Текст книги "Вагон второго класса. Том I (СИ)"

Автор книги: Анна Литера

Соавторы: Элина Литера
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Глава 13

В ратуше собралось множество горожан – всем было очень интересно поглядеть на прекрасную и коварную убийцу, узнать подробности и тут же обсудить их с соседями по скамье.

Проходя в зал и усаживаясь, Илона прислушивалась к разговорам. Похоже, дядюшка Фирц славно потрудился. После поездки в сторожевую башню стало ясно, что старый кваксер вел какую-то свою игру, и слухи про подлое предательство возлюбленного Айси тоже, наверное, распускал не просто так.

Одна половина собравшихся бранила негодяя Сырнокса: сперва соблазнил честную девушку, а потом толкнул ее на преступление! Некоторые упоминали, что Айси – отличная лечсестра и ранее никаких поводов усомниться в своей порядочности не подавала.

Другая часть пришедших на дознание закатывала глаза и глубокомысленно рассуждала, что порядочные девушки на происки всяких проходимцев не поддаются.

Какая партия побеждала, понять было трудно, но Илона очень надеялась на красоту и обаяние Айси. Интересно, доставят ли ее сюда?

Илону тронули за рукав и, обернувшись, она увидела Леопольда Боскета с драгоценной мамашей, по-хозяйски державшей его за локоть, а за ними госпожу Эббот, госпожу Нафепан, и всех до одной соседских кумушек. Явились поглазеть на представление! Ну конечно, разве могла Гвардия Нравственности пропустить подобное событие? Вид у делегации Трех Сосен был такой, будто они собирались на званый ужин. В воздухе витал явственный запах нафталина: ради дознания по делу о смертоубийстве дамы вытащили из сундуков лучшие наряды. Право дело, не на премьеры же в них ходить, в Шинтоне нет театра. Илона хихикнула про себя – в этом сезоне его заменяет дознание по делу о смертоубийстве. Интересно, как местный свет развлекается, когда никто не удосужился совершить преступление, достойное их внимания?

Одна только верная себе госпожа Боскет пришла в своем обычном черном чепце и лишенном украшений старомодном платье самого простого кроя, на сей раз сизо-синем, будто затянутое тучами хмурое небо. Приподняв бровь, госпожа Боскет процедила:

– Никак не думала, госпожа Кларк, что вы в вашем положении, явитесь сюда. Никак не думала.

– А почему бы и нет, госпожа Боскет? Ведь вы и ваш сын тоже здесь. Добрый день, Леопольд.

– Это долг всех достойных горожан, – заявила госпожа Боскет, занимая весьма обширное пространство на скамейке, отчего Илона вынуждена была подвинуться, лишившись возможности видеть коронера. – Но никак не думала, что это может заинтересовать вас…

Илона сочла за лучшее не распространяться о своей дружбе с подозреваемой в убийстве и запнулась в поисках подходящего ответа, но тут в зал вошло несколько представительных мужчин; они расселись за столом на возвышении, и дознание началось. Леопольд, надо отдать ему должное, не стал теснить Илону еще больше, оставшись на ногах. Он выбрал место за спинами обеих дам и прислонился к колонне. Госпожа Боскет недовольно зыркнула на него, но смолчала.

Поначалу даже скучновато было. Коронер, в роли которого выступил господин Доухилл, уважаемый всеми владелец местного банка, объявил цель мероприятия и начал опрос. Первым вызвали Томпсона. Он рассказал, как в управление стражи прибежал садовник господина Диггингтона и сообщил об убийстве; затем майор описал осмотр тела, расположение его в комнате, улики, найденные на месте преступления и другие подробности. Все это Илона уже слышала от дядюшки Фирца.

– На веранде была обнаружена тяжелая статуэтка со следами крови и волос, обычно стоявшая в гостиной. Видимо, убийца взял ее по пути от входной двери на веранду. На столике рядом с убитым найдено печатное издание и опрокинутая чашка чая. Возможно, убитый даже не услышал, что к нему подкрались сзади и ударили по голове, прежде чем задушить.

