Текст книги "Вагон второго класса. Том I (СИ)"

Автор книги: Анна Литера

Соавторы: Элина Литера
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Глава 6

В Шинтон пришло лето.

Квартал Трех Сосен расцвел, зазеленел, пропах жасмином, ранними розами и поздней сиренью. По улицам сновали цветочницы, зеленщицы, толкали тележки продавцы ранних фруктов. В погожий день по утрам в кэбы и открытые коляски набивались компании из одетых в легкие светлые платья дам с кружевными зонтиками, пристраивали на коленях корзины со снедью и отправлялись на пикник. Дети вопили от восторга так, что слышно было даже через закрытые окна.

Матушка прислала Илоне детскую карету, этакую люльку на больших колесах с изогнутой перекладиной, за которую предлагалось взяться руками и толкать по тротуару. Приноровившись, Илона гуляла с детским «экипажем» по окрестным улицам, пока не приходило время кормить Ларри или менять пеленки. Первые две недели Три Сосны удивлялись новому устройству, но вскоре привыкли. Илона хотела бы гулять вместе с Айси – в просторной люльке уместились бы оба малыша, но они с Лео недавно продали дом и уехали из Шинтона.

– Мы непременно встретимся, – заверяла Айси на станции дилижанса, куда мэтресса Скотт, Илона и дядюшка Фирц пришли проводить семью Лангин. – Сюда я больше не хочу возвращаться, но ведь и ты не собираешься сидеть вечно в Шинтоне? Приезжай к нам в Консатарг, повеселимся, как в прежние времена!

Илона кивала, улыбалась, но, конечно, понимала, что ни в какой Консатарг она никогда не поедет.

Айси уехала, и жизнь пошла своим чередом. Если на небе не появлялось ни облачка, а ветер дул не со стороны моря, и день обещал быть сухим и жарким, кто-нибудь из хозяек Трех Сосен устраивал большую уборку. Из распахнутых окон то и дело доносились крики – кто-то клял нерасторопную прислугу, кто-то ругал магов за негодную смесь, кто-то просто привык, что в большую уборку нужно раздраженно причитать и понукать окружающих.

Конечно же, госпожу Эббот эта традиция не могла обойти стороной, и в один из солнечных дней они с Люси затеяли вымыть домик дочиста. Илона удивилась – казалось бы, с пристрастием госпожи Эббот к уборке все должно сиять и блестеть круглый год, но хозяйка домика бросилась уверять Илону, что «в такой грязи» жить совершенно, совершенно невозможно, и та поспешила согласиться, чтобы не погрузиться в перечисление распорядка работ.

С раннего утра госпожа Эббот, вооружившись десятком тряпок и щеток, принялась отскребать крыльцо; дом наполнился запахами чистящих смесей, самым приятным компонентом которых был уксус. Илона наскоро съела завтрак и попробовала запереться с малышом в комнате, но это не помогло; пришлось положить его в детский экипаж и отправиться на прогулку раньше обычного.

Она прошлась по улице туда-сюда, полюбовалась, как Ларри умильно сопит во сне, вернулась и устроилась на скамейке сбоку дома, за сиренью, между жимолостью и рододендроном. Откинувшись на кованую спинку, она прикрыла глаза.

Жизнь Трех Сосен шла своим чередом. Цокот копыт и мягкий говор дядюшки Фирца возвестили о приезде самого известного кваксера. Голоса покупательниц, звон бутылей и стук кувшинов накатили, будто прибой, но вскоре схлынули – дядюшка Фирц уехал дальше. Насвистывая военный марш, протопал с дозором дежурный стражник. Пробежали цветочницы-хохотушки, за ними мальчишка с газетами.

Илона задремала под уличные звуки, но ее разбудили самым неприятным образом. Совсем близко, едва ли не над ухом женский голос проскулил нечто жалобно-неразборчивое, завершив неожиданно четким:

– … и осталась совсем без панталон!

Илона выпрямилась на скамье, будто ее окатили ушатом воды. Опять⁈ Нет. Ни за что, никогда и не может быть. Пресветлые Звезды, ну почему⁈ Почему в сказках у приличных людей встречались Проклятье Бездонного Зеркала, Проклятье Черной Книги, или хотя бы Проклятье Красной Жабы, а ее, значит, преследует Проклятье Панталон⁈ Нет и нет. Должно быть, это ей приснилось.

