Текст книги "Весна возмездия (ЛП)"

Автор книги: Андреас Грубер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)

– Да вы ранены!

Он глубоко вздохнул.

– Ночью ещё попал в одну переделку.

Она подозрительно прищурилась.

– Только не говорите, что ударились головой в канализации.

Он криво усмехнулся.

– Ага, конечно. Тур «Третий человек»…

И рассказал ей с Фло о происшествии.

– Чёрт, чёрт, чёрт! – выругалась она, когда он закончил. – Не надо было отпускать вас туда одного!

– Нам вообще не следовало оставлять вас обоих одних, – поддержал её Фло.

Пуласки поморщился.

– И что бы это изменило?

– Я была бы рядом и быстрее вытащила бы вас из канализации, – сказала Эвелин.

– Я ведь выжил.

– Ах, как прекрасно! – саркастически воскликнула она. – Мало того что Килиана избивают в тюрьме, теперь ещё и вас отделали.

Несколько гостей за соседними столиками обернулись.

– Тише! – Пуласки примирительно поднял руку. – Ну, «отделали» – это громко сказано, я…

– А как это назвать? У вас шишка на голове! И если бы вы вовремя не нашли свой ингалятор, то, может быть, вообще сдохли бы там внизу в мучениях.

Он застонал.

– Зря я вам всё это рассказал.

Фло бросил на него многозначительный взгляд.

– Возможно, и правда зря.

– Да, конечно, отличное решение! Я здесь единственная, кто за всех переживает? – набросилась она на обоих.

– Успокойтесь, – сказал Пуласки. – Всё это доказывает только, что мы на верном пути.

– И что кто-то знает: вы работаете на меня. Великолепно!

– Мы выясним, кто это, – спокойно ответил Пуласки.

Фло наклонился к нему.

– Я мог бы попробовать достать вам оружие, – тихо предложил он. – Совершенно официально, через…

– Нет, спасибо. – Пуласки отмахнулся. – Если бы кто-то действительно хотел меня убить, он бы уже это сделал.

– Может, ещё сделает, – выдавила Эвелин.

– Хватит.

– Ладно, – вздохнула она. – Ещё что-нибудь случилось?

– Нет. – Пуласки указал на богатый завтрак «шведский стол». – Вы двое есть ничего не будете?

– Меня дважды уговаривать не надо, – сказал Фло.

– Возьми счёт. – Эвелин подняла ладонь, отказываясь. – Я не буду, спасибо. Мне всё равно срочно нужно в контору.

– Подвезти тебя на мотоцикле?

– Нет, спасибо. Только забери, пожалуйста, мой шлем, я вызову такси. Имраан заедет за мной через полчаса. Я еду к старой школьной подруге, позавтракаю с ней.

Она встала и поцеловала Фло.

– Хорошего тебе воскресенья. Увидимся вечером дома.

Затем строго посмотрела на Пуласки.

– А вы берегите себя!

– Yes, sir… то есть ma’am!

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 32

С десяти утра Эвелин сидела на террасе у Зильке и Леона. Как и обещала, она привезла завтрак: сдобу и сэндвичи из своей пекарни, которая, к счастью, была открыта и в воскресенье утром.

Зильке выставила кофе, графин апельсинового сока и яичницу с жареной ветчиной. Длинный стол на террасе под солнцезащитным тентом выглядел почти так же щедро, как завтрак «шведский стол» в отеле Пуласки.

После матуры Зильке сразу поступила в Венский медицинский университет, где и познакомилась со своим будущим мужем. У них довольно рано родилась дочь; теперь она уже жила отдельно.

Два года назад Зильке и Леон отказались от городской квартиры и переехали в этот дом – отреставрированную старую виллу на холме у западной окраины Вены. С террасы открывался великолепный вид на обсерваторию Куффнера.

Утро оставалось прохладным и пасмурным, порывы ветра то и дело вздували тент. Эвелин переоделась в конторе и теперь была в джинсах, кроссовках и чёрной софтшелл-куртке поверх футболки; сейчас она застегнула молнию до самого горла.