Коронер напомнил майору, что тот должен излагать факты, а не свои выводы.

После этого вызвали лекаря, осмотревшего тело и установившего причину смерти. Илона приготовилась увидеть убеленного сединами ученого мужа.

– Мэтресса Скотт, – объявил распорядитель.

Мэтресса – значит, магичка. Илона не ожидала увидеть в таком маленьком городке настоящего маглекаря. На кафедру для свидетелей поднялась миниатюрная и очень шустрая с виду молодая особа – не более чем на десять лет старше самой Илоны. Держалась она, впрочем, очень уверенно и смотрела на присутствующих сквозь золотое пенсне на носу.

– Морин Скотт. Главный лекарь городской больницы, а также внештатный судебный лекарь при управлении стражи. Диплом магической академии Байроканда, факультет маглекарей, диплом с отличием университета в том же городе, лекарский факультет.

Строгим и чистым громким голосом она рассказала, что, по результатам осмотра тела, магия при умерщвлении убитого не применялась. Его сначала оглушили, нанеся удар справа сзади, а потом накинули ему на шею пояс от халата и задушили. Нимало не смущаясь, с помощью – как Илона понадеялась – такого же пояса мэтресса Скотт продемонстрировала на шее господина Доухилла, как именно его затянули, и почему можно утверждать, что господин Диггингтон был задушен именно этим шнурком.

– Мог ли он сам нанести себе подобные увечья? – поинтересовался кто-то из мужчин, сидевших за столом. Илона так и не поняла их роль – возможно, это была некая комиссия из уважаемых горожан.

– Разумеется нет, ведь к моменту удушения он был оглушен ударом по голове, – не вполне почтительно ответила магичка.

– Но головой он мог удариться раньше.

Мэтресса Скотт еще раз терпеливо объяснила, почему она считает, что удар был нанесен за несколько минут перед смертью, и почему Диггингтон, по ее мнению, потерял сознание от этого удара. Она говорила немногословно, но очень ёмко и понятно для несведущих людей. Оказалось, что по состоянию запекшейся крови можно установить время нанесения удара, а по следам на шее – понять, сопротивлялся ли убитый, когда его душили.

– И все же, что дает вам такую уверенность? – не унимался заседатель. – Ваши магические пассы, что ли, показывают?

– Умному человеку и без пассов все очевидно. Вряд ли вы будете сидеть спокойно, когда вас душат за горло веревкой, – ехидно заметила мэтресса. – Жертва инстинктивно хватается за веревку и пытается ослабить нажим, чтобы вдохнуть воздуху, оставляя следы от ногтей и пальцев. В нашем случае мы ничего такого не наблюдаем, следовательно, господин Диггингтон был убит, будучи без сознания.

– Могла ли нанести такой удар женщина?

– Если удар был нанесен достаточно тяжелым предметом, вроде статуэтки, что упомянул майор Томпсон, то большой силы не требовалось.

Коронер задал еще несколько вопросов о болезни, которой страдал убитый. Госпожа Скотт и тут оказалась на высоте.

– Я ознакомилась с заключениями лекарей, пользовавших господина Диггингтона, и назначениями, которые они сделали, – сообщила она. – Лекарской документации в доме нет, а ответ на запрос от лекаря господина Диггингтона еще не пришел. Для точного диагноза требуется осмотр и опрос живого пациента, но возможно… возможно, это была нервическая атрофия Гайнза-Шефхеля. При этой болезни частичный или полный паралич поражает различные органы, но чаще всего ноги.

– Помогает ли от этого заболевания массаж, который делала лечсестра Лангин, и эти новомодные тонкие зелья?

– Имеется масса клинических подтверждений этой методики. Тонкомагические зелья многократно увеличивают эффект массажа. Но, конечно, в каждом отдельном случае….

