Текст книги "Весна возмездия (ЛП)"

Автор книги: Андреас Грубер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц)

– Статья оказалась весьма познавательной, – продолжал Касем. – До двадцати трёх лет вы учились в университете, в каникулы стажировались в известной адвокатской конторе «Крагер, Холобек и партнёры», окончили юрфак лучшей на курсе, прослушали все дополнительные семинары по уголовному праву, пять лет проработали помощником адвоката всё у тех же «Крагера и Холобека», в двадцать восемь сдали адвокатский экзамен, ещё четыре года вели дела уже как адвокат, а затем успешно открыли собственную контору. Впечатляющая история успеха.

– Спасибо, что пытаетесь мне польстить, но повторяю ещё раз: зачем вы здесь?

– Я в восторге от вас!

– Можете не сыпать комплиментами – наоборот, так у нас с вами шансов на сделку всё меньше, – отрезала Эвелин. – Если у вас вообще есть такая цель.

Касем пропустил это мимо ушей и указал на журнал.

– С тех пор клиенты, должно быть, ломятся к вам в двери.

Эвелин махнула рукой.

– Как раз напротив, – призналась она. – Статья написана так броско, что обычных клиентов скорее отпугивает. К тому же контора у нас маленькая. Партнёров нет, есть один помощник – а серьёзные уголовные дела в Австрии вообще случаются раз в сто лет.

– Похоже, эти «раз в сто лет» как раз для вас и наступили, – заметил Касем.

– Что вы имеете в виду?

Касем поправил запонки.

– Я хочу вас нанять.

– Я уже четверть часа как в отпуске.

– Это неверная реакция. – Он подался вперёд. – Вы должны были спросить: «Для чего?»

– Но я в отпуске.

Касем отмахнулся от её возражения.

– Контора открыта, и вы пока ещё здесь. Так что – желаете всё-таки услышать, для чего я хочу вас нанять?

– Нет.

– Мою дочь убили.

У Эвелин на мгновение приоткрылся рот. И тут до неё дошло.

– Вы отец доктора Алейны аль-Рашид?

Он кивнул.

Теперь Эвелин всё-таки опустилась в кресло.

– Я знаю об этом деле из утренней газеты. Откуда вы узнали так быстро?

– Убийство произошло позавчера. Одна австрийская газета упомянула о нём вчера, в вечернем выпуске. Мой добрый деловой партнёр в Вене, который раньше нередко гостил у нас в Саудовской Аравии, случайно увидел заметку, узнал Алейну на фотографии и позвонил мне. После чего я, как уже сказал, сегодня же утром вылетел сюда.

Эвелин сглотнула.

– Соболезную вашей утрате.

Он отмахнулся, точно её и даже его собственные чувства были чем-то несущественным.

– Благодарю. Моя дочь жила в уютном летнем домике с садом, на юге Вены, у границы с Нижней Австрией, в Поттендорфе, и…

– В Пёрхтольдсдорфе, – поправила она.

Он улыбнулся.

– Верно. Но войти в дом мы не можем – полиция оцепила место преступления.

Эвелин покосилась на телохранителей: те высились возле двери неподвижно, точно мраморные изваяния, и, казалось, даже не дышали.

– Я всего лишь адвокат по уголовным делам и помочь вам попасть в дом дочери не в силах. Для этого вам следует…

– Дело не в этом, – перебил он. – Дело в самом убийстве.

– Уверена, венский уголовный розыск быстро найдёт убийцу.

Касем улыбнулся.

– Его уже нашли. Вчера утром. Он уже больше суток в следственном изоляторе.

– Откуда у вас эти сведения?

Касем самодовольно склонил голову набок.

– У меня свои источники.

– А именно?

– Вы серьёзно? За деньги можно купить любую информацию. Уж кому, как не адвокату, это знать.

– Хорошо. И эти ваши дорого купленные сведения о ходе следствия – хорошие или плохие новости?

– Смотря с какой стороны взглянуть. – Касем хрустнул костяшками пальцев. – Насколько мне удалось выяснить, дело кажется совершенно ясным: все улики указывают на некоего Мартина Килиана.

– Подкастера? – вырвалось у Фло, опустившегося на стул.

Касем кивнул, потом скривил губы.

– На мой вкус, австрийская полиция отыскала убийцу слишком быстро – уж очень это лёгкое решение.

