Текст книги "Вагон второго класса. Том I (СИ)"

Автор книги: Анна Литера

Соавторы: Элина Литера
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

Глава 11

Барка было не узнать. Илона и не узнала, пока не услышала голос. Парень счастливо рассмеялся – он и сам не ожидал. Подумать только! Хороший куафер и умелый портной сотворили настоящее чудо.

– Вот… Значить… Глядите, сойду за вашего?

Все четверо – Илона, дядюшка Фирц, мэтресса Скотт и госпожа Эббот – замахали руками.

Остаток дня до встречи Барка учили нескольким фразам, которые показали бы его как человека воспитанного, хоть и не очень умного, а главное – растерянного и убитого горем после смерти матери, которая была его единственным воспитателем и определяла всю его жизнь.

– И не забудь поминать матушку, – посоветовала Илона. – Матушка говорила, что ты очень умный молодой человек, но тебе не везет, вокруг лишь грубые и злые люди. Запомнил?

Барк старательно заучил всё, как сказали. Память у парня оказалась отменной.

В кэбе Илону снова взяли сомнения. Может быть, сделать вид, что ей дурно, и вернуться домой? Подвернуть ногу, когда будет выходить из кэба? Она не сомневалась, что проверка покажет исключительную чистоту помыслов и законопослушность доктора Алитруэ, но так не хотелось его обманывать! Поколебавшись, вцепилась в ридикюль и упрямо сжала губы. Отказываться нужно было раньше, в разговоре с Морин, а теперь… она не юная леди на балу, чтобы сомневаться, кому из кавалеров обещать первый танец. Они договорились с Морин… тем более, мэтресса постарается изменить будущее Илоны без того, чтобы обращаться к болезненному прошлому.

А если у Морин не получится уговорить леди Горналон, то есть и другой выход: доктор Алитруэ собирается открывать в Шинтоне клинику. Илона всегда может прийти к нему снова.

Кэб остановился, Барк резво выпрыгнул на улицу и чуть не двинулся к двери. Дядюшка Фирц еле успел шикнуть на парня и показать глазами на Илону. Барк спохватился, вернулся и подал ей руку, помогая сойти на мостовую. Звездная сестра наблюдала за ними от дверей, но, кажется, ничего не заподозрила.

– Добрый вечер. Это мой несчастный друг, он приехал в Шинтон после гибели родителей и совершенно, совершенно растерян. Вы позволите ему поговорить с доктором Алитруэ?

Звездная сестра окинула Барка взглядом и кивнула. Илона успела испугаться, что Барка узнают, их затея провалится… и доктор отлучит ее от сессий за попытку обмана! Но звездная сестра пустила всех троих внутрь.

Доктор Алитруэ окинул Барка таким же взглядом, едва они вошли в зал. Что же они рассматривают?

– Доктор, добрый вечер. Это мой друг…

На этот раз Илона рассказывала обстоятельней. Похоже, Морин с дядюшкой Фирцем и правда придумали неплохую «легенду» – словечко дядюшки Фирца, о происхождении которого Илона старалась не думать.

– Конечно, я приму вашего несчастного друга. У меня найдется время и для вас, и для него.

– Благодарю вас, доктор Алитруэ! Пожалуй, следует начать с господина Барклоу. Я бы не хотела, чтобы сессию с ним пришлось отложить по моей вине. Боюсь, не могу обещать, что не доставлю вам беспокойства снова.

Доктор Алитруэ счел ее доводы разумными и проводил «господина Барклоу» за ширму.

Звездная сестра заперла дверь и присоединилась ко второй в наблюдениях за происходящим на сессии.

Илона подошла поближе. Да, действительно, через проем в ширме, забранный стеклом, все видно, но не доносится ни звука. Барк полулежал в кресле и шевелил губами, доктор что-то отвечал, но что? Только бы Барк выдержал свою роль и не сказал что-нибудь подозрительное.

