Текст книги "Вагон второго класса. Том I (СИ)"

Автор книги: Анна Литера

Соавторы: Элина Литера
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Глава 15

Томпсон ходил взад-вперед по кабинету, как заведенный, а Илона изображала раскаяние. По правде сказать, она и в самом деле чувствовала себя виноватой. Конечно же, ей стоило придержать свои догадки и выложить их дознавателю наедине. Но что, если бы на дознании Айси предъявили обвинение в убийстве? Ведь все к тому шло! Ее посадили бы в фургон, закрытый железной решеткой, провезли по улицам города и отправили бы в Лимарик. Кто знает, стал бы хоть кто-то слушать ее измышления про аферы с артефактами и тайные встречи госпожи Нинель Диггингтон?

Бедный Томпсон! Он даже накричать на нее не мог, хотя было видно, как ему хотелось отвести душу. К его чести, он немедленно развил бурную деятельность.

Вызвав лейтенанта Дадкинса, главный дознаватель велел Илоне рассказать про аферу как можно подробнее. Дадкинс слушал Илону, разрываясь между противоречивыми чувствами. Расплывшись в счастливой улыбке, будто он не дознаватель, которому принесли сведения, а ребенок, получивший вожделенную свистульку на ярмарке, он опасливо поглядывал на майора. Тот стоял, заложив руки за спину, и сверлил Дадкинса укоризненным взглядом.

– Я два месяца бьюсь, как проклятый, над этим загадочным делом! Внезапные разорения одних молодых людей, страннейшие поступки других, дурацкие кражи нижних юбок, кристаллов и перьев… Я подозревал какой-то тайный притон, а оказалась такая… такая ерунда! – вскричал Дадкинкс, когда Илона закончила. – Благодарю вас, госпожа Кларк, вы оказали неоценимое содействие дознанию, неоценимое! Но как, как, скажите, как можно работать, когда потерпевшие молчат, словно набрав в рот квакиса⁈ – с несвойственной офицерам горячностью возопил он, обернувшись к Топмсону.

– Лучше работать надо, лучше, Дадкинс. Учитесь располагать к себе людей. Свободны.

Счастливый Дадкинс умчался с полученными сведениями, и больше никто Илону не хвалил. Соображения в адрес госпожи Нинель майор выслушал, но, судя по скептической мине, убедительными их не счел.

– Где она раздобыла крупную сумму денег, я выясню, и господина Золь-Золейна мы проверим. Надеюсь, вы хотя бы верно запомнили этот разговор в кафе и ничего не присочинили. А насчет того, что она участвовала в афере в качестве мага, в этом я очень сомневаюсь.

– Но каблуки! И магия!

– Немного магии у нее есть, это верно. И туфли на каблуках, не сомневаюсь, найдутся. Но, госпожа Кларк, скажу вам честно… Весь мой опыт – и как стража, и как жителя Шинтона – кричит против подобных измышлений. Какая из нее мошенница? Госпожа Диггингтон – обычная тихая женщина средних лет…

– Но господин Диггингтон говорил об афере с кем-то в доме! Помните, что сказала служанка?

– Верно, говорил. С вашей подругой госпожой Лангин, например.

Илона похолодела. Это ей в голову не пришло. В самом деле, господин Диггингтон мог каким-то образом прознать об афере, обвинить Айси, а не свою сестру, и у Айси появился мотив весомее, чем пятьсот золотых.

Томпсон, очевидно, думал о том же, но милосердно не стал говорить вслух. Он продолжил обсуждать госпожу Нинель:

– И что это вам взбрело в голову прямо на дознании обвинить бедную старую деву в любовной связи? Она, конечно, нездешняя, и теперь, верно, уедет отсюда, но слухи поедут вместе с ней. Наша Гвардия Нравственности порой представляется мне могучей организацией, вроде тех, что описывают в романах, чьи щупальца тянутся через страны и континенты. Вы что, решили вступить в их ряды?

Илона с негодованием отмела подобное предположение, но Томпсон ехидно продолжил:

– А я слышал, вас приглашали на чаепитие. Надеюсь, хоть там вы не излагали выдающихся идей о госпоже Диггингтон?

