Текст книги "Вагон второго класса. Том I (СИ)"

Автор книги: Анна Литера

Соавторы: Элина Литера
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Илона села за письмо, чтобы передать послание с утренней почтой. Пусть только Лео попробует не прийти.

Глава 19

Илона позвала Айси на обед, справедливо решив, что утром та захочет отоспаться. Незадолго до назначенного времени Люси была отправлена поймать кэб и заехать за госпожой Лангин. До дома Морин Скотт с четверть часа спокойным шагом, но Айси дохаживает последний месяц, как бы чего не случилось.

Сегодня Айси выглядела намного лучше. Платье на ней было большим в плечах, зато новым, из плотного поплина в мелкие синие цветочки. Интересно, где мэтресса Скотт успела его добыть? Наверное, послала служанку с утра пораньше по лавкам готовой одежды.

Даже до Шинтона дошло новое веяние – не заказывать платья, а покупать в лавках, куда свозят вещи из мануфактур. Говорят, там некие новые агрегаты для шитья установили, большие и шумные, но быстрые.

Кто-то из покупателей подгонял одежду сам, кто-то отдавал портнихам – все одно дешевле, чем заново шить. А кто-то носил так. Раньше Илона не задумывалась, чем обходятся прочие горожане. В Брютоне леди Горналон заказывали гардероб у двух проверенных модисток. В Шинтоне матушка сочла сносным один салон.

Но на прогулках Илона иногда заходила в лавки готовой одежды. В первый раз из интереса – полюбопытствовать, как пошиты «общие» платья. Позже – посмотреть на тех, кому понадобились такие вещи, и попытаться по разговорам угадать судьбу покупательниц. Служанки обычно довольствовались ношеным, а если и забегали за новой одеждой, то быстро брали, что попроще и подешевле. Илоне же были интересны те, кто задерживался, явно имея в своем распоряжении достаточно времени, чтобы повыбирать, и достаточно монет, чтобы не ограничивать себя грубым грязно-серым полотном.

Как-то раз она увидела дочь школьного учителя. Та приложила к груди лиф из недорогого сатина в тонкую полоску, позвала подругу, и вместе они обсудили, где убрать, а где и так хорошо. Из разговора Илона поняла, что скоро девушки уезжают учиться на акушерок в Крисанур, портовый город к северу. В тот раз у Илоны испортилось настроение, и она быстро покинула лавку. Смотреть на тех, кто сам решает, какой путь выберет их жизнь, было невыносимо. Конечно, у девушек без магии из семей небольшого достатка и выбор небольшой: в акушерки, в лечсестры, в гувернантки, в учительницы… И замуж. Но этот выбор есть!

Тогда Илона впервые подумала, что променяла бы тщательно отобранных модисток на лавку готовой одежды, если бы… Ах, что толку мечтать, когда носишь ребенка.

Готовое платье из лавки укутало складками большой живот Айси, но подруга выглядела так, будто ни одно из этих обстоятельств ее не смущало. Илона едва дождалась конца обеда, чтобы расспросить Айси, что та собирается делать дальше.

После десерта они оставили госпожу Эббот мучиться от жажды новых сведений и поднялись в гостиную на втором этаже. Провожали их жалобные глаза на страдающем лице.

– Ничего, ей полезно, – фыркнула Илона, которая никак не могла забыть ни собрание Гвардии Нравственности, ни тягу Эббот к сплетням.

– Я потом расскажу ей про тюрьму, – решила Айси. – Про драку крыс, про брань тюремщиков, про то, как меня поднимали по ночам.

– Тебя поднимали по ночам⁈ – Илона пришла в ужас.

– Ха! Нет, конечно. И крыс не было. И парни были вежливые, по крайней мере, со мной. Но рассказать-то это не помешает.

– Не стоит. У Эббот язык без костей. Назавтра весь город будет повторять твои байки. А у начальника тюрьмы жена тоже в тягости. Если она узнает, что над тобой издевались, ему несдобровать.

– Пожалуй, и правда, не стоит. Расскажу, что слышала из общих клеток про жизнь воровок и шлюх. Днем-то галдеж стоял, а ночью если кто разговаривает, такого узнать можно… Как наслушаешься, так и вовсе спать не станешь.