Беседовали они долго. По часам, которые висели в зале, прошел едва ли не час, когда доктор Алитруэ вывел Барка к остальным. Сын антиквара выглядел уставшим, а доктор Алитруэ – озабоченным.

– Госпожа Кларк, прошу прощения, но разговор с господином Барклоу занял больше времени, чем я рассчитывал, и скоро должен прийти другой клиент. Но мы непременно назначим сессию снова. Может быть, завтра?

Илона кивнула, и он обернулся к звездной сестре. Та посмотрела записи. В восемь часов вечера было свободно, и они с Барком направились к выходу. Только сейчас Илона почувствовала, как худо ему пришлось: его рука дрожала, дыхание было тяжелым, словно он только что убежал от стаи волков. Для вида Илона держалась за его локоть, но на самом деле только благодаря этому Барк был способен идти, не заваливаясь в стороны. Что такое с ним произошло⁈ Дядюшка Фирц, на правах «старшего родственника» поддерживал Барка с другой стороны. К счастью, им удалось быстро найти кэб: перехватили тот, из которого вышел следующий клиент.

Илона с дядюшкой Фирцем не рискнули расспрашивать Барка по дороге – опасно, вдруг возница услышит, да и жалко тревожить: парень тут же задремал у дядюшки Фирца на плече.

К дому госпожи Эббот Барка тащили уже не скрываясь. Беднягу уложили на диван, и Морин быстро провела над ним руками:

– Упадок сил, будто работал не жалея себя. Люси, сделай крепкий сладкий чай, и если остался суп или бульон…

– Остался, сейчас сделаю, – Люси скорее побежала в кухню.

– Господин Барк, вы можете говорить? Или предпочитаете отдохнуть? – было видно, что Морин не терпится узнать, где же это Барк так выложился.

– Д-да… Помогите сесть…

Ему подложили под спину подушки, и он выпил полчашки теплого чая.

– Ух и горазды они магией лупить, я вам скажу, – наконец выговорил парень.

– Доктор? – одновременно спросили дядюшка Фирц и Морин.

– Да нет же. Сестры эти. Понял я, почему так странно было-то. Они могут магией шарахнуть только вместе. Если по одной, наверное, слишком слабые, а вместе могут.

Дядюшка Фирц хлопнул себя по лбу, Морин выглядела удивленной, госпожа Эббот закивала, мол, так и знала, что дело нечисто, а Илона… Илона прикрыла глаза, пытаясь прогнать ледяной ком внутри.

– Но, может, доктор не знал⁈ – неуверенно предположила она.

– Куда там! – немедленно отозвался Барк. – Он знак им какой-то рукой подал, так они ка-а-ак вдарят. Это когда он из меня не мог добиться, сколько же мне наследства оставили. А я-то и не знал, что говорить.

Илона откинулась в кресле и почувствовала что-то мокрое на щеке.

– А они давят и давят, и чую я, выложу сейчас им все как на духу. Этак-то я понимаю, что если не противиться, то и пораньше все выкладывали, а я не хотел, вот и держался. Но тяжко-то… и я стал им зубы заговаривать, мол, денег много, а что с ними делать, я не знаю, держу, дескать, в сундуке, но уже завтра на разговор с умным человеком пойду, чтоб научил меня, куда их… в банк или в дело какое или еще чего. Боюсь только, не сумел я по-господски это все обсказать.

– Ничего, Барк, не спугнул ты его, он не тревожится. Но каков негодяй! – возмутился дядюшка Фирц. – Даже меня чуть не провел на мякине. Когда он на том собрании мне боль в боку от старой раны убрал, мне, старому дураку, надо было насторожиться, а я уши-то развесил! Новая метода! Небось тоже магией лупили, только как-нибудь по хитрому, на всю толпу! Правда, бок через полчасика опять заболел…

– С боком вашим придете в лечебницу, – строго сказала Морин, – а как доктор снимал боль на собрании, разберемся потом. Подозреваю, никакой магии там нет, просто мощное словесное воздействие на умы. Вернемся к делу. Барк, вы сказали доктору Алитруэ, кто ваша тетка?

