Текст книги "Весна возмездия (ЛП)"

Автор книги: Андреас Грубер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц)

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 19

Пуласки сидел в кафе «Шварценберг» на Рингштрассе. Он явился на встречу с Драйер на десять минут раньше условленного и уже успел заказать чашку крепкого чёрного кофе. Комиссар должна была появиться с минуты на минуту.

Он окинул взглядом зал. Стулья – из тёмного дерева и тёмно-коричневой кожи, деревянные колонны в тон, столешницы – из крапчатого мрамора, а низко свисавшие люстры с тусклыми лампами едва разгоняли полумрак. Даже сейчас, когда снаружи било ослепительное солнце, внутри было темно.

Эта обстановка возвращала Пуласки давнюю юность – те дни, когда он не раз отпаивался с похмелья ранним утром в подобных сумрачных заведениях. Запах тоже был знаком до боли. Хотя в венских кафе запрет на курение наверняка действовал не меньше, чем в Германии, по углам всё ещё тянуло холодным дымом, за десятилетия въевшимся в стены, и этот дух мешался с ароматом жареных кофейных зёрен.

Чтобы скоротать ожидание, Пуласки снял с громоздкой деревянной стойки за спиной одну из утренних газет и принялся её листать. Главный заголовок был посвящён убийству Алейны аль-Рашид. Он только успел пробежать статью глазами, как на стол упала тень.

Пуласки поднял голову. Перед ним стояла комиссар Драйер в сопровождении высокого мужчины. Оба были в тёмной одежде.

Драйер смерила его недовольным взглядом.

– А мы знакомы, – констатировала она без особого удивления. – Вы сопровождали адвоката Майерс в СИЗО, когда она встречалась с Килианом. – Она покосилась на коллегу. – Так и думала, что здесь что-то нечисто.

Пуласки состроил невинную мину.

– Официальный запрос через BKA Висбадена – что же тут может быть нечисто?

– Ну, хорошо. – Она усмехнулась – суховато и хмуро. – Подыграем пока. – И кивнула в сторону спутника: – Это комиссар Фихтингер.

Оба сели и заказали кофе.

– Значит, вы в Вене в командировке, – произнесла Драйер тоном, в котором не было и тени доверия. – И что же за «висяк» у вас в Дрездене? Мы бы с удовольствием взглянули на материалы. Возможно, они помогут и нам – в раскрытии нашего убийства.

– Вполне возможно, – пробормотал Пуласки. – А вы свои бумаги захватили?

Драйер кивнула.

– И?.. – Пуласки приподнял брови.

С явной неохотой она открыла узкий портфель и выложила на стол пачку цветных снимков и несколько документов. Пуласки сразу узнал отчёты криминалистов, протоколы свидетельских показаний, окончательное заключение вскрытия и результаты лабораторных ДНК-анализов.

Те самые бумаги, которых ему недоставало.

Он потянулся через стол, чтобы забрать всё, но Драйер мгновенно накрыла стопку ладонью.

В эту минуту подошёл официант и принёс венским сыщикам по подносу с кофе, печеньем и стаканом воды. Пока он расставлял всё перед ними, никто не произнёс ни слова. И никто не пошевелился – все застыли, словно по уговору, и не двигались, пока официант не отошёл на безопасное расстояние.

– Что это значит? – спросил Пуласки.

– Можете изучать наши материалы сколько угодно – но только здесь, – отрезала Драйер.

Взгляд её был жёстким. Она явно раскусила его уловку с запросом и, по всей видимости, догадывалась, что всё это он провернул ради Эвелин. На мгновение Пуласки подумал, не разыграть ли ему и дальше дурачка, но прекрасно понимал: Драйер и Фихтингер – стреляные воробьи, которым непросто пустить пыль в глаза.

– Хотя бы копию можно? – спросил он.

Драйер подалась через стол, не убирая руки с бумаг.

– А мне можно копию ваших материалов?

– Нет.

Драйер с сожалением пожала плечами.

– Quid pro quo. Или, как у нас говорят, рука руку моет.

– Что ж, тогда посмотрю прямо здесь.

Драйер убрала руку, и Пуласки разложил снимки. Прежде всего его интересовали фотографии с места преступления, тело и интерьеры дома Алейны. При виде убитой он невольно сглотнул.

