Текст книги "Вагон второго класса. Том I (СИ)"

Автор книги: Анна Литера

Соавторы: Элина Литера
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Глава 5

Назавтра выглянуло солнце, и ветер поигрывал молодой листвой, будто пробовал ее наощупь, а не клонил ветви чуть ли не к самой земле, не гнал по улице обломок вывески с половиной ботинка.

Госпожа Эббот понадеялась, что дороги скоро просохнут, и можно будет съездить в сыроварни и на пикник к маяку – она каждый год весной выбирается! Илона нехотя согласилась. И правда, задний двор уже порядком надоел, а книги… Все чаще и чаще закрадывалась мысль, что она лишь дразнит себя, а от прочитанного все одно никакого проку.

Люси подала омлет и чай для Илоны. Перед госпожой Эббот высился стакан неизменного квакиса. Булочкам пришлось подождать – Люси отвлеклась на стук.

– Вам записка, госпожа Кларк.

Илона развернула половинку листа с… буквами?

– Похоже, будто расписывали неисправное перо, – хмыкнула госпожа Эббот.

– Это от мэтрессы Скотт, – озадаченно произнесла Илона, которой удалось разобрать, по крайней мере, подпись.

– Ох уж эти лекари.

Наконец с помощью лупы Илона прочла, что зелья в назначенный срок никто не вернул, Вилкс и Маулер вину отрицают, и поэтому мэтресса Скотт с помощью верной госпожи Боннер начинают внутреннее расследование. Дальше разобрать было трудней всего. Морин не хотелось увольнять помощниц? Или впутывать стражу? Нет, не понять.

После завтрака Илона поднялась к себе и села рядом с люлькой, где Ларри разглядывал свои пальчики, умильно нахмурив бровки над голубыми глазами. Изменится ли цвет? Или останутся такими же, как у белокурой Маулер?

Мелькнула мысль, что она уже не помнит цвет глаз того, чье имя тоже помнить не хочет. Нет, лучше думать о происшествии в больнице – это так интересно!.

Интересно?.. Илона резко встала и подошла к зеркалу, сцепила руки в замок, задрала подбородок и постаралась придать виду суровости.

– Вы, леди Горналон, то есть госпожа Кларк, кажется, позабыли, чем закончились все ваши попытки заняться не тем, чем подобает настоящей леди? – Илона старательно копировала тон леди Фрикуссак. – Вам мало славы королевы дознаний, которую вы уже заработали? В самом деле, сосредоточьтесь на своих материнских обязанностях и ни на чем больше!

Ладно. Она всего лишь сходит подышать свежим воздухом – в самом деле, уже целую неделю Илона не выходила из дома, манкируя прописанными мэтрессой прогулками, а сегодня такая погода, что жаль не воспользоваться случаем. Час, не больше. Вот покормит Ларри и пойдет, часок Люси сама справится. А если Илона и заглянет к Морин, то всего на минуточку.

Маглекарь Скотт нашлась в ординаторской госпиталя; она сидела за столом, подперев голову руками, а перед ней стояла расстроенная госпожа Боннер.

– Получается, что у нас закончились тигодриффика, санверексин, порошок саумбимориума, мюртвор и преулитария. Без саумбориума и мюртвора мы как-нибудь обойдемся, но тигодриффика нужна после обеда, да и преулитария расходуется каждый день…

– Делать нечего, Бонни, надо сходить в город к мэтрессе Ародевс. Да-да, я знаю, она слабовата, но некоторые зелья у нее выходят вполне неплохо. Может быть, и привозные найдутся.

– К зельевару? Но где же мы возьмем деньги? Ведь мы уже оплатили заказ в Байроканде! – всплеснула руками старшая помощница, отчего мелко затряслись и кокетливые кудряшки, и пышно отделанный лентами чепец.

– Заказ придет только через неделю. Попробуйте уговорить ее дать в долг, потом что-нибудь придумаем.

– Хорошо… мне так или иначе нужно в аптеку, – она потерла кисти рук, но тут же, будто смущаясь, спрятала их за спину. – Вы не против, госпожа Скотт, если я схожу прямо сейчас?

– Покажите-ка руки. Госпожа Боннер, вы что, стирали белье в проруби?.. Наверное, реакция на этот проклятый ветер, у меня то же самое с носом… О! Проходите, госпожа Кларк, присаживайтесь. Демоны знают что происходит!