– Сказал, сказал, – подтвердил Барк. – Так что, господин Фирц, чую, будут ее дом сегодня дербанить. Уж очень он спрашивал у меня, как мне у тетки живется, а я говорю – хорошо живется, не обижает. Говорю, а сам боюсь ляпнуть что. Но ничего, он дальше говорит, мол, погрузиться надо в то, где мне хорошо, и описать теткин дом да комнату. Я нарочно говорю, что окна во двор, а тетка с другой стороны дома спит.

– Барк, ты большой молодец! – дядюшка Фирц улыбался так, будто тот клад и в самом деле существует, и вот-вот дастся ему в руки. – Подождите-ка, свистну своих молодцов, пусть у дома Нафепан ждут.

Илона почувствовала, что не может больше оставаться в комнате.

– Прошу прощения, если я вам не нужна, я подожду наверху. К тому же, скоро пора кормить Ларри.

С этими словами она ушла к себе.

Приложив Ларри к груди, она не выдержала и дала волю слезам. Не может быть такого! Не может! Они все ошибаются! В конце концов, разве Барк – какой-нибудь маститый специалист по магии? Нет, его дар совсем небольшой, Барк всего лишь способен чувствовать чары. Наверняка все дело в том, что у доктора – своя, особая методика, помогающая… да, помогающая пациенту раскрыть свою душу! В этом все дело. Поэтому Барку так плохо, ведь он сопротивлялся.

Илона продолжала убеждать себя, что не все еще потеряно, но когда Люси забрала малыша и унесла менять пеленки, Илона подошла к трюмо, оперлась на него руками и посмотрела заплаканному отражению в глаза:

– Леди Горналон, то есть, простите, госпожа Кларк, неужели вы все забыли? Обман самой себя может встать очень дорого, и не каждая может позволить себе такие траты. Вам, госпожа Кларк, самообман определенно не по карману.

Дождавшись, пока Люси уложит Ларри, она заперлась в ванной, еще немного поплакала, умылась и вышла в гостиную на втором этаже с книжкой. Но буквы прыгали перед глазами и отказывались складываться в слова. Что же будет сегодня ночью в доме госпожи Нафепан, где «остановился» лже-племянник? Ясно одно: сегодняшний вечер решит все, и ей нужна смелость, чтобы досмотреть эту драму до конца.

Наверное, она задремала, уронив книжку на колени. Проснулась уже глубокой ночью от того, что Морин осторожно трясла ее за плечо:

– Хочешь послушать, как все обернулось?

Разумеется, Илона хотела. Быстро приведя себя в порядок, она поспешила вниз; там на софе сидел заспанный Барк, уже скинувший элегантный сюртук и очень смущенный, но зато выглядел он гораздо бодрее. Дядюшка Фирц был чем-то доволен и напоминал кота, наевшегося сметаны. О… что за короб стоит на столе? Будто большая шкатулка.

Старый кваксер довольно потирал руки:

– Представьте, у него была парочка подручных, у нашего доктора, но Алитруэ был так любезен, что и сам с ними пошел. Не доверял, видать. Мои молодцы всех троих и взяли тепленькими. Подручных этих я знаю, доктор на месте нанимал: наши, шинтонские. Все мигом мне выложили, – дядюшка Фирц довольно улыбнулся. – А после поехали мы к этому доктору в дом. Хорошо обосновался, надолго, аж целый дом снял. Сестры эти там же живут, верней, жили.

– Вы их тоже взяли? – Илона сама удивилась, как бесстрастно прозвучал ее голос.

– А как же. Взяли и тут же растащили в стороны. Моим молодцам строго-настрого приказано вместе их не сводить. Вот, значит, взяли мы всех, а потом и в доме поискали, что там интересного есть. Поглядите-ка.