– О да, пусть пересказывают в своем кружке тюремные страсти. Но знаешь… остановись на воровках.

Обе захихикали. Илона решила, что настал хороший момент исполнить просьбу Томпсона.

– Послушай… про тюремные страсти. Томпсон не стал обвинять тебя в афере, но ты же понимаешь, что реши он иначе, то слов Сырнокса хватило бы.

Айси уныло кивнула и попыталась пошутить:

– Не вышло из меня закоренелой преступницы, а?

– Пока нет, но если очень постараешься, выйдет. Станешь достойна общей клетки.

Айси хмыкнула и положила руку на живот:

– Сейчас-то уже не так страшно. Мне же теперь наследство Диггингтона положено. Помогу родителям, я же в это ввязалась, чтоб отцовский дом спасти. На остаток можно годик протянуть, а там снова пойду массаж делать да тонкими зельями мазать. Мэтресса Скотт говорит, что даст мне рекомендацию к коллегам в других городах, при ком смогу работать. Еще уколы ставить научит.

– Погоди. В других городах?

Айси кивнула:

– Здесь-то я вроде цирка сейчас буду, а как интерес пройдет, так погонят отовсюду.

Илона перестала волноваться. Отчего-то мэтресса Скотт внушала доверие, и если Айси попала в ее руки, можно не сомневаться: она и голову Айси на место поставит, и правильный путь покажет, и поможет сделать первые шаги.

Внутри заскреблось что-то похожее на зависть.

Люси принесла чай с плюшками. Они с Айси поболтали, вспоминая пансион, выбрали по книге и уселись за чтение. Илона взяла историю южных архипелагов, Айси – тот самый учебник с разрезанным человеком на обложке.

В шесть часов пришел Леопольд Боскет. Люси встретила его и проводила наверх.

Илона дала ему рассыпаться в извинениях перед Айси. Выдохшись, молодой человек выпил полчашки чая и перевел внимание на Илону. Айси понятливо отсела подальше, насколько это было возможно в крохотной комнате, и снова взялась за книгу.

– Госпожа Кларк, – начал Боскет. – Каковы бы ни были договоренности между нашими родителями и между нами, это больше не имеет значения. Я уверен, что госпожа Горнал, узнав о… о происшедшем, более не сочтет меня достойной вас партией.

– Мне казалось, мы называли друг друга по имени, – Илона прямо посмотрела ему в глаза. – Леопольд, представьте себя на моем месте. Вы бы отказались от друга, который без вины, лишь волей злого рока стал изгоем?

– А вы, Илона? Вы приняли бы такую жертву от друга? Стать супругом парии, взять фамилию, которую станут склонять во всем графстве, а верней всего и за его пределами?

– Пф, – не выдержала Айси. – Фамилию и поменять можно. Тоже мне печаль. По согласию владетеля земли или магистрата муж может взять фамилию жены и войти тем самым в ее род.

Уголок ее рта предательски дрогнул – уж она-то род Илоны знала.

– Видите? Поживем где-нибудь пару лет, вернемся в Брютон, и никто ничего не будет знать.

– Нет, вы только посмотрите! – взвилась Айси так, что Боскет подскочил на месте. – Что за ерунда? Ой, простите. Илона, откуда у тебя это демонское невежество? – Айси возмущенно тыкала пальцем в страницу.

– Я посоветовал госпоже Кларк… то есть, Илоне этот учебник для изучения начал физиологии. Что-то не так?

– Пф, уже лет пять как знают, что ни безбрачие, ни употребление алкоголя, ни поиск удовольствий не приводят к кровохарканью. У этого недуга совсем другие причины. Нет, вы подите сюда, посмотрите, чем вы пичкаете мою подругу. Демоны, они еще и удовлетворение своими силами приплели!

Айси залилась смехом. Пунцовый Леопольд бочком подошел к ее креслу. Пытаясь согнуться так и сяк, он в конце концов подтянул пуфик и сел у ее ног. До Илоны тем временем дошел смысл последнего примера, и она покраснела.

Следующий час прошел в бесплодных попытках сосредоточиться на истории Маджамара. То и дело вспыхивающий рядом спор не оставил никаких шансов ни островным войнам, ни дележке земель между племенами, ни развитию плантаций. Айси комментировала учебник, Леопольд удивлялся, возражал, соглашался, но все чаще и чаще Илона слышала нотки восторга.