Илона, пропустив госпожу Боннер в дверях, устроилась в кресле и с любопытством оглядела заваленный всякой всячиной стол. Бумаги, папки, несколько книг, рука скелета (Илона понадеялась, что ненастоящего), фарфоровый мозг человека с вырезанной четвертью, отчего было видно, что внутри.

– Морин, вы не заняты?

– Я?.. Очень занята. У меня куча дел; но нет ничего важнее, чем все выяснить, кто виноват в этой проклятой краже, лихо ее побери. Ко всему прочему, у нас же отчетность! Я не могу получить финансовые средства на новые зелья, когда мы только уверили магистрат, что нам еще на неделю хватит; а официально заявить о краже мне пока что не хватает духу. Разве майор сумеет разобраться в этом клубке страстей⁈ Еще и Дикинсон этот подсобил, чтоб ему паршой пойти… О, кстати, это отлично решило бы все проблемы… Где-то у меня была тут очень полезная книжка…

– А что Дикинсон? – заинтересовалась Илона, которой как раз попался на глаза зловещего вида томик под названием «Архитектура несмертельной порчи. Научно-познавательное издание»; на всякий случай она поспешно прикрыла его листом бумаги.

– Оказывается, вчера господину Дюрхелю, который лежит тут с радикулитом, не пришло в голову иной темы для разговора, как про женщин! Представьте! Ох уж эти мужчины. Разогнуться не может, а все об одном! И в наперсники он выбрал никого иного, как этого несносного Дикинсона! Какие, мол, женщины вам больше по нраву? Мне – худосочные брюнетки! Но и пышные благодушные блондинки тоже ничего. А уж рыжие! У них, говорит, темперамент… А Дикинсон возьми и ляпни со свойственным ему застенчивым бесстыдством, что брюнеток он побаивается, они, по его мнению, злонравны, а вот блондинки – еще ничего.

– Ну и что?

– Как что! Вилкс как раз тощая брюнетка, и, скажу прямо, насчет злонравия он в точку попал. А Маулер – блондинка, я же вам говорила! Оказывается наши лечсестры чуть ли не ставки делают, кому Дикинсон достанется, и тут же разнесли сплетню об этом разговоре. Вилкс чуть не переколотила всю посуду в комнате младшего персонала. Маулер весь день улыбалась и поглядывала на ту свысока. Вилкс потом успокоилась и говорит: мол, ничего, болтать это одно, а жениться – совсем другое. А вечером обнаружилась пропажа.

Илона напрягла память. Что делал майор Томпсон, расследуя убийство? Арестовал Айси, потому что мотив и свидетели. Не годится, здесь мотив присутствует у обеих подозреваемых, а свидетелей нет. Затем… ах да! Как он это назвал? Алиби!

– Надо выяснить, которая из них имела возможность залезть в шкаф!

– Разумеется, я об этом подумала. Почему, по-вашему, я тут сижу, а? Я все выяснила! Но это еще больше запутало дело.

И правда, то, что узнала госпожа Скотт, только напускало туману. По утверждению госпожи Боннер, она последний раз видела коробку с зельями около половины пятого, о чем имелись две записи в книге учета: сперва – об отмеренной дозе тигодриффики для госпожи Левитт с бронхитом, потом об объединении двух «остатков». Затем она заперла шкаф и ушла. После этого, в пять часов, ключ у нее попросила Вилкс – доктор Карлайл из родильного отделения отправил ее за дозой гематоренции. В коридоре на обратном пути ее перехватила Маулер и взяла ключ прямо у Вилкс – ей нужен был шелковый бинт в детское отделение, жутко дорогой, поэтому тоже лежал в шкафу с ценными зельями. Вообще-то, так делать не полагалось, но Вилкс отдала ей ключ, а Маулер вернула его госпоже Боннер, которая на сей раз потеряла терпение и устроила Маулер хорошую головомойку.