– А моей теще не помогло, – заметил один из членов комиссии. – Ей такой же массаж делали.

– Не знаю, что там не помогло вашей теще, но господин коронер спрашивает об эффективности лечения. Как я уже сказала, методика эффективна, назначение сделано верно, а госпожа Лангин имеет рекомендации, подлинность которых проверена мной лично. Специалиста, который обслуживает вашу тещу, можете тоже направить ко мне.

Илона слушала, вытаращив глаза, как эта решительная молодая женщина ставит на место напыщенных пожилых мужчин. Сколько всего она знает, и на любой вопрос у нее готов ответ!

Судя по неодобрительному сопению, госпожа Боскет, как и прочие кумушки, не разделяла восторга Илоны. По залу разносился шепоток о вредности ученья для женщин.

– Тишина в зале! – прикрикнул коронер, и публика затихла. – Благодарю вас, госпожа Скотт.

Затем допросили прислугу, молодую женщину симпатичной наружности, но небольшого ума, по имени Марта Стэнтон. В день убийства она отпросилась навестить заболевшую мать и обратно пришла еще позже Айси, поэтому особого проку от нее не было.

– В каком настроении был ваш хозяин? – спрашивал ее господин Даунхилл. – Может быть, с кем-нибудь ссорился? Может, тревожился?

– Куда такому с кем-то ссориться, безобидный, как жаворонок, был, – заявила Марта и шмыгнула носом. – Да и тревожиться ему не о чем было, сидел себе, на птичек смотрел, да книги читал.

– Может быть, вы знаете о каких-то его конфликтах с домочадцами или с кем-то еще? – и когда Марта недоуменно промолчала, уточнил: – Ну, споры, несогласия…

– Поговорить любил, – согласилась служанка, – только я ж вам говорю, мирный человек был, не злой. Он истории любил рассказывать! Я давеча аж заслушалась, только не поняла ничего.

– Какие истории?

– Да о мошенниках каких-то, о магах, артефактах, и прочем таком. Как они у честных людей денежки ихние выманивали.

Илона встрепенулась. История о мошенниках? А вдруг господин Диггингтон каким-то образом прослышал об афере с амулетами?.. Этого еще не хватало!

– С кем и когда был разговор?

– С кем я не знаю, не видала. А когда – да вроде днем. На той неделе. В какой день, не припомню, уж простите, господин коронер.

Коронер не стал настаивать и вызвал госпожу Курдякон, соседку, которая видела в окно, как Айседора Лангин прошла по направлению к дому Диггингтонов примерно в половину первого.

Чтобы преодолеть две ступени перед кафедрой, старушке потребовалась помощь клерка. Добрая женщина, видимо, боялась и не хотела быть свидетельницей в деле об убийстве, но все же под нажимом коронера подтвердила, что из окна своего дома видела, как женщина в сером платье и белом чепце, с полной фигурой прошла по Сиреневой Аллее чуть позже своего обычного времени, в двадцать минут первого или около того, и направилась к мощеной дорожке в дом Диггингтонов.

– А как она возвращалась, вы не видели?

– Не видела, господин коронер, не видела, насиделась уж у окна, пошла прилечь. А что с ней теперь будет, что я вот это сказала?..

Оставив этот вопрос без ответа, коронер вызвал Нинель Диггингтон, сестру убитого.

На кафедру поднялась высокая и стройная женщина средних лет с добрым лицом, все еще красивая, одетая в черное платье и шляпу, модную в прошлом сезоне. На вопросы она отвечала охотно, только проку от этих ответов было маловато. По словам госпожи Нинель, жили они всегда скромно и тихо, брат ни с кем не враждовал, ни о чем не тревожился, досуг проводил за чтением и наблюдением за птицами.

– Чем он зарабатывал на жизнь? Обладал ли господин Диггингтон магическими способностями?