– Что⁈ Вовсе нет! Мне не о чем с ними говорить! Не о чем! – от возмущения Илона почти вскочила, но обняв рукой живот, вновь опустилась на стул. – Господин Томпсон, вы не представляете, в каких чудовищ превращаются эти дамы за закрытыми дверьми. Поверьте, мне нестерпимо хотелось облить их горячим чаем, когда эта свора трепала имя Айси! Еще немного, если бы они не принялись обсуждать господина Комасата, я бы так и сделала, клянусь!

– Комасата? – непонимающе приподнял бровь Томпсон.

– О… Комасатари? Ах, нет, Комасатри. Комасатом его назвала госпожа Боскет. Наша Гвардия Нравственности вычитала в «Вестнике благопристойной души» про выставку господина Комасатри с некими возмутительными картинами. – Илона фыркнула и не смогла удержаться от ехидного замечания. – Госпожа Боскет так красочно описывала… Восемь нагих танцовщиц вокруг розового элефанта! Одна из них с мандолиной, в которой госпожу Боскет тоже что-то не устроило! Будь я в столице, непременно посетила бы эту выставку, хотя бы из любопытства… О, простите, мне не следовало этого говорить.

Илона смутилась и нервически хихикнула. Удивительные события этого дня сделали ее невоздержанной на язык. Что бы подумала матушка, если бы Илона высказала при ней подобное желание? Теперь Илона удивлялась, как она могла даже подумать о посещении столь скандальной выставки, и опасливо глянула на майора. Но судя по отсутствующему виду, тот задумался о чем-то другом, не обратив внимания на странные порывы молодой вдовицы.

На счастье Илоны, в эту минуту вбежал страж и сообщил, что Сырнокс пришел в себя, и лучше бы майору Томпсону немедленно бежать в допросную, куда привезли этого мошенника, не то лейтенант Дадкинс порвет подозреваемого на дюжину маленьких проходимцев. Извинившись, майор попросил Илону подождать в приемной и вышел из кабинета, а четверть часа спустя передал через секретаря, что Илона может идти домой.

* * *

Наутро вагон второго класса вернули на рельсы, и жизнь Илоны вновь наполнилась монотонным перестуком колес: Леопольд стоял у дверей домика госпожи Эббот с большим букетом и звал Илону на прогулку. Когда Люси вошла в спальню Илоны с этой новостью, та отнекивалась изо всех сил. После вчерашних событий, бурного дознания, дачи показаний в управлении и позорного побега от дядюшки Фирца в кэбе, Илона чувствовала себя совсем больной и разбитой.

А уж видеть молодого Боскета было и вовсе неловко. Вчера Илона от переживаний и усталости несколько утратила контроль над собой и сказала лишнее о его матушке. Разумеется, майор Томпсон не станет ябедничать, но все же некрасиво получилось.

Поэтому с утра не хотелось вылезать из-под одеяла. Напротив, Илона попыталась накрыть голову подушкой, но увы, господин Боскет имел в доме мощную огневую поддержку в лице Люси и госпожи Эббот, поэтому Илона не торопясь привела себя в порядок и сошла вниз.

Без завтрака женщину в тяжести никто отпускать не собирался, и пока Илона занималась яйцом с ветчиной и овощами, госпожа Эббот предложила Леопольду чай и развлекала его разговорами.

– Надеюсь, ваш начальник, господин Дострикс, в добром здравии? Удивительно, почему он до сих пор не оценил ваши таланты, господин Боскет.

Леопольд пробормотал нечто невразумительное.

– Полноте, господин Боскет, бросьте скромничать. Его недомыслие открывает вам возможности попробовать себя на других поприщах, не так ли? Может быть, даже в других местах? Ах, видят Звезды, Шинтон – прекрасный город, но молодежь любит перемены! Не стоит ограничивать себя тем местом, где родился и вырос, – многозначительно покивала госпожа Эббот.