Даже неспециалист увидел бы, что глубокие колотые раны нанесены с особой жестокостью. Возможно, не каждая из них в отдельности оказалась бы смертельной, но в совокупности у Алейны не было ни малейшего шанса.

Пока Драйер незаметно загораживала собой жуткие снимки от остальных посетителей, Пуласки листал лабораторные заключения. На момент гибели Алейна не была беременна и, судя по всему, никогда не делала абортов.

Он на секунду рассеянно посмотрел в окно: на тротуаре болталась горстка молодых панков в драных кожаных куртках, рядом с ними – овчарки на поводках. Потом отхлебнул кофе и поскрёб подбородок.

– Пока что я не вижу серьёзных пересечений с нашим «висяком» в Германии, – заметил он.

– Ах, какая неожиданность, – съязвила Драйер.

– Ну что, всё? – подал голос Фихтингер и потянулся было собрать снимки в стопку.

– Минуточку, – остановил его Пуласки. – Я…

Тут дверь распахнулась с такой силой, что с грохотом ударила в вешалку. В зал ввалились панки, выкрикивая лозунги против правительства и истеблишмента, а псы их залились оглушительным лаем.

Пуласки испуганно обернулся – и нечаянно смахнул со стола поднос. Кофе плеснул Фихтингеру на пиджак и брюки.

Тот вскочил.

– Чёрт!

– Ох, простите, – воскликнул Пуласки.

Тем временем панки уже задирали пожилых дам, мирно поедавших пирожные за соседним столиком. Одна из овчарок, оскалившись, поднялась на задние лапы – и удерживали её лишь поводок да кожаный ошейник, обильно усеянный заклёпками.

Драйер тут же поднялась и решительно двинулась к компании. Фихтингер же сгрёб со стола все салфетки и помчался к туалету.

Момент настал.

Не обращая внимания на суматоху у входа, Пуласки выхватил из кармана телефон, склонился над столом и принялся щёлкать разложенные документы и снимки. Получилось больше двадцати кадров.

Остальные посетители тоже повскакивали с мест, и почти все одновременно что-то возбуждённо галдели. Краем глаза Пуласки видел, как Драйер с официантом выпроваживают панков с собаками на улицу. Едва дверь закрылась, как воцарилась тишина, и комиссар вернулась к столу.

Телефон уже снова исчез у Пуласки в кармане брюк.

– У нас в Дрездене такого асоциального сброда тоже хватает.

– То, что вы называете «сбродом», – это молодёжь, которая чувствует себя выпавшей из социальной сети, – отрезала Драйер.

Она пробежала взглядом по бумагам. Всё на месте – разве что некоторые листы оказались забрызганы кофе.

– Прошу прощения. – Пуласки сложил документы и протянул их Драйер; та убрала всё в портфель.

В этот момент вернулся Фихтингер. На брюках, рубашке и пиджаке у него темнели мокрые пятна. Он тоже первым делом бросил взгляд на стол.

– Мы закончили, – объявила Драйер. – Полагаю, кофе оплатит ЛКА Дрездена.

Она кивнула коллеге, и оба, не сказав больше ни слова, вышли из кафе.

Он получил что хотел.

Пуласки расплатился – оставив щедрые чаевые за устроенный ими переполох, – вытащил из бумажника стоевровую купюру, сунул её в карман брюк и тоже покинул заведение.

Снаружи всё ещё толклись панки.

– Дерьмовая система! – выкрикнула молодая девица в красно-чёрном клетчатом килте, чёрной сетчатой футболке и шерстяной шапке.

– Да уж, дерьмовая система, – поддакнул Пуласки, подмигнул ей – мол, всё прошло как договаривались, – и сунул ей в руку вторую обещанную банкноту в сто евро.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 20

Эвелин стояла рядом с Имраном на набережной Дуная и смотрела, как Нимайер – в той же одежде, что и раньше, разве что теперь в сандалиях и с сумкой через плечо, – садится в свой «Вольво». Сперва он закурил и надел солнцезащитные очки. Потом совершенно бесшумно выкатился из-под навеса. Лишь когда машина миновала зону успокоенного движения и прибавила ходу, гибрид подключил бензиновый мотор. Ещё мгновение – и Нимайер скрылся за жилыми домами.