Стоит ли ей ревновать, если щенок нашел более подходящего хозяина? Пожалуй, она готова уступить Айси эту странную честь – быть сильной женской рукой для неплохого, в сущности, мужчины, которому такая рука жизненно необходима.

Илона наблюдала за ними поверх «Истории юга» и все больше и больше уверялась, что передать Боскета подруге будет весьма, весьма правильным решением для всех троих. Ребенок чувствительно пнул ее по ребрам, и Илона поправилась: для всех пятерых.

Ужин она велела подать в свою гостиную. Леопольд попытался было отказаться, но одно слово Айси, и возражения исчезли.

Многоопытная Люси, проследив за перепалкой, приподняла бровь и быстро глянула на Илону. Та ответила кивком. Люси заметно подобрела и постаралась устроить ужин так, чтобы обеим дамам было удобно, а молодой человек мог за ними поухаживать. Мол, раз уж этот преступный отпрыск больше не претендует на ее госпожу, пусть девочки развлекаются его обществом.

Само собой разумелось, что возвращением Айси в дом мэтрессы Скотт займется Леопольд. Он был столь любезен, что согласился забрать оставшиеся вещи.

– Айседора, – сказал он, накидывая на ее плечи пелерину. – Я не вижу среди ваших вещей пальто. Я знаю пару неплохих лавок, и если позволите, завтра заеду за вами.

Закинув на плечо тюк с одеждой, он распахнул перед Айси дверь.

– Благодарю, Леопольд, но не завтра. Я дождусь наследства.

– О нет, я имел в виду…

Дверь закрылась за ними. Илона и Люси переглянулись. Хотелось бы надеяться, что приняв бразды правления семейными финансами в свои руки, молодой Боскет не спустит все так быстро, чтобы остаться вовсе без подштанников, даже чиненых. Впрочем, Илона была уверена, что Айси этого не допустит.

На следующий день прибежал мальчишка и передал записку от Айси: «Мне показалось, или ты не против?» Илона немедленно ответила: «Удачи! Все складывается наилучшим образом для всех.» Айси написала: «Благодарю! Мы поедем по лавкам.»

Весь день Илона была в таком настроении, что не будь живота, порхала бы, не касаясь ковра.

Вечером она ждала, что Айси пришлет еще пару слов, но не дождалась и сочла ее слишком занятой.

Позже оказалось, что Илона не была так уж неправа. Около шести вечера у Айси начались схватки.

Пока мэтресса Скотт следила за пульсом и дыханием роженицы, давала ей унимающие боль зелья и поминутно проверяла состояние ребенка, Леопольд добрался до секретаря магистрата, вытащил его из-за карточного стола, довез до ратуши и вместе со всеми бумагами доставил в домик мэтрессы Скотт. Там всклокоченный господин заключил брак между Айседорой Лангин и Леопольдом Лангином, урожденным Боскетом.

Ребенок появился под утро, не допуская сомнений в своем законном происхождении.

Получив письмо Леопольда с горячими приветами от Айси, Илона села в кресло и положила руку на бунтующий живот. Что ж, все и правда сложилось прекрасно. Вагон второго класса отстал от поезда и закатился в тупик. Конечно, рано или поздно его прицепят к следующему составу, но пока… пока Илона может отдохнуть в тишине, глядя на однообразный пейзаж.

Конец первой части

Часть II
Глава 1

– Как⁈ – матушка, схватившись за грудь, картинно упала в предусмотрительно подставленное Люси кресло. – И этот предпочел…. Так. Все хорошо. Девочка моя, забудь этого невоспитанного мужлана. Как он мог! А ведь казался таким умным молодым человеком! Образованным!

Илона хорошо знала, что матушкин бурный характер требует немедленного выхода эмоций, которые леди Горналон позволяет себе только в узком семейном кругу, и по очень, очень весомым причинам; поэтому Илона не слишком разволновалась и кивнула Люси, которой явно хотелось что-то сказать.