Жестом фокусника он вытащил ключик, повернул в замке «шкатулки» и откинул крышку. Внутри во множестве отделений располагались бумаги. Дядюшка Фирц вытащил один лист:

– Полюбуйтесь. Господин… кхм… страдает от вины из-за того, что спрятал часть отцовского наследства от младшего брата. Приписка: «где?» Или вот… мечтает уйти от мужа хоть какой ценой. И ниже рукой Алитруэ: «отписал в Сладкую жизнь», – он поднял глаза на Илону. – Это в Крисануре. Думаю, вы по названию заведения понимаете, какую сладкую жизнь собирался устроить бедняжке наш доктор.

– Он… он… – Илона не могла выговорить очевидный вывод.

– Да, он узнавал тайны горожан и использовал их к своему удовольствию. Представьте, когда все открылось, он попытался откупиться от меня этим архивом. Но я не имею привычки платить за то, что падает мне в руки даром. – Он подмигнул самым хулиганским образом. – Вот эту бумагу еще гляньте.

Дядюшка Фирц вынул из шкатулки лист и протянул Илоне.

«Госпожа Кларк. Очевидно леди. Скрывается. Вдова? Ребенок? Сыча в Брютон.» Хоть Илона и догадывалась, чье имя там увидит, сердце ухнуло в пятки, ноги подкосились, застучало в висках… Дядюшка Фирц знает!.. Это-то она давно подозревала. Правда, пока дядюшка Фирц ничего не от нее не потребовал… Но доктор Алитруэ и какой-то Сыч! Что делать? Что делать? Срочно писать матушке? Успеет ли письмо опередить гонца?

– Не беспокойтесь. Сыч – один из тех, кто пытался обокрасть «тетушку» Барка. Он пока никуда не ездил.

Илона кивнула. Лист в ее руках мелко дрожал.

– Госпожа Эббот, вам не кажется, что сегодня прохладно? – Морин со значением посмотрела на хозяйку дома.

Та помедлила, но Морин глянула на коробку с бумагами, и хозяйка дома мигом подхватилась:

– Конечно же, конечно, я разожгу камин.

Дядюшка Фирц издал протестующий звук, но госпожа Эббот так на него глянула, что тому осталось лишь тяжело вздохнуть.

Первой в огонь полетела бумага из рук Илоны.

Не прошло и четверти часа, как коробка опустела. Морин простучала стенки, чтобы убедиться – нигде больше ничего не запрятали.

– Дорогой мой, – госпожа Эббот, сладко улыбаясь, смотрела на дядюшку Фирца.

– А? – с самым невинным видом обернулся тот, да еще глазами непонимающе захлопал.

Улыбка госпожи Эббот стала еще шире и еще слаще. Мэтресса Скотт весело хмыкнула и прищурилась. Илона припомнила матушкино лицо «ироническое недоумение крайней степени» и стала третьей в этом милом кружке. Дядюшку Фирца они знали не первый день. Чтобы старый лис ничего не припрятал? Скорей Илона пристрастится к квакису.

Помявшись для виду, тот вытащил пачку бумаг из кармана и вздохнул:

– Ох, дамы, вы хуже разбойников.

– Да-да, дорогой, лишаем тебя последнего, я понимаю, – сочувственно кивнула госпожа Эббот.

Дядюшка Фирц бросил бумаги в огонь, но троица, мило улыбаясь, продолжала выжидательно смотреть. Бросив жалобный взгляд на даму сердца, старый кваксер достал из другого кармана три маленьких листочка и покорно отправил их следом.

Когда догорел последний клочок, госпожа Эббот хорошенько пошевелила золу, а Илона осмотрела дымоход, чтобы ни одна бумажка не убереглась.