– Дело в том, что около пяти часов вечера перед кабинетом врач из другого отделения ждал госпожу Боннер и видел, как Вилкс зашла и почти сразу вышла. В руках у нее ничего не было, кроме мензурки с зельем. Коробка хоть и не слишком большая, но все же в форменной робе ее не спрячешь. Не под юбку же она этот короб засунула! Вилкс еще и носится, как угорелая, в коробе склянки хоть и в ячейках, но если трясти, звенели бы непременно. Ну, а Маулер провела в кабинете минут пять – по ее словам, долго искала бинт, опять, наверное, положили не на место

– А коробку в шкафу они видели?

– Как назло, не обратили внимания. Ведь им обеим она была не нужна: гематоренция – не средство строгого учета, и по правде сказать, это вообще не средство, а просто дорогое успокоительное для нервных дам. Шелковый бинт лежит стопкой в отдельной коробке, и записывать его тоже не нужно. Так вот, никто не видел, как входила Маулер, но ее видели сразу, как она вышла из коридора. Там шагов десять, но спрятать коробку негде. Даже окон нету.

– А можно мне посмотреть?

– Отчего же нет. Может быть, свежим взглядом вы обнаружите что-то новенькое.

Илона осмотрела коридор, кабинет и убедилась в правоте Морин. В коридоре не было ни единого потайного места, одни голые стены. Кабинет, по словам госпожи Боннер, тщательно обыскали сразу после того, как она заявила о пропаже. Это было в половине второго.

– Мы сперва подумали, что коробку случайно куда-то переставили, но сами видите – некуда.

В самом деле, кроме монументального шкафа, где под замком хранились самые ценные лекарства и инструменты, в кабинете стояли только открытые стеллажи. Их содержимое можно было легко окинуть взглядом. Стол, стул, на стене узкие часы с позеленевшим маятником – вот и всё.

– Тут у нас тонкомагические зелья – они, к счастью, дешевые, поэтому мы не трясемся над ними так сильно. Видите сколько пузырьков? Конечно, их мы тоже бережем, но все-таки не так страшно случайно разбить. Коробки с простыми перевязочными материалами, обычные сушеные травы… А тут наш маленький грязный секрет!

– Нагревательный артефакт и плюшки? – развеселилась Илона. – Против правил, я полагаю?

Морин закатила глаза, махнула рукой и продолжила экскурсию:

– А это та самая конторская книга. Опять заляпали, да что же такое! Смотрите, отступить на два шага, чтобы не переливать зелья над страницами, им лень, далеко идти, наверное, из сил выбьются! Но мало того, еще и чай рядом пьют, пока пару строк пишут. Как я проверяющему это стыдобище покажу? – Морин ткнула пальцем в пару оранжевых пятен. – Вот что это? Абрикосовое варенье, что ли? Зелий таких у нас нет. Поувольняю всех к демонам!

Илона с интересом полистала толстый том. Любопытное зрелище: страницы пестрели пятнами, брызгами, а кое-где – прожженными дырками. Мелкие, крупные, косые, витиеватые, старомодные, небрежные и ровные строчки перемешались, завершая живописное полотно.

– Морин, взяли бы вы книгу с собой, наши тетушки бы передрались за такую любопытную вещь! Но мне и правда ужасно интересно, кто и как это проделал. Не спустили же коробку со второго этажа на веревке! Вилкс, пожалуй, не успела бы, но Маулер… видели, как она выходила, но не видели, как входила. Возможно, ей хватило бы времени, если бы кто-то ждал снаружи.

– Это интересная мысль! – загорелась мэтресса Скотт. – Я должна ее проверить. На ту сторону выходят окна приемной; там лекарям не до того, чтобы глазеть по сторонам, но веревку, ручаюсь, кто-то должен был заметить.

Илона глянула на часы, ойкнула и стала прощаться; мэтресса Скотт проводила ее до выхода. У самой двери Илона остановилась:

– Послушайте, Морин, а вы не думали, что зелья украли не для продажи, а только чтобы обвинить в краже соперницу? Вы бы ее потом выгнали, а настоящая воровка стала бы, как вы выразились, королевой лечебницы.

– Думала, разумеется, но это не объясняет, как им удалось вынести коробку.

Илона задумалась.

– Морин, куда бы вы дели зелья, пузырьки и коробку, если бы вам нужно было их уничтожить или просто спрятать?

– Это интересная мысль, – оживилась мэтресса Скотт. – Спасибо, я поразмышляю.