Илона вздохнула. Вероятнее всего, матушка уже поделилась с госпожой Эббот планами на молодого Боскета, завоевав в той безусловную союзницу. Зная о дружбе госпожи Эббот с госпожой Боскет, матушка устроила все ко всеобщему удовольствию. Дипломатическим способностям леди Горналон можно только позавидовать.

Но, в конце концов, свадьба не завтра. Матушка – разумная женщина, и для начала даст Илоне возможность прийти в себя после родов, а там… кто знает, что может случиться. В крайнем случае, Илона была уверена, что сможет уговорить матушку, что этот брак ни к чему хорошему не приведет. С другой стороны, рано или поздно, так или иначе ее пристроят замуж. Лео, по крайней мере, стремится к знаниям и не будет препятствовать ей в изучении наук. Кто знает, может статься, они вместе убедят отца, что Лео нужно продолжить образование… Илона представила картинку, где они с молодым Боскетом вместе сидят за письменным столом в квартирке рядом с Байрокандским университетом. Илона читает его записи, проникаясь недоступной ей сейчас мудростью… Конечно, с большим удовольствием она читала бы свои собственные заметки, а с Боскетом бы просто дружила. Может быть, им удастся заменить семейные отношения дружбой?

– Я родился в Байроканде, – Леопольду удалось вклиниться в речь госпожи Эббот, прервав размышления Илоны. – Но вы правы, мы уехали оттуда, когда я был еще слишком мал, чтобы видеть жизнь большого города.

– О, я наслышана про Байроканд от вашей матушки. Она признает за Байрокандом звание столицы культуры и искусств, хотя и считает его неподходящим местом для добропорядочных людей. Но в Риконбрии столько городов, что я уверена, вы сможете выбрать общество по вкусу, – госпожа Эббот «ненавязчиво» указала глазами на Илону, чтобы ни у кого не возникло сомнений, какой город она имеет в виду.

Покончив с завтраком, Илона покорно надела пелерину и капор, дождалась, пока Люси зашнурует сапожки, и двинулась вдоль улицы под руку с Боскетом. Госпожа Эббот проводила их приторно-умилительным взглядом. Можно поспорить, что уже через четверть часа квартал будет судачить о намечающейся свадьбе, как только закончится год траура. Достойный молодой человек, благопристойная молодая вдова… Илона почувствовала, что ее замутило, как бывало в конце лета, и сделала несколько глубоких вздохов.

Дойдя до небольшого сквера, Илона указала на скамью под многоцветным кленом. Боскет отряхнул сидение от листьев, усадил Илону и устроился рядом.

– Леопольд, – начала она. – Полагаю, для вас не секрет планы наших матушек на наш счет.

– Разумеется, – кивнул тот. – И я буду счастлив предложить вам руку и сердце, когда придет срок.

Илона поморщилась от торжественности его тона.

– Прошу вас, оставьте. Мы оба знаем, что если бы не жизненные обстоятельства, госпожа Боскет и не подумала бы принять в семью вдову с ребенком, а моя матушка рассматривала бы женихов из… семей знакомых, – она едва не проговорилась про благородное происхождение, но вовремя осеклась.

– Вас не устраивает моя персона? – голос Боскета звучал обиженно.

Илона внутренне застонала.

– Леопольд, вы прекрасный человек, – ничуть не покривила душой она, лишь добавив про себя: «в отсутствие вашей мамаши». – Дело в другом. Мы не влюблены друг в друга. Я всегда мечтала выйти замуж по любви, – спохватившись, она быстро добавила: – однажды мне это удалось. О, я осознаю, что у молодой вдовы с ребенком выбора намного меньше, чем у юной девицы, но мне все же хотелось надеяться, что нам с мужем не придется пересиливать себя, терпя общество друг друга.

– Вы хотите отказаться от нашего брака? – озадаченно спросил Боскет, и Илона обрадовалась, как взросло прозвучал его голос. Наконец-то можно поговорить. – Илона, я боюсь, ни мне, ни вам не удастся избежать давления наших семей. Я… кхм… признаться, у меня мало опыта в противостоянии. Вам же будет еще трудней…

– … потому что у меня нет собственных денег, – проговорила Илона то, о чем постеснялся сказать Леопольд. – Вы правы, отказаться от устройства нашей с вами судьбы мне представляется чрезвычайно сложным делом. Я предлагаю заключить договор.