Расходились долго. Доктор Скотт решила оставить Барка до утра у себя, чтобы проследить, не будет ли каких-нибудь последствий от воздействия запрещенной магии. Илона попрощалась и пошла наверх, покинув дядюшку Фирца и госпожу Эббот одних в гостиной, но на полдороги остановилась и сошла на несколько ступеней вниз. Дядюшка Фирц и госпожа Эббот отпрянули друг от друга, будто матрос с гимназисткой, но Илона сделала вид, что ничего не заметила:

– Господин Фирц, что будет с ними? С подручными, со звездными сестрами, с доктором Алитруэ? Вы их сдали страже, правда?

– Кхм, кхм… Понимаете ли, какое дело. Доказать все это было бы весьма сложно. Барк – простолюдин, и не из богатых. Его слово против слова двух звездных сестер и лорда… кхм… отпрыска весьма значительного рода. Он отлучен от семьи, но здесь его имя все равно будет иметь вес. Увы, но боюсь, пойди мы официальным путем, никто даже не станет проверять этих ведьм на запрещенную магию.

Илона удивилась:

– Он не доктор Алитруэ?

– И не доктор, и не Алитруэ. М-да… Со своими шавками я сам разберусь. Объясню, так сказать, что нанимателей надо получше выбирать. Звездных сестер отправим в обитель. Есть у меня некоторые завязки, чтоб мне поверили. Не удивлюсь, если этих ведьм в звездные сестры упекли, чтоб не магичили почем зря. А они, вишь, спелись. Вот так вот, госпожа Кларк. Спокойной вам ночи.

– А сам доктор? То есть, не доктор, а… тот лорд. Какую судьбу вы ему уготовили?

Дядюшка Фирц тяжело вздохнул, и без улыбки ответил:

– Ложитесь спать, госпожа Кларк. Пусть вас не волнуют эти глупости.

* * *

Примечание авторов:

Доктор Алитруэ на втором собрании упрощенно применяет методику «выключения» хронической боли, известную в нашем мире как mindfulness pain relief – по некоторым исследованиям, эффективную.

Глава 12

С порога матушка настороженно спросила, не случилось ли в Шинтоне ничего… странного. И госпожа Эббот, и Илона, и дядюшка Фирц сделали безмятежные лица и уверили «госпожу Горнал», что жизнь в городке тихая и спокойная, аж скучно.

– Я рада за вас, дорогие мои! Полагаю, веселья хватило еще прошлой осенью, – махнула рукой матушка. – Почтит ли нас присутствием уважаемая мэтресса Скотт?

Визит мэтрессы назначили на следующий день, против обыкновения, после полудня.

Илона собиралась погулять, пока не пришла Морин. Госпожа Эббот суетилась, готовилась к чаепитию с приятельницами. Люси помогла Илоне собраться и вернулась на кухню, откуда потянуло запахом клубничного пирога.

Как могла, Илона замедляла шаг, чтобы не вернуться раньше обычного. Морин наверняка еще в лечебнице. Но все же, пройдясь по привычному пути, она взяла Ларри на руки, оставила детский экипаж у крыльца и едва не вбежала в дом.

Насмешливо улыбаясь, в прихожую вышла Люси. За дверью гостиной слышались крики:

– И представьте себе, укорачивают юбку аж на палец выше лодыжки! Им, видите ли, работать неудобно.

– Работать? Работать в короткой юбке? Возмутительно! Разумеется, мне известно, что в Байроканде приличные люди не живут, но… добро бы магички! А вы говорите, это обычные лекарки, без магии?

– Да! Но это же Байроканд, чего от них ожидать? Мне рассказали… нет, я не могу в это поверить! Но в письме приятельницы было ясно сказано: в этом году в Байрокандском университете дамам разрешили учиться на факультете законников! Можете себе вообразить такое?