– Кхм! У нас тут преступленья были, убивство да мошенничество. И мамаша этого самого там и была. Так что все в порядке с вашей…

– Что?!! Его мать – мошенница! Я сидела за столом с мошенницей!

– С убийцей, – поправила Илона. – Госпожа Боскет убила бывшего любовника. Леопольд женился на моей соседке по комнате в пансионе, которую мошенник бросил в положении.

Матушка, очевидно, сожалела, что успела присесть в кресло. Обмякнуть в обмороке – не то же самое, что упасть.

– Это… это… о-о-о… – простонала матушка, откинувшись на спинку, и подумав, прикрыла глаза. Люси метнулась к ней с высоким стаканом. – Люси! Нет!!! Не квакис!!! – мгновенно пришла в себя леди Горналон, очевидно, почуяв знакомый запах. – Чашку чаю, прошу вас, Люси. О-о-о… Возмутительно! Это не тихий городок, а какое-то логово разбойников!

Выпив чай, в который многоопытная служанка сочла возможным добавить ложечку можжевеловой настойки, матушка, наконец, успокоилась и призвала на помощь свой практический ум.

– Так. Роды, думаю, произойдут до конца месяца. После этого некоторое время тебе будет не до женихов, но потом… Может быть, переехать в Ластингтон? Или Смилсток? Ах, нет, о чем я. Ребенку нужен хороший маглекарь, а где найдешь хорошего маглекаря в глуши. Здешний мэтр Гордс, конечно, не так хорош, как наш врач в Брютоне, но хоть что-то.

– Матушка, меня наблюдает мэтресса Скотт.

– Мэтресса?

– Да. И она уверена, что у меня мальчик.

– Мальчик! – это известие отвлекло матушку от рассуждений о магичках.

Нельзя сказать, чтобы матушка чувствовала к магичкам сильную неприязнь, но леди Горналон считала, что приличной женщине их круга нужно избегать общения со слишком, слишком свободными дамами, а магичек она явно относила именно к таким. Илона не слышала от матушки ни хулы, ни сплетен про магичек. Впрочем, сплетничать леди Горналон считала ниже своего достоинства, а заслужить из ее уст что-то поболее, чем «он поступил недостойно» удалось только одному человеку, и его имя Илона даже про себя произносить не хочет. Во всех прочих случаях матушка ограничивалась спокойным «пожалуй, нам больше не следует принимать у себя эту семью» или «ах, эти люди не стоят упоминаний». Магичек матушка уважала, но издалека, стараясь, чтобы ее жизненный путь пересекался с мэтрессами в самом крайнем случае.

Правда, несколько лет назад матушке вздумалось построить беседку в зарослях. Она попросила агентство прислать самого, самого аккуратного инженера. Ах, вы же знаете, эти мужчины ничего не смыслят в красоте, а в той части двора розы, карнейские розы!

Через два дня служанка впустила внутрь седоватую даму в жакете в клетку и темно-серой юбке… которая оказалась юбкой-брюками. Придя в себя от первого потрясения, матушка протянула даме план беседки, вырезанный из журнала, и повела госпожу в сад, показывать место стройки. По дороге она объясняла, какие сведения передать господину инженеру.

Леди Горналон едва не онемела, услышав в ответ: «Я – магженер. Значит, кусты вы трогать не хотите? Вы правы, такие прекрасные карнейские розы было бы жаль! Передайте комплимент вашему садовнику».

Матушка за розами ухаживала сама, и восхищение мэтрессы примирило матушку с ее женским полом. Она даже заметила, проводив гостью, что за карнейские розы можно быть совершенно спокойными, достойная госпожа о них непременно позаботится.

Достойная госпожа… Хоть у Илоны не было ни малейшей склонности к черчению зданий и механизмов, вспоминая даму-инженера, Илона чувствовала легкие уколы зависти.

Тем временем матушка перебрала разнообразные варианты устройства судьбы Илоны, но в конце концов решила подождать, пока та оправится от родов. Вдруг Илона долгое время проведет в постели? Или же, не дай Звезды, ребенок окажется слаб? Дочь не возражала еще немного пожить в Шинтоне; правда, им с Люси пришлось дважды поклясться, что не все жители Шинтона таковы, как госпожа Боскет и господин Сырнокс.