– О, наши родители оставили ему небольшое состояние, мы живем на ренту. Брат немного занимался разными делами, делал вложения в ценные бумаги и в выгодные дела. А магия… Да, у него были некоторые способности, он даже проучился год в магической академии, но понял, что стать настоящим магом у него не выйдет. Сильных магов в нашей семье не было.

– В каких отношениях он был с Айседорой Лангин?

– В самых доброжелательных. Он со всеми держался просто и дружелюбно.

– О чем они разговаривали?

– О чем пожилой мужчина может разговаривать с лечсестрой? Погода, местные новости… Господин Диггингтон любил вспоминать о своей молодости, и читал много. Здесь говорили про историю о мошенниках – да, это очень в его духе, он очень любил такое.

Илона сидела ни жива, ни мертва, но тут вмешался член комиссии, недовольный лечением своей тещи:

– А лечение помогало?

– Вполне! Вполне! Раньше он мог ходить только по дому. Пройдет немного и садится отдыхать. Когда госпожа Лангин им занялась, месяца не прошло, как мой бедный брат стал доходить до калитки.

Господин с тещей хмыкнул и кинул скептический взгляд на госпожу Скотт, сидевшую среди публики. На его лице было написано презрение: мол, только до калитки? Сами обливайтесь своими тонкомагическими пузырьками, будто ни на что получше денег нет.

– Есть ли другие родственники у господина Диггингтона? К примеру, кузены или двоюродные племянники? – прозвучал следующий вопрос.

– Нет, больше никаких родственников у нас нет.

Что-то было не так. Илона вглядывалась в госпожу Нинель и не могла понять, что в ней ее настораживает?

– А вас не смущало, – снова вылез неугомонный обладатель тещи, – что у вас работает лечсестра с… гм-гм… не вполне безупречной репутацией? В приличном доме не принято принимать подобных девиц.

Илона почувствовала, как ее щеки загорелись. Хорошо, что в зале полумрак, Боскеты не заметят… Госпожа Нинель тоже растерялась:

– А что тут такого… Что… э… что, по-вашему, было делать, выгнать ее, что ли?.. Только за то, что она… э… имела неосторожность… не будучи в браке… – Голос ее окреп и зазвенел. – Я не ставлю приличия выше здравого смысла! Будто вы не знаете, чем зачастую заканчивают девушки, попав в сложную ситуацию и оставшись без средств!

В зале нарастал опасный рокот, похожий на гул гигантского и стремительно закипающего чайника.

– Я не хочу сказать, что я одобряю… э-э… поведение госпожи Лангин, – попыталась госпожа Нинель остановить надвигающуюся катастрофу. – Но Звезды меня упаси от того, чтобы толкнуть оступившуюся девушку к еще пущим непристойностям!

И тут Илона вспомнила. Ну конечно! Шляпка – только вуаль на ней сегодня поднята. И голос! Вот где она видела госпожу Нинель – позавчера, в ресторации! Это она, госпожа Нинель, увещевала господина Золя потерпеть еще немного… «Дорогой мой»… Неужели это возлюбленный госпожи Нинель? Тот самый Антуан, для которого, по словам Айси, она выпрашивала у Диггингтона деньги, и грозила, что после его смерти все достанется ей?.. А он выглядит моложе ее лет на пятнадцать… Но самое главное – фамилия! Что говорил про него майор?

Илона завертела головой в поисках майора Томпсона. Увы, зал ратуши напоминал приют для умалишенных. Гвардия Нравственности при безусловной поддержке мужей и соседей разъясняла госпоже Диггингтон опасность пренебрежения моральными устоями. Та краснела, бледнела и металась, как затравленный заяц, не находя нигде спасения. Справа на нее наступала хозяйка бакалеи, желчная старая дева средних лет. Слева подскочила госпожа Нафепан, назидательно замахала у ее носа пальцем и прокричала что-то возмущенное.