* * *

Вечером, едва Илона отняла Ларри от груди, снизу послышался хлопок двери, топот и крик мэтрессы Скотт:

– Нашла! Нашла!

– Что вы нашли? Неужели зелья? – воскликнула госпожа Лоутон, которая в последние дни покидала дом госпожи Эббот только на ночь, что позволяло той кидать на госпожу Нафепан торжествующие взгляды.

Илона быстро застегнула платье, спеленала умиротворенного Ларри и поспешила вниз, надеясь, что Морин ненадолго придержит рассказ.

– Я нашла коробку! – торжественно заявила мэтресса Скотт, едва Илона появилась в дверях. – Нашла, представьте! В старой котельной, которая рядом с заброшенным, прошу прощения, санитарным чуланом для персонала. Коробку затолкали в угол и прикрыли дровами. В жизни не найти, если не искать нарочно!

Илона только сейчас заметила, что подруга и впрямь старательно обшаривала все укромные места в госпитале – ее подол, башмаки и манжеты находились в самом прискорбном состоянии.

– А в… э-э… демоны драные, ну я не знаю, как это назвать!.. Словом, в унитазе – он там старой конструкции, с прямой трубой, теперь делают с изогнутой, чтобы скверные запахи не выходили из трубы наружу, – я разглядела мелкие осколки стекла и какие-то ярко-оранжевые потеки, синие пятна от замразаньеса, а уж анисом от саумбимориума весь чулан пропах.

Все с уважением поглядели на мэтрессу Скотт.

– Вы весьма рьяно исполнили свой долг, Морин. Никакие интриги не заставили бы меня копаться в… э-э… в этом сосуде. Да еще и с прямой трубой, – заявила госпожа Эббот.

– Исполнить-то я исполнила, – протянула мэтресса, – только какой от этого прок, а? Это нам ничего не дает, а? Я всю дорогу сюда ломала голову. Ни одна из них не имела возможности вынести коробку из кабинета. Разве что воровка спрятала ее в каком-то хитром месте, где мы ее не заметили, а потом в суматохе отнесла в этот чулан… Но мы по-прежнему в тупике.

Дамы озадаченно молчали.

– Я принесла с собой конторскую книгу, как посоветовала госпожа Кларк. По крайней мере, можно составить точный перечень того, что было в коробке. Вы мне не поможете, мэтресса Лоутон?

Разумеется, помогать вызвались все. Четыре дамы открыли журнал и склонились над исписанными страницами. Как и говорила мэтресса Скотт, две последние записи были сделаны госпожой Боннер – последней, кто видел коробку.

4:00 вечера. 40 капель тигодриффики, терапия, госпожа Левитт.

4:05 вечера. Мюртвор. Пузырек №34 (терапия) и пузырек №76 (род.отд.) вылиты в остаточный пузырек №76 (в коробке).

4:05 вечера. Преулитария. Пузырьки №21 и №79 вылиты в остаточный пузырек № 48 (в коробке).

– Остаточный пузырек – это значит, что бутылочка с остатками в коробке уже была? Весьма похвальная точность! – заметила госпожа Лоутон. – Но посмотрите… какие разные почерки! Правду говорят, что по почерку можно определить характер… Погодите, дайте угадаю. Вот эта запись, где пером словно бы хотели растерзать страницу, это, наверное, ваша зловещая фурия – Вилкс?

– Именно! А где же Маулер… А, вот. Кругленькое и мягонькое. Но видите, каковы буквы «д» и «б», высоко выдающиеся над строкой? Она мнит о себе немало, эта малышка. Но хотя бы разборчиво. А это рука госпожи Боннер…

Все вернулись к утренним записям. Госпожа Боннер писала ровными, бисерными буковками с великим множеством завитушек.

– Эти кружева на бумаге, конечно, красивые, но иной раз и понять-то нельзя, что написано, – заявила создательница утренней записки, которую разбирали вдвоем с помощью лупы. – Вы только посмотрите на букву «т» в слове «мюртвор»! Вот здесь, где оранжевое пятно… Если бы я не знала название зелья, нипочем бы не догадалась!

– А что это за пятна? Никак не соображу, что за зелье может быть такого цвета, – нахмурилась госпожа Лоутон. – Наверное, что-то из новых, тонкомагических?