– Ах, дорогая, добропорядочным женщинам в университете вовсе нечего делать. Я и раньше недоумевала, неужели кого-то из дам тянет копаться в трупах? Но законники были последним оплотом здравомыслия! Я уверена эти… законницы… не смогут иметь детей! Кровь прильет к голове, лишая остальное тело сил. Кто в здравом уме пойдет на такое?

– О, милая, не будьте столь строги. Разумеется, учиться закону станут такие девушки, на которых мужчина и не взглянет второй раз. Что же бедняжкам еще остается, кроме как искать оправдание своей несчастной судьбе в науках? Я не могу представить, чтобы девушка столь же милая, как ваша Энни, решилась просиживать лучшие годы в книжной пыли.

– Я слышала, – подала голос госпожа Эббот, – что многие студентки сейчас учатся не два года, а три или четыре, и получают полный диплом.

– Неслыханно!

– Куда катится наше королевство!

Отойдя подальше от закрытой двери, Илона округлила глаза и шепотом спросила:

– Люси, что происходит?

– Госпожа Нафепан вчера встретила госпожу Эббот, и говорит, мол, давно вы к нам не приходили, а той неудобно стало, ну и позвала на чай. Так они всей бандой явились, сидят теперь, кости моют кому ни попадя.

– О… Матушка наверху?

– Так это… – Люси кивнула на дверь в гостиную. – Госпожа Горнал у госпожи Эббот. Дамы, ну эти, кто в гости пришел, как увидели ее, так к себе зазвали. А мэтресса Скотт уже пришла, у вас в гостиной ждет, ее звать не стали. Дайте-ка ребеночка, ему пеленку, небось, менять пора.

Они поднялись на второй этаж, и Люси унесла Ларри в детскую, Илона присела к Морин на диван. Против ожидания, магичка тихо смеялась.

– Морин, ты не успела поговорить с матушкой? – та покачала головой. – А теперь она слушает, как эти клуши поносят университет! Что же будет!

– Илона, не волнуйся, – не выдержав, мэтресса рассмеялась, – может быть, оно и к лучшему, а?

– К лучшему? Матушка, конечно, разумная женщина…

– Вот именно. Госпожа Горнал – разумная женщина.

Через четверть часа Гвардия Нравственности покинула домик госпожи Эббот. Илона с Морин спустились в гостиную как раз вовремя.

Бледная матушка, приложив руку ко лбу, говорила:

– Госпожа Эббот, признайтесь, чем я вам досадила настолько, что вы заставили меня пройти через… через… подобное?

– О, госпожа Горнал, простите, я не думала, что все так обернется. Возможно, если бы вы поделились вашим опытом, к вам бы прислушались.

Госпожа Эббот выглядела сконфуженно. Матушка нервически сделала глоток чаю.

– Ах, госпожа Эббот! Я ничуть не хочу хулить ваших приятельниц, но… но… Если вы доверяете моему опыту, то извольте. Начнись подобный разговор в моем доме, я бы тихо шепнула прислуге поджечь в кухне тряпку, чтобы гости покинули нас из-за угрозы пожара!

– Вы не против университета для дам? – уточнила госпожа Эббот, и вдруг подмигнула Илоне, как девчонка.

– Нет, конечно! Как я не раз говорила дочери, если у дамы нет занятий, она выдумывает всякую чепуху. Образование в университете ничем не хуже прочих. Если бы ваши приятельницы отправились в университет, это принесло бы пользу и им, и Шинтону! О, Илона, ты вернулась… Думаю, нам всем не помешает еще одна чашечка чаю.

– Матушка, – улыбнулась Илона, – ты и правда не имеешь ничего против университета? Даже если у дамы есть дети?

* * *

Прощаться с Шинтоном было немного жаль, как жаль прощаться с любым местом, где оставались приятные люди. Но университета в Шинтоне не было.

Разговор с матушкой получился долгим и непростым. Одно дело – согласиться, что некие далекие незнакомые девушки имеют право изучать науки. Другое – отправить в Байроканд дочь с внуком.