С большим трудом удалось навести порядок, клокочущих негодованием дам уговорили рассесться на свои места, а госпожу Нафепан, оказавшую сопротивление служителям закона, с трудом вывели из зала.

Дерганым движением коронер достал платок и промокнул лоб.

– Госпоже Нафепан назначу штраф три золотых, – мстительно пообещал он. – А сейчас ввести госпожу Айседору Лангин!

В зале воцарилась мертвая тишина.

За несколько дней в заключении Айси осунулась и приобрела весьма нездоровый вид. Ее губы потрескались, а под глазами залегли тени. Илона понадеялась, что бывшая соседка хотя бы не морит себя голодом – себя и ребенка. Но голову обвиняемая держала высоко, дерзко смотрела в зал, и одета была в чистое платье, которое позавчера Илона отослала с майором. Молодец Айси, не собирается сдаваться.

Леопольд Боскет, стоявший рядом со скамьей, тихо охнул. Илона осторожно глянула на него снизу вверх – Леопольд смотрел на Айси со смесью восхищения и жалости. Надо же, оказывается, сыночку госпожи Боскет не чуждо сострадание.

– Айседора Лангин, расскажите, в каких отношениях вы были с господином Диггингтоном.

Но ответить Айси не успела. В коридоре слышался нарастающий шум – какая-то возня, ругань, кто-то взывал к Звездам. Все обернулись к дверям, кроме Илоны, которая не могла так шустро вертеться.

Двери распахнулись, и некто в серой форме почтальона, пятясь, вошел в зал. Когда они с напарником развернулись, взорам присутствующих открылся огромный продолговатый сверток из мешковины, перевязанный красной атласной лентой с нелепым бантом. Почтальоны опустили его на пол и огляделись в ожидании указаний.

– Что это за безобразие⁈ – вскричал красный от гнева коронер. – Кто вам позволил нарушить порядок дознания⁈

– Виноват, господин коронер! – ответил старший из почтовиков. – Посылка в управление из Молкингтона. – Он подал клерку желтоватую квитанцию. – Предписано: «Доставить на дознание безотлагательно».

Илона и не представляла, с какой живостью могут подскочить дородные дамы и джентльмены не первой молодости. Она поерзала на месте: ей ничего не было видно из-за спин привставших соседей.

– Не волнуйтесь, я вам буду все рассказывать, – пришел на помощь Леопольд Боскет и под тяжелым взглядом своей мамаши поправился: – Вам… э-э, вам, матушка, с госпожой Кларк. Сейчас один из носильщиков развязывает веревки.

– Не стоит утруждаться, Полли, мне все прекрасно видно, – заявила госпожа Боскет, забравшаяся на скамью. Тот сделал вид, что не услышал.

– Они разворачивают мешковину… Достают оттуда… О-о!!!

– Что там⁈ – не выдержала Илона и подергала Боскета-младшего за рукав, но он пока что был не в силах говорить.

Айси вскрикнула и зазвенела кандалами. Наконец, Илоне удалось подняться. Зрители перед ней задвигались живее, кто-то из дам попытался упасть без чувств на руки кавалера, кто-то расталкивал соседей, пробираясь поближе, кого-то впопыхах уронили, и между раздавшихся в стороны спин на мгновение стало видно содержимое свертка.

На полу, чрезвычайно помятый, словно его выкручивали после стирки, лежал господин Сырнокс.

Глава 14

На то, чтобы навести порядок, ушло изрядно времени. Бедный коронер охрип, перекрикивая стоящий в зале гам, и чуть не сломал церемониальную колотушку.

– По-ря-док в за-ле! Всем занять свои места! Господа, сядьте по местам, иначе прикажу очистить помещение!.. Поди прочь, горбатый осел! – в сердцах сорвал он злость на клерка, который совал ему какую-то бумажку.

Горбатыми ослами местные жители называли смешных животных на южных островах. Очевидно, коронеру не первый раз за этот день хотелось переродиться в погонщика этих самых горбатых ослов где-нибудь в Серонте, вместо того, чтобы успокаивать горожан. Ослов-то хоть плеткой огреть можно.

Госпожа Скотт осмотрела Сырнокса и сказала, что он жив, но погружен в крепкий сон каким-то зельем, и кроме того, пострадал от недостатка воздуха; она распорядилась доставить его в лечебницу – разумеется под охраной, господин коронер, как же иначе.

Хватились почтальонов, которые привезли сверток к управлению; оказалось, их уже след простыл.

– Все по местам! Все по местам, или я прикажу очистить зал!.. – надрывался коронер. – Хм! Наконец-то. Госпожа Лангин, раз уж тут произошло такое… гм… произошло такое происшествие… тьфу!.. Словом, знаком ли вам этот субъект?

– Да, – выдавила из себя Айси. – Это Ричард Сырнокс. Отец моего ребенка!

И c вызовом посмотрела на пестрый цветник волнующихся дам.

После этого все пошло наперекосяк. Илона, которой и так было не по себе из-за духоты и мешанины запахов в зале – духи, пот, пыль – с трудом заставляла себя слушать допрос. Ничего особенно нового она не узнала, но коронер, кажется, был предубежден против Айси. Он подробно допрашивал Айси, где и на что она жила до приезда в Шинтон, о разорившемся отце, о знакомстве с Сырноксом и о характере их отношений. Леопольд недовольно завозился. Илона скосила глаза и удивилась его мрачному виду. Госпожа Боскет, напротив, расплылась в удовлетворенной улыбке и сияла так, будто в конце заседания ожидала получить медаль за проявленную бдительность. Илона припомнила, что госпожа Боскет упоминала подругу, чей муж служит в управлении стражи. Что ж, стоило ожидать, что Илона не единственная, кто постарался обратить на свою сторону общественность. Кумушки из Трех Сосен не могли упустить такой случай приподняться над окружающими.

– Что ж ты так стараешься… – услышала Илона за спиной знакомый голос и обернулась. Госпожа Скотт в ярости терзала сильными пальцами платок.

В самом деле, господин Доунхилл, похоже, был предубежден против Айси. Казалось, он надеется стать почетным членом Гвардии Нравственности и председательствовать на собраниях, где бурно обсуждают развратную длину панталон и допустимый цвет капора. Ядовитые вопросы, которыми коронер забрасывал Айси, будто летели в саму Илону.

«…Как скоро после знакомства с этим господином вы забыли о чести и скромности?.. Не вам решать, что касается дознания, а что не касается!… непременно пошлем запрос… ваши, кхе-кхе, предыдущие увлечения… »

Невыносимо! Невыносимо!..

Чтобы успокоиться, Илона прикрыла глаза и начала медленно считать про себя, стараясь отрешиться от происходящего. Голос коронера слился в монотонное «бу-бу-бу», в голове зашумело…

– Госпожа Кларк! Госпожа Кларк! Что с вами⁈ Эй, здесь даме дурно!

Ее подхватили, вернули на скамью, похлопали по щекам. Госпожа Скотт заявила, что нюхательные соли ни к чему, и лучше всего вывести пострадавшую из здания.

– Помогите даме выйти на свежий воздух, – донесся до Илоны голос коронера. – А сейчас… Внимание! Комиссия удаляется на совещание и огласит вердикт…

И тут произошло нечто такое, что впоследствии Илона не могла объяснить. Внезапная мысль, сверкнувшая в голове, была подобна разряду молнии. Осколки воспоминаний взвились вверх, завертелись перед внутренним взором и улеглись в строгом порядке. Илона обнаружила, что стоит на ногах, вцепившись в руку госпожи Скотт для опоры.

В глаза бросилась бледная как лист бумаги Айси, и это послужило последним толчком.

