Текст книги "Забытыми тропами (СИ)"
Автор книги: Анна Дил
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 33 страниц)
По-прежнему не проронив ни звука, она повернулась и, ссутулившись, побрела куда-то вглубь леса.
Никто не стал ее отговаривать. Никто не остановил. Только Дарилен кинул взгляд на кота: "Кисс, проследи за ней…"
"Сам знаю, не маленький", – раздалось в голове колдуна в ответ.
"Мы будем на какой-нибудь поляне к востоку отсюда".
"Найду, не впервой", – недовольное фырканье.
"Знаю. Прости. Просто переживаю".
"Не беспокойся. Все уладится – не из таких передряг выходили…"
* * *
Маржана ушла довольно далеко от места привала. Привала и… расправы. Она просто шла, без цели, пошатываясь, как сомнамбула, не выбирая пути, натыкаясь на деревья, то и дело спотыкаясь и ни о чем, в сущности, не думая. Где-то неподалеку шумела вода. Взгляд Маржаны упал на руки, перепачканные кровью, на одежду, похожую на мясницкий фартук.
"Надо бы умыться", – отстраненно подумала она, чувствуя, как лицо стягивает подсохшая корка. Девушка пошла на журчание воды.
Долго плескалась в ручье, отмываясь от крови, кое-как отстирывая безнадежно испорченную одежду – прямо на себе.
В голове было пугающе пусто. Эмоций тоже не было. Органы чувств безмолвствовали. Маржана не чувствовала ни тепла солнечных лучей, пробивающихся сквозь листву, ни холода говорливого ручейка. Ни страха, ни ужаса, ни радости от спасения. Ничего. Только ледяное, всепоглощающее равнодушие.
Слезы появились чуть позже, когда Маржана, сидя на берегу ручья, вдруг с ужасающей ясностью начала вспоминать произошедшее на поляне. Сначала медленно, неуверенно набухла одна соленая капелька, скатилась по щеке, за ней – другая. И вот уже слезы закапали быстро-быстро, заливая лицо и бессильно опущенные на колени руки.
Маржана рыдала долго и самозабвенно, громко всхлипывая, по-бабьи причитая и раскачиваясь из стороны в сторону. Так продолжалось до тех пор, пока в ее уединение не вторглись самым бессовестным образом.
"Ну чего ты ревешь, дуреха?"
– Кто здесь?! – Маржана вскочила на ноги, судорожно, неумелым движением стискивая рукоять меча.
Меча?! Она готова была поклясться, что ее меч остался лежать там, на месте… на месте бойни. Откуда же он, скажите на милость, взялся в ножнах?
"Ладно, потом разберусь", – решила девушка, озираясь по сторонам. Вокруг не было ни души.
"Не кричи, я тебя и так слышу. И опусти железяку, не смеши птичек…"
Маржана снова огляделась, не опуская, впрочем, меча. На траве у ручья сидел кот. Здоровенный, черный, с лоснящейся шерстью. Кисс.
Стоп. Кот?! С ней только что разговаривал кот?!
"Я схожу с ума", – спокойно, и даже отрешенно подумала Маржана.
"И не надейся. Ты в здравом уме и трезвой памяти, это я тебе как специалист говорю. Но если ты не перестанешь казнить себя по пустякам, я за твое душевное здоровье не поручусь".
– Пустякам?! Я только что убила восемь человек! Я их зарезала, как жертвенных овец! Это – пустяки?! А ведь они не сделали мне ничего плохого!
"Сделали бы, если б успели. Они пришли не с добрыми намерениями".
– Какая разница?! Я – убийца! Теперь их души будут являться мне по ночам, а днем я буду вспоминать их тела! Я ведь не хотела их убивать! Как это вышло? Зачем я это сделала? На меня словно помрачение какое-то нашло… А вдруг я еще кого-нибудь убью? Кого-нибудь из наших? Вот так выйду из себя, вытащу меч и зарублю? Что тогда будет?
"Не будет этого, Дар не допустит. Тебе ведь никто не угрожает".
– А вдруг кто пригрозит в шутку, а я этой шутки не пойму?! У Светомира вечно шутки дурацкие – а ну как я рассвирепею от одной из них? – Маржана немного помолчала и, всхлипнув, продолжила доверительно: – Я не понимаю, что со мной творится. Раньше я даже мух бить не могла – мне было их жалко. Я лягушек спасала от деревенских мальчишек! А теперь?! Я становлюсь чудовищем!