Эвелин какое-то время смотрела ему вслед и выжидала. Потом вздохнула.

– Жаль, что мне не удалось как следует осмотреться на вилле, – произнесла она и, искоса взглянув на Имрана, проследила за его реакцией.

Она нарочно не подала виду, что заметила его недавно в зимнем саду.

Скажет или промолчит?

Имран не отреагировал – лишь теребил «фенечки» на запястье.

– И что теперь? – спросил он.

– Возьмём такси и поедем в клинику Бормана.

Имран не двинулся с места. Наконец откашлялся.

– Есть один способ попасть в дом…

Так и есть.

– Я видела, – перебила Эвелин. – Идёмте!

Она направилась к садовой калитке, снова вошла на участок и обогнула дом – туда, где зимний сад прятался в тени деревьев. Имран двинулся следом. Перед раздвижной стеклянной дверью оба остановились.

– Эй, адвокатша, – прошептал Имран, – думаешь, у него есть сигнализация?

– Сейчас и узнаем. А если есть – оба загремим в каталажку.

– И ты на это пойдёшь?

– Не знаю, заметили ли вы, но моего клиента в тюрьме избивают до полусмерти, – отозвалась Эвелин. – Так что я сделаю всё, чтобы вытащить его оттуда. – И с улыбкой добавила: – Тем более что в передней я никакой сигнализации не видела.

Имран ухватил стеклянную створку широкими ладонями и сдвинул её в сторону. Тишина.

Никакой сигнализации! По крайней мере, громкой.

Они проскользнули внутрь.

– Снимаем обувь! – скомандовала Эвелин и сбросила туфли на каблуке.

Затем они разделились и принялись прочёсывать дом – каждый в одних носках или чулках.

Подвала не оказалось, только дополнительный верхний этаж. Здесь, в отличие от первого, работал кондиционер, а вся обстановка была выдержана в строгом, прохладном дизайнерском стиле. Мебель – белая, полы – плиточные, никаких занавесок, лишь электрические наружные жалюзи, современная живопись да обилие стеклянных витрин.

Дом производил впечатление математического уравнения. Эвелин насчитала в общей сложности пять шахматных досок – все большие, из стекла, с дорогими на вид алюминиевыми фигурами – и все в разгаре партии.

Похоже, Нимайер вёл одновременно несколько онлайн-партий.

Объяснять Имрану, что они ищут, не приходилось. Со вчерашнего дня он следовал за ней по пятам и был прекрасно осведомлён о деле. Если он найдёт хоть какую-то ниточку, ведущую к Алейне, доказательство убийства или намёк на то, как Нимайер вышел на Килиана, – он непременно скажет.

К сожалению, Имран молчал, да и сама Эвелин не находила ничего изобличающего. Даже инструмента, которым можно было бы хоть приблизительно изготовить дубликат ключа от дома.

В конце концов они встретились на втором этаже, в ванной – настоящей симфонии из дорогой керамики, стекла, хрома и сияющей белой плитки. Как и всё в этом доме, ванная производила впечатление стерильное – что, в сущности, противоречило облику самого хозяина. Насколько отталкивающим и неопрятным казался Нимайер сам по себе, настолько безупречно чистым был его дом.

По лицу Имрана Эвелин поняла, что и его поиски ничего не дали.

– Ладно, – пробормотала она и открыла шкафчик под умывальником.

Достала пустой мусорный пакет, в который сунула расчёску из зеркального шкафа.

Перед уходом надо прихватить из пепельницы в зимнем саду один из окурков хозяина.

– А это зачем? – спросил Имран.

– ДНК.

– Добытое незаконно? – Он пожал плечами. – А как же запрет на доказательства?

– Запрет на использование доказательств, – поправила Эвелин. – В Германии такое есть, а в Австрии – нет. Идёмте, пора отсюда выбираться.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 21

Фло с Саджидом подъехали к таунхаусу Килиана. По сути, это был скорее угловой дом – последний в длинном ряду. Гаражом он примыкал к соседнему, зато располагал относительно большим садом, опоясывавшим постройку со всех сторон. Соседям приходилось довольствоваться крохотными палисадниками размером с полотенце. Килиану, что и говорить, повезло.

По атмосфере вся округа напоминала добротный дачный посёлок. На асфальтированных дорожках валялись детские велосипеды, а поверх рядов туй виднелись сушилки для белья, садовые зонтики и надувные бассейны, где ребятня с громким визгом обстреливала друг друга из водяных пистолетов. Где-то играло радио, и ветер доносил запах чеснока и жареного мяса.

Они позвонили в дверь к соседке Килиана. Пожилая дама оказалась дома; её охраняла жесткошёрстная такса, которая, заливаясь лаем, пряталась у неё за спиной. Саджид держался в стороне, предоставив говорить Фло.

Женщина, жившая одна, подтвердила, что видела бомжа, рывшегося в мусорных баках Килиана. Однако никаких подробностей выудить у неё не удалось – даже примерного описания внешности. На фотографию Нимайера, которую Фло ей показал, она тоже никак не отреагировала.

Так что разговор оборвался, не успев толком начаться, – меньше чем за пять минут. Дама поспешно скрылась в доме, чтобы пару секунд спустя отодвинуть занавеску на кухонном окне и недоверчиво уставиться им вслед.

– Теперь мы хотя бы догадываемся, как убийца раздобыл ДНК Килиана, но доказать всё ещё ничего не можем, – заключил Саджид.

– Чёрт бы всё побрал, – сказал Фло и со всей силы пнул камешек.

Тот доскакал до самой двери Килиана и со стуком отскочил от дерева. Саджид проводил его взглядом.

– Мы могли бы… теоретически… проникнуть в дом. Я знаю, это, конечно, незаконно…

– Что? – Фло тоже посмотрел в сторону входа и ухмыльнулся. – А мне нравится. По крайней мере, быстрее, чем выбивать ключи официально.

– А если найдём улики против него?

– Ты о тех, что проворонила полиция?

Саджид кивнул.

– Тогда мы их уберём. – Фло выждал, пока соседка не отойдёт от окна, и они шагнули во двор. – Есть идеи, как открыть дверь?

– Теоретически – отмычками, – ответил Саджид. – Только их я, к сожалению, не захватил. Лежат в чемодане, в моём номере в Шёнбрунне.

– Камень в окно?

– Слишком громко.

Они обогнули половину дома и остановились на узкой полоске газона у высокой изгороди из туй. Над ними темнело окно с двумя створками. Узкая часть была откинута на проветривание.

– Думаешь о том же, о чём и я? – спросил Саджид.

Молча Фло сложил руки в «замок», подсадил товарища и, пыхтя, вытолкнул его наверх. Саджид просунул кисть в щель приоткрытой фрамуги и вслепую нащупывал внутреннюю ручку второй створки.

– Ну, скоро там? – простонал Фло.

– Делаю, делаю, – буркнул Саджид. – Но эта… чёртова… щель… слишком… узкая.

Наконец ему удалось поднять ручку. Створка распахнулась внутрь, он выдернул руку и пролез следом. Фло услышал, как что-то разбилось. «Sharmuta!» – было одним из ругательств, вырвавшихся у Саджида.

Господи, что он там вытворяет?

В следующее мгновение Саджид высунулся наружу и протянул руку. Фло ухватился за неё, упёрся кроссовками в стену и подтянулся. Саджид втащил его внутрь.

Соскользнув с подоконника, Фло понял, что они в гостиной. Под окном стоял столик с фигурками сов. Три из них валялись разбитые.

– Никто и не заметит. – Фло окинул взглядом царившее вокруг запустение.

В мойке открытой кухни громоздилась посуда с засохшими остатками еды, растения уныло свесили листья. К тому же комнату явно перерыли: полиция не церемонилась и перевернула здесь всё довольно грубо.

Они разделились. Пока Саджид обыскивал звукозаписывающую студию в подвале, Фло занялся цифровым стационарным телефоном и пощёлкал кнопками на дисплее. Он сфотографировал список звонков за последние три месяца, но уже с первого взгляда стало ясно: номера Нимайера среди них нет. Пять сообщений на автоответчике оказались совершенно пустыми.

Затем он переключился на гостиную, кухонный уголок и кабинет хозяина. Через четверть часа Саджид поднялся из подвала и, не сказав ни слова, ушёл наверх. Ещё через четверть часа он спустился и опустился на вращающийся стул рядом с Фло.

– Ничего.

Фло скептически взглянул на него, и Саджид примирительно поднял руки.

– Правда – ни обвиняющего, ни оправдывающего! – Он опустил руки. – А у тебя?

– Тоже пусто. Хотя в доме есть Wi-Fi-роутер, я не нашёл ни компьютера, ни ноутбука, – раздражённо сказал Фло. – Может, ты?

Саджид покачал головой.

– Shoot! – вырвалось у Фло. – Это бы нам пригодилось, но криминалисты наверняка забрали технику в лабораторию.

Саджид скользнул взглядом по рюкзаку, лежавшему на полу у стола.

– Но у тебя же с собой ноутбук.

– И что мне это даёт?

– Какой у Килиана адрес электронной почты?

– GMX, а что? – Лицо Фло вдруг просияло. – У него аккаунт на GMX! Ты гений! Я видел на наклейке снизу роутера его пароль.

Фло вскочил, выудил из рюкзака ноутбук и включил. Введя адрес и пароль, он зашёл через веб-интерфейс GMX в почтовый ящик Килиана. Тот, похоже, привык иметь доступ ко всем своим данным с любых устройств, поэтому вся переписка хранилась на сервере.

Они вместе пролистали отправленные и входящие сообщения, заглянули даже в корзину. Но и здесь не нашлось ничего, что могло бы им помочь.

– Жаль, мысль была хорошая, – пробормотал Фло. – Но это ещё не всё. Часть писем приходила от Google и сообщала Килиану о пятнадцати самых посещаемых сайтах за неделю.

– И? Чем нам это поможет?

Фло ухмыльнулся.

– Значит, у него есть аккаунт Google. И если там тот же пароль, мы сможем посмотреть в облаке его историю браузера.

Теперь улыбнулся и Саджид.

– Гениально.

И всё получилось – Килиан, очевидно, синхронизировал браузер онлайн, чтобы и при сёрфинге с любого устройства всегда иметь свежие данные. Так что теперь перед ними была история посещений за последние месяцы – по крайней мере, та, что он сам не успел стереть.

Однако и здесь через полчаса Фло разочарованно откинулся на спинку стула. Ничего интересного они не обнаружили. Ни контактов между Килианом и Нимайером, ни поисков информации о нём.

– Чистая трата времени, – прокомментировал Саджид.

– Ну, не скажи… – Фло задумчиво постукивал шариковой ручкой по столу. – Допустим на минуту, что встречи между Нимайером и Килианом в стейк-хаусе не было, – рассуждал он вслух. – Тогда возникает вопрос: откуда Килиан узнал подробности о смерти жены Нимайера, если не от него самого?

– Верно, – согласился Саджид. – И?

– Ни единого телефонного разговора, никакой переписки, ни намёка на то, что Килиан хотя бы погуглил Нимайера или попытался взломать больничную карту его жены.

– И что это доказывает?

– Что эту информацию он всё-таки получил от самого Нимайера, причём в личной беседе, – рассуждал Фло. – Значит, они действительно встречались, и Нимайер действительно рассказал ему о смерти жены. Иначе откуда бы он это знал?

Саджид скривился.

– Если только история болезни жены Нимайера вообще соответствует действительности.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 22

Эвелин находилась на третьем этаже хирургии клиники Бормана – в кабинете старшего врача. Доктор Якоби сидела за столом, Эвелин и Имраан расположились напротив, на стульях для посетителей. Жалюзи на стеклянной двери были опущены, ламели – закрыты.

– Мне необходимо проверить сведения, которые, возможно, оправдают моего подзащитного, – начала Эвелин.

Перед ней на столе лежали адвокатское удостоверение и визитная карточка; доктор Якоби внимательно изучила их и теперь сверяла данные на компьютере. Эвелин заметила, что та сначала зашла на сайт коллегии адвокатов и через поиск нашла её фамилию – видимо, хотела убедиться, что посетительница действительно та, за кого себя выдаёт. Затем кликнула по ссылке на её сайт и открыла его. Долго смотрела в монитор.

– Хорошо, – произнесла она наконец. – Что вы хотите узнать?

– Бернадетта Нимайер полгода назад была прооперирована в этой клинике. Можете сказать, от чего она умерла?

Доктор Якоби сожалеюще скривилась.

– Это подпадает под врачебную тайну. К сожалению, я не могу и не имею права давать вам какие-либо сведения.

– Эта женщина уже мертва, – мягко возразила Эвелин. – И речь идёт о виновности или невиновности моего подзащитного по делу об убийстве.

– И всё же, – упёрлась Якоби.

Имраан подался на край стула, готовый вмешаться, но Эвелин удержала его за руку. Не здесь и не сейчас, – взглядом дала она понять. Затем снова обратилась к врачу:

– Обещаю, что не упомяну вашего имени в суде, если вы позволите мне взглянуть на историю болезни.

– К сожалению, это невозможно.

– Этого я и боялась, – вздохнула Эвелин.

– Вам потребуется судебное постановление, – добавила Якоби.

– Не потребуется. – Эвелин сунула руку под полу пиджака и достала надписанный конверт. – Достаточно судебной повестки. – Она помахала письмом. – Это ваша повестка в суд.

– На когда?

Эвелин уловила краем глаза, как Имраан скользнул взглядом по настенному календарю за спиной доктора Якоби. Там зелёным маркером были отмечены две недели отпуска.

– На следующий четверг, одиннадцать утра, – без запинки произнесла она.

Врач стиснула зубы.

– Меня тогда не будет в стране.

– О, как досадно. Судье это очень не понравится.

– Тогда повестку придётся перенести.

– Только не по делу об убийстве, – солгала Эвелин.

– Чёрт! – процедила Якоби. – Бернадетта Нимайер, говорите?

Эвелин с улыбкой кивнула и убрала конверт.

Доктор Якоби, безусловно, прекрасный медик, но, к счастью, в судебных процедурах разбирается слабо.

Та постучала по клавишам, открыла несколько файлов и развернула монитор так, чтобы посетители могли заглянуть в него.

– У Бернадетты Нимайер был рак желудка в запущенной стадии, уже с серьёзными кровотечениями. Прежде чем думать об излечении и приступать к химиотерапии, нам нужно было предотвратить худшее и удалить ей половину желудка.

– Половину? – переспросила Эвелин. – Муж утверждал, что удалили почти весь.

Доктор Якоби пожала плечами.

– Пациенты не всегда слышат то, что им объясняют. Многое толкуется превратно – особенно если обсуждать это с друзьями и роднёй. Я уж наслушалась самых невероятных историй.

Эвелин кивнула.

– Хорошо, и что дальше?

– Согласно отчёту доктора Аль-Рашид, операция прошла успешно. Пациентку перевели не в реанимацию, а сразу в обычную палату. – Якоби кликала по документам. – В первый день она чувствовала себя хорошо, быстро восстанавливалась после вмешательства. Но на второй и третий жаловалась на боли в животе, и ей назначили жаропонижающее и обезболивающее.

– Что-то ещё предпринимали? Рентген, УЗИ?

– Нет, точечные боли после операции – совершенно нормальное явление. В рамках наблюдения проводился стандартный послеоперационный обход. – Якоби кликнула дальше. – На четвёртый день пациентка жаловалась на сильные боли, но дежурные врачи по-прежнему считали, что ничего серьёзного быть не может, и увеличили дозу обезболивающих. Тогда ей назначили… минуту… – она пролистала экран вниз, – …препарат, действующий подобно морфину. Сильнее увеличивать дозу было нельзя – существовала опасность передозировки. На пятый день боли стали такими сильными, что доктор Аль-Рашид, снова заступившая на дежурство, была вынуждена вскрыть пациентке брюшную полость. Тогда и выяснилось, что у неё несостоятельность анастомоза.

Эвелин подалась вперёд.

– Простите?

Доктор Якоби взяла карандаш, лист бумаги и несколькими штрихами набросала схему.

– Это значит, что соединение между желудком и кишечником не заживает.

– Как такое может произойти?

– Госпожа Нимайер из-за онкологии была уже сильно ослаблена, к этому прибавилась операция. – Якоби пожала плечами. – Из-за катаболического состояния обмена веществ и связанного с ним дефицита белка раны заживают хуже, чем у здоровых людей, – в данном случае соединение между тонкой кишкой и остатком желудка.

– Муж пациентки утверждал, что у неё случилась кишечная непроходимость.

Доктор Якоби мягко улыбнулась.

– Нет, абсолютно исключено. На самом деле это была проблема заживления раны. Швы разошлись, желудочный сок попал в брюшную полость, и брюшина воспалилась. Доктор Аль-Рашид немедленно ввела пациентку в искусственную кому, но было уже поздно. Она умерла от сепсиса.

– Звучит так, будто её смерть можно было легко предотвратить, – заметила Эвелин.

– Алейна была – как и я – старшим врачом, и к тому же блестящим хирургом. Но это как в политике или экономике, – вздохнула она, – задним числом всегда умнее и знаешь, как следовало поступить.

– И всё же при последующем наблюдении ситуацию недооценили, – не отступала Эвелин.

– Нас там не было, и мы не знаем точных обстоятельств.

– Но почему врачи не отреагировали раньше?

Доктор Якоби уставилась в экран.

– Для этого вам нужно лучше понимать, как устроена работа в нашей клинике, – пробормотала она скорее себе под нос.

– Расскажите!

– Простите, об этом вы от меня ничего не услышите – даже под угрозой судебной повестки.

– Тогда от кого?

Якоби вздохнула.

– Вы ведь не отстанете, верно?

Со смирённым видом она сняла трубку и попросила соединить её с примариусом Борманом.

– Здравствуйте, господин примариус, у меня здесь адвокат, грозящая судебной повесткой…

Затем в нескольких словах объяснила ситуацию, коротко выслушала ответ и положила трубку.

– Директор Борман сможет уделить вам время через несколько минут. В столовой. Он расскажет подробнее. А пока подождите, пожалуйста, снаружи.

Эвелин поблагодарила, и они с Имрааном поднялись и вышли. Едва дверь закрылась за ними, Имраан склонился к Эвелин и шепнул:

– Откуда ты так быстро раздобыла эту повестку?

– Эту? – Эвелин достала конверт и показала. – Это счёт одной клиентке. Со вчерашнего дня таскаю с собой и никак не отправлю.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 23

Такси, как и утром, снова высадило Пуласки в современном жилом квартале на юге Вены. Он прошёл мимо дома доктора Аль-Рашид, сделал небольшой круг по округе и вернулся к её участку. Двухдверный красный «форд фиеста» стоял под навесом. Криминалисты, без сомнения, уже его осмотрели.

Пуласки вытер со лба пот, ступил на участок и, миновав машину, направился ко входной двери – опечатанной и перечёркнутой по диагонали полицейской лентой.

На секунду он замер, огляделся, окинул взглядом живую изгородь. С того мгновения, как он вышел из кафе, его не оставляло странное чувство, будто за ним наблюдают. Но вокруг не было ни души.

Брось! Это всё нервы – оттого, что сейчас собираешься нарушить закон.

Он вытер ладони о брюки и натянул латексные перчатки, прихваченные из клиники. Сорвал пломбу, отлепил ленту. Локтем нажал на ручку. Заперто!

К счастью, из материалов дела он знал, что криминалисты сняли дорогой замок с противосъёмными штифтами и отправили в лабораторию: до сих пор оставалось загадкой, как убийца проник в дом. Слесарь поставил вместо него самую заурядную дешёвую цилиндровую защёлку из строительного магазина – открыть такую было плёвое дело. Пуласки справился за пару секунд двумя разогнутыми концами канцелярской скрепки, которую на всякий случай всегда держал в бумажнике вместе с мелочью.

Он поднырнул под свисающую ленту и закрыл за собой дверь ногой. Натянул на ботинки два полиэтиленовых пакета и нацепил хирургическую шапочку. Пока его никто не видит, плевать, насколько по-дурацки в ней выглядит. А если здесь его действительно засекут – заботы будут посерьёзнее внешнего вида: ему светит дисциплинарное взыскание.

Сначала он занялся сигнализацией. Современная штука с шестизначным кодом – такую вокруг пальца не обведёшь. Значит, либо убийца уже находился в доме тем утром, либо Алейна сама его впустила. Но зачем тогда было сразу идти в душ? Концы с концами не сходились.

Пуласки обошёл все комнаты, давая атмосфере просочиться в себя. В доме громоздилось столько хлама, что хватило бы наполнить несколько прилавков на блошином рынке. Витрины-наборники, вазы, статуэтки кошек, картинки, салфеточки и всевозможные пёстрые кичевые безделушки.

В подобии мастерской, среди живописной утвари, высились два больших деревянных мольберта с натянутыми холстами. То, что на них уже проступало, едва угадывалось, но, судя по замыслу, должно было превратиться в абстрактные пейзажи в духе Дали.

В прачечной, помимо сушилки и стиральной машины, обнаружился пустой и начисто вымытый кошачий лоток с надписью «Синдбад». Пуласки вытянул шею, повертел головой. Кошкой не пахло – и тут он вспомнил: сестра Хелене упоминала, что кот Алейны недавно умер.

Он огляделся и наконец заметил в нижнем углу матовой стеклянной двери, выходившей в сад, вмонтированный кошачий лаз. Присев перед ним на корточки, постучал пальцем по дверце. Та с лёгким стуком закачалась туда-сюда. Никакого датчика. Чуть наискось над лазом находилась ручка. Человек-гуттаперча с метровыми руками, пожалуй, и сумел бы дотянуться и нажать на неё, но Пуласки сомневался, что подобные циркачи существуют. А любой инструмент непременно оставил бы следы.

Затем он подошёл к ванной, остановился на пороге и заглянул в тёмное помещение. Положение тела было обведено мелом; тёмно-красные брызги засохли на плитке, на силиконовых швах, на стеклянной перегородке, на латунной арматуре и даже на потолке. Алейна, должно быть, за считаные секунды потеряла невероятно много крови.

Что она чувствовала в последние мгновения? Узнала ли нападавшего? Понимала ли вообще, за что на неё напали? Молила ли о пощаде?

Пуласки уставился на сливное отверстие – оно всё ещё отливало медной краснотой.

К тому же воняло калом и мочой. «Красивого покойничка», как любят выражаться в Вене, в его ремесле не бывает – по крайней мере, на месте преступления он такого ни разу не видел. Скорее наоборот. Зрелище всегда было унизительным: уже спустя короткое время верхняя сторона тела бледнела – кровь отливала вниз, – а на нижней проступали синюшно-багровые трупные пятна, сфинктер расслаблялся, и кишечник опорожнялся.

Пуласки открыл фотографии с места преступления на телефоне, что в латексных перчатках оказалось задачей не из лёгких. В конце концов ему всё же удалось увеличить один из снимков. У Алейны зияли глубокие колотые и резаные раны на ладонях и предплечьях. Она не пыталась переходить в контратаку – только защищалась, пробовала спастись.

– Нет, не так, – поправил себя Пуласки вполголоса. – Она сопротивлялась – и хотела ударить!

На рукоятке душевой лейки, видневшейся на заднем плане снимка, остались её кровавые отпечатки пальцев. Очевидно, она собиралась пустить её в ход. А может, и пустила. Но, к сожалению, без толку. Это лишь лишний раз говорило о том, с какой жестокостью действовал убийца.

Нимайер или Килиан? Или кто-то совсем другой? Подручные Касема? Бывшая сожительница Килиана, тайком вернувшаяся в Вену именно ради той самой ночи?

Инстинктивно Пуласки не хотел окончательно вычёркивать Килиана, хотя Эвелин и Фло к этому моменту уже были убеждены в его невиновности. Но смутное внутреннее чувство подсказывало ему: с этим человеком что-то не так.

Пуласки отвернулся и принялся осматривать остальную часть дома. Повсюду виднелись следы порошка, кистей и плёнок, оставленные дактилоскопистами. После недолгих поисков в угловом шкафу гостиной ему попалась узкая папка с документами по иску Мартина Килиана и расследованию обстоятельств смерти его дочери. Алейна собрала всё, что имело к этому делу хоть малейшее отношение.