– Уверен, что и матушка, и госпожа Горнал выберут лучших поверенных.

– Нет-нет, негласный договор, между нами. Договор остаться хорошими друзьями, – и она со значением посмотрела на Боскета.

– Но… о. Мне кажется, я вас понимаю.

– Леопольд, я действительно буду рада стать вашим другом…

– Но не больше?

– … и не стану препятствовать, если вы захотите располагать собой по своему желанию.

Леопольд удивленно воззрился на Илону, и та весело кивнула, мол, да, ты правильно понял, ты взрослый мужчина, и можешь завести даму сердца. Леопольд пришел в себя от ее прямоты и холодно осведомился:

– Полагаю, вы ожидаете ответной любезности?

Илона рассмеялась:

– Дорогой мой Леопольд, в ближайшие годы мне будет, чем заняться, поверьте, – она указала на свой живот. – Но могу обещать, что не стану предпринимать ничего подобного, не обсудив это прежде с вами, и не уроню вашу честь в глазах общества.

Рассматривая листву, Леопольд обдумал слова Илоны и без особой радости кивнул:

– Я не против начать наш брак подобным образом. Что будет дальше, покажет время.

Илону удовлетворил такой ответ. Боскет помог ей подняться со скамейки.

В уютной ресторации с видом на бульвар Илона рассказывала про Брютон, а Леопольд вспоминал университет. Илона осторожно поинтересовалась, не собирается ли он продолжить образование, тот обещал подумать над ее словами. От желания Илоны изучать под его руководством разнообразные науки Леопольд пришел в восторг.

Что ж, возможно, картинка, которую Илона рисовала в воображении, станет былью хотя бы отчасти. А может статься, целиком? Вагон второго класса больше не казался Илоне невыносимым. Разве что чуть-чуть, но с этим приходилось мириться.

Глава 16

Едва Боскет довел Илону до дверей дома, как рядом остановился мобиль управления стражи, откуда вышел главный дознаватель с секретарем.

– Госпожа Кларк, я пришел поговорить с вами.

Томпсон выглядел усталым, невыспавшимся и недовольным, говорил сурово, и от этого Илоне немедленно захотелось сказаться больной, но это лишь отсрочило бы неизбежное. Знать бы еще, что.

– Господин Боскет? – майор посмотрел на молодого человека, намекая на «до свидания», но тот замялся, поглядывая на Илону.

Удивительно! Похоже, Боскет настолько привык к твердой женской руке, что после договора готов встать под руку Илоны. Она уже собиралась попрощаться с Леопольдом, но ей отчаянно захотелось насолить майору. Впрочем, говорить с Томпсоном при Леопольде ей никак нельзя. Дознаватель и не станет.

Спасибо урокам матушки, решение нашлось быстро.

– Господа, прошу вас, пройдемте в дом. – И будучи внутри, осведомилась: – Госпожа Эббот, вы не возражаете, если господин Боскет выпьет чашечку чая в столовой, пока я поговорю с господином Томпсоном?

Майор нахмурился, но выставлять Боскета из чужого дома резонов не было. Илона вознамерилась подняться наверх в свою маленькую гостиную, но госпожа Эббот с глазами, горящими жаждой новостей, убедила майора устроиться на первом этаже.

К ее сожалению, тот закрыл двери, а после сел рядом с Илоной, чтобы говорить, не повышая голоса. Секретаря он отправил в другой конец комнаты.

– Итак, госпожа Кларк, у меня для вас новости. Госпожу Нинель Диггингтон пришлось освободить. Ваши подозрения принесли некоторые занятные сведения, но отнюдь не касающиеся ни убийства, ни аферы.

– Но… как? Они с господином Золь-Золейном не…? – Илона посерела от ужаса, что напрасно обвинила честную женщину в наличии любовника.