"Не убивайся ты так, мой хозяин обязательно что-нибудь придумает. Он у меня уж-жасно умный, мр-р-р. Вот увидишь, он найдет решение, и окажется, что все не так уж страшно. Пойдем к ним".
Маржана на миг замешкалась. Ей вдруг стало стыдно и страшно показываться на глаза спутникам. Что они теперь о ней думают? Смогут ли они идти вместе с ней, как прежде, или отвернутся от нее – или, что еще хуже, начнут украдкой ее сторониться, отодвигаться на безопасное расстояние? Да и как она теперь сможет смотреть им в глаза, после того, что произошло?
"Пойдем, – Кисс легонько ухватил зубами подол маржаниного платья и потянул застывшую в нерешительности девушку за собой. – Не упрррямься".
Маржана зажмурилась и шагнула за котом. Как в речку с обрыва прыгнула.
На новой поляне, куда поспешили перейти путники (не оставаться же рядом с искромсанными телами), было тихо. Все ждали Маржану, уже начиная нервничать. Когда она появилась в сопровождении кота, спутники облегченно вздохнули.
– Маржана, ты… – начал Светомир, делая шаг навстречу. Девушка обреченно зажмурилась, ожидая услышать какую-нибудь очередную гадость и готовясь молча стерпеть все обвинения и упреки. – Ты вела себя как настоящий воин, – Маржана нерешительно приоткрыла глаза, не веря своим ушам. – Мы гордимся тобой, – закончил рыцарь, одобрительно ей улыбаясь.
* * *
Обед так и не состоялся. Произошедшее здорово подпортило компании аппетит. Но голод и усталость брали свое. К вечеру, когда прошло потрясение, путники по здравом размышлении пришли к выводу, что, как бы жутко ни выглядел исход стычки в лесу, все закончилось благополучно. А решив так и успокоившись, скитальцы почувствовали прямо-таки зверский голод.
– Привал! – объявила Заринна, скидывая с плеча сумку посреди небольшой березовой рощицы. – С места не сдвинусь, пока не поем!
За водой на этот раз отправили Светомира. Дарилен после разговора со светловолосым чародеем опасался оставить ученика одного и предпочел не рисковать.
Светомир с поручением справился не в пример быстрее колдуна, о чем рыцарь не замедлил сообщить по возвращении. Увы, одновременно говорить и идти с гордо поднятым подбородком получается не у всех. Рыцарь забыл о том, что он не в городе, на мощеной улице, а в роще, где на земле могут лежать камни, коряги и прочие мешающие передвижению предметы, и что неплохо бы иногда поглядывать под ноги.
Рыцарь зацепился носком сапога за лежащую на пути корягу, взмахнул руками… Удержаться на ногах ему удалось. Удержать в руках фляги – нет. На беду не все фляги оказались плотно закрытыми. Стоящего рядом Дарилена с головы до ног окатило водой.
Колдун оценил размер нанесенного ему ущерба и смерил рыцаря крайне недобрым взглядом.
– Я нечаянно, – пролепетал Светомир, попеременно то бледнея, то краснея. – Я не хотел…
– Давно собирался спросить – в рыцари всех таких криворуких берут? Вас специально отбирают, что ли?
– Я не криворукий! Подумаешь, оступился! – возмутился Светомир.
– Ну, стало быть, кривоногий, – невозмутимо поправился Дарилен. – Переодевайся теперь из-за тебя…
Маг, памятуя о присутствии дам, пошарил взглядом по окрестностям в поисках укрытия, дабы там без помех переодеться, но оного не нашел и, рассудив, что за чахленькими деревцами его все равно будет прекрасно видно, принялся стягивать рубашку через голову там, где стоял.
Благовоспитанная Айна стыдливо опустила глаза, изредка кидая любопытные взгляды на загорелую спину колдуна, всякий раз при этом заливаясь краской.
Маржана и Зари, повидавшие вдоволь мужчин с голым торсом, отнеслись к происходящему равнодушно – селяне мужского полу не считали зазорным в летний зной поработать иной раз и без рубахи.