– У нас, вроде, ничего такого нет; наверное, абрикосовое варенье… А цифры? Вы поглядите на завитушки в цифре 6! Хорошо, что я уже знаю руку Бонни, а то приняла бы за восьмерку; но загляни к нам инспекция, пожалуй, могут и придраться…

– И четверку она выгибает, будто это 7 либо 9, – заметила Илона.

– Это не абрикосовое варенье, – авторитетно заявила госпожа Эббот, обнюхав и потрогав страницу. – Абрикосовое варенье никогда не высыхает до конца, поэтому им рекомендуется покрывать сверху торты, если их нужно сохранить свежими. А тут совсем не липкое и не пахнет.

– О!.. – сказала госпожа Лоутон. И еще раз: – О!

– Дорогая, что с вами? Воды?..

– Да нет же! Погодите! Погодите!..

Все замерли, уставившись на опытного зельевара, словно на древнюю прорицательницу в ожидании пророчества.

– Морин, повторите, что последнее вы сказали! – потребовала госпожа Лоутон.

– Я?.. Что это абрикосовое варенье, и я задам нахлобучку всякому, кого застигну…

– Нет-нет! Не про варенье! Про цифры! Инспекция может придраться…

– А!.. Да, в самом деле. Что почерк красивый, но за этими завитушками ничего не разберешь, поглядите сами: номера 76 и 48 выглядят… – Морин вдруг застыла с раскрытым ртом.

– … почти одинаково, – закончила потрясенная Илона. – На первый взгляд…

– Справочник! – вскричала госпожа Лоутон. – Мне нужен справочник лечебных зелий! Прямо сейчас! Пресветлые Звезды, книжная лавка уже закрыта! Но я не доживу до завтра! Что если мы явимся домой к хозяину?

– Погодите, госпожа Лоутон, у меня, кажется, есть такой. – Илона резво побежала по лестнице наверх.

В свою комнату она влетела на цыпочках, чтобы не разбудить Ларри – наверняка Люси уже уложила его спать. Она прислушалась к тихому пению из детской, схватила толстую синюю книжку с изображением колбы и, стараясь не шуметь, побежала вниз.

– У вас есть справочник? – удивилась мэтресса Лоутон, увидев книгу. – Но, помилуйте, дорогая, вы слишком многого от себя требуете. Чтобы быть хорошей матерью, достаточно простой книжки о детских болезнях, например, труд господина Москитуса. Все остальное лучше доверить врачам.

Илона помрачнела.

– Я вовсе не за тем… мне просто интересны науки. Раз уж университет для меня закрыт, то хотя бы для себя…

– Но почему же… – начала мэтресса Лоутон, но отвлеклась на справочник и начала лихорадочно листать страницы: – Нет, нет, не то… Я не могу, не могу обвинить человека, если… Надо сперва убедиться как следует!.. Так! Мюртвор… концентрированный лимонный сок, смешанный с кристаллами сарсолита… заклинание диффузо на три чарикса… Преулитария – вытяжка из любистока и чеснока… Мюртвор – наружное, преулитария может применяться как внутрь, так и наружно… О! Видите, здесь даже написано! Я права!!!

– «Не применять преулитарию, если больному уже назначен мюртвор, и наоборот. Если по ошибке это все же произошло, угрозы жизни и здоровью больного нет, реакция безболезненна, но может оставить на коже стойкие пятна. Их следует удалить с помощью жесткой щетки, мыла и спирта. При появлении раздражения применить смягчающее кожу зелье,» – прочла госпожа Эббот. – Пятна?..

– Да! Да! – вскричала госпожа Лоутон и вскочила с кресла, размахивая книжкой. – Не полномагическая, а самая обычная алхимическая реакция – фланиды в любистоке и чесноке при соединении с лимоном и солями сарсолита дают ярко-оранжевый и обильно пенящийся состав! Оранжевые брызги!

– Погодите! Погодите! Давайте не будем делать поспешных выводов, – потребовала Илона, которой до сих пор припоминали необдуманное выступление на дознании. – Насколько я понимаю, она собиралась вылить мюртвор из двух пузырьков, принесенных из разных отделений, в пузырек под номером 76, а преулитарию – тоже из двух пузырьков – в пузырек 48. Она достала из шкафа оба пузырька…

– А затем, волнуясь и нервничая, перепутала пузырьки, – кивнула госпожа Эббот. – Ведь, если не приглядываться, цифры и впрямь выглядят очень похоже, если, конечно, это она подписывала пузырьки. Да?