– Они с господином Золь-Золейном в самом деле весьма дружны, а господин Диггингтон, хоть и не возражал против их брака, но категорически отказывался после свадьбы дать обоим хоть один медяк. А у самого Золь-Золейна ничегошеньки нет, кроме прямо-таки нездоровой страсти к алхимии. Только и твердит о том, что его в прошлом году оболгали – помните, я вам рассказывал о том, что он якобы украл чьи-то результаты? – и о том, что он намерен их превзойти… Господин Диггингтон считал его полубезумным и, клянусь Звездами, был не так уж неправ. Так что замуж госпожа Диггингтон не спешила…

– Но тогда это мотив! – оживилась Илона. – А еще она говорила, что где-то достала для него большую сумму денег! И ему удалось поставить на них какие-то опыты! Неужели не от аферы?

Томпсон только рукой махнул.

– Она достала для него всего сорок или пятьдесят золотых – купить самое дешевое подержанное оборудование и некоторые реактивы. Продала какие-то украшения, старые вещи… Удивительно, госпожа Кларк, как по-разному понимают люди понятие «большая сумма денег». Но дело даже не в этом. Ее алиби – настоящее. Он не лгал.

– Как?..

– Они в самом деле встретились в порту в половине первого и были в меблированных комнатах, которые он снимает, примерно до половины второго. После этого он поймал ей кэб. Ее видела хозяйка квартиры и один из соседей. Она, конечно, была в шляпе с плотной вуалью, но они уверенно описали платье, фигуру, походку. А возница кэба посадил ее в порту и высадил у дома Диггингтонов. Поверьте моему опыту, госпожа Кларк: это была она.

– Боюсь представить, как на меня зла госпожа Диггингтон, – пробормотала Илона.

– Признаюсь честно, добрых слов от нее не ждите, но и не могу сказать, что вы нажили себе смертельного врага. Госпожа Диггингтон – добрая женщина, к тому же, теперь ей бояться нечего. Она богата и спокойно выйдет замуж за своего Золь-Золейна, а собственное счастье делает людей великодушными. Мой вам совет – отправьте госпоже Диггингтон письмо с извинениями, пока они с Золь-Золейном не уехали из Шинтона. Этого будет довольно.

Илона кивнула. Чувствовала она себя совершенно потерянно:

– Но… кто же был магом…

Внезапно Томпсон расхохотался:

– Представьте себе, Сырнокс! Да, да, госпожа Кларк, сапоги с каблуками могут носить не только дамы, оттого он так странно двигался. Кроме того, некие… кхм… источники сообщили нам, что господин Сырнокс некогда выступал в цирке с фокусами, поэтому проделать пару убедительных трюков на собраниях «учеников» ему не составило труда.

– Сырнокс при этом может быть убийцей! Диггингтон раскрыл его аферу, и…

– Не может. Его прежнее алиби и в самом деле лопнуло, но затем он признался, что во время убийства он был на собрании «учеников». Его присутствие подтвердили трое, которых нам удалось найти, и они уверены, что «маг» был тот же самый, что и всегда.

– Но ведь он не маг! Кто же, в таком случае, зачаровывал амулеты?

– Очевидно, его сообщник, – развел руками майор. – Будьте спокойны, мы и этого мошенника отыщем.

Илона застыла, разглядывая коричневый ковер, чтобы не выдать закипевших слез. Все пропало. Она публично оговорила невинную женщину, и городок ей этого не простит. А главное, ей не удалось ничего изменить – Айси осудят за неимением других подозреваемых. Может быть, она даже сделала хуже – афера выступит отягчающим обстоятельством в деле об убийстве…

– Я не верю, что Айси убийца! Ее увезут в Лимарик? Пожалуйста, господин майор… – Илона невольно сорвалась на умоляющий тон, – пожалуйста, может быть, можно что-то сделать?

Она проиграла в борьбе со слезами, и Томпсон не на шутку перепугался.

– Госпожа Кларк, мужайтесь и постарайтесь принять любой исход. Я уже неоднократно вам говорил, что дознание ведется тщательно, проверяются все версии. Ваша подруга поедет в суд только при моей полной уверенности, что она – убийца.