Маржана проявила любопытство лишь однажды: ее привлек мелодичный звон. Несколько амулетов, которые колдун носил на шее, спрятанными под рубаху, переплелись друг с другом и зацепились за воротник. "Упадут", – мелькнула у девушки мысль. Ко всем связанным с магией предметам Маржана относилась с почтением, граничащим с благоговением. Позволить упасть на землю заряженным магией амулетам казалось ей немыслимым святотатством. Поэтому когда Дарилен, окончательно запутавшийся в мокрой, льнущей к телу рубахе, с раздражением рванул ткань чуть сильнее и амулеты соскользнули вместе с одеждой, Маржана без колебаний подставила ладонь.
В тот же миг янтарная капелька на хитро сплетенной цепочке из белого металла вспыхнула ослепительным светом, как миниатюрное солнце, и больно обожгла руку девушки. Маржана вскрикнула, выпустила камень, но продолжала сжимать цепочку, как завороженная, глядя на огонек.
На лице наконец-то выпутавшегося Дарилена поочередно проступили недоверие, безграничное удивление и замешательство.
В глазах Заринны плескался такой ужас, будто она увидела в непосредственной близости от Маржаны разевающего голодную пасть дракона.
– Дар… Ты тоже это видишь? – тихо спросила она.
– Вижу, – ошеломленно подтвердил колдун.
– Но… Этого ведь не может быть!
– Не может, – эхом откликнулся Дарилен.
И только рыцарь и Айна в недоумении переводили взгляд с одного потрясенного лица на другое, тщетно силясь понять, о чем речь. Первым, как водится, не выдержал рыцарь.
– Может быть, вы просветите нас, что происходит? – поинтересовался он.
– Боги только что даровали свое согласие на то, чтобы Маржана стала моей ученицей, – охотно откликнулся Дарилен.
– А я всегда полагал, что у магов бывает только один ученик, – недоверчиво протянул Светомир.
– Я – тоже, – язвительно отозвался маг.
– И что теперь будет? – с трудом отрывая взгляд от янтарной звездочки, подняла голову Маржана.
– Что-что, – вздохнул маг. – Я прославлюсь как первый в истории маг, у которого было два ученика одновременно, а ты со временем меня возненавидишь, потому что все ученики рано или поздно начинают недолюбливать требовательных наставников. Пока не закончат обучение и не поймут, что оно пошло им во благо.
Притихшая компания с интересом наблюдала за обрядом принятия в ученики. Графине и Светомиру увиденное было в новинку и вызвало у них неподдельный интерес.
– Ну что, – шепотом спросила Айна у новоиспеченной ученицы, когда обряд подошел к концу, – что ты чувствуешь?
Графине почему-то казалось, что после столь глобальной перемены статуса человек должен и чувствовать себя по-иному, не как простой смертный.
– Есть хочу, – честно отозвалась Маржана, прислушавшись к себе. – Давайте ужинать, а?
Случившееся повлияло и на разрешение вопроса с маршрутом. После ужина Дарилен, поразмыслив и не найдя объяснения всем странностям, произошедшим за этот удивительно долгий день, решил, что искать разгадки нужно на исторической родине его учеников.
– Твоя взяла. Идем в Хайялин, – объявил он ликующей подруге.
Рыцарь попытался прикинуть, чем это грозит лично ему. Он вспомнил, как его отряд однажды пробирался к княжеству Барбиг ал, находящемуся как раз посередине между Джайлирией и бывшим Хайялином (вернее, тем местом, где когда-то находилось это государство), – месяц пути, выматывающего, изнуряющего, большей частью по бездорожью, по пустошам, кишмя кишащими нежитью… Оценил открывающиеся перед ними перспективы. И заорал благим матом.
– Это что же – пешком тащиться в такую даль?!
– А ты видишь поблизости бесхозных лошадей? – поинтересовался маг.
– А как насчет порталов? – с надеждой в голосе вопросил рыцарь. – Так ведь будет быстрее, правда? У нас есть целых четыре мага, вот и…
– А не пошел бы ты?.. – предельно вежливо отозвался Дарилен. – Тратить магическую силу на дрыц знает что – верх безрассудства, к твоему сведению! А выкачивать ее из своих учеников я не позволю, и думать забудь!
Рыцарь вздохнул и замолчал. Ненадолго. Возмущение его было так велико, что идти молча было выше соколиных сил. Он и не молчал, вполголоса проклиная безрассудство магов и собственное невезение, вынуждающее его мириться со столь опасными спутниками.
Всем казалось, что уж больше в этот день ничего не может произойти. Сколько можно, в самом деле? Не много ли событий? Но путников ждала еще одна неожиданность.
Первым подозрительные звуки услышал Вотий – он как раз тренировался, отрабатывая на ходу заклинание улучшения слуха.
– Там… Там кто-то есть! – возбужденно сообщил он, тыча пальцем в кусты шиповника, видневшиеся в отдалении. – Кто-то сопит и шуршит ветками! Это погоня за нами!
Дарилен напрягся, готовясь дать отпор возможным соглядатаям, но не успел сделать и шагу: что-то белое и огромное молнией метнулось из-за кустов, и в тот же миг раздался отчаянный крик Заринны.
Впоследствии Дарилен долго ломал голову, почему не сработали рефлексы, каким чудом он удержался и не засветил в размытое нечто пульсаром, готовым сорваться с кончиков пальцев.
"Интуиция", – всякий раз отвечала на это Заринна, улыбаясь и вспоминая тот миг. Миг встречи со своей собакой.
…Уезжая из дома, Заринна оставила собаку у знакомой в соседнем селе и строго-настрого наказала беречь животинку, холить ее и лелеять. Послушная псинка осталась сидеть у чужого порога, грустными глазами глядя вслед уезжающей хозяйке. У Заринны сердце разрывалось от жалости, но она запретила себе думать об этом. Магичка не хотела подвергать собачью жизнь опасности. Но сама Фтайка рассудила иначе. Не прошло и пары дней, как она сбежала из гостеприимного, но чужого дома и одной ей известными тропами нагнала обожаемую хозяйку, которой теперь с упоением вылизывала лицо. Нимало не смущаясь тем, что хозяйка ее при этом лежит на земле и истошно визжит – сначала от испуга, а потом, разобравшись, что к чему, и от радости.
– Фтайка! Фтаечка! Солнышко мое! Ты нашла меня! Как же я рада тебя видеть, девочка моя маленькая!
"Маленькая девочка?!" Свет нервно хихикнул. Да эта псина ему по пояс!
– Как-как ее зовут? – изумленно переспросила Айна, наблюдая за этой душещипательной сценой воссоединения двух любящих душ.
– Фтайка, – охотно повторила Зари, поднимаясь наконец с земли и любовно трепля собачьи уши. – В переводе с друидского – малышка. Щенком она была такой крохотулей…
Магичка не договорила – ее слова утонули в истерическом хохоте. Окружающее едва не валились на траву, изнемогая от смеха. Дар тоже хохотал – он уже не раз слышал перевод имени "крохотули", и всякий раз не мог удержать эмоции под контролем.
Заринна обиженно поджала губы.
– И ничего смешного! – запальчиво произнесла она. – Это с виду она у меня большая и грозная, а на самом деле – совсем как ребенок! Умный, добрый и ласковый ребенок, вот!
Псинка радостным лаем и усиленным мотанием хвоста выразила полное согласие с хозяйкой. Заринна, кажется, едва не прослезилась от умиления.
Животинка попыталась было подружиться с хозяйкиными спутниками, но в ответ на ее заигрывания Светомир поспешно отодвинулся на безопасное расстояние, а Кисс недвусмысленно зашипел, давая понять, кто здесь главный.
– Силы Стихий, – вздохнул Дар, возводя глаза к безбрежно-голубому, умытому дождем небу – И мы собираемся таким отрядом перемещаться незаметно! Да нам для полноты картины осталось только герольдов с трубами вперед выслать!
– Не брюзжи! – отмахнулась Заринна, не сводя глаз со своей ненаглядной псинки. – Как-нибудь справимся.
День подходил к концу. Прозрачные летние сумерки окутывали сиднарские поля, луга и перелески. В высокой траве переговаривались сверчки – казалось, воздух звенел от их треска. Где-то уже начинали вечернюю перекличку лягушки.
Безмолвствовала только компания, устроившаяся на ночлег у яркого костра, надежно укрытого маскирующими чарами. Это молчание было вызвано не неловкостью или отсутствием тем для разговоров. Каждому из них было о чем подумать и о чем помолчать, чтобы свыкнуться с переменами.
Глава 9
День колдуна начался с диковинного зрелища: он удостоился чести лицезреть таинство рыцарского утреннего туалета.
Как-то так получалось, что верный своей птичьей природе Светомир всегда вставал раньше всех – даже неугомонный Вотий, просыпающийся на рассвете, неизменно оказывался вторым. Когда все еще только протирали глаза, рыцарь уже был весел, гладко выбрит, причесан и напомажен – словом, готов к выходу в свет. Дарилен же придерживался мнения, что спать нужно, покуда дают, и его спутникам каждый раз приходилось прилагать немало усилий, чтобы растолкать сладко спящего мага хотя бы к завтраку. Стоит ли говорить, что он и сам был весьма озадачен происходящим: солнце еще не встало, а он уже растерял остатки сна и теперь лежал, вполглаза наблюдая за священнодействием.
Посмотреть и впрямь было на что. Рыцарская забота о внешности представляла собой целый ритуал. Для начала Светомир, мурлыча что-то себе под нос, аккуратно установил перед подходящим пеньком зеркальце в золоченой оправе, разложил бритвенный прибор и, не переставая напевать, приступил к бритью. Взбил в специально припасенной для этой цели чашечке мыльную пену, старательно нанес ее на щеки, придирчиво осмотрел бритву и принялся тщательно удалять с лица лишнюю растительность, после каждого движения внимательно всматриваясь в отражение.
Побрившись, вдоволь налюбовавшись на результат в зеркало и сбрызнув лицо душистой водой, Светомир взялся за расческу. На приведение в порядок белокурой шевелюры доблестного воина ушло не менее получаса. Колдун мысленно воздал хвалу Тарну [19]19
Тарн – древний бог, по слухам, покровитель оборотней. Точнее сказать могли бы сами оборотни, но, увы, дети полуночи, как они сами себя называли, отличались необычайной скрытностью во всем, что касалось их быта и истории. Отчасти это объяснялось неприязнью, которую издревле питали к оборотням люди, отчасти – верованиями самих детей полуночи, согласно которым чужак, узнавший секреты оборотня, обретал над ним власть.
[Закрыть]: в походной жизни от завивки волос рыцарь отказался (хоть и долго горевал по этому поводу). С кудрями Светомир мог бы провозиться до обеда. Впрочем, маг дорого дал бы за возможность посмотреть на рыцаря в бигудях!
Бритьем и причесыванием Светомир не ограничился. За прической пришел черед усов и бровей. Для них у рыцаря были припасены не только специальные маленькие расчесочки, но и миниатюрные ножнички, которыми вояка принялся подравнивать чересчур, по его мнению, длинные волоски.
Но и это было еще не все. Завершением утреннего туалета стал уход за ногтями: Светомир тщательно вычистил из-под них грязь, подпилил крохотной пилочкой одному ему видимые неровности краев и отполировал и без того безупречные ногти миниатюрной замшевой подушечкой.
Все это рыцарь проделывал, сохраняя неимоверно серьезное выражение лица, видно было, что он подходит к делу обстоятельно и ответственно.
Маг увлеченно следил за разворачивающимся перед его глазами действом со все возрастающим интересом. Сам он на утренние процедуры тратил от силы пару минут – ровно столько, сколько требуется, чтобы умыться, наскоро причесаться и собрать волосы в низкий хвост на затылке.
Вскоре, зевая во всю немалую пасть, сладко потягиваясь и заранее радостно виляя хвостом, с теплого места под хозяйским боком подхватилась зариннина собака.
Фтайка, в отличие от Кисса, особыми талантами не отличалась: телепатией она не владела, способности к магии, равно как и колебания магического фона, не чувствовала, а всех разумных существ делила на хороших и плохих исключительно с позиции их отношения к Зари.
Несмотря на свой возраст (Фтайке было почти пять лет, точнее, как просветила спутников Заринна, четыре года, восемь месяцев и три недели), лохматая белая с рыжими подпалинами псина умудрялась сохранять на морде совершенно щенячье, наивно-радостное выражение, чем бесконечно умиляла свою хозяйку. Соседи в Хворостцах энтузиазма магички не разделяли: односельчан, купившихся на кажущуюся добродушность Фтайки, неизменно постигало жестокое разочарование. Грубого или недостаточно почтительного (с собачьей точки зрения) отношения к Заринне псинка не терпела и не прощала, что незамедлительно демонстрировала. Зато и друзей магички она принимала со всей широтой собачьей души. Как для любой собаки, хозяйка для Фтайки была божеством на земле, и горе было тому, кто осмеливался на это божество косо глянуть, оскорбить или, упаси боги, поднять руку. Заринна могла и сама за себя постоять – но поди-ка объясни это животине!
Помимо всех прочих достоинств, Фтайка была собакой здоровой, подвижной и отличалась отменным аппетитом.
– Уж больно она у тебя прожорливая, – рискнул как-то заметить Светомир, ревниво наблюдая, как в собачьей пасти с немыслимой скоростью исчезают сардельки, позаимствованные путниками из графской кладовой.
– Да уж не больше, чем некоторые рыцари! – окрысилась магичка, заботливо подкладывая своей любимице новую порцию. – Тебя не съест, не бойся!
Вопреки опасениям Дарилена, Кисс пополнение команды воспринял на удивление спокойно. С псиной кот держался с истинно царским величием и достоинством, близко к себе не подпускал и в традиционные кошачье-собачьи ссоры не ввязывался. Хвала богам, обошлось без раздела сфер влияния и выяснения, кто главнее.
С памятной ночи проникновения в замок графа де ла Набирэй прошло неполных две недели. Путь компании пролегал большей частью по лесам и полям, в стороне от городов, селений и оживленных трактов. На то имелись свои причины.
Это не поддавалось разумному объяснению, но факт оставался фактом: простые сиднарцы в одночасье стали на редкость негостеприимны и нетерпимы к чужакам. Странники испытали это на собственной шкуре: в одном неказистом придорожном городишке на них буквально набросилась разъяренная толпа, науськанная очередным пророком, – еле ноги унесли. Урок не прошел даром: путники его усвоили и с тех пор старались держаться на безопасном расстоянии от селений, лишь изредка совершая вылазки за провизией в небольшие городки – в селах народ отличался куда большей подозрительностью к пришлым. В люди путники выбирались по двое или трое, стараясь при этом максимально походить на деревенских, впервые увидевших город – так у окружающих возникало меньше вопросов.
В один из таких "выходов в свет" обряженный крестьянином Светомир умудрился раздобыть "Карту подлунного мира" – здоровенное пергаментное полотнище размером два на три шага [20]20
Шаг – мера длины, равная примерно 0,75 м.
[Закрыть], не меньше. В правом нижнем углу карты стоял цеховая эмблема гильдии картографов Сиднара – знак того, что этой картой можно руководствоваться без риска безнадежно заплутать в сиднарских лугах и перелесках.
Это было единственным приятным событием последних дней. Днем было по-прежнему жарко, но с наступлением ночи из оврагов и от воды ощутимо тянуло прохладой. Понемногу приближалась осень – месяц сжатень только начался, а холодное дыхание осеннего ветра уже чувствовалось ночной порой и в утреннем тумане, заставляя путников торопиться – бродить под осенними дождями, которые неизбежно обрушивались на Сиднар в конце сжатня, им не хотелось. Что они надеялись обнаружить на месте некогда сильного, а ныне забытого княжества, от которого, если верить летописцам, не осталось даже руин, они и сами не знали, но почему-то день ото дня в них крепла уверенность: главное – добраться до Хайялина, а там уж беспокоиться о холодах и погоде им не придется. Увы, родина хайяров была близка лишь на карте, а реальность безжалостно омрачала настроение компании: запасы провианта таяли на глазах, денег тоже отнюдь не прибавлялось, а расстояние до цели, казалось, не сократилось ни на мизинец. Как тут не растерять боевой задор?..
Маржана
…Вокруг благоухали немыслимо прекрасными ароматами и пестрели до рези в глазах всеми возможными оттенками цветы. Целое поле цветов! Неприхотливые полевые ромашки соседствовали здесь с капризными неженками-розами, подснежники – с георгинами… Казалось, мир сошел с ума, потому что в реальности такого великолепия просто не бывает.