Позже, за чаем, матушка осторожно расспросила госпожу Эббот о последних событиях, и та подтвердила, что Шинтон был, есть и остался прекрасным местом, подходящим для порядочной вдовы, а что касается убийства, то «в любом городе могут встретиться скудоумные профурсетки в летах, которые тщетно рядятся в одежды праведности».

Услышав последнюю сентенцию, Илона едва удержалась от улыбки.

Две недели после ареста госпожи Боскет госпожа Эббот купалась в лучах славы. Послушать рассказ о памятном ужине приходили не только из Трех Сосен. Едва ли не каждый день Люси подавала чай новым гостьям. Гостиную госпожи Эббот почтили своим присутствием дамы Лесистого Холма, Тихой Заводи и даже из Золотой Рощи. Но затем поток визитеров схлынул, и хозяйка дома перестала упоминать бывшую соратницу по имени, лишь по случаю роняла ремарки вроде «двуличные особы», «лицемерные персоны» или замечания о «притворном благочестии некоторых горожан».

С другой стороны, семью Лангин она тоже не упоминала (разве может приличная дама говорить о сыне убийцы и его жене-распутнице), но все-таки через некоторое время не выдержала – принесла наверх ворох детских вещиц: мол, у соседки внучка подросла, ей больше не нужно. Может быть у вас, госпожа Кларк, есть недавно родившие знакомые? Смотрела она при этом не на Илону, а куда-то в сторону, видимо, чтобы скрыть азартный блеск в глазах.

Илона навестила Айси, умиротворенную, хоть и достаточно слабую. Мэтресса Скотт назначила некоторые средства для поддержания сил и наказала еще неделю провести в постели.

Лео в одну и ту же минуту пытался укачать младенца, отдать указания про чай и отправить служанку к прачке. Слуги, привыкнув к придирчивой госпоже Боскет, приказы мягкосердечного Лео выполняли медленно и неохотно, или и вовсе не выполняли.

Илона поднесла чашку к губам, пригубила едва теплую жидкость непонятного происхождения и призвала на помощь матушкины уроки.

– Лео, может быть, Айси захотела бы нанять прислугу по своему вкусу?

Тот обессиленно опустился в кресло, умиленно посмотрел на чмокающую во сне девочку, и, понизив голос, сообщил:

– Илона, я понимаю, что ни горничная, ни кухарка не считают меня за хозяина, но что делать? Сегодня утром я был в агентстве по найму, и мне прямо сказали, что… гм-гм… не видят возможности найти для нас прислугу.

Он грустно вздохнул и перевел разговор на цвет глаз новорожденной.

Вернувшись домой, Илона передала госпоже Эббот благодарности от неназываемых «знакомых»:

– Видели бы вы, какая у них прелестная дочь! Так сладко уснула на руках отца.

– М-м… Я надеюсь, ваша знакомая, мать девочки, чувствует себя хорошо? – госпожа Эббот даже не старалась спрятать нетерпение.

Илона не стала обманывать ее ожидания:

– Моей знакомой прописали постельный режим, и непременно принимать смесь из чеснока, синаписа, мяты и очень дорогого корня реншёна. Странного вида корень, вы его видели? Привозят с островов. Но от чеснока и синаписа пришлось отказаться, иначе девочка не брала грудь. Наверное, ей не нравился вкус, но вы в этом понимаете больше меня.

– Да… с младенцами это бывает. Ах, совсем забыла, меня звали на чай!

Получив «плату» за вещи бесценными сведениями о примечательной семье Лангин, госпожа Эббот поспешила к соседке.

Тем же вечером Илона поговорила с Люси о новой прислуге – та наверняка знает кого-то, кому можно доверять, и кто не испугается «такого дома».

Еще через два дня пришло письмо от Айси. Подруга сообщила, что старых слуг рассчитали, поскольку новые, мать и дочь, работают не в пример лучше. Кроме того, произошло нечто странное: некий добрый человек, пожелавший остаться неизвестным, прислал сверток реншёна.

Илона могла поручиться, что знает этого неизвестного. Разумеется, реншён для него стоил намного дешевле, чем в лавке аптекаря – наверняка этот «добрый человек» покупал товар мешками прямо у моряков, таможенной пошлиной не утруждаясь.

* * *

В январе погода испортилась окончательно. Илона сдалась, больше не рискуя проводить снаружи дольше четверти часа, и предпочитала посидеть во дворике позади дома, укутавшись в теплый плед поверх пальто. Дом хоть как-то защищал от ветра, который налетал с моря такими порывами, будто намеревался сорвать с прохожих шапки, а то и опрокинуть наземь. Фонарные столбы угрожающе раскачивались, а кэбы норовили столкнуться друг с другом – нет, в такую погоду на улицу зазря не выйти. Вслед за ветром, будто его одного было мало, в дело вступал косой дождь. Порой к дождю прибавлялся снег, а после, когда мороз принялся покусывать щеки, город укрыло тонким белым пледом, который, впрочем, через два дня обернулся слякотью и ручейками в щелях брусчатки.

Кваксеры выбирали дни потише и быстро проезжали по городу, предпочитая обменивать полные бутыли на пустые, чтобы не задерживаться зря, да и квакис может замерзнуть. Дядюшка Фирц с наступлением ненастья отложил разъезды до весны, чем еще больше уверил Илону, что разливал квакис вовсе не ради монет. Но у госпожи Эббот он появлялся едва ли не каждый третий день, и Люси уже хорошо выучила его вкусы. Когда госпожа Эббот, задумчиво теребя салфетку или едва попадая иглой в вышивку, заводила разговор, что надо бы приготовить на ужин чего-нибудь этакого, Люси с хитрой улыбкой отвечала: «Не извольте беспокоиться, сделаю все как положено.» Прижимистость госпожи Эббот дала трещину. Ради «всего как положено» она стала приплачивать Люси добавку к жалованию и отдала свою старую шерстяную шаль – поддевать в холода. Неровен час, заболеет, кто же будет готовить ужины к приходу дорогого гостя?

Дорогой гость являлся с неизменной бутылью квакиса и серым холщовым мешком, будто бы он не дядюшка Фирц, а Снежный Магистр, что приходит к детям в Длинночь. Из мешка старый кваксер всегда вынимал что-нибудь к ужину. Это мог быть сверток сдобы, и по столовой разливался праздничный дух ванили, корицы и незнакомых Илоне специй. Должно быть, до Брютона они не доезжали; но в портовых городках у каждого повара был свой знакомый матрос, который привезет мешочек-другой всякого-разного и любопытным чинушам не покажет. Иногда из мешка появлялся сыр – белый, желтый, а то и странный, оранжевый; мягкий с белой корочкой или твердый, но неизменно очень вкусный. Хотела бы Илона посмотреть на того лавочника, который осмелился бы продать дядюшке Фирцу негодящий товар. А бывало, дядюшка Фирц сразу отдавал подношение Люси, чтобы та подготовила его к столу: мягко мерцающее филе рыбы («сам засаливал!»), которое следовало тонко нарезать и выложить на овальное блюдо; креветки, что Люси жарила с чесноком, а в порцию Илоны, ворча, добавляла мед; или то, что Илона сначала приняла за кучку камней, а потом так и не убедила себя попробовать – ракушки с мягкой съедобной плотью.

Сложился негласный порядок: Илона ужинала с госпожой Эббот и дядюшкой Фирцем, а чай просила подать себе наверх, мол, устала и хочется отдохнуть. Но это было только после гвоздя программы: какой-нибудь удивительной истории. Сейчас, зимой, слушателей у дядюшки Фирца не было, и весь его талант рассказчика был к услугам госпожи Эббот с Илоной.

Однажды он заинтересовался забытым в кресле томиком рассказов модного столичного писателя, господина Аллена – собрание таинственных историй, от которых кровь стыла в жилах, но всякий раз получавших вполне реалистичное объяснение. С большим любопытством изучив книгу и возвратив ее Илоне, господин Фирц заключил:

– Однако, этот господин Аллен знает жизнь; чаще всего так и бывает – чем таинственней какая-нибудь история, тем проще и грубей ее объяснение. Вы же понимаете… – старый пройдоха сделал вид, что его одолел приступ застенчивости, – ко мне часто обращаются с различными… гм-гм… трудностями, зная мою… гм-гм… способность их как-нибудь уладить. С разным приходят… у кого мошенники последнее забрали, так я им укорот даю, кого с работы несправедливо выгнали – так я объясню хозяину, что нехорошо зазря простых людей обижать, а то ведь и его невзначай кто-нибудь обидит! Но однажды был у меня случай совсем из ряда вон. Приходит ко мне старуха Дилл – вы ее знаете, госпожа Эббот, вдова мельника, что держит теперь маленький кабачок у торговых рядов, – так вот приходит и говорит: спасите-помогите, дядюшка Фирц, уже и в храме была, дырку в полу головой пробила, и у мага была, и у зельевара была. Все только смеются! «Что такое случилось?» – спрашиваю я.

Илона с госпожой Эббот затаили дыхание.

– А оказалось, у нее, мельничихи – я ее по старой памяти так зову – дочь на выданье. И за прошлый год у нее расстроилось семь помолвок! Представляете? Семь! Одна за другой. Один жених нашел невесту побогаче и получше. Другой поверил наветам… и не о бесчестности невесты, а о том, что она громко храпит ночью, хотя это совершеннейшая неправда, только вот как проверишь, не женившись? Третий был застигнут за… ухаживаниями за другой девушкой. Четвертый еще что-то, уж не помню что. Ну а пятый, шестой и седьмой испарялись, прослышав о своих предшественниках.

– Ужас какой! – воскликнула Илона, схватившись за голову. – У меня всего один раз… э-э… всего один раз возникли серьезные разногласия с господином Кларком, и то я настрадалась! А тут семь раз. Бедная девушка!

– Уж поверьте, несладко ей пришлось, – подтвердила Люси, расставляя чашки. – Соседи пальцем показывали.

– Старуха уж думала отправить ее в другой город куда в услужение, но тут, – дядюшка Фирц принял важный вид, – вмешиваюсь я. И действую самым простым способом: опрашиваю бывших женихов, одного за другим, как дело было. И что, по-вашему, выясняется? Ну, первый и в самом деле нашел другую невесту, тут все по-честному. Зато второму про храп по секрету сказала старшая дочь мельничихи, Рябая Минни! Третьего она же свела с известной местной девицей несерьезного нрава! Четвертому тоже что-то там напела, ну а дальше у ней все как по маслу пошло. Жених на порог, а за порогом она ему на ушко: шу-шу-шу, ко-ко-ко, мол, до вас, уважаемый господин, уже четверо сбежали.

История дядюшки Фирца была просто ужасна, но он так забавно квохтал курицей, изображая нашептывание злобной завистливой девицы, что Илона с госпожой Эббот покатились со смеху.

– Бедная девушка, – сказала Илона, посерьезнев. – Это же ужасно! Родиться некрасивой, жить в тени младшей сестры, которую, наверное, и родители баловали больше. А на нее махнули рукой – все равно, мол, замуж не выйдет. Нет-нет, я ее не оправдываю, но мне ее очень жаль.

Фирц посмотрел на нее строго.

– Ваша служанка Люси подтвердит вам, что среди бедняков куча людей, которые нехороши собой, или без родителей остались, или без денег, или еще как их жизнь обидела. Бедных людей, госпожа Кларк, жизнь обижает нередко… да и кого побогаче, и аристократов, наверное, тоже… – он еле заметно улыбнулся в усы, и у Илоны по спине пробежал холодок. – Но всё-таки не все становятся подлецами, а?.. Скажите-ка лучше, вот вы бы догадались о такой простой разгадке?

– Как же мы могли догадаться, когда вы нам даже не сказали о существовании этой старшей сестры? – возмутились Илона с госпожой Эббот.

– Что ж! Верно! Ну тогда вот вам другая тайна. Тут расскажу все, что знаю, потому как чего я не знаю – так это разгадки. Тут все наоборот – на первый взгляд просто, а что там внутри – одним Звездам известно.

И господин Фирц поведал следующую презанятную историю.

– К здешнему торговцу, господину Хелимету, явился симпатичный с виду молодой человек по фамилии Тиккет и представился вдовцом его дочери Джулиэтты. Дочь-то у Хелимета и правда была, да сбежала из дома лет десять назад. Ей, видите ли, хотелось юбками на сцене крутить, а господин Хелимет не разрешал. Уж как он убивался, что свозил ее в Байроканд на два месяца, большой город хотел показать. В театру ходила, в концерты, и решила, что ей здесь не место. Сбежала! Хелимет был сам не свой, писал туда-сюда, а нету, пропала. И вот явился некий господин, говорит – зять я ваш. Мол, Джулиэтта, как умирала, призналась, откуда она на самом деле, и наказала родителя найти, а то совесть гложет. Пусть, говорит, дед внука увидит. И ребенка показывает. Мальчишечка славный, врать не буду. Хелимет как увидел, ахнул – лицом прямо как его дочь в детстве. У Тиккета этого и бумага о браке есть, только девичья фамилия невесты там другая, Джулиэтта ее сменила, чтоб не нашли. Он и свадебный портрет привез, а на портрете – ну точно она. Хелимет уверен, что с нее писали, и лицо ее, и как стоит, и как голову держит, и взгляд. Еще подвеску показал, которую Хелимет дочери подарил когда-то. А теперь Хелимета взяли сомнения.

– Отчего же сомневаться, если все один к одному?

– Сам не знает. Этот Тиккет рассказывал, что они с женой одно время в Брютоне жили, он там в школе работал. Вы же, госпожа Кларк, из Брютона? Не дадите ли адресок хорошего поверенного? Я ему отпишу, пусть разузнает что да как с этим Тиккетом.

Адреса семейного поверенного Илона не помнила, но пообещала написать просьбу матушке.

После этого разговора Илона проворочалась полночи. Интересно, что было с дочерью Хелимета, когда она сбежала? Сразу встретила мужа или помыкалась там и сям? Бедствовала ли? Голодала? Нет, бежать Илона все же не решится. Она бы и одна не осмелилась, а с ребенком и подавно.

Но все же… все же… Илона попыталась представить, куда бы она пошла, окажись одна в незнакомом городе с младенцем на руках. Что она умеет?

Ни компаньонкой, ни гувернанткой ее с ребенком и без рекомендаций не возьмут.

Люси научила ее немного стряпать, но с таким умением разве что в недорогую таверну. Илона представила ребенка рядом с котлом и отмахнулась от ужасного видения.

Шить? Матушка с детства учила ее вышивке, как учат всех благородных девиц. В пансионе в классе домоводства показали, как сшить белье – даже будучи в стесненных обстоятельствах достойные дамы облачаются по всем правилам. И неважно, что платье куплено за несколько медяков в лавке подержанной одежды, где товар развешивают гроздьями снаружи, вдоль улицы, на вбитых в стену гвоздях. Даже в этом случае на даме должны быть панталоны, нижняя сорочка и корсет, хоть и не тугой, не утягивающий фигуру, будто рюмку, но создающий изящный силуэт. Пусть все это дама сшила своими руками из недорогого полотна, но само наличие такого белья отличает даму от прислуги.

Илона, как и прочие пансионерки, сшила пару панталон, и штанины вышли почти одинаковыми. Нижняя сорочка получилась коротковата, а на то, чтобы обметать петли корсета, ушла целая неделя. Достаточно ли этих умений, чтобы устроиться белошвейкой?

Ах, что толку об этом думать. Может статься, она смогла бы заработать на кусок хлеба и какую-никакую крышу над головой, но об университете пришлось бы точно так же забыть. Так что незачем менять нынешнее существование на совсем жалкое, когда и на книги-то денег не останется.

И все же… все же она завидовала госпоже Хелимет. Надо честно признаться – завидовала. Даже если мечта осталась мечтой, беглая дочь Хелимета хоть попробовала! Интересно, жалела ли она о своей опрометчивой попытке…

* * *

Раз в неделю Илона навещала Айси и Лео. В день первого мороза, когда дороги покрылись тонким льдом, Илона привычно засобиралась к подруге, но госпожа Эббот вместе с Люси едва ли не встали стеной возле входной двери. Илона не хотела отступать, и сошлись на том, что Люси станет ездить с Илоной вместе. В любом другом доме на служанку в роли компаньонки посмотрели бы косо, но «приличное общество» смотрело косо на сам дом семьи Лангин. Ни Лео, ни Айси это не волновало, им было достаточно младенца и друг друга.