Вместо того чтобы окончательно расплакаться, Илона насторожилась. Хотя ничего обнадеживающего Томпсон не сказал, скорее наоборот, она ясно почувствовала в его голосе нечто новое. В самом деле, не просто так ведь он явился, да еще ждал ее с прогулки? Известие про госпожу Диггингтон мог бы сообщить простой запиской, или вовсе предоставить Илоне услышать новости от дядюшки Фирца. Неужели у него возникли какие-то сомнения?

Тем временем, стараясь подбодрить Илону, майор торжественно произнес:

– Госпожа Кларк, управление стражи благодарит вас за помощь в раскрытии аферы, а также за своевременное указание на Сырнокса. Если бы вы не настояли на скором посещении этого господина, он наверняка успел бы забраться подальше.

– Известно ли, кто его доставил на дознание таким странным образом? – оживилась Илона.

– Хм. Известно. М… Некто, кто решил посодействовать закону… в этот раз.

– Вы его знаете?

Томпсона слегка перекосило:

– Как вам сказать… Не любят, понимаете, некоторые конкурентов на своей территории. Экое представление устроил этот «некто», чтоб другим неповадно было! Вы удачно распространили сведения о Сырноксе, а у господина, о котором я говорю, возможностей рассылать курьеров побольше, чем у стражи, и действовать они могут, не оглядываясь на правила.

– О… – Илона решила не вдаваться в подробности. О некоторых вещах лучше не знать. О некоторых людях тоже.

Тяжело вздохнув, она вернулась к более волнующей ее теме.

– Бедная Айси.

– Мы ведем дознание, госпожа Кларк. – Он поднялся с софы и закончил, не понижая голоса: – Я надеюсь, госпожа Эббот уделит мне некоторое время. Нужно уточнить одну мелкую деталь, касающуюся…

Дверь из столовой в гостиную распахнулась так быстро, что створка ударилась о стенку, и секретарь вскочил из кресла.

– О, конечно, господин дознаватель, конечно! – вскричала госпожа Эббот, почти вбегая в комнату.

В дверном проеме маячил Леопольд, чем Илона решила немедленно воспользоваться:

– Господин Боскет, не желаете ли пройтись? Недалеко. Мне нужен свежий воздух.

Надевая пелерину и завязывая ленты капора, Илона напрягала слух, но как она ни старалась, из гостиной не донеслось ни звука.

Едва переступив порог, Илона увидела дядюшку Фирца, который засел в кустах под окнами, под приоткрытой створкой. Встретившись глазами с Илоной, старик поднес палец к губам.

– О, смотрите, клен совсем покраснел! – рукой в тонкой перчатке Илона указала на алое с бордовым дерево в другой стороне, и пока Боскет послушно на него глазел, потащила спутника прочь от засады дядюшки Фирца. Теперь за кваксером должок, и спросит его Илона добытыми сведениями.

Стоило отойти от дома, как на глаза навернулись слезы. Айси в тюрьме, и совершенно неясно, что еще можно сделать! Видя ее состояние, Леопольд не стал докучать ей разговорами, предоставив опираться на его руку, и пару раз поддержал под локоть, когда она неосторожно ступала. Илоне подумалось, что из него может выйти идеальный муж… для такого брака, который им предстоит.

Илона не стала уходить далеко, намереваясь пройти ровно столько, чтобы скрыться с глаз зевак – улица вокруг дома госпожи Эббот постепенно наполнялась народом.

Две женщины раз за разом отправляли своих болонок поиграть на траве у дома напротив, хотя собачкам, очевидно, газон давно наскучил. К фонарному столбу прислонился немолодой господин и старательно вытряхивал что-то из ботинка. Медленно завязав шнурки на одном, он принялся стаскивать другой. Интересно, что придумает после?

Три служанки остановились с корзинами снеди и завели долгий разговор – немыслимое дело среди дня на глазах соседок, которые наверняка доложат хозяйкам о безделии… если только любопытство хозяек заранее не удовлетворить новостями.

Две кучки мальчишек поделили улицу между собой. Одни играли в ножички, другие с кругляшками пуговиц. И от тех, и от других поминутно кто-нибудь отбегал, скрываясь в соседних переулках – наверное, сообщали последние известия от дома госпожи Эббот.