Забывшись, матушка посетовала, что приличной леди негоже появляться в свете без компаньонки. Илона напомнила, что она не леди, и что Байрокандский свет ей не нужен. Госпожа Эббот и мэтресса Скотт сделали вид, что не услышали ничего странного. Морин лишь заметила, что наличие компаньонок в Байроканде теперь необязательно даже для аристократок. По крайней мере, так было два года назад, когда она навещала друзей.

Матушка уверяла Илону, что той не хватит подготовки. Илона отвечала, что пансион леди Фрикуссак дал ей достаточно знаний для факультета изящных искусств.

Матушка хваталась за голову, подсчитывая расходы, но Илона с Морин убедили ее, что снимать апартаменты со столовой, гостиной, спальней, детской и комнатушкой для прислуги вовсе необязательно. По словам магички, в Байроканде, как и во всяком большом городе, сдаются меблированные комнаты с общей столовой для всех жильцов, куда хозяйка подает утром завтрак, а вечером ужин. Выходит намного дешевле. Илона была согласна делить комнату с Ларри, только бы учиться.

Матушка не представляла, как Илона управится с хозяйством, и где найти достаточно надежную женщину в помощь. Люси согласилась поехать с Илоной, и это стало решающим аргументом.

Дни, пока ждали ответа от отца, Илона провела как на иголках. Морин пришлось дважды дать ей успокоительного. Наконец, пришло письмо. Лорд Горналон сообщал, что если леди Горналон не видит препятствий, он согласен.

Последние недели Илона едва осознавала происходящее вокруг. Мыслями она была уже там, в будущем. Лишь однажды объявление в газете внезапно выдернуло ее из облака грёз, и недавнее прошлое заныло занозой. «Как известно, неотложные дела заставили доктора Алитруэ покинуть наш город, но по счастью, он успел обучить своей методе душелечения господина и госпожу Смит… принимают по адресу…»

Илона незамедлительно показала объявление дядюшке Фирцу, справедливо полагая, что без него дело не обошлось. Неужели старый кваксер перенял дело по выманиванию секретов горожан?

– Помилуйте, госпожа Кларк, – казалось, дядюшка Фирц непритворно оскорбился. – Всё, что мне нужно, я и так знаю. Нет-нет, исключительно душелечительные разговоры. Если кто хочет выложить монеты, чтобы обсудить свои горести, так разве ж я против? Как я уже вам сказал, всё лучше, чем за кружкой. Занимаются душелечением люди достойные, приличные, поклялись, что тайны при них и останутся. И никакой магии!

Похоже, дядюшка Фирц и правда не смог пройти мимо легких денег, не более того. Илона решила, что, пожалуй, ему можно поверить.

Наконец настал день отъезда. Морин вручила Илоне прощальный подарок: небольшой нагревательный артефакт, чтобы и кашку для Ларри приготовить, и воду для чая вскипятить, не просясь к хозяйке в кухню.

Провожать Илону с матушкой на станцию дилижанса пришли все: госпожа Эббот, дядюшка Фирц, мэтресса Скотт и Барк. Илона услышала столько теплых слов на прощание, что когда дверца захлопнулась, ей пришлось вытирать глаза платком. Но вскоре ее внимание поглотила дорога – никакого сравнения с мрачным путем прошлой осенью! Теперь за окном цвело лето, пестрели красками луга, и настроение у Илоны было под стать.

Им повезло. Дилижанс, рассчитанный внутри на добрую дюжину пассажиров, вез всего две семьи. Молодая пара с тремя сыновьями-непоседами расположилась в передней части, оставив заднюю в распоряжении леди Горналон, Илоны с Ларри и Люси. Служанка все еще была ошарашена тем, что для нее, не мелочась, взяли билет первого класса, как для господ. Она-то думала, что ей придется ехать на крыше, в третьем классе. Люси поняла бы даже второй, но леди Горналон, картинно закатив глаза, отрезала: «Не выдумывай. Ты нужна нам в дороге, чтобы заниматься Ларри. Если станешь на каждом холме выходить наружу и тащиться по пыли, уже через полпути будешь грязная, уставшая и ни на что не годная».