– Стойте! – Илона сама удивилась, какой звонкий у нее голос. – Погодите, господин коронер! Вы не знаете всех обстоятельств дела!

С коронера было достаточно. Он покраснел, как помидор, и набрал в грудь воздуху, но Илона успела его опередить:

– У другого лица есть мотив! – и, пока к изумленному коронеру не вернулся дар речи, продолжала: – Гораздо более веский мотив, чем у Айси… у госпожи Лангин. Возможно, даже два!

В зале стояла мертвая тишина. Горожане ошалело переглядывались. Илона перевела дух. Сил кричать у нее больше не было, но ее и так слушали, затаив дыхание.

– Госпожа Лангин не знала о наследстве, зато сестре господина Диггингтона доподлинно было известно, что все его состояние, за исключением небольшой суммы, достанется ей.

– Прикажете в каждом убийстве обвинять наследников? – наконец пришел в себя коронер. – Кроме того, госпожу Лангин видела госпожа Курдякон, она только что подтвердила это!

– Госпожа Курдякон, по ее собственным словам, видела полную женщину в сером одеянии, которая прошла по дорожке к дому Диггингтонов в обычное для Айси время. Прикажете подозревать всех, у кого есть серое платье? Придется проверить половину присутствующих дам!.. – парировала Илона. – Да и дорожка, полагаю, проходит не вплотную под окнами?

– Шагов двадцать и за деревьями, – услужливо подсказала госпожа Скотт, не переставая держать Илону под локоть. – Кроме этого, зрение госпожи Курдякон с возрастом…

– Госпожа Скотт! – рявкнул коронер. – Вас только не хватало! А вы, госпожа… э-э… надеюсь, вы закончили⁈

– Я только начала! – воскликнула Илона и сама испугалась своего нахальства, но госпожа Скотт ободряюще сжала ее руку. – Мне известно, что госпожа Диггингтон несколько раз ссорилась с господином Диггингтоном. Она просила у него крупную сумму, он отказал, и она пригрозила взять дело в свои руки! Я могу предположить, что ее просьба связана с… – Илона запнулась, все-таки воспитание не позволяло ей при всех прямо объявить, что у госпожи Нинель молодой любовник, – … с желанием обеспечить… э-э… одного человека. Волей случая я была свидетельницей их встречи в ресторации, где она говорила, что ей удалось раздобыть крупную сумму денег, и теперь все будет хорошо!

– Смею напомнить, что у госпожи Диггингтон алиби, – отозвался коронер не без ехидства.

– Которое подтверждает господин Золь-Золейн? Но, господин коронер, надежный ли он свидетель, если они с госпожой Диггингтон весьма дружны⁈

Зал ахнул. Госпожа Нинель сидела на своем месте, развернувшись к Илоне и раскрыв рот, и на ее щеках горели два красных пятна. М-да, вышло нехорошо.

– Это серьезное обвинение, – веско произнес коронер. – Что же вам помешало сообщить эти факты до дознания?

– Я никогда прежде не видела госпожу Нинель Диггингтон, и только сейчас поняла, кто и о чем разговаривал в той ресторации. Но это еще не все!

– Не все? – коронер страдальчески закатил глаза.

– Служанка Диггингтона упоминала историю о магах, артефактах и мошенниках, которую тот кому-то рассказывал. Мне стало известно…

– И снова совершенно случайно, полагаю?..

– Да, случайно. Мне случайно стало известно, что в нашем городе действуют некие лица, которые обманом выманивают у молодых людей значительные суммы.

Звякнув кандалами, Айси вцепилась в кафедру так, что побелели пальцы. Закусив губу, она смотрела на Илону страшными глазами. Дядюшка Фирц делал некие знаки, пытаясь ее остановить. Майор Томпсон стоял столбом с таким видом, будто перед ним разверзлась земля. Госпожа Боскет бубнила, что для порядочной вдовы Илона слишком много знает о преступных сообществах; да и по ресторациям, где можно подслушать чужой разговор, ходить незачем. Но Илона будто летела вперед на полном ходу. Вагон второго класса остался далеко позади, его отцепили и загнали на запасной путь, а Илона, высунувшись из окна кабины, ловила ветер в лицо.