Мобиль дознавателя привлек внимание не только Трех Сосен. Илона увидела парочку дам из района побогаче, которые отчего-то вознамерились прогуляться по их улице.

Разумеется, их с Боскетом выход заметили. Добрая половина «случайных прохожих» впилась в пару глазами, а некоторые еще и перешептываться начали: мол, та самая, которая вчера обвинила несчастную сестру убитого. Илона вздохнула. Матушка никогда не поступила бы так неосмотрительно! Выступление в дознании станут обсуждать до следующего скандала в этом тихом городке, а ей здесь жить еще по меньшей мере полгода. Скоро зима, потом она родит, и должно пройти время, пока они с Леопольдом смогут уехать подальше от пересудов и укоризненных взглядов. Не сразу в Брютон, нет, дитя должно подрасти, чтобы ни у кого не было сомнений в сроках зачатия. Ох как сложно…

Порыв холодного ветра принес вездесущую госпожу Нафепан, которая попыталась завести с Илоной разговор, но к удивлению обеих Леопольд Боскет встал между ней и Илоной:

– Госпожа Кларк неважно себя чувствует. Мы совершаем моцион для поправки здоровья, – и вежливо приподнял цилиндр в жесте прощания.

Они свернули за угол, оставив самую громкую сплетницу Трех Сосен пучить глаза.

Сделав круг по соседним улицам, они вернулись. Мобиля дознавателя больше не было, но вместо него два кваксера развернули торговлю, воспользовавшись неурочным собранием соседей. Странно, но бочки дядюшки Фирца нигде не было видно.

Что ж, раз дознаватель уехал, можно возвращаться. Илона достаточно продрогла и попросила Боскета проводить ее в дом. Под взглядами трех дюжин человек они скрылись внутри.

Дверь в гостиную была открыта. К удивлению Илоны, госпожа Эббот с господином Томпсоном пили чай.

Майор поглядывал на Леопольда с явным неудовольствием, но после поддержки и защиты Илона сочла за лучшее пригласить того сесть рядом. Под ее взглядом Томпсон поиграл бровями, изобразив «как хотите, дело ваше», и занялся печеньем.

– Ах, да, госпожа Кларк, господин Боскет. Я забыла вам сказать, что у нас назначено чаепитие с соседками. Господин дознаватель сделал любезность, приняв мое приглашение присоединиться к нашему узкому кружку. Он отослал секретаря, поскольку рабочий день закончился, и теперь в нашем полном распоряжении!

Ее голос звенел в таком предвкушении, что Илона едва не вскочила с яростным воплем. Айси в тюрьме! А эти стервятницы жаждут вытянуть из Томпсона сведения ради развлечения, а может статься, добавить новые измышления, чтобы еще верней утопить бедную женщину! А Томпсон! Тоже хорош – рад такому вниманию.

Леопольд тронул Илону за руку. Она разжала кулаки. Матушка права, никогда не стоит забывать о приличиях.

– Люси, принеси с моей полки книги, серую и с рисунком камня.

Если приходится ждать, стоит, по крайней мере, провести время с пользой. Госпожа Эббот могла бы проявить милосердие и не приглашать сегодня Гвардию Нравственности. Но ей, очевидно, очень хотелось блеснуть знакомствами перед своими соратницами.

Люси еще дважды бегала наверх за листами бумаги и карандашами. Не обращая ни малейшего внимания на госпожу Эббот, которая считала, что женщинам в тяжести не следует загружать голову, Леопольд объяснял Илоне, как рассчитывать количество воды, вытекающей из первой, второй и третьей трубы. Он разложил исчерканные листы бумаги на кофейном столике, и Илоне удалось хоть ненадолго забыть о треволнениях.

Затем полистали учебник геологии. Леопольд посетовал на отсутствие в доме атласа или хотя бы карты. Задавать накопившиеся вопросы по учебнику анатомии Илона не стала, посчитав это неприличным, пока они с Леопольдом не помолвлены официально.