Они давно не виделись, поэтому сначала обменялись новостями. Зильке и Леон рассказали, как приобрели этот дом, а Эвелин сочла нужным немного скорректировать посвящённый ей домашний репортаж в журнале Profil. В конце концов, на самом деле она всё ещё была обычным адвокатом по уголовным делам с небольшой конторой, а вовсе не звёздным юристом, каким её изобразил журнал.

– Ты всё такая же скромница, – со смехом сказала Зильке.

Было уже одиннадцать утра, и стол после завтрака напоминал поле боя. Зильке не обращала внимания на грязную посуду: налила себе ещё бокал просекко и сползла пониже в кресле.

– Ну так чем мы можем тебе помочь?

Эвелин вытянула шею и посмотрела к дальнему концу участка. Там, на скамейке под крышей автобусной остановки, сидел Имраан. Он собирался ждать, пока Эвелин либо сама к нему не выйдет, либо не позвонит.

Сам виноват: ей здесь ещё нужно было время.

Затем она рассказала хозяевам, зачем, собственно, приехала: она защищает Мартина Килиана, а один из главных аргументов прокуратуры против её подзащитного – месть Алейне аль-Рашид как мотив убийства.

– И теперь я хочу понять, действительно ли можно винить Алейну аль-Рашид в смерти его дочери, – подвела итог Эвелин.

Зильке наклонилась вперёд и с деловым азартом ткнула мужа кулаком в бок.

– Леон, ну разве это не захватывающе? Мы можем помочь вытащить человека из тюрьмы.

– Или посадить его в тюрьму, – сухо уточнил Леон.

– Не будь таким пессимистом.

Зильке отставила бокал и схватила листок, который Эвелин положила перед ней: на нём были номер социального страхования Мартина Килиана, а также имя и дата рождения его дочери.

Эвелин указала на листок.

– Операция проходила в клинике Бормана. И…

Зильке отмахнулась, словно это не имело значения. Хотя она была офтальмологом, ещё со времён учёбы разбиралась и в хирургических вмешательствах, а связи у неё были отличные.

– Без проблем. Я знаю там одного анестезиолога. Она сможет вытащить мне данные из системы документации пациентов.

– Звучит не совсем как обычный законный путь, – сказала Эвелин.

– Тебе нужна информация или нет?

Зильке с листком в руке исчезла за дверью террасы, ведущей в гостиную, а оттуда прошла в кабинет своей примыкающей к дому практики.

– Она сейчас вернётся.

Леон поднялся и стал складывать использованные бокалы и тарелки на поднос. Эвелин помогла ему отнести всё на кухню и поставить в посудомойку.

– А каково это – работать хирургом? – спросила она, раскладывая столовые приборы в верхний лоток.

Леон задумчиво скривился. Хотя ему было всего сорок, виски у него уже поседели, а вокруг глаз залегло множество смешливых морщинок, что, с точки зрения Эвелин, делало его только интереснее.

– Ты всё время стоишь у стола, пока оперируешь, жутко потеешь под горячим светом операционных ламп, наполовину умираешь от жажды и чувствуешь себя совершенно одиноким – будто рядом нет никого, кто мог бы помочь. И при всём этом ты не имеешь права на ошибку.

– Звучит тяжело.

– Во всяком случае, совсем не так, как в сериалах. Там не показывают, насколько операция выматывает – и хирурга, и всю команду. Например, приходится постоянно следить за всеми стажёрами, чтобы ничего не сместилось, пока они целый час держат крючком печень, диафрагму или брюшную стенку.

– За ними тебе тоже приходится следить?

Эвелин вместе с Леоном вернулась на террасу.

– Конечно.

Леон встал у перил и посмотрел на тёмный горизонт.

– Хорошая команда – невероятная удача.

– А если не повезёт?

– Неопытные врачи на базовой подготовке, измученный анестезиолог, молодые операционные ассистенты и операционная сестра-инструментатор, у которой ещё слишком мало опыта. В худшем случае – всё сразу.

– Уф! – Эвелин поморщилась.

Леон вымученно улыбнулся; похоже, опыта в таких ситуациях у него было предостаточно.

– И ещё учти: операция нередко длится пять-шесть часов. Без перерыва, без воды, без туалета.

– Я бы такого не выдержала.

– Ну… – Он пожал плечами. – Если повезёт, нас отпускают домой вовремя, и мы возвращаемся только послезавтра.