– И доказательства вы предоставите позже лично господину дознавателю, – вставил временем коронер.

– Да! Доказательства, что один из этих мошенников, вне всякого сомнения, господин Сырнокс! Сколько у него подельников, я не знаю… Но в деле определенно имеется маг! Он заряжает магией амулеты, которые мошенники выдают за могущественные артефакты. Магии совсем чуть-чуть, чтобы те, у кого есть дар, не почуяли пустышку, а мы с вами знаем, что это свойственно семейству Диггингтон! Те, кто видел мага, говорят, что он высок, ростом… – Илона огляделась, – на полголовы ниже господина Томпсона. У него большая черная борода, приглушенный сдавленный голос, – так могла бы говорить женщина, выдавая себя за мужчину! Но, – она подняла палец вверх, пристально посмотрев на госпожу Нинель, – как особую примету упомянули неуверенную, напряженную походку.

– Не хотите ли вы сказать, что госпожа Нинель была этим магом? – вытаращил глаза коронер. – Да ведь… взять хоть рост! Она, конечно, высокая женщина, но до вашего описания изрядно не достает!

Илона торжествующе улыбнулась. Это был ее козырь.

– Мэтресса Скотт, вы упомянули, что возможно, господин Диггингтон страдал от нервической атрофии Га… гм…

– Гайнза-Шефхеля. Это очень возможно, – осторожно согласилась та.

– Верно ли, что это наследственное заболевание, которое бывает у родственников? Я прочла об этом в учебнике по основам медицины.

– Верно. Но проявляться оно может в разной степени.

– Именно! – торжественно заявила Илона. – Раз господин Диггингтон страдал этим недугом, значит, у его родной сестры тоже может быть нервическая атрофия, пусть и в меньшей степени. Теперь мы переходим к росту, господин коронер. В отличие от мужчины женщина легко может стать более высокой, если наденет туфли на очень больших каблуках. И поверьте, а если не верите, спросите любую из присутствующих дам, что женщинам со здоровыми ногами ходьба на каблуках дается легко, но стоит ногам заболеть… – она не удержалась от взгляда на госпожу Нинель. – Этим и объясняется неуверенная походка мага!

– А при чем тут Диггингтон?

– Ну как же, господин коронер! Истории о магах и мошенниках, которые рассказывал господин Диггингтон! Я утверждаю, что это не просто истории. Наверняка господин Диггингтон узнал об афере, заподозрил свою сестру, рассказал ей, что ему все известно, и пригрозил разоблачением! В ресторации госпожа Нинель говорила, что ей удалось раздобыть крупную сумму денег – это был доход от аферы! Теперь же, после смерти брата, его состояние перешло к ней самой, и она больше не зависит от его воли!

В зале снова нарастало волнение. Горожане возбужденно переговаривались – звучит, мол, как сущий горячечный бред, но все-таки надо разобраться! Похоже, дело не такое уж однозначное!

Майор Томпсон подозвал двух стражей, и те направились к бледной, словно полотно, госпоже Нинель Диггингтон. Сам он пробился к Илоне, и теперь смотрел на нее с непередаваемым выражением лица:

– Госпожа Кларк, ну вот как так-то… – только и смог сказать он.

Илона растерянно поглядела на майора, не нашлась, что ответить, но тут коронер трижды стукнул колотушкой. Комиссия закончила совещание.

– Убийство, совершенное неизвестным лицом или лицами! – провозгласил господин Даунхилл и с нескрываемым облегчением опустился в свое кресло.

– Вот это да! – выдохнул молодой Боскет, глядя на Илону в полном, полнейшем восторге.