– Она самая. Это входит в ее обязанности, – мэтресса Скотт схватилась за голову. – Значит, она вылила мюртвор в преулитарию, произошла реакция…

– С выделением большого количества оранжевой пены, – уточнила мэтресса Лоутон, – и эта пена заляпала стол, забрызгала книгу…

– И оставила те самые «стойкие пятна», о которых говорится в справочнике, у нее на руках! – воскликнула Илона. – Морин, вы же помните ее руки? Вы еще сказали, что она будто в проруби стирала! Ей и в самом деле пришлось долго тереть их щеткой с мылом и спиртом, да еще и стол отмывать, наверное.

– Но зачем… – обескураженно проговорила мэтресса. – Что с того? Она перепутала пузырьки – это, конечно, серьезный проступок, но…

– Госпожа Эббот! – мэтресса Лоутон ухватилась за странность. – Вы сказали, что Боннер, наверное, нервничала и волновалась. Но почему? Ведь кражу обнаружили позже.

Госпожа Эббот обвела всех удивленным взглядом.

– Как же? Это же очевидно. Она тоже влюблена в Дикинсона. О, мэтресса Лоутон, вы не знакомы с госпожой Боннер, а то у вас не возникло бы сомнений. Если женщина в таком возрасте носит кудряшки и чепец с лентами, похожий на кремовое пирожное, то вовсе не для благонравного вида. Этот наряд просто-таки кричит: последний шанс устроить жизнь! Ваш Дикинсон, если за него сражаются две красотки, надо полагать, лакомый кусочек не только из-за должности? Как он выглядит? Неужели как сказочный принц?

– Никогда не видела сказочного принца, – фыркнула Морин. – По мне, Дикинсон похож на портрет молодого графа Эттингтона, спешно написанный после его трагической гибели.

– Так я и думала! – госпожа Эббот воздела палец вверх. – А в тот день он сказал, что не любит брюнеток, мол, они ему кажутся зловещими. Госпожа Боннер – брюнетка! Разумеется, она распереживалась, да так, что сорвалась на Маулер из-за какого-то ключа! Наверное, она тоже подумала, что Дикинсон теперь достанется Маулер.

Дамы переглянулись.

– Что же получается, – заговорила Морин. – В четыре часа… минутку! Минутку! Это должно было произойти не так… Ну конечно! Смотрите сюда! Она пришла туда не в четыре часа, а в семь! Сделала записи в журнале – 7:05 вечера, и приступила к переливу пузырьков. А потом перепутала их и запаниковала!

– Она испугалась наказания, – сказала госпожа Эббот. – Очень похоже на нее.

– Но затем ей пришло в голову, как выйти из положения с пользой для себя – скрыть свой поступок и свалить вину на Маулер, а если получится, и Вилкс тоже. Она исправила семерку на четверку, и что получилось? Что Бонни смешала зелья в четыре часа, поставила коробку на место в шкаф, потом в кабинет заходили, как она знала, и Вилкс, и Маулер, – значит, подозрение падает на них!

– Она знала, что им обеим не требовались зелья из коробки, тут ей повезло, – заметила Илона. – Но что, если бы они обе точно помнили, что коробка была на месте?

– Я бы им не поверила, – сокрушенно призналась Морин. – Эти девицы постоянно ссорятся и врут, валят все беды друг на дружку, а тут кража… Конечно, я бы не поверила! Это будет мне уроком… Итак, Бонни исправила семерку на четверку, отмыла стол – впрочем, он уже такого цвета, что на него можно вылить хоть радугу с неба – и свои руки, а коробку запихнула куда-то в угол. А уж потом подняла тревогу! Позже, улучив момент, она унесла коробку в старую котельную, зелья вылила в канализацию, и туда же бросила разбитые бутылочки. А затем стала ждать, пока Вилкс – или кто-нибудь другой – не обнаружит пузырек в кармане Маулер. В крайнем случае, она сделал бы это сама, но ей повезло.

Мэтресса взвилась с места.

– Простите, мне нужно бежать.