Невероятное цветочное поле располагалось на окраине города. Очень странного города, под стать полю: вокруг него не было ни городской стены, ни рва, ни даже отряда стражников. Улицы были непривычно широкими и чистыми, вдоль дорог стояли цветочные горшки и кадки с деревьями, окна и двери аккуратных красивых, будто игрушечных, домиков были распахнуты настежь. Кисейные занавески, которые в обычном городе можно увидеть только в богатых кварталах, лениво колыхались в ответ на заигрывания ласкового летнего ветерка.
Вокруг сновали горожане – приветливые улыбчивые люди, красиво одетые, с радостным блеском в глазах. Неподалеку играла стайка детей – чистеньких, умытых и причесанных, с сытыми счастливыми лицами не знающей нужды детворы.
Слева, в двух шагах от меня, росло одинокое деревце – единственное, растущее не в кадке, а на земле, крохотном клочке не заложенного цветными плитками пространства. Оно заметно выделялось на фоне своих "окультуренных" собратьев с пышными роскошными цветами – скромное, с тонким стволом и гибкими ветвями, на которых шелестели серебристые листочки. Я осторожно наклонила к себе ближайшую ветку – с обратной стороны листья были будто отлиты из золота.
Вдалеке виднелся замок – легкий, воздушный, словно мираж. Его украшали бесчисленные изящные башенки, галерейки, непередаваемой красоты цветные витражи. От сказочной картины захватывало дух.
Город был прекрасен. Но, странное дело, его вид вызывал у меня не радость, а чувство щемящей тоски, словно вот-вот должно было что-то произойти – что-то непоправимое, роковое, неотвратимое. Жители города об этом еще не знали. А я знала, но ничем не могла им помочь.
Миг – и все вокруг изменилось. Исчезли веселые довольные люди. Исчезли их пряничные домики. Исчезло цветочное поле за околицей без стены. Все краски мира в одночасье выцвели, поблекли. Теперь вместо города передо мной лежало огромное кладбище.
Среди полуразрушенных каменных надгробий то тут, то там протягивали свои узловатые, скрученные в немыслимые узлы ветви высохшие деревья. Теперь они росли не в кадках, а на земле – темной с ржавым отливом, потрескавшейся, будто запекшаяся кровь. На некоторых ветвях еще сохранились трепещущие на ветру сухие грязно-бурые листья. Кое-где лежали увитые черными траурными лентами охапки почерневших, скорбно поникших цветов. Травы на земле не было и в помине.
Деревце с серебряно-золотыми листьями облетело, пригнулось к земле. Оголенный ствол был похож на скелет, лишенный мышц и кожи.
От прежней красоты остался лишь замок. Но теперь и он был другим: белоснежные мраморные стены почернели под слоем грязи и копоти, гордо вздымающиеся в небо башенки и изящные галерейки были разрушены, живописные витражи – разбиты.
Это было так пугающе неправдоподобно, что я не смогла удержаться – шагнула за выросшую из ничего кладбищенскую ограду, чтобы удостовериться, что столь резкая смена обстановки – не обман зрения.
Чуть слышно скрипнула, открываясь, калитка. Хрустнули под ногами мелкие камушки, которыми были усыпаны белеющие в надвигающихся сумерках дорожки. Зашуршали увядшие цветы. Ветра я больше не чувствовала, но он был: шевелил сухие цветы, сухую листву на иссохших деревьях, выцветшие ленты. Лишь меня он обходил стороной. Это рождало жуткое ощущение чего-то противоестественного, страшного – так бывает в кошмарах. Для этого места я была чужой.
Странное дело: я понимала, что нахожусь на кладбище, в окружении могил и чьих-то фамильных склепов, – но мне не хотелось отсюда уходить. Мне казалось, что я уже бывала здесь, более того – что где-то здесь нашли последний приют тела моих близких. И отчего-то было до боли тоскливо. На душу волной накатило опустошение. Будто я вернулась домой после долгого отсутствия – а вместо родных стен меня встретило остывшее пепелище.
И тут я почувствовала, как что-то потянуло меня вперед, позвало вглубь мертвого города. Это было похоже на воронку, которая засасывает все глубже и глубже, не позволяя противиться. Или на взгляд удава, который гипнотизирует кролика, подчиняет своей воле. Неприятное ощущение – чувствовать себя кроликом. Однако, в отличие от несчастного животного, я могла хотя бы слабо сопротивляться. Я и сопротивлялась из последних сил. Со стороны это, наверное, выглядело так, будто я стояла в нерешительности, не смея сделать шаг, – хотя кто меня мог здесь увидеть? Силы были неравны, незримая воронка оказалась сильнее, я уже почти подчинилась ее воле, смиряясь с неизбежным, чем-то неведомым и оттого пугающим, занесла ногу для шага… И тут меня разбудили.
Айна обеспокоенно склонилась над Маржаной, пытаясь привести ее в чувство. Похлопывание по щекам не дало никакого эффекта, но графиня запретила себе думать, что могут означать мертвенная бледность, разлившаяся по лицу девушки, не прослушивающийся пульс и слабое, почти не заметное дыхание.
– Свет! – с отчаянием позвала Айна. – Она не просыпается!.. Сделай что-нибудь!
Рыцарь обеспокоенно склонился над Маржаной, побрызгал на ее лицо водой. Без толку.
За несколько следующих минут графиня и рыцарь перепробовали все известные им способы пробуждения: трясли Маржану за плечи, хлопали по щекам, обрызгивали водой и изо всех сил кричали над ухом. Они уже совсем было отчаялись, когда щеки Маржаны наконец порозовели, вернулись дыхание и пульс. Спустя еще пару мгновений хайяри сладко потянулась и открыла глаза. Айна шумно перевела дух. Рыцарь облегченно вздохнул и поспешно отошел в сторону.
– Я думала, ты уже никогда не проснешься! Ты выглядела совсем как мертвая, – всхлипывая, пожаловалась графиня, вытирая со щек мокрые дорожки. – Я едва не лишилась рассудка!
– А зачем ты меня будишь в такую рань? – медленно приходя в себя и с трудом соображая, где она находится и что происходит, спросила Маржана.
Успокоившаяся было Айна вспомнила причину их с рыцарем стараний и снова всхлипнула:
– Вотий пропал…
– Что?! – сонливость с Маржаны как рукой сняло. – Как пропал?! Куда пропал?! Когда?!
– Я не знаю… Светомир не заметил, когда он ушел. Он решил, что Вотька в кустики отлучился. А потом мы все проснулись – а Вотий так и не вернулся. Да еще ты спала как убитая…
– А где все? – рассеянно спросила, озираясь по сторонам, Маржана, порываясь бежать куда глаза глядят – все равно куда, лишь бы не сидеть сложа руки.
– Дар и Зари ушли на поиски. А Свет вон, в трех шагах маячит…
Дарилен, наблюдая за рыцарским утренним туалетом, не сразу заметил исчезновение ученика. А заметив, поднял тревогу и отправился на его поиски. Хуже всего было то, что магия на сей раз оказалась бессильна – запускать поисковые импульсы в полном зверья и птиц лесу бессмысленно. Пришлось прибегнуть к старому способу, известному с сотворения мира: самостоятельно обходить лес и кричать, срывая горло, в надежде, что пропажа откликнется. Дарилен призвал на помощь Заринну, и они разошлись в разные стороны, строго-настрого наказав Светомиру в случае чего защищать оставшихся на поляне девушек и не отходить от них ни на шаг. Вместе с Даром ушел Кисс, с Заринной – Фтайка.
* * *
Поиски чародеев затягивались. Прошло уже часа три, а они так и не появились и вообще никак не давали о себе знать. Как в воду канули.
Маржана очень старалась держать себя в руках, но время от времени нервы ее не выдерживали, и тогда она начинала причитать вполголоса, подвывая от ужаса:
– А если с ним что-то случило-о-ось? А вдруг на него напали-и-и? И как я не уследила, не уберегла-а-а?!
Воображение услужливо подбрасывало Маржане жуткие картины расправы, учиненной над беззащитным Вотием лесными братьями, нежитью и диким зверьем поочередно, отчего отчаяние безутешной сестры становилось еще горше, и она с трудом сдерживалась, чтобы не заголосить в полную силу. Айна успокаивала ее как могла. На какое-то время уговоры помогали, потом все начиналось по новой.