– Иногда так бывает, – пожала плечами Эвелин.

– У убийцы нет алиби. И вдобавок он оставляет отпечатки пальцев на орудии преступления? – усмехнулся Касем. – Помилуйте!

– Убийство в состоянии аффекта, – предположила Эвелин.

– Совершённое человеком, известным своими тру-крайм-подкастами? – возразил Касем. – В этой истории что-то не сходится.

– И чего же вы хотите от меня?

Касем сплёл пальцы, посмотрел на свои перстни, потом поднял голову.

– Эвелин, – произнёс он доверительным тоном, – я хочу, чтобы вы выяснили, кто на самом деле убил мою дочь.

У неё вырвался короткий смешок, и она тут же прикрыла рот ладонью.

– Прошу прощения, но что, по-вашему, я должна предпринять? Я не полицейская и не сыщик, а адвокат по уголовным делам.

– Знаю. – Касем красноречиво указал на журнал. – Но раз идёт расследование, частный детектив тут мало чем поможет. Поэтому я хочу нанять именно вас.

Она вопросительно вскинула брови.

– Для…

– Вы будете защищать Мартина Килиана. Все расходы беру на себя.

– Я – что?

Эвелин бросила взгляд на Фло, но тот выглядел не менее озадаченным, и она снова повернулась к Касему.

– Вы это всерьёз?

– Я хочу побольше узнать об этом Килиане и о подоплёке преступления.

– Допустим, это и в самом деле сработает – но тогда вы не сможете влиять ни на моё расследование, ни на линию защиты, ни на сам процесс.

Касем кивнул.

– Понимаю.

– Может оказаться, что Килиан виновен, а я всё равно добьюсь его оправдания. А может быть и наоборот: он невиновен, но его всё равно осудят. Сценариев масса, – предупредила Эвелин.

– Это мне ясно, – повторил Касем. – Я лишь хочу узнать, действительно ли он убийца. А если не он – то кто.

– В обязанности адвоката не входит ловить настоящего преступника.

– Но если вы намерены доказать невиновность Мартина Килиана, было бы полезно предложить суду и присяжным хотя бы обоснованную альтернативу – чтобы их убедить, – невозмутимо парировал он. – Я просто хочу знать правду.

Эвелин закусила нижнюю губу и снова взглянула на Фло. По его лицу было видно, что вся эта затея нравится ему всё меньше с каждой минутой.

– Можно начистоту?

Касем милостиво кивнул.

– Прошу вас.

– А вы, случайно, не хотите, чтобы я вытащила убийцу вашей дочери на свободу – чтобы потом ваши люди прибрали его к рукам, а вы свели с ним счёты?

Касем коротко глянул на громил, которые либо не понимали ни слова, либо были вышколены не выдавать эмоций.

– Вы меня оскорбляете, – упрекнул он Эвелин.

– Это побочный эффект честности, – отозвалась она. – Не все хотят слышать правду.

Касем снова расслабленно улыбнулся.

– За кого вы меня принимаете? Я лишь хочу знать, что произошло.

– Зачем? – настаивала Эвелин.

– Ради покоя моей души. Этого ответа вам достаточно?

Разумеется, нет. Эвелин чутьём угадывала, что за этим стоит нечто большее.

Но прямо сейчас вытянуть это из него вряд ли удастся, – подумала она.

– Каково ваше решение? – спросил он, помолчав, после того как она долго ничего не отвечала.

– Я вынуждена отказаться уже хотя бы потому, что вы – отец потерпевшей, а значит, лицо заинтересованное. Кроме того, согласие должен дать сам Мартин Килиан как клиент, а что он об этом думает, ни вы, ни я не знаем.

Касем опустил закинутую ногу, подался вперёд и понизил голос.

– Если вы найдёте убийцу Аиши… – он запнулся, – …Алейны, то…

– Кто такая Аиша? – тут же перебила его Эвелин.

У Касема заходили желваки.

– Это её настоящее имя. Она сменила его, когда перебралась в Австрию.

– Она бежала с родины? – спросила Эвелин.

Касем не ответил.

– Если вы найдёте убийцу моей дочери, в благодарность вы до конца своих дней будете под моей защитой.

Эвелин сохранила хладнокровие.

– А зачем мне она?

– Разве известному адвокату по уголовным делам не нужна всегда хоть какая-то защита?

– А если я откажусь и, соответственно, под вашей защитой не окажусь? – спросила она.

– Что это значит, решайте сами.

Он взглянул на наручные часы и поднялся.

– Даю вам три часа на размышление. Потом мне нужен ответ.

Эвелин тоже встала.

– Благодарю, время мне не понадобится, и без вашей защиты я с удовольствием обойдусь. К тому же я, как уже сказано, с сегодняшнего дня в отпуске.

Ещё один веский довод против она вслух не произнесла.

То, что полиция задержала подозреваемого и поместила его в СИЗО, вовсе не означает, что полиция не отрабатывает и другие версии, – размышляла она. Слишком часто убийства совершаются членами семьи – и вполне возможно, что Камаль Касем сам числится среди подозреваемых. А теперь обращается ко мне, рассчитывая, быть может, замести собственные следы.

– Это ваше последнее слово? – спросил Касем.

Она кивнула.

– Даже если я предложу вам тридцать тыс…

– Нет.

– Жаль. Прощайте.

Он кивнул своим лакеям, и они, не произнеся больше ни слова, вышли из конторы вслед за ним.

Когда дверь захлопнулась, Фло тоже поднялся и шумно выдохнул.

– Уф… странное предложеньице.

Дверь ванной распахнулась, и в переговорную вышел Пуласки.

– Если бы я не приехал в Вену и мы не запланировали этот отпуск, вы бы, наверное, взялись за дело, верно?

Эвелин промолчала, и Фло улыбнулся.

– Ну хотя бы подумала бы об этом, признайся?

– Да, возможно. Но раз уж всё иначе – давайте уходить, – предложила Эвелин, – пока не нагрянул следующий клиент.

В этот момент зазвонил городской телефон. Эвелин подхватила пиджак.

– Я не подойду. – Она посмотрела на Фло. – И ты тоже.

Включился автоответчик; запись с приветствием отзвучала, раздался гудок, и молодой мужской голос откашлялся.

– Госпожа доктор Майерс? Я хотел бы поговорить с вами по срочному делу… Меня зовут Мартин Килиан.

СПРАВКА ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

СИЗО – следственный изолятор; в Австрии аналог называется Untersuchungshaft (U-Haft) – место содержания подозреваемых до суда.

Кри́па (уголовка) – разговорное от Kriminalpolizei, уголовная полиция.

«Profil» – известный австрийский общественно-политический еженедельник, выходящий в Вене с 1970 года.

Шёнбрунн – бывшая летняя императорская резиденция Габсбургов в Вене, ныне дворцово-парковый комплекс и объект ЮНЕСКО; в одном из флигелей действительно расположены апартаменты класса «люкс», сдающиеся для проживания.

Эр-Рияд – столица Саудовской Аравии.

Пёрхтольдсдорф – небольшой винодельческий городок к югу от Вены, на границе с землёй Нижняя Австрия; Поттендорф, который путает Касем, – другой нижнеавстрийский населённый пункт, расположенный значительно дальше от столицы.

Гранд-сюит (фр. grande suite) – высшая категория гостиничных апартаментов.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 4

Эвелин стояла у телефона и недоверчиво смотрела на автоответчик. В голосе молодого человека – в общем-то приятном – отчётливо слышались напряжение и едва сдерживаемая паника.

– Мне действительно очень нужно с вами поговорить… – произнёс Килиан. – Я прослушал ваше сообщение и понимаю, что пятница в разгаре, но, может быть, вы ещё в конторе…

Он осёкся, и Эвелин уловила его тяжёлое, прерывистое дыхание.

Она подняла глаза на Пуласки и слегка качнула головой.

– Да возьмите же трубку! – не выдержал тот.

– Я в отпуске.

– Хотя бы выслушайте, чего он хочет.

– Тогда сами и берите.

– У меня, к сожалению, не так уж много звонков в запасе, – продолжал Килиан с лёгким отчаянием. – Может быть, вы перезвоните. Номер здесь… – Зашуршала бумага. – Ноль…

Со вздохом Эвелин сорвала трубку с аппарата.

– Да, алло? Майерс у телефона.

– Слава богу, вы ещё работаете.

В его голосе прозвучало такое облегчение, словно с души у него свалился камень.

Эвелин не стала отключать громкую связь – пусть остальные слышат.

– Так в чём дело?

– Меня зовут Мартин Килиан. Вчера утром меня арестовала полиция: в клинике Бормана убили хирурга, и я…

– Я в общих чертах в курсе, – перебила она. – Сделайте сначала глубокий вдох и успокойтесь.

– Я… я… – пробормотал он. – Вы даже не представляете, как я рад, что застал вас. Я подкастер и…

– Господин Килиан, – снова прервала Эвелин. – Я знаю, кто вы. Кажется, мой коллега время от времени даже слушает ваш подкаст.

Она взглянула на Фло – тот усердно закивал и поднял большой палец.

– Правда? Очень приятно, – рассеянно отозвался Килиан и вздохнул. – Я хотел бы, чтобы вы взялись за мою защиту.

Эвелин на мгновение задержала дыхание. Краем глаза она заметила, как Пуласки приподнял густые брови. И вспомнила о предложении Касема.

Что за совпадение!

– Вы действительно звоните по собственной воле? – осторожно уточнила она.

– Что вы имеете в виду? – растерялся Килиан. – Я в следственном изоляторе и со вчерашнего полудня отказываюсь давать показания. Сегодня мне наконец разрешили позвонить, и…

– Да-да, всё в порядке, успокойтесь, – сказала Эвелин. – Я о другом: на вас никто не давил?

– Вы про полицию?

– Нет. – Эвелин вздохнула. – Вам знаком некий Камаль аль-Касем?

– Что? Нет! А кто это?

– Почему вы звоните именно мне?

– У меня нет постоянного адвоката – до сих пор не было нужды. В отчаянии я первым делом позвонил своей налоговой консультантке. Она недавно прочла о вас статью в каком-то журнале и порекомендовала вас.

Эвелин перевела взгляд на журнальный столик, где до сих пор лежал тот самый журнал, оставленный Касемом. Она глубоко вздохнула.

– Мне очень жаль, но я не могу взяться за ваше дело. Зато могу порекомендовать не менее опытную коллегу, специалистку по уголовному праву и делам об убийствах, и…

Эвелин осеклась: Пуласки смотрел на неё с откровенным неодобрением.

– Подождите минуту.

Она перевела звонок на удержание и опустила трубку.

– Что?

– Вы что, в самом деле бросите парня на произвол судьбы? – спросил Пуласки.

Фло встал рядом, поджав губы, всем своим видом выражая поддержку.

– И что? – растерянно ответила Эвелин. – Я не единственный адвокат в Вене. К тому же я собиралась взять несколько выходных и показать вам город.

– Из-за меня вы можете не отказываться, – заметил Пуласки. – Заодно я бы снова увидел вас в деле – и, по-моему, это куда занятнее, чем разглядывать Рингштрассе, Центральное кладбище и собор Святого Стефана.

– Вообще-то я собиралась показать вам совсем другое…

– Это так важно?

Она на секунду задумалась и посмотрела на Фло – тот энергично закивал.

– Ну хорошо. И как долго вы могли бы пробыть в Вене?

– У меня неделя отпуска, но при необходимости можно прибавить ещё одну, – ответил Пуласки. – Хотя, если я вас правильно понимаю, столько не понадобится.

– Нам?

– Возможно, я даже смог бы немного помочь, – предложил Пуласки.

– Я что, единственная здесь, кому хочется передохнуть пару дней?

Фло снова закивал – глаза у него горели азартом.

– Раскроем дело вместе? – спросил он, оглядывая обоих.

Пуласки улыбнулся:

– Не впервые же.

Мужчины! – подумала Эвелин, глядя, как эти двое ухмыляются, словно по молчаливому уговору против неё.

Она снова взяла трубку и переключила звонок на свою линию.

– Вы ещё там?

– Да, но времени почти не осталось, – ответил Килиан.

– Хорошо. Ничего не обещаю, но хотела бы выслушать вашу версию. Где вы находитесь?

– В венском следственном изоляторе Йозефштадт, при Уголовном областном суде.

– Я приеду как можно скорее. А пока – молчите. Ни слова, никому!

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 5

Через полчаса Эвелин, Фло и Пуласки вышли из такси у Уголовного областного суда. По дороге они прослушали на телефоне Фло запись вчерашней утренней радиопередачи с Мартином Килианом и заодно просмотрели на телефоне Пуласки фотографии со страницы радиостанции в фейсбуке.

– Похоже, славный парень, без зазнайства, – заметила Эвелин, расплачиваясь с водителем.

– В подкастах он такой же, – поддакнул Фло.

Они вошли в здание суда и двинулись по переходу, ведущему из следственного изолятора Йозефштадт в корпус для арестантов.

Бабушка с дедушкой Эвелин всегда называли это учреждение Серым домом – изначально заключённые носили там одежду серого цвета. Времена изменились, но дух здания остался каким угодно, только не жизнерадостным.

Эвелин не сомневалась: предварительное заключение, в котором Мартину Килиану предстояло сидеть до приговора или оправдания, страшнее самой тюрьмы. При почти тысяче двухстах заключённых – больше половины числились под следствием – изолятор был переполнен на двадцать процентов; ей не раз доводилось видеть собственными глазами, как десять человек ютились в одной камере в нечеловеческих условиях.

После личного досмотра в предбаннике и сдачи телефонов Эвелин записала всю троицу на первичную беседу с Мартином Килианом – в качестве его адвоката. Через несколько минут за ними пришла пожилая женщина в спортивной гражданской одежде; она представилась комиссаром Драйер.

– Так вы адвокат Килиана? – поинтересовалась Драйер.

– До этого ещё далеко. Сначала мы с коллегами хотим выслушать его версию, а уж потом я решу, браться ли за дело, – призналась Эвелин.

Драйер кивнула, окинула её оценивающим взглядом и повела к лифтам, спускавшимся во второй подвальный этаж. Там, на скамьях, сидели несколько свежезадержанных, каждого охранял вооружённый полицейский.

– Похоже, у вас тут аврал, – пробормотала Эвелин.

– У нас всегда аврал, – вздохнула Драйер.

Молоденькая, измождённая женщина с яркой панковской причёской, пирсингом и синими губами – следствие приёма заменителя наркотика, рогипнола, – медленно подняла голову и уставилась на Эвелин большими стеклянными глазами.

– Вы мой государственный защитник? – устало спросила она.

– Изабелла, ну честное слово, – фыркнула Драйер. – Эта дама что, похожа на государственного защитника?

– Бросьте, – отозвалась Эвелин и метнула на комиссара неодобрительный взгляд.

Она достала из сумочки визитку и сунула её девушке.

– Позвони мне, если будут проблемы.

– Спасибо.

Девушка просияла, по щеке у неё скатилась слеза.

Они двинулись дальше по коридору и подошли к двери переговорной; перед ней нёс вахту полицейский. В смотровое окошко Эвелин разглядела Мартина Килиана – он уже сидел внутри, в тёмном тюремном комбинезоне.

– Нам нужно ещё два стула, – сказала она.

– Вы что, втроём туда пойдёте? – удивилась Драйер.

Эвелин посмотрела на комиссара:

– Иначе зачем бы я просила?

Драйер кивнула полицейскому, и тот немедленно тронулся с места.

– Есть ещё подозреваемые? – спросила Эвелин.

– Об этом я смогу сообщить только после того, как вы официально примете поручение защиты.

– Но именно эта информация и нужна мне, чтобы принять решение.

Драйер промолчала.

– Я могу затребовать материалы вашего расследования к себе в контору через прокурора. Это лишь вопрос времени, зато создаёт ненужную бюрократическую возню.

– Ну хорошо. Под подозрением остаётся ещё один человек – некий Нимайер, – со вздохом уступила Драйер. – У него, как и у Килиана, нет алиби на ночь убийства и есть мотив, однако следы на месте преступления однозначно указывают на Килиана.

Эвелин кивнула и в сопровождении Фло и Пуласки вошла в комнату. Килиан испуганно вскинул голову, но успокоился, как только Эвелин представила себя и спутников. Тем временем принесли два дополнительных стула, и все трое сели напротив него.

Эвелин подождала, пока за ними закроется дверь.

– Прежде чем мы начнём…

Она подняла глаза к потолку. Ни камер, ни микрофонов – по крайней мере, видимых.

Уже неплохо.

Эвелин подалась вперёд, опершись о столешницу.

– Я знаю: вы хотите видеть меня своим защитником из-за этой статьи в журнале. Но это всего лишь статья, а другие адвокаты ничуть не хуже.

– Дело не только в статье, – признался он. – Благодаря подкасту и связанным с ним расследованиям уголовных дел я снова и снова натыкался на ваше имя. У вас отличная репутация в адвокатской среде.

– Что ж, мне это льстит, но и государственные защитники – по крайней мере те, кого знаю я, – будут вкалывать изо всех сил, чтобы…

– Только мой случай иной, – перебил он. – Меня подставили.

Это Эвелин слышала далеко не впервые.

– И мне теперь предстоит выяснить, кто именно?

Килиан покачал головой:

– Это я уже знаю. Осталось только понять, как он это провернул, и найти доказательства.

Она склонила голову набок:

– Он?

– У меня есть подозрение. – Килиан прикусил нижнюю губу. – Со вчерашнего дня ломаю над этим голову. По-другому просто не могло быть.

– Что ж, по крайней мере, есть от чего отталкиваться, – признала Эвелин. – Вы уже говорили о своих подозрениях с полицией?

– Нет, я хотел сначала с вами.

– Очень хорошо.

Она кивнула. Килиан был человеком сведущим и уже поэтому вёл себя совсем иначе, чем многие её клиенты, которые из страха утаивали важные подробности, а по незнанию игнорировали её указания.

Эвелин улыбнулась, чтобы его подбодрить.

– Звучит почти так, будто мы с вами могли бы сработаться.

Килиан тоже коротко улыбнулся, открыл было рот, но запнулся и снова замолчал.

– Говорите свободно, – мягко подтолкнула Эвелин. – Всё, что вы скажете, останется между нами и не будет использовано против вас. Так что не торопитесь и расскажите по порядку, как было.

Он сделал глубокий вдох, скользнул взглядом по двери, потом по Фло, по Пуласки и наконец вернулся к Эвелин.

– Я был дома, в подвале, у себя в студии звукозаписи. Как раз посреди очередной записи – и тут позвонили в дверь.

– Когда это было?

Килиан поправил очки.

– В понедельник, около десяти утра.

– Значит, за два дня до убийства?

– Да. Я поднялся наверх, открыл дверь. На пороге стоял пожилой господин… лет шестидесяти.

Пуласки коротко крякнул.

Килиан мельком взглянул на него и поднял ладонь:

– Простите. Я не хотел вас задеть.

– Да ладно, – отозвался Пуласки, прищурившись. – А почему вы вообще поднялись и открыли, раз были в разгаре записи?

– Думал, это почтальонша. Я заказал новую гарнитуру и срочно её ждал.

Пуласки кивнул:

– Ясно. И что дальше?

– Мужчина представился как профессор Герт Нимайер.

Второй подозреваемый!

– Вы его знали? – спросила Эвелин.

Килиан качнул головой:

– У него был немецкий акцент, что-то вроде берлинского. На мой вопрос он сказал, что уже довольно давно живёт в Вене. И что ему совершенно необходимо со мной поговорить. Я хотел его отшить, но он заявил, что его визит как-то связан со смертью моей дочери и что у него есть сведения, которые меня наверняка заинтересуют.

– Вы впустили его в дом? – спросила Эвелин.

– Нет, такого я бы никогда не сделал. К тому же у меня в тот момент совсем не было времени, и он предложил встретиться вечером и поговорить обстоятельнее. В центре Вены, в «Блэк Ангус Риб Хаус» – это стейк-хаус.

– Знаю такой, – кивнул Фло. – Заведение предложили вы?

Килиан качнул головой:

– Я о нём раньше даже не слышал. Мы встретились там в восемь.

– Столик был забронирован? – поинтересовалась Эвелин.

– Не знаю. – Килиан снял очки и потёр глаза. Когда снова надел их, веки покраснели. – Скорее всего, нет. Вечер понедельника, заведение полупустое, и Нимайер сам выбрал столик. В укромной нише.

Он глубоко вдохнул.

– Мы заказали еду и напитки и, пока ждали блюда, он рассказал мне странную историю.

Эвелин подалась вперёд:

– О чём?

– Он утверждал, что у его жены была неизлечимая болезнь…

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 6

За два дня до убийства, в «Блэк Ангус Риб Хаус»

– У неё был рак желудка. – Нимайер задумчиво гонял салфетку по столу.

– Был? – переспросил Килиан, нахмурившись.

Чем дольше он находился рядом с этим человеком, тем тягостнее становилось у него на душе. К тому же он до сих пор не понимал, к чему ведёт весь этот разговор.

Нимайер кивнул и заправил за ухо упавшую на лицо волнистую седую прядь.

– Она умерла. Полгода назад.

– Мне правда очень жаль, но при чём здесь моя дочь?

Нимайер провёл пальцами по жёсткой седой щетине. Подушечки пальцев были жёлтыми – от бесконечных сигарет.

– Терпение, я расскажу всё по порядку, – пробормотал он и снова принялся возить салфетку взад-вперёд. – Прежде чем начать химиотерапию, врачи решили на всякий случай удалить ей почти весь желудок – болезнь была уже слишком запущена.

– Разве обычно не начинают с химии?

– Мне объяснили, что случай экстренный.

Килиан сглотнул – в нём шевельнулось смутное предчувствие.

– В какой это было больнице?

– В клинике Бормана. – Голос Нимайера сделался хриплым. – Оперировала её доктор Алейна аль-Рашид.

При этом имени волоски на предплечьях Килиана встали дыбом, а по спине пробежал холодок.

Нимайер хрипловато продолжил:

– Сразу после операции жене стало лучше. Якобы всё прошло идеально. Она отходила от вмешательства. Но на второй день начала жаловаться на боли в животе. Бернадетт вообще была не из неженок: молча сносила куда более серьёзные мучения, так что если уж она заговорила о боли – значит, дело было всерьёз. Я пошёл к дежурному врачу, а тот лишь отмахнулся: после такой операции это совершенно нормально.

– Но легче не становилось, – догадался Килиан.

Нимайер кивнул.

– На обходах врачи постоянно сменяли друг друга. Я говорил с каждым, но брать на себя ответственность никто не хотел. Нас всё время кормили обещаниями: вот выйдет на смену старший врач, доктор аль-Рашид, тогда и разберёмся. Утром пятого дня она наконец появилась. К тому моменту Бернадетт уже стонала так, что я был всерьёз встревожен. Но и доктор аль-Рашид упорно твердила: ничего серьёзного быть не может. Она лишь прощупала живот и увеличила дозу обезболивающего. Это, понятно, не помогло, и тем же вечером боль стала настолько невыносимой, что доктору аль-Рашид пришлось снова вскрывать живот.

Нимайер стиснул зубы, сглотнул, борясь со слезами.

– У Бернадетт оказалась кишечная непроходимость, – выдавил он, стараясь говорить как можно тише. – Швы разошлись, желудочный сок излился в брюшную полость. Всё было воспалено. Она умерла в ту же ночь от заражения крови.

По щеке у него всё-таки скатилась слеза.

– Её смерть можно было предотвратить – нужно было только отнестись к нам всерьёз.

Он несколько раз сжал кулак, комкая салфетку.

У Килиана свело желудок. История звучала трагически, и он искренне сочувствовал собеседнику – тем более что рассказ слишком напоминал операцию его собственной дочери.

– Звучит, конечно, как явная врачебная ошибка, – заметил он и почувствовал, что у него самого сел голос. – Вы обращались к уполномоченному по правам пациентов?

Нимайер смахнул слёзы и хрипло рассмеялся.

– Вы это серьёзно? – отозвался он. – Сами же знаете, как это бывает. Из такого мигом вырастает многолетняя тяжба, которая тянется целую вечность и пожирает уйму денег. А в какой-то момент кончаются и нервы, и силы, и средства. Врачи всегда оказываются в выигрыше – что бы ты ни предпринимал. Они стоят друг за друга и твердят, что всё было сделано как надо. Как мне доказать обратное?

– И всё-таки ваша жена четыре дня жаловалась на сильные боли. Вы могли бы запросить экспертизу.

Нимайер мученически усмехнулся.

– В итоге будет, скажем, три или четыре заключения, и все отчасти противоречат друг другу. – Он подался ближе. – Беда в том, что эти экспертизы пишут опять-таки врачи. И они прекрасно понимают: формулировать надо осторожно – иначе у коллеги пойдут уголовные последствия, которые могут стоить ему карьеры. А ведь никогда не знаешь, не понадобится ли однажды такое заключение тебе самому и кто будет его составлять… Разве не так?

Килиан молча кивнул. Точно. Именно так всё и было с моей дочерью.

– Если уж браться, мне нужен был бы судмедэксперт, которому я могу доверять и который провёл бы независимое вскрытие. Но для этого больница должна была бы сама подать на себя заявление, – продолжал Нимайер. – Да и тогда из этого ничего бы не вышло.

– А если бы всё-таки вышло? – спросил Килиан.

– Что ж, в этом случае… я получил бы пару тысяч, ну, может, и сотню тысяч евро компенсации морального вреда. Но сделали бы эти деньги меня счастливее? – Он горько покачал головой и пожал плечами. – Наоборот. Я чувствовал бы себя последней дрянью оттого, что нажился на смерти собственной жены. – Он махнул рукой. – А Бернадетт всё равно не вернёшь.

Мудрое решение – и единственно верное. Ровно такое же я сам принял много лет назад.

– Тогда зачем мы здесь сидим? Вам нужен кто-то, чтобы выговориться?

– Нет, спасибо. Через одну из этих ваших так называемых разговорных терапий я уже прошёл. – Нимайер подался вперёд и понизил голос до шёпота. – У меня другой план, как добиться справедливости.

У Килиана засосало под ложечкой.

– А я хочу его услышать? – нерешительно спросил он.

Нимайер пропустил вопрос мимо ушей. Он окинул взглядом зал, сунул руку во внутренний карман пиджака и достал ослепительно блестящий скальпель, который положил рядом с правой рукой Килиана.

– Единственное, что поможет мне и этому миру, – это месть. – Он отдёрнул ладонь и кивнул на лезвие. – Я решил убить доктора Алейну аль-Рашид. Именно этим скальпелем.

В горле у Килиана мигом пересохло.

– Вы что, издеваетесь? – прохрипел он.

– Нет, я говорю совершенно серьёзно. Рассмотрите скальпель как следует, можете спокойно взять его в руку. Не исключено, что наша милая докторша именно им и запорола операцию вашей дочери… или операцию моей жены. А если и нет – тоже неважно. В этом всё равно есть нечто красиво-символичное, не находите?

– Нет, – выдавил Килиан.

– Возьмите же его, – повторил Нимайер. – Почувствуйте холод стали в ладони и представьте, как он рассекает мышцы, сухожилия, артерии. Вот это я называю справедливостью.

– Вы безумец, – отчеканил Килиан.

– Разве? Я точно знаю: при моей нынешней жизненной ситуации и с моей биографией – за убийство в состоянии аффекта и при хорошем поведении – я выйду из тюрьмы через два года. Оно того стоит.

Подошла официантка с заказом. Килиан поспешно набросил салфетку поверх скальпеля, не прикасаясь к нему. Девушка расставила тарелки: T-bone-стейк, medium rare, для Килиана и большое блюдо салата с креветками для Нимайера.

От одного вида и запаха еды Килиана замутило. Сегодня я больше ни куска не смогу проглотить.

– Уберите эту штуку! – прошипел он, едва официантка отошла.

Но Нимайер не реагировал.

– Зачем вы мне всё это рассказываете? – настаивал Килиан.

– Я надеялся на ваше понимание, – сказал Нимайер.

– Понимание к убийству? – спросил Килиан.

– К мести, – поправил Нимайер. – Потому что я отомщу и за свою жену, и за вашу дочь. Уж кому-кому, а вам мои мотивы должны быть понятны. Ваша малышка тоже погибла из-за врачебной ошибки… первой, которую совершила доктор аль-Рашид… и кто знает, сколько ещё их потом замяли в клинике Бормана.

По-хорошему ему следовало немедленно встать и уйти, но вместо этого Килиан не отрывал глаз от салфетки, под которой лежал скальпель.

– Даже если бы я вас понял… чего вы добиваетесь этим разговором? Я не стану вам в этом помогать!

– О помощи речи не было. – Нимайер улыбнулся, на миг блеснули жёлтые зубы. – Но мы оба могли бы извлечь из этого иную выгоду.

– Ну-ка, ну-ка, – невольно вырвалось у Килиана с циничной ноткой.

– Вы – журналист-расследователь. Во всяком случае, когда-то были им. У вас тру-крайм-подкаст. Я знаю каждый выпуск. Вы рассказываете о страшных преступлениях, выезжаете на места событий, опрашиваете свидетелей, ведёте собственные расследования. Через ваши руки прошло немало громких дел, у вас выработалось чутьё на психологию преступника.