Действительно, пассажирам третьего класса полагалось толкать дилижанс на трудных участках, второго – выходить, освобождая карету от лишнего веса, и только первый обладал привилегией оставаться на мягких сиденьях даже на самых крутых подъемах.

Несколько билетов третьего класса матушка тоже купила – слишком много было багажа у их компании, и крышу пришлось порядком нагрузить.

Остановки на половине дороги хватило как раз, чтобы размяться, перепеленать Ларри, наполнить фляги водой и прихватить у разносчика несколько пирожков.

В Крисануре вокруг станции толклось с полдюжины извозчиков, готовых отвезти пассажиров, куда тем надобно. Оценив, что в кэб всё не уместится, матушка, к удивлению окружающих, подозвала селянина с повозкой. Тот никак не ожидал, что две госпожи, путешествующие с собственной прислугой, выберут его таратайку, но, увидев кучу чемоданов, узлов, дорожных сундучков и коробов, понятливо кивнул и кликнул пару носильщиков; вслед за багажом в телегу забралась Люси и тут же принялась руководить доставкой так, словно всю жизнь провела в разъездах. Илона с матушкой и малышом поехали на вокзал в экипаже с мягкими рессорами: телегу по брусчатке слишком сильно трясло.

На вокзале матушка оставила Илону и Люси с багажом и быстрым шагом удалилась к кассам. Приняв решение, леди Горналон действовала, как всегда, основательно: заказала все расписания и карты, распланировала путь самым удобным образом, и вот теперь ждать поезда на Байроканд оставалось всего три часа.

Приехали утром. Горналоны бывали всей семьей в Байроканде лишь однажды лет десять назад. Илона мало что помнила, только бесконечные приемы и прогулку в парке с фонтаном. Теперь же большой город обрушился на нее лавиной звуков, облаком раскаленных запахов, звоном и блеском упряжи, рычанием мобилей, отражением солнца в огромных витринах и криками горластых лоточников.

Отцовский поверенный порекомендовал своего байрокандского коллегу, и тот загодя нашел хорошую, просторную комнату с каморой для Люси. Поехали сразу на Вересковую улицу, где на углу с переулком Газетчиков Илоне предстояло прожить два года.

С Ларри на руках Илона смотрела в окно. Внизу сновали пролетки, кэбы, мобили, спешили по делам прохожие… Такое оживление даже для Брютона было бы необычным, а в сонном Шинтоне столпотворение означало бы, что случилось нечто страшное. Но в Байроканде поток людей и экипажей был привычной частью городского пейзажа.

Люси тихо подошла и зашептала Илоне на ухо:

– Госпожа, я в лавку сбегаю и про ужин узнаю, когда подают. Матушка ваша отдохнуть прилегла.

Леди Горналон, и правда, устроилась в кресле и задремала.

– Люси, погоди, собери детский экипаж, я погуляю.

– Ага… вы только далеко не отходите, заблудитесь.

Люси никогда не покидала маленький Шинтон, и жизнь за дверьми нового дома ее пугала, но долг заставил храбрую женщину пренебречь страхами и собраться за покупками. Ее лицо выражало готовность к битве с большим городом.

– Не заблужусь, Люси, не беспокойся.

– Тогда я соберу экипаж прям в чулане у выхода. Нам ключик дали, чтоб туда-сюда не таскать.

Илона кивнула, и вновь повернулась к окну. Ларри гулил у нее на руках и теребил оборку на воротнике. Через четверть часа она посадит малыша в люльку на колесах и шагнет в эту суетливую, беспокойную, тревожащую, но такую интересную жизнь.

КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА