Текст книги "Забытыми тропами (СИ)"

Глава 7

После нескольких пасмурных дней и одного грозового ливня лето словно одумалось и, спохватившись, принялось усердно пропекать не вовремя высунувшихся из дома путешественников. От жары и духоты, казалось, плавился даже мозг в черепной коробке, отчего люди и нелюди делались вялыми и раздражительными.

– Коней бы найти… – в который раз протянул Светомир, тоскливо глядя в безупречно чистое небо без единого облачка.

– Полагаю, главное слово здесь – "найти"? – ехидно уточнил Дарилен. – Ну сходи в придорожных кустах пошарь, авось отыщешь парочку… Или ты предлагаешь ограбить конюшни какого-нибудь близлежащего селения?

– Ничего я не предлагаю! "Воровство есть недостойное рыцаря занятие, и всякий муж, пред сим дьявольским искусом не устоявший, не достоин более рыцарем именоваться!" – процитировал Светомир "Устав славных рыцарей" и, оскорбленный до глубины души беспочвенными подозрениями, надолго замолчал.

Он, конечно, мог бы сменить ипостась – и вместо того, чтобы уныло месить ногами дорожную пыль, отдаться на волю воздушной стихии, поймать крыльями ветер, почувствовать радость полета… Но вот его неромантичных спутников перспектива помимо своих вещей волочь еще и сумки Светомира, совсем не прельщала.

– Отрастишь крылья – лети вместе со своим добром, – предупредил рыцаря маг. – Или хотя бы вези кого-нибудь, все польза от тебя будет.

– Я птица, а не ездовой дракон! – обиделся оборотень, но от мыслей о полете пришлось отказаться.

Прошло уже три дня с тех пор, как они покинули Тайген, а владения графа де ла Набирэй, несмотря на все заверения Айны, и не думали показываться на горизонте. И неудивительно: откуда было графине, разъезжающей по стране исключительно в карете, запряженной лучшими лошадьми, знать, сколько дней может занять пеший переход из одного города в другой? Она только предполагала – и, как выяснилось, ошибочно.

Карта, купленная в лавке у тайгенских ворот, тоже не спасала ситуацию – неизвестный составитель скрупулезно нанес на нее все окрестные селения, снабдив каждое портретом городского или сельского головы, тщательно прорисовал деревья, долженствующие обозначать лес, и украсил все это изящной рамочкой – а вот о том, чтобы хоть сколько-нибудь выдержать масштаб, не позаботился. Руководствоваться ею при подсчете дней пути было гиблой затеей – это путники поняли в первый же день.

Главной их проблемой были лошади. С ними компании решительно не везло. Сначала пришлось оставить своих ненаглядных, почти родных лошадей у Гномьих гор. Не избежала этой участи и Заринна – узнав об очередном завале на сиднарском перевале, она определила свою Златку "на постой" к знакомым в Предгорье.

После, уже в Загорье, решено было купить других скакунов – после дня пешего хода путники готовы были расстаться со всеми своими сбережениями, лишь бы дальше ехать верхом, а не тащиться по пыльным и не очень-то пригодным для пешеходов сиднарским дорогам. Что они и сделали: в ближайшем селе спутники подсчитали свои запасы, сложили их в одну общую кучку и купили трех отличных лошадей. Договорились ехать по двое на лошади, периодически меняясь и позволяя животным чаще отдыхать. И все было бы просто замечательно, не вспомни Светомир старинный сиднарский обычай, велевший непременно обмыть столь крупную покупку, дабы она была не напрасной и сослужила хозяевам хорошую службу.

– Никто ведь не требует напиваться в стельку, – убеждал он товарищей. – Но пропустить рюмочку-другую винца просто необходимо! Иначе на первом же привале наших лошадок уведут темные силы!

Откуда в вообще-то неплохо образованном рыцаре проснулось вдруг такое дремучее суеверие, он объяснить не смог. Впрочем, возможно, он просто отчаянно скучал по привычным гулянкам в шумной компании однополчан и не придумал лучшего повода для небольшого праздника? Так или иначе, спутники рыцаря, довольные удачной покупкой, к величайшему удовольствию Светомира, согласились.

В том же селении, именуемом Верхние Ф умки, нашелся и трактир с незатейливым названием «Фумкинский выпивоха». Видимо, хозяин его, недолго думая, решил увековечить в названии себя, любимого. Однако выглядело заведение, вопреки ожиданиям, вполне прилично, кормили там хорошо, поили еще лучше, да и в посетителях недостатка не было. Пожалуй, в тот вечер их было даже больше обычного – всем хотелось хоть одним глазком взглянуть на заезжих чародеев.

Словом, вечер удался на славу! "Рюмочка-другая" плавно перетекла в три кувшина, а там и в грандиозную попойку с привлечением к веселью остальных посетителей "Выпивохи" и всей имеющейся в трактире выпивки. Дальнейшее участники событий помнили смутно. Кажется, Маржана, явно не рассчитавшая свои силы и изрядно захмелевшая, принялась петь жалостливые песни, имевшие грандиозный успех у благодарной публики. У девушки оказался красивый сильный голос, да и музыкальным слухом боги ее не обделили – для ее спутников это стало приятной неожиданностью. Айна незамедлительно потащила Дара танцевать под эти песни. Танцующие если и попадали в ритм песни, то лишь изредка и по чистой случайности, но, тем не менее, зрители были довольны. Потом колдун и один из завсегдатаев "Выпивохи", широкоплечий рябой детина, на спор прыгали из чердачного окна трактира, и Дар самым бессовестным образом слевитировал, в ответ на упреки нахально заявив, что о том, чтобы не пользоваться левитацией, уговора не было. Проспоренную сумму победитель и побежденный тут же вместе и пропили: "Во имя дружбы и справедливости", – как провозгласил колдун. Под конец вечера (вернее, уже под утро) Дар пребывал в том состоянии, когда стакан с вином еще видно, но сама мысль о том, чтобы пить из него, уже противна. Что, впрочем, не помешало ему завязать еще несколько новых знакомств "с замечательными простыми рабочими людьми", душевно поговорить "за жизнь" с трактирным домовым, вызвать для восхищенной публики парочку демонов и поучаствовать во всеобщем хороводе вокруг костра, разведенного кем-то прямо во дворе трактира. Так фумкинский трактир обзавелся собственной достопримечательностью, двумя здоровенными пятнами копоти: на полу, аккурат в том месте, где колдун начертил пентаграмму, и над ним, на потолке. Причиной появления столь необычного декора стал один из призванных демонов – он оказался огненным духом и свое появление обставил весьма эффектно. Когда на пустом месте вдруг вспыхивает огненный столп, это производит неизгладимое впечатление на неподготовленную публику.

Айна всюду ходила за колдуном, как приклеенная: горланила вместе со всеми в толпе "болельщиков", когда Дар прыгал из окошка, сочиняла изысканные комплименты для новых знакомых (то, что все они были мужчинами, к тому же не привычными к светскому обращению, графиню нимало не смущало), подкармливала домового пирожками, с умилением глядя, как он жадно заглатывает угощение, приседала в реверансе перед демонами и водила хоровод во дворе. Впрочем, в хороводе участвовали все, кто к тому моменту еще мог стоять на ногах. Столь бурная деятельность графини объяснялась отчасти реакцией ее организма на алкоголь: в какой-то момент Айна обнаружила, что, остановившись на минутку перевести дух, тут же засыпает. Вот и пришлось ей стараться вовсю, дабы не заснуть в разгар веселья и не пропустить все самое интересное.

Другие спутники колдуна тоже не теряли времени даром и развлекались кто как умел. Едва Маржана разделалась с вышибающими у слушателей пьяные слезы песнями, как кто-то приволок старый, видавший виды, но все еще рабочий бубен, и певунью упросили спеть что-нибудь повеселее. И она спела – разухабистые частушки не совсем приличного содержания, которые будучи трезвой постеснялась бы даже вспоминать. Публика заметно оживилась, некоторые пары пустились в пляс. Впрочем, не осталась без внимания и сама Маржана – селянские кавалеры с завидной прытью занимали вокруг нее места, "шоба, значицца, лучшее слухать було", так что Светомиру, облюбовавшему лучшее место первым, даже пришлось проредить зубы какому-то особо рьяному ухажеру.

Заринне для танцев кавалер был не нужен – зажигательные, хоть и, мягко говоря, фривольные, танцы степных орков-кочевников исполняются в одиночку. Правда, публике было недостаточно хорошо видно, и магичке пришлось влезть на стол. Единогласным решением мужской половины села Заринна была признана "несравненной танцовщицей, величайшей колдуньей и просто красавицей". Магичка была очень довольна и остаток ночи провела за картами, совершенно бесплатно (добровольно подносимое селянами вино в неограниченных количествах – не в счет) гадая всем желающим. По необъяснимому стечению обстоятельств, абсолютно всем, рискнувшим узнать свою судьбу в тот вечер, карты сулили непременный успех в делах сердечных, скорую свадьбу с объектом симпатий и множество детишек в ближайшем будущем. В общем, судя по всему, запустение и обнищание Верхним Фумкам не грозило еще по меньшей мере лет триста.

И только Вотий с Киссом сладко спали в снятой на ночь комнате на втором этаже трактира, не обращая внимания на царящий внизу разгул, сопровождающийся разухабистыми песнями (ближе к полуночи Маржане подпевали хором все собравшиеся) и громовым хохотом. Иногда, после особенно громкого коллективного "У-у-ух!" кот поднимал голову, неодобрительно косился в сторону источника шума, топорщил усы – и снова укладывался на вытянутые лапы. "Ох уж эти двуногие… – читалось в его желтых глазах, мерцающих в лунном свете, как две лучины. – Все бы им веселиться…"

А назавтра, когда спутники как следует проспались, у трактирной коновязи обнаружились только две лошади: чья-то страхолюдного вида кляча, оставленная, видимо, хозяином из жалости, чтобы не вести на живодерню, и сивый мерин трактирщика, чем-то неуловимо похожий на своего хозяина. Кто свел купленных "веселыми господами" лошадей выяснить не удалось по причине нездорового состояния доброй половины взрослого населения Верхних Фумок. Какой-то мальчишка заявил, что видел тени у коновязи аккурат в тот момент, когда он тащил домой полубессознательного папашу, но точнее описать конокрадов не смог. В любом случае, лошадей в селе уже не было, и искать их, равно как и неизвестных похитителей чужого имущества, было бессмысленно.

– Это все из-за тебя! – напустился на рыцаря Дарилен. – "Надо обмыть покупку, рюмочку-другую пропустить, иначе уведут на первом же привале!" Ну и где теперь твоя покупка?! Ее прекрасно увели и обмытую!

Светомир молчал, ни слова не проронив в свое оправдание, – и не столько потому, что считал себя и в самом деле виноватым (в конце концов, пили-то все!), сколько из-за совершенно не располагающего к разговорам самочувствия. Вот когда он позавидовал своим спутникам, имевшим счастье родиться не оборотнями! На них настойка лазорьки подействовала как и положено, хотя бы частично вернув бодрость духа и трезвость мысли. Но приносить облегчение оборотничьему организму сие спасительное зелье почему-то не желало. Светомиру было так плохо, как не было даже наутро после посвящения его и боевых сотоварищей в рыцари – а ведь тогда новоиспеченные вояки закатили славную пирушку, которую весь город с содроганием вспоминал еще месяц!

Сжалилась над "бедной птичкой, которую не жалеют злые колдуны" (это была формулировка самой "птички"), лишь Маржана.

– Тошнит? – участливо спросила она, протягивая рыцарю кружку. – На вот, выпей соленой водички. Это помогает.

– Крысиный яд там, что ли? – с подозрением заглянул в кружку рыцарь.

– Пей давай, не трепись!

Светомир осторожно отхлебнул – и тут же закашлялся.

– Это не соленая вода. Это жидкая соль! – последние слова он невнятно прохрипел, старательно отплевываясь.

– На тебя не угодишь! – обиделась Маржана. – А я, между прочим, для твоего же блага старалась!

Вместо ответа неблагодарный рыцарь одарил свою спасительницу таким взглядом, что Маржана сочла за благо замолчать и сделать вид, будто рыцаря рядом вообще нет. Во избежание дополнительных неприятностей.

Но, как бы то ни было, от Маржаниного лечения Светомиру значительно полегчало, и только благодаря этому компания смогла двинуться в дальнейший путь.

Впрочем, не один Светомир страдал в то утро. Мучились и другие – по большей части, угрызениями совести. Айна вдруг с ужасом вспомнила, как далеко за полночь приставала к Дарилену с предложением "скрепить дружбу поцелуем". "О боги, какой стыд! – думала графиня, заливаясь краской и изо всех сил стараясь не встретиться с колдуном взглядом. – Что он обо мне подумал?! Разве достойно такое поведение приличной девушки?" О том, что последовало за ее предложением, Айна не помнила совершенно, что отнюдь не прибавляло ей спокойствия.

Переживал и Дарилен – он-то помнил, что был очень даже не против претворения в жизнь графининой идеи, и помешало этому только то, что за миг до его согласия Айна самым прозаическим образом уснула.

"Что она обо мне подумает, если вспомнит случившееся? – сокрушался колдун. – Ну ладно она – впервые в жизни попробовала столь крепкое вино… И пиво… И гномий самогон… И что там еще было из выпивки?.. Но я-то! Взрослый серьезный полувампир, опытный и морально устойчивый маг! Мог бы взять себя в руки и вести прилично! Тем более перед благовоспитанной девушкой!"

Мрачнее тучи шла и магичка. Но не воспоминания о проведенном вечере огорчали ее – мало ли что существа, разумные в трезвом состоянии, не вытворяют под действием алкоголя! Ее расстроили события, произошедшие в ее отсутствие в Хворостцах. Дар, зная характер подруги, избегал упоминаний о сыне Митты, но непосредственный Вотий при первой же возможности неосторожно выболтал все магичке.

Заринна

Дарилен знает меня с самого детства. Я уже и не помню, какой была моя жизнь до знакомства с ним. За это время он успел прекрасно изучить мой характер – порой кажется, что он знает меня лучше меня самой. Он и словом не обмолвился при мне о Каймене – бедном мальчике, пострадавшем из-за моей глупости и преступной небрежности. Дарилен промолчал, но Вотий, непосредственный, как все дети, горел желанием похвастать своим Учителем – и он простодушно выложил мне о случае в Хворостцах все, что знал сам.

Бывало ли у вас так, что в одно совсем не прекрасное утро вы вдруг понимаете, что, сами того не ведая, убили человека? Можете ли вы представить свои эмоции в этот момент? Дайте боги, чтобы вы никогда их не испытали. Потому что я знаю, о чем говорю. Ловушка в дверях моего дома, сработавшая на Каймене, была поставлена не на меня, как искренне полагал мой благородный, но наивный друг Дарилен. Она была поставлена мною.

Я не рассказала Дару и половины всего, что приключилось со мной за прошедшие два месяца. Я тоже слишком хорошо его знаю. Я постаралась описать происходящее весело, со смешками и шуточками, а сама внутренне тряслась от пережитого страха, чувствуя, как в районе солнечного сплетения вновь ворочается животный ужас и возвращается заставляющая цепенеть беспомощность.

Я знаю, что тот, кому нужна моя смерть (причем смерть на его глазах, иначе меня убили бы давным-давно, я не очень-то обольщаюсь на счет своих способностей), – маг. Сильный, опытный и очень, очень злой на меня за что-то.

Что делают люди, когда идет война? Правильно, они выстраивают собственные стратегические планы и пытаются разведать планы противника. А если не могут разузнать замыслы врага наверняка – пытаются предугадать его действия. Я попыталась сделать то же самое – ведь это моя личная война. Так сказать, локальный вооруженный конфликт. Я знала, что неведомый маг, воспользовавшись моим отсутствием, непременно зайдет в мой дом. Всем магам известно: хочешь убить коллегу по цеху – убивай в его собственном доме, там, где никто не ожидает нападения. Я позаботилась о том, чтобы ловушка не сработала на Дарилене, если он вдруг появится в моем доме, и ни о ком другом просто не подумала. Я была твердо уверена, что без моего ведома никто из жителей деревни ни под каким предлогом не сунет носа дальше порога – в свое время я их здорово запугала, надо полагать, значительно пополнив запас народных баек о злобных колдуньях. О боги, как я ошибалась! Я хотела избавиться от своего врага – в таких сражениях средств не выбирают, кто хитрее – тот и выживает. На худой конец, я могла бы узнать его имя – по-настоящему сильные маги редко умирают от черной харры, им есть что противопоставить заразе, но они здорово теряют контроль над своими заклинаниями, и я собиралась этим воспользоваться. Вычислить местоположение неведомого врага, его расу, стихию. Да мало ли что еще! И вместо этого я убила своими руками ни в чем не повинного парня, единственного сына одинокой матери. Наверное, было бы лучше, если бы оставшийся неопознанным маг убил меня за день до этого. Я бы меньше мучилась. Во всяком случае, умирала бы с чистой совестью, не ведая за собой грехов, которые невозможно замолить, вины, которую нельзя искупить, ошибок, которых не исправить…

* * *

В начале пути Дарилен обеспокоенно поглядывал на Маржану и Вотия: как-то они воспримут неожиданные подробности их родословной? Но и ученик мага, и сестра Вотия выглядели на удивление невозмутимо, и маг через какое-то время успокоился. На самом деле Маржана целую ночь и первую половину следующего дня пыталась свыкнуться с мыслью, что она не обыкновенная долинская девушка, а хайярша… ах, простите, – хайяри. Она прислушивалась к себе, надеясь уловить в своем организме хоть какие-нибудь физиологические отличия от остальных людей – но тщетно. Сердце исправно билось в положенном ему ритме, дыхание было таким же, как и у спутников девушки, зрение, слух, обоняние – ничто не отличало ее от остальных. В конце концов, Маржана совершенно успокоилась и перестала тревожиться. Может быть, Дарилен и Заринна ошиблись на их с Вотием счет – как знать?

Вотий неожиданное известие о своем происхождении перенес не в пример легче. Он просто сказал:

– Ух ты! Теперь я похож на Гар ума [18]18
  Гарум – персонаж многих сиднарских народных баек, популярных среди подрастающего поколения. Этакий рубаха-парень, одной левой расправляющийся со всеми врагами, защищающий бедных и карающий нечистых на руку и попутно спасающий мир. По одной из версий, родителями Гарума были представители некоего древнего, весьма могущественного, но уничтоженного врагами рода.


[Закрыть]! – и этим его впечатления, во всяком случае, внешнее их проявление, исчерпывались.

На самом деле ни Вотий, ни Маржана, ни даже Светомир и Айна так и не смогли до конца поверить в чудесное возрождение древнего, бесспорно, могущественного, но давным-давно безвозвратно сгинувшего народа. Не верили они и в то, что Маржана и Вотий могут быть представителями этого народа. Нет, они не подозревали мага и его подругу в обмане – просто в глубине души считали, что чародеи ошибаются, хоть и не торопились приводить свои доводы.

И только Дар и Заринна знали, что ошибка почти невозможна, что вероятность ее – один к миллиону. И не потому, что считали себя такими уж мудрыми и проницательными. Причина была в Заринне. Обвиняя Дара в невнимательности к ауре ученика, она немного лукавила. На самом деле Дарилен, даже если бы всерьез вознамерился досконально изучить ауру Вотия и исследовать все девять ее слоев, соответствующие девяти уровням магического зрения, не смог бы этого сделать. Чтение ауры, начиная с третьего уровня, в том числе и определение расы, было доступно лишь немногим счастливчикам, сведущим в этой науке. Заринну искусству чтения аур с раннего детства обучала ее наставница, видная специалистка в этой сфере. Дарилен же мог заглядывать так далеко только с помощью подруги или другого умельца. Этот прием назывался объединенным зрением, а в обиходе – "четырьмя глазами", и давал почти стопроцентную гарантию верного результата. Именно "четыре глаза" использовали Дар и магичка во время вечернего разговора в обеденной зале тайгенского трактира. В ученичестве Дар и Зари частенько баловались этим приемом, разглядывая ауры знакомых и случайных прохожих, и отточили навыки совместной работы до совершенства. Ошибки быть не могло.

* * *

Была у путников мысль вновь рискнуть и купить других лошадей, на одном из привалов они даже вытряхнули из карманов и седельных сумок все свои сбережения. Но – увы… Учитывая обычные цены на лошадей, собранных денег хватило бы разве что на копыта и гриву.

– Переходим в режим жесточайшей экономии! – подвела итог подсчету Заринна. – С этой минуты без крайней нужды не тратим ни мединки.

– Этак мы скоро голодать начнем! – обеспокоенно вздохнул рыцарь.

Впрочем, в сиднарских перелесках беспокоиться о пропитании не приходилось. К полудню путники наткнулись на заросли дикой малины и надолго задержались в них, исколовшись о ветки, перепачкавшись сладким соком и сразившись с целым легионом вылетевших из кустов комаров и мошкары. Чуть дальше путников поджидала рясная черемуха, которую первым углядел глазастый Вотий. Вообще-то они собирались сорвать по кисточке-другой, не больше, но сочные терпкие ягоды были так хороши, что путники сами не заметили, как обнесли чуть не полдерева.

– Ой, – проговорил вдруг Вотий, растерянно моргая. – Я косточку проглотил… – и тут же сообщил: – А тетка Марк оня говорит, что если проглотить косточку, то в животе потом вырастет дерево!

– Ну и дура она, твоя тетка! – рассмеялся Светомир. – Ешь спокойно, ничего у тебя не вырастет! Все это бабьи сказки для малых детишек!

– Ну почему же, – задумчиво возразил Дар. – В древности был такой способ казни особо опасных преступников. Их заставляли глотать магически измененные семена, которые потом прорастали прямо сквозь живую плоть…

Светомир побледнел, нервно сглотнул и зашвырнул подальше в кусты горсть недоеденных ягод, искренне жалея об их уже съеденных товарках. Даже руки о штаны вытер на всякий случай. Маржана ойкнула и выпустила из рук уже наклоненную ветку. Айна последовала ее примеру. И лишь привычная ко всему Заринна невозмутимо обгрызала тяжелую кисть, демонстрируя здоровый аппетит, который никакими байками не сокрушить. Вотий немного подумал, покосился на усмехающегося Учителя и кинул в рот очередную горсть нагретых солнцем черных горошин – сначала зажмурившись от страха и стараясь не глотать косточки, потом все смелее.

* * *

На закате вышли к березовой рощице – одной из тех, что во множестве росли в этой части Сиднара.

– Березы! – ахнула Маржана. – Настоящие березы!

В Долине березы были большой редкостью и считались жилищами лесных духов, хранителей леса. По поверью, у любого из них можно было испросить благословения, и тогда он даровал удачу в пути и непременное разрешение насущных проблем.

Белые стволы берез, выделяющиеся на темном листвяном фоне, были видны издалека. Подсвеченные закатным солнцем, деревья, казалось, светились своим собственным, внутренним светом. Маржана подошла к одному дереву, обхватила руками ствол, прижалась к нему лбом, зашептала что-то, едва шевеля губами.

– Суеверие, – презрительно фыркнул Светомир, нарочито громко. – Дремучие предрассудки. Всякому мало-мальски умному человеку известно, что в березах нет и не может быть ни духов, ни нимф, ни дриад – разве что жучки-древоточцы!

– Всякому мало-мальски умному человеку известно, что не следует лезть со своими немытыми лапами в чужие религиозные воззрения, – неожиданно резко и по-ученому оборвала Маржана оборотня.

– И с каких это пор ты такая умная стала? – недовольно прищурился рыцарь.

– Надо же кому-то компенсировать твою дурость! Ты вон прикидываешься умником, а сам – дурак дураком! А еще ры-ы-ыцарь! – насмешливо протянула девушка.

Дарилен хмыкнул, мысленно сочувствуя лыковицким парням, рисковавшим приударить за Маржаной.

– Кто – я?! Я – дурак дураком?! – возопил рыцарь, озираясь вокруг в поисках поддержки окружающих. Но оную не нашел и только буркнул невпопад, стремясь непременно оставить за собой последнее слово: – Канарейка и есть…

На ночь решено было остановиться в этой роще – за день путники, не отдохнувшие толком после ночных обильных возлияний, устали так, что одна лишь мысль о возможном привале отбивала всякое желание двигаться дальше. К тому же, пока Светомир и Маржана препирались, Дарилен разведал где-то неподалеку источник магической энергии и потащил к нему Вотия – учить пополнять магический резерв. Заринна увязалась за ними – ей ужасно хотелось увидеть друга детства в роли наставника будущего чародея. Ради такого случая она даже пообещала "сидеть тихо-тихо и не вмешиваться со своими дурацкими комментариями".

Айна, едва услышав волшебное слово "привал", радостно встрепенулась и убежала к заманчиво журчащему поблизости ручью – ее чистоплотной натуре претило регулярное нарушение элементарных правил гигиены, неизбежное в походных условиях, а посему любая возможность помыться воспринималась графиней как подарок судьбы.

– А вы, чтобы не сидеть без дела и не покалечить друг друга невзначай, направьте-ка свою энергию в нужное русло, – посоветовал маг оставшимся не у дел рыцарю и Маржане. И добавил, обращаясь к Светомиру: – Научи девушку приемам самообороны, что ли. Мало ли, кто еще может в пути встретиться, пусть хотя бы знает, с какой стороны за меч браться.

– Ты думаешь, с оружием в руках они друг друга точно не покалечат? – хихикнула Заринна.

– Покалечить не покалечат, но, по крайней мере, хоть пар выпустят, – пожал плечами колдун.

* * *

Изучив воинскую науку, Светомир твердо усвоил: хочешь заставить новичка забыть о превосходстве противника и выложиться в полную силу – разозли его так, чтобы он забыл о том, что перед ним – учитель, что можно лениться и махать мечом вполсилы; так, чтобы ему захотелось ответить ударом на удар. И Светомир постарался на совесть. Маржанина злость, когда удавалось ее вызвать, доставляла ему какое-то извращенное, садистское удовольствие, и Светомир, сцепившись с девушкой, уже не мог остановиться, хотя и понимал иногда, что его заносит. Так получилось и в этот раз.

Маржана с мечом в руках выглядела по меньшей мере комично, и случись на нее напасть лихим людям, те непременно померли бы со смеха. А после получаса бесплодных скачков по поляне девушка окончательно уверилась в своей неспособности обращаться с холодным оружием и пала духом, заявив, что больше не намерена "махать этой железякой".

– Да разве научится такая темная деревенщина с мечом обращаться? – изрек рыцарь, окинув Маржану презрительным взглядом. Та еще больше ссутулилась и поникла. – Только и умеешь, что щи варить да носки стирать – вот и все твои таланты! Я вообще, не понимаю, чего ради колдун тебя за собой таскает? Разве что из-за еды, чтобы самому не готовить… Способностей у тебя никаких (подумаешь, хиленький пульсарчик создала!), ума и того меньше – а уж зазнайства-то, зазнайства! На пятерых бы хватило! И вообще, какая-то подозрительная ты! Да еще и родители твои боги ведают кем оказались…

Рыцарь не договорил – его впечатало в дерево с такой силой, что сверху ему на макушку посыпался какой-то сор и кусочки трухлявой коры. Светомир хватанул ртом воздух и с ужасом уставился на Маржану. Простодушной, хоть и вредной, деревенской девчонки и след простыл. На ее лице застыло хищное, полузвериное выражение: улыбку сменил недвусмысленный оскал, зрачки неестественно расширились, почти полностью закрыв собой радужную оболочку глаз, ноздри раздувались точь-в-точь как у хищного зверя, почуявшего добычу. Одной рукой Маржана держала рыцаря за горло, другой прижимала к древесному стволу. Светомир нервно сглотнул. Что делать в такой ситуации, он не знал: стоять и дальше как ни в чем не бывало было опасно для жизни, а ударить девушку, пусть и временно невменяемую, – низко и недостойно рыцаря. К тому же (хоть Светомир не признался бы в этом и самому себе) он вовсе не был уверен, что сможет отбиться от такойМаржаны. Ее невесть откуда взявшаяся железная хватка и прямо-таки нечеловеческая сила внушали вполне обоснованные сомнения в девичьей беззащитности.

От непростого морального выбора рыцаря спас кот. Кисс по-змеиному въедливо зашипел и, не долго думая, от всей кошачьей души полоснул маржанину ногу когтистой лапой. Девушка взвизгнула от неожиданной боли и растерянно заморгала, озираясь по сторонам.

– А… Что это было? – тихо спросила она, изумленно глядя, как рыцарь, хрипя и держась за горло, резво отползает на противоположный край поляны.

Как раз в этот момент со стороны кустов, окружавших поляну живой изгородью, послышались голоса: возвращались с полевой практики светила чародейских наук и встретившаяся им по пути купальщица Айна.

– Что за шум, а драки нету? – жизнерадостно спросила Заринна, шумно продираясь на поляну прямо сквозь переплетение колючих веток: искать обходной путь ей было неинтересно.

– Нету драки?! Да эта ненормальная меня чуть не угробила!

– Да ладно! Девушка, впервые в жизни держащая меч, едва не убила обученного воина, прославленного Светомира Лучезарного? – хохотнул Дар. – Хорош врать-то!

– Стал бы я вам врать! Этой дрыцевой валькирии и меч не нужен, голыми руками едва без горла меня не оставила! Дернул же демон связаться с ненормальными! Что ни день, то покушение…

Тот факт, что он, рыцарь, кавалер ордена Летучей мыши, вообще-то не должен бояться обычную деревенскую девчонку, хоть и ведущую себя порой непредсказуемо (а в идеале не должен бояться вообще никого и ничего), Светомир почему-то упорно игнорировал.

Маржана, растерянная и расстроенная не меньше рыцаря, подняла на него полные слез глаза.

– Я же не специально! Я сама не поняла, что произошло! Я не хотела!

– Ну да, как же! Не хотела она! Ты уже давно зуб на меня имеешь, еще с той памятной ночи, а теперь вообще убить решила! – возмутился рыцарь и, обернувшись к спутникам, добавил: – Она точно ненормальная! Откуда нам знать, может, ее истинный оборотень покусал? Говорят, от этого частенько перерождаются… Через два дня полнолуние, как бы она на нас с клыками и когтями в три вершка кидаться не начала! Попомните мои слова, мы с ней еще хлебнем горя!

Неизвестно, на какую именно реакцию рассчитывал Светомир, бросаясь словами, но получил он явно не то, что ожидал. Наверняка он уже приготовился к тому, что вот сейчас эта вредина начнет огрызаться и спорить с ним, как обычно, но… Маржана вдруг села, где стояла, и горько, безутешно зарыдала, спрятав лицо в ладонях.

Рыцарь открыл было рот, собираясь еще что-то сказать, но Дарилен одарил его на редкость неласковым взглядом.