– Совсем⁈ – ахнул другой голос. – А сейчас ты… в чем⁈

– В чем, в чем… ни в чем! Так и прибегла, хорошо, не холодно уже! Чего и пришла! Одолжи пару серебрушек, хоть одни новые куплю, а? До жалованья еще три дня.

Илона, оглянувшись на крепко спящего младенца, подкралась к живой изгороди между домами госпожи Эббот и госпожи Рамизель, такого же верного солдата Гвардии Нравственности, как еще недавно была госпожа Эббот.

Чуть раздвинув веточки, Илона присмотрелась. В саду, совсем близко, стояла компаньонка госпожи Рамизель с какой-то незнакомой женщиной средних лет, судя по виду, небогатой горожанкой.

– Денег нет, клиентов нет, лето только началось, так этот бездельник еще и сбрендить решил! – возмущалась эта последняя.

– Что он сделал с твоими панталонами⁈

– Свихнулся, как есть свихнулся! Представь себе, сходил к этому модному доктору, про которого в газете пишут: гоните, мол, ненастье, ищите ваше счастье!

– Так я слышала, к нему многие ходили. И госпожа ходила. Вернулась такая спокойная-спокойная, не кричит, пальцем по мебели не проводит, и вообще не придирается, так я уж думала в храм сходить, монетку положить Пресветлым Звездам за здоровьечко этого модного доктора, – призналась компаньонка госпожи Рамизель.

– Вот! Это я невезучая, как есть невезучая! Хозяйка твоя спокойная пришла, а мой дурак – такой серьезный-серьезный, надутый, как есть, гляжу: задумал что-то. Весь вечер пыхтел, а наутро и сообщает: здрасте, бабушка, вот те Духов День, мне, говорит, модный доктор помог осознать, что наше бедняцкое прошлое тянет нас на дно, не дает разбогатеть, поэтому дело у нас не идет. Надо, говорит, от наследия прошлого избавиться! Я говорю: ну избавляйся. А он и начал избавляться со своих кальсонов и моих панталон!

– Всех⁈ – севшим от ужаса голосом произнесла компаньонка.

– Да! Сперва новые по ошибке порезал, а потом исправился и старые тоже покромсал! – взвыла ее подруга, и в этот момент малыш проснулся и запищал. Женщины замолчали, Илона вернулась к «люльке».

Надо ж, сколько интересного можно узнать, когда живешь среди простых людей. В светском обществе Брютона, конечно, находились свои чудаки, но чудачества у них были скучные: один лорд, ударившись в культ чистоты, стал ходить во всем белом, другой принялся коллекционировать дверные ручки, третий проповедовал полный отказ от магии – мол, магию беречь нужно, иначе истощится. Слуги грели воду на плите и таскали ему ведрами в ванну, будто и не было водопровода. Никаких бытовых артефактов, ни-ни! Что, впрочем, совершенно не мешало ему принимать полномагические зелья и заказывать булавки для шейного платка у самого модного в Брютоне ювелира-магтефактора. Главное, чтобы вещь не была напитана магией, а что на ее создание затрачено столько сил, что можно разогреть полдюжины ванн, об этом он будто бы не знал.

Укачав Ларри, она рискнула вернуться в дом госпожи Эббот. Вот-вот младенец проснется по-настоящему и потребует законный обед, а потом перемену одежды.

Под вечер Илона подозвала мальчишку и купила газету.

Вот оно.

'Дамы и господа!

Известный доктор Алитруэ продолжает прием в Шинтоне! Не упустите шанс открыть в себе неведомую доселе мощь человеческой природы!

Метод доктора Алитруэ основан на последних достижениях философии разума, соединенных с тайными знаниями из древних свитков, которые доктору Алитруэ посчастливилось прочесть в его путешествиях по миру.

Избавьтесь от груза прошлого, отриньте оковы, поднимите разум и душу до невиданных высот! Гоните несчастье прочь!

Собрания каждый вторник в семь часов вечера, городская школа на улице Третьей пристани.'

Еще два года назад в обществе Брютона обсуждались новые методы лечения душевных недугов. Вместо обливания холодной водой и успокоительных зелий предлагалось играть больному музыку, показывать некие картинки и вести специальные разговоры. Также утверждалось, что и здоровым людям новые методы помогают в разрешении затруднений. Большинство ученых отрицали успех таких мероприятий.

Илона хмыкнула. Судя по панталонам бедной женщины, специальные разговоры доктора Алитруэ иногда имели еще какой эффект!

За ужином Илона не вытерпела:

– Госпожа Эббот, не знаете, что за новый доктор появился в наших краях?

Только занятость уборкой могла объяснить то, что госпожа Эббот еще не обсудила доктора.

– Пока нет, – загадочно ответила хозяйка и скромно потупилась в тарелку, но Илона успела заметить блеснувший взгляд. – Но я, возможно, посмотрю на этого господина в следующий вторник. Меня… м… пригласили.

Илона понимающе кивнула с самым непроницаемым выражением лица. Что ж, дядюшка Фирц наверняка появится на ужине не завтра, так послезавтра. Если уж он пригласил госпожу Эббот на собрание, про доктора знать должен.

Перед сном Илона попыталась строго поговорить со своим отражением, но оно скорчило рожицу и показало язык. В конце концов, от расспросов хуже не будет, не так ли?

На следующий день она гуляла с Ларри туда-сюда, пока не увидела дядюшку Фирца с бочкой. Подождав, пока толпа поредела, Илона подкатила «экипаж» поближе.

Трудней всего было отказаться от квакиса – у дядюшки Фирца имелись маленькие бутылочки для тех, кто пришел без своего сосуда, но хочет глотнуть полстакана немедленно.

– Помилуйте, госпожа Кларк, ни разу не слышал, чтобы на молоко влияло. Кормилицы у меня влет берут. Ох… брезгуете, значит.

Рассмеявшись, Илона все же твердо отказалась от угощения, и спросила про доктора.

– Весьма, весьма достойный господин, должен вам сказать, весьма. – Дядюшка Фирц оглянулся вокруг, убедившись, что кроме Илоны у бочки никого не осталось. – Прежде чем практиковать, вызнал про городок наш все, что надобно, и пришел ко мне знакомиться. Так, мол, и так, хочу у вас здесь новое лечение открыть. Я послушал его, послушал… Дело говорит, представьте себе! Очень, очень умный господин. Да вы сами приходите в следующий вторник.

Идти или не идти? Она посоветовалась бы с мэтрессой Скотт, но увы, Морин уехала на другой конец графства, где вспыхнула эпидемия особенно злобной инфлюэнцы, которую даже магические зелья не всегда вылечивали.

Так что во вторник, в половину седьмого госпожа Эббот с Илоной ждали дядюшку Фирца, который, сияя как осветительный артефакт, провел обеих дам в кэб.

Чем ближе подъезжали к улице Третьей пристани, тем больше попадалось им карет и кэбов. Неужели доктор Алитруэ столь популярен?

У входа в школу их оглядела звездная сестра и назначила входную цену по три серебра с каждого. Вторая звездная сестра стояла возле кафедры. Илона слегка успокоилась от присутствия достопочтенных служительниц небес.

– Доктор берет плату вперед? – возмутился чей-то голосок с нотками зачинающегося скандала.

– Мы платим школе за аренду зала, уважаемая госпожа, – спокойно ответили даме. – Но если сия плата для вас слишком высока…

– Разумеется, нет! – возмутилась та в ответ.

Дядюшка Фирц провел своих спутниц к местам во втором ряду.

Шинтонцы рассаживались, иногда возникали перебранки из-за мест, но звездные сестры тут же оказывались рядом, и споры утихали. Как поняла Илона из разговоров, многие были настроены весьма скептически, но пришли сюда уговорами своих «половин».

Двери зала скрипнули и щелкнули замком. Обе звездные сестры встали у кафедры, одна справа, одна слева, и замерли, будто часовые. Зал притих, чтобы немедленно грянуть аплодисментами. Дамы впереди вскочили с мест, молодой человек с нервно бегающими пальцами справа едва ли не подпрыгнул. Кто-то завизжал над головой Илоны, кто-то стонал, где-то сзади заплакал ребенок. Та же звездная сестра, что успокаивала даму на входе, перекрывая вопли приказала всем сесть на место. Когда спины, плечи и руки перестали мельтешить перед глазами, Илона увидела, что доктор Алитруэ уже стоит за кафедрой.

Илоне показалось, что доктор целое мгновение смотрел ей в глаза, и она смутилась.

Доктору Алитруэ было, пожалуй, немного за сорок. Леди Фрикуссак наверняка поставила бы его в пример как обладателя светского лоска, который не бьет в глаза. И не заметишь, если не знать, куда смотреть. Сюртук из тонкой шерсти песочного цвета сидел как влитой на развернутых плечах. Шинтонцы предпочитали менее маркие цвета. Песочный сюртук мог позволить себе только человек, у которого есть три или четыре смены одежды качеством не хуже, да в придачу артефакт для чистки и расторопная прислуга. Булавка на шейном платке поблескивала – Илона могла поспорить – настоящим бриллиантом, но при этом камень отнюдь не поражал размерами, что было бы признаком дурного тона.

Доктор снял шелковый цилиндр под цвет сюртука, отложил его в сторону и легким движением длинных пальцев поправил аккуратные кудри. Отчего-то Илона задумалась, умеет ли он играть на пианофорте. Наверняка умеет.

Алитруэ не сделал ни одного лишнего движения. Поставь рядом с ним Дугласа, и тот покажется скованным недотепой. Илона удивилась, что воспоминание о бывшем женихе далось ей легко, без горечи, будто о какой-то давней и не имеющей значения неприятности.

– Дорогие друзья, – начал доктор; бархатный баритон мягко раскатился по залу.

Он маг? Или использует артефакт для усиления голоса? Впрочем, неважно. Илона сидела достаточно близко, чтобы расслышать и без артефакта, но доктор подумал загодя о задних рядах, и это располагало.

– Я здесь, дорогие друзья, чтобы помочь вам избавиться от груза невзгод, чтобы сломать замки на дверях, что отделяют вас от новой, светлой, полной радости жизни. Каждый из вас – каждый! – достоин войти в эту дверь. Я научу вас пользоваться силой, данной человеку Звездами.

Звездные сестры, как одна, возвели глаза к небу и приложили руку к сердцу – принятый у посвященных Звездам жест благословения.

– Я знаю, что вас терзает прошлое, – голос доктора, мягкий, обволакивающий, с неподдельным сочувствием заставил зал притихнуть. – Неверный шаг, несчастливое стечение обстоятельств – и вот ваша жизнь свернула с предначертанного пути. И вы оказались в темном лесу, полном зловещих теней. Тяжкий груз висит на вашей шее.

Илоне показалось, что доктор Алитруэ смотрит ей в глаза. Вокруг будто потемнело, и зашевелились зловещие тени, те самые. Взгляд доктора притягивал, будто маяк в ночи.

– Согласно последним изысканиям уважаемых профессоров столичного университета, разум и дух зачастую живут в противоречии. Беды и горести прошлого их разъединяют, оборачивая разум назад, к страданиям, заставляя раз за разом вспоминать и переживать то, что однажды уже принесло вам несчастье. Дух рвется на свободу, ввысь! – доктор Алитруэ показал на облупленную штукатурку над головой.

Илоне и правда захотелось туда, сквозь облезлую побелку и старые стропила, ввысь, где небо синеет перед закатом и скоро зажгутся звезды – ясные, чистые…

– Но разум, отягощенный скорбью, обидами, горечью, неудачами, печалью… Ваш потухший разум тянет дух вниз и гибнет сам.

Он опустил руку, и Илона будто рухнула в душный вечер и душную жизнь.

– А ведь ваш дух может, может свободно воспарить! Я освобожу ваш разум от бремени прошлого, я укреплю ваш дух, и единая сущность устремится к счастью!

У Илоны защипало в глазах. Неужели для нее еще возможно счастье? Нет, нет, не верится…

– Вместе со мной вы пройдете по каждой вашей беде, каждой горести, вы заглянете внутрь себя, зажжете свой собственный свет и разгоните тени прошлого, пока они вовсе не растают. Новый, чистый человек посмотрит на вас из зеркала, и новый, чистый путь поведет вашу судьбу.

Илона прикрыла глаза и закусила губу, чтобы удержать слезы. Хорошо, что люди вокруг вскочили, захлопали, засвистели, закричали, и никто не заметил, что у госпожи Кларк щеки отчего-то стали совершенно мокрыми.

Звездные сестры успокоили публику, и доктор снова заговорил. Он утверждал, что в какие пучины отчаяния ни погрузила бы человека судьба, выход есть, выход непременно найдется, и он, доктор Алитруэ, постарается помочь всякому, кто пожелает заглянуть своим демонам в лицо, сразиться с ними и навсегда отправить их в небытие.

Голос доктора взмывал под потолок и опускался вниз, укрывая мягким одеялом, обещая утешение, успокоение и… жизнь… жизнь без демонов прошлого.

Тем, кто готов бороться с демонами, доктор Алитруэ предлагал подойти к одной из его ассистенток и записаться на собрание следующей ступени.

– Я… подойду, – пробормотала Илона, когда собрание закончилось.

Дядюшка Фирц с воодушевлением закивал:

– Видите, госпожа Кларк? Я был прав? А вы еще не хотели идти. Дорогая моя госпожа Эббот, как вам показалось выступление?

– Весьма… духоподъемно, да. Именно так.

Больше Илона ничего не слышала. Он встала за худощавым молодым человеком, который подошел к осаждающей ассистенток публике чуть раньше нее.

Когда дошла очередь до Илоны, сестра Звезд записала ее имя и сообщила, что собрание страждущих состоится в пятницу здесь же, в то же время. Илона взяла листок с написанным от руки напоминанием.

– Непременно приходите, госпожа Кларк. Я буду ждать.

Голос доктора Алитруэ заставил ее вздрогнуть. Подняв взгляд, она увидела его совсем близко. Ореховые глаза, легкие добрые морщинки, и улыбка – не светская, теплая. Смешавшись, Илона кивнула и поспешила к выходу, где ее уже ждали дядюшка Фирц и госпожа Эббот.

– Дорогая, с вами все в порядке?

Илона обернулась на голос. Странно, она и не заметила, как они сели в кэб, и даже отъехали довольно далеко от улицы Третьей пристани.

– Да, благодарю, госпожа Эббот.

– Вы удивительно молчаливы. Я не уверена, что подобные собрания полезны для молодой кормящей матери.

– Госпожа Эббот! – Илона резко повернулась к ней и отодвинулась, чтобы оборки не мешали смотреть собеседнице в лицо. – Благодарю, но позвольте мне самой решить, насколько мне важны собрания.

Доехали в молчании. Илона сидела прямо, развернув плечи и задрав подбородок. Сколько можно! Она и так лишена возможности выбирать, где ей жить, что носить и чем заниматься, а теперь другие еще и намереваются указывать, с кем ей видеться? Ее едва не заставили бросить Айси на произвол судьбы! Айси удалось спасти… пусть не в одиночку, но все-таки… Она имеет право обратиться к тому, кто обещает спасение ей самой!

Дома она холодно попрощалась с госпожой Эббот, гораздо теплее – с дядюшкой Фирцем, и поднялась к себе наверх.

– О, глядите, заждался вас, – Люси протянула ей нетерпеливо чмокающего Ларри.

Илона покормила его и решила лечь в кровать раньше обычного. Отчего-то она очень устала.

Глава 7

Утром она попросила подать завтрак в спальню. Видеть госпожу Эббот с ее навязчивой заботой Илоне не хотелось.

После завтрака Люси уложила Ларри в люльку на колесах и помогла выкатить ее к тротуару. Илона медленно пошла вдоль улицы. Снова тот же Шинтон. Тот же соленый ветер, те же лужи после ночного дождя, те же кваксеры с бочками, прислуга с корзинами, те же повозки, кэбы… только открытых колясок летом стало больше.

Ветер подул со стороны рыбного рынка. Илона даже не поморщилась. Привыкла. Сейчас она дойдет до угла, свернет направо, пройдет мимо булочной, конторы поверенного, мастерской белошвеек, череды магазинчиков и продуктовых лавок… Как вчера, позавчера, каждый день… И так будет завтра, и послезавтра… А хочется взлететь. Туда, ввысь!

Ларри заплакал, и она будто ударилась о землю. Остановившись у скамейки, Илона взяла Ларри на руки, укачала… И правда, кто же ей позволит взлететь с таким-то грузом.

Мальчишка-газетчик положил стопку своего товара на скамью и наклонился завязать шнурки. Взгляд Илоны прошелся по верхнему листу. «Доктор Алитруэ собирается» – оставшаяся часть заголовка спряталась за сгибом страницы. Илона кинула монету мальчишке и пристроила газету в люльке. Как придет домой, прочитает. Ларри беспокойно заворочался, и похоже, пришло время возвращаться.

Пока Люси меняла пеленки, Илона развернула газету. «Доктор Алитруэ собирается открыть клинику».

– Подвиньте-ка, господину Кларку кушать пора. Э… да вы не готовы?

Недовольно оторвавшись от чтения, Илона расстегнула платье и распустила тесемки чашек, которые прикрывали грудь. Она перепробовала три модели корсетов для кормящих матерей, пока не нашла самую удобную. Матушка посетовала, что в ее время таких еще не изобрели.

Пристроив ребенка к груди, Илона вновь взялась за газету.

Всего за месяц, что доктор Алитруэ практикует в Шинтоне, он добился необычайных успехов, что дало ему повод надеяться на собственную клинику. Разумеется, газета была полна самых радужных надежд на сие событие. Подумать только, Шинтон имеет шанс стать домом для новатора такой величины! В случае успеха доктор Алитруэ брался обучить своему методу последователей, которые будут практиковать в Шинтоне под его чутким руководством. Это открывало перед городком невероятные перспективы.

Газета осторожно размышляла о том, какой поток клиентов привлечет в город клиника доктора Алитруэ, и каковы шансы, что в этом случае к Шинтону протянут ветку железной дороги. Не стоит ли городским властям поспособствовать доктору в его благом деле?

Спохватившись, Илона переложила Ларри к другой стороне и вернулась к чтению.

Корреспондент побывал на личном сеансе с доктором Алитруэ и восхвалял его методу за «способность к глубинному исцелению, вмешательство в корни проблемы, а не только симптомы, что открывает новые перспективы для тех, кто сталкивается с трудностями индивидуального характера.»

В конце статьи приводились отзывы горожан – разумеется, все сплошь восторженные. Владелец пивоварни сообщил, что уже сделал пожертвование на клинику, прибавив, что кружки с его продуктом больше подходят для того, чтоб поднимать их в честь счастливых событий, нежели для утопления горя.

Госпожа Н, пожелавшая остаться неизвестной, рассказала о сеансе по избавлению от тяжелого прошлого:

«Доктор Алитруэ заставил меня увидеть свой внутренний мир с новой гармонией и яркостью. Перед моим умственным взором закрутился настоящий калейдоскоп эмоций и образов. Способность доктора Алитруэ внимательно вглядываться в самые глубины моего сознания поразительна! Я чувствовала, что он, как никто другой, воспринимает каждую ноту моих чувств и мыслей, создавая симфонию понимания одну на двоих».

Одну на двоих. Нет, какова нахалка!

Против обыкновения, Илона отказалась от дневной прогулки, переложила Ларри в руки Люси и попросила не беспокоить ее. Она плохо себя чувствует, ей нужно поспать.

В пятницу утром Илона быстро прошла с люлькой Ларри по улице и купила все три городские газеты. Устроившись на скамейке она разрезала страницы прихваченным с собой ножичком и нетерпеливо просмотрела колонки в поисках статей про доктора Алитруэ. Сегодня собрание, и ей непременно нужно знать, что говорят в городе.

«Вести Шинтона» снова опубликовали объявление о собрании в среду и прибавили статью о многообещающей идее создания клиники в Шинтоне. Хозяин «Оленя и короны» уверял, что гостиница предоставит все самые современные удобства для приезжих клиентов, а буде зачинание станет успешным, готов расширить дело и достроить еще номеров. Хозяйки комнат для сдачи внаем, рестораторы и держатели таверн, кваксеры и разносчики уличной еды – городок был захвачен идеей превратиться в столицу новой методы лечения.

«Шинтонский хроникёр», еженедельная небольшая газета для немногочисленных деловых кругов городка, на половине единственного листа разворачивала впечатляющее будущее после открытия клиники. Господин Пен Райт уже видел, как достойные и хорошо обеспеченные клиенты стекаются в Шинтон из разных концов королевства. Смогут ли дилижансы обеспечить необходимый транспорт? И сам же отвечал, что нет, ни в коем случае. Теперь-то уж чиновникам графства придется одобрить ветку железной дороги из Крисанура. А если все пойдет успешно, то порт Шинтона станет не хуже Ксанурского, и может статься, столицу графства перенесут из Лимарика в Шинтон?

Ларри заплакал, Илона отложила газету, и ее тут же унес ветер. Но все интересное она уже прочитала. Взяв Ларри на руки, она развернула третью, большую, из сложенного пополам листа, но напечатанную на тонкой бумаге цвета прелой соломы. «Городские закулисья» выяснили, что доктору Алитруэ сорок пять лет, и он холост. Некогда он был наследником одной известной фамилии, которую они не будут называть из уважения к его тайнам. Илона решила, что «Закулисье» либо не знает наверняка, из какой семьи происходит доктор, либо и вовсе выдумало всю историю. Но в то, что доктор не женат и никогда не был женат, Илона поверила сразу. Разве отказалась бы достойная жена присутствовать на сеансах мужа? В том, что женщина, которую выберет доктор Алитруэ, непременно будет достойной, Илона не сомневалась.

Доктора Алитруэ сопровождают две звездные сестры. Они следят за порядком на собраниях, а главное, обеспечивают благопристойность личных встреч, тех самых сессий, когда доктор борется с демонами клиента путем духовного единения и погружения в пучины его сознания. Два помощника доктора устанавливают специальную ширму со стеклянным окном, сквозь которое сестры видят доктора и клиента. В ширму встроен артефакт полога тишины. Таким образом, все тайны клиента остаются лишь между ним и доктором, но в случае, если клиентом выступает дама, все приличия соблюдены. Умно!

Возвращаясь домой, Илона мало замечала улицу, дома, ветер, крик возницы, ржание лошади, ругань грузчиков, запах квакиса… Сегодня, уже сегодня… Уже сегодня она придет на собрание, где доктор станет готовить ее к бою с демонами.

Илона сжала ручку люльки так, что побелели пальцы. Она уже готова! Как же она ненавидит этот серый мир, эту тухлую, пустую жизнь, на которую обрекли ее правила света и собственная семья!

* * *

– Госпожа, вы сама не своя. Или случилось что?

Голос Люси доносился будто издалека. Чего она хочет?

– Все хорошо. Ужин подай наверх.

– Госпожа Эббот просила вас присоединиться к ней сегодня. Так может…

– Ты меня слышала! И постарайся не задерживаться. В полседьмого мне нужно уйти.

– Вечером? Одной? Вы как хотите, госпожа Кларк, а мне перед госпожой Горнал держать отчет надо. Куда это вы?

Поджав губы, Илона смерила Люси взглядом «знай-свое-место» и ушла в спальню.

К госпоже Эббот она так и не зашла, но когда спустилась вниз, ее встретил дядюшка Фирц и предложил свою компанию. Илона догадывалась, что Люси с госпожой Эббот сговорились и вызвали дядюшку Фирца запиской, но старый кваксер не выражал никакого осуждения желанию Илоны, поэтому она с благодарностью согласилась. Все же приличной даме не стоит гулять одной по вечерам.

Если в прошлый раз в зале чувствовалась атмосфера недоверия и осторожного любопытства, то сегодня окружавшие Илону дамы и господа приветствовали друг друга как старых знакомых. Дядюшка Фирц тоже беспрестанно здоровался, пока вел Илону к местам во втором ряду.

Илону поразила пестрота толпы. Пожилая леди со сверкающими камнями в ушах слушала совсем юную девушку в плохо сидящем жакете, явно с распродажи подержанных вещей. Леди одобрительно кивала и благожелательно улыбалась, пока ее собеседница рассказывала о чем-то с присущей юности пылом.

Разодетый франт вроде тех, кто когда-то – кажется, будто в прошлой жизни! – окружали Илону на балах, сидел рядом с башмачником. Казалось, нигде и никогда Илона не видела столь разных людей вместе.

Звездные сестры попросили всех садиться. Кто-то еще устраивался слева и справа от Илоны, но она никого не замечала, кроме доктора, который возник у кафедры, явившись из темноты.

Окружающие слились в неясные пятна, их голоса – в неразличимый гул. Илона видела только фигуру в сюртуке песчаного цвета и теплый взгляд. Волшебный дух, звездный странник, который откроет ей путь к… жизни! Да, к жизни! Жизни – вместо жалкого существования, на которое ее обрекли подлец Дуглас, чопорный свет… и даже родители! Родители, что беспокоятся о мнении общества больше, чем о счастье дочери! Ее будто скрутили, прижали к холодной каменной стене, позволяя едва-едва вдохнуть. И только доктор Алитруэ сказал: «Живи!»

Дождавшись тишины, доктор заговорил:

– Приветствую вас, друзья! Я рад видеть вас снова! Я рад, что вы продолжаете поиски истины, что выведет вас из тьмы прошлого к свету!

Он повел руками и подался вперед, будто был готов обнять весь зал.

– Мы не вольны управлять нашим прошлым. И лжет тот, кто говорит вам, что вы властны над своими чувствами. Но кое-что, мои дорогие, у нас все-таки есть… Мы властны над поступками и мыслями. А мысль – это могущественное оружие! Я помогу вам овладеть этим оружием, управлять своими мыслями, и это станет первым шагом от тяжкого груза вашего прошлого к светлому, счастливому будущему, к дарам щедрых Звезд!

Илона вздрогнула от скрипа стула позади, и чей-то противный голос прокаркал:

– Прошу прощения, уважаемый доктор. Мне тут в голову вопрос пришел. А угодна ли Пресветлым Духам наша власть над мыслями? Потому как его звездоугодие говорил в храме в прошлое воскресенье, что все невзгоды нам ниспосланы Звездами, а Пресветлые Духи направляют нас, значит, через наши чувства, чтобы мы над жизнью подумали.

В зале повисло молчание, тяжелое, как топор. Илону вдруг захлестнул такой гнев, какого она не ощущала, кажется, никогда в жизни. Как этот невежественный нахал посмел перебить доктора⁈ Она еле сдержалась, чтобы не вскочить и не выбранить его. В голову лезли слова, неподходящие для леди. Откуда только взялись…

– Звездные сестры, – мэтр указал на своих спутниц, – не находят противоречий с учением Пресветлых Духов. Сестра, не могли бы вы разъяснить учение Звезд о мысли?

Одна из сестер успокоительно зажурчала что-то насчет того, что Пресветлые Духи стремятся провести всех через путь к истинному счастью, и только тот, кто познал себя… и так далее. Илона не слушала – что ей дурацкие увещевания? – а в зале нарастал недовольный рокот. К счастью, рассуждения сестры не заняли много времени.

– Вас удовлетворило это объяснение, уважаемый господин Хопкинс?.. Прекрасно. Я рад. Но, может быть, у кого-то еще есть сомнения или вопросы?

Казалось, доктор Алитруэ заглянул в глаза каждому. После паузы он кивнул и продолжил:

– Прошу вас, дорогие мои друзья, скажите сейчас. Верите ли вы в то, что возможно освободиться от груза прошлого?

– Да, да! – закричали люди вокруг: дядюшка Фирц, пожилая дама рядом с Илоной, юная девица сзади, почтенная матрона спереди, кто-то слева, кто-то справа…

– Желаете ли вы научиться править силой мысли⁈

– Да! – ответил зал как один человек.

– Начнем же прямо сейчас! Боль душевная сильнее боли тела, поэтому мы начнем с малого. Болит ли у кого-нибудь старая рана? Колено на непогоду? Голова после бессонной ночи?

Доктор снова взглянул прямо на Илону, у которой и в самом деле побаливала голова – Ларри ночью много капризничал. Как он догадался?

Далее страдающим от боли было предложено усесться поудобнее, положить руки на колени, закрыть глаза и сосредоточиться на больном месте.