– Звучит сурово.

Он кивнул.

– А во сколько была операция у этой девочки?

Эвелин вопросительно посмотрела на него.

– Это важно?

– Возможно. – Он пожал плечами. – Утром хирург ещё свеж, после обеда уже не так, а ночью – совсем нет. По крайней мере, у меня так.

– Тогда почему вообще становятся хирургами? – задала Эвелин главный вопрос.

– Справедливый вопрос. Я часто обсуждаю это с коллегами.

Он опёрся предплечьями о перила и посмотрел в сторону обсерватории.

– Выживший пациент – вот почему я занимаюсь этой работой. У кого ещё есть возможность каждый день спасать человеческие жизни?

Эвелин услышала, как Зильке вышла на террасу. Видимо, последние фразы она застала, потому что взяла Леона под руку и добавила:

– Тогда, в университете, когда мы говорили, в какой области хотим потом работать, ты сказал, что тебя завораживает возможность наводить порядок.

– Наводить порядок? – спросила Эвелин.

Леон кивнул: – Когда вскрываешь живот, чтобы всё там починить.

Зильке помахала пачкой бумаг, которую только что распечатала.

– Вот документы. Но ты их, разумеется, получила не от меня. Ясно?

– Обещаю, – сказала Эвелин. – Я даже обязана защищать своих информаторов, – добавила она с улыбкой.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 33

Немногим позже одиннадцати Пуласки вошел в «Блэк Ангус Риб Хаус». Такси он нарочно не взял – прошел от отеля пешком. Как и накануне, ему снова казалось, что за ним следят.

Он всматривался в отражения в витринах, несколько раз останавливался, оглядывался, но ничего подозрительного не заметил. Возможно, это странное ощущение – будто за спиной тянется невидимая тень, – на этот раз было всего лишь отголоском вчерашнего происшествия.

Расслабься. Пока этот тип снова не огреет тебя чем-нибудь по башке, все в порядке. Сейчас думай о ресторане.

Свет в «Блэк Ангус Риб Хаус» еще не включили, в воздухе стоял запах чистящего средства. Пол был чуть влажный и блестел; к одному из столиков прислонили мокрую швабру. Столы уже накрыли, но посетителей в зале пока не было.

Фло описал Пуласки управляющего, и этот самый Джо – в белой рубашке и черном фартуке – стоял за кассой у компьютера и что-то печатал.

– Мы открываемся только в одиннадцать тридцать, – крикнул он, не поднимая глаз.

– Добрый день, Иоганн.

Пуласки без лишних объяснений подошел к нему и показал удостоверение – дольше, чем требовалось.

– Вальтер Пуласки, – представился он и после короткой паузы добавил: – Речь о понедельнике, шестом мая.

– Опять? Недавно тут уже кто-то был и спрашивал об этом.

– Двое молодых парней лет под тридцать, которые подкупили вас пятьюстами евро? – уточнил Пуласки, приподняв бровь.

Джо покраснел и нерешительно кивнул.

– Это были мои знакомые, коллеги из адвокатской конторы, – успокоил его Пуласки. – Мне нужны дополнительные сведения.

Джо со вздохом опустил плечи.

– Но удостоверение у вас немецкой полиции, верно?

– Верно. – Пуласки убрал бумажник. – Земельное криминальное ведомство Дрездена.

Затем он показал Джо на телефоне подтверждение от Федерального криминального ведомства Австрии: по запросу Пуласки ему должны были предоставить данные по делу об убийстве Аль-Рашид.

– Я могу прийти сюда и с коллегами из австрийского BKA, – соврал Пуласки. – Тогда в обед у вас здесь начнется большой переполох. А я бы предпочел этого избежать.

– Ладно, – вздохнул Джо. – Что вам нужно?

– Все счета, выписанные тем вечером гостям нижнего этажа.

– О господи… – Джо снова вздохнул и кивнул на ближайший столик. – Пока присядьте. Еще что-нибудь?

– Да. Кофе. Черный, без сахара.

Пуласки сел на тот самый стул, на котором шесть дней назад сидел Килиан, представил напротив профессора Нимайера и оглядел зал. В этой части ресторана было еще пять столиков – за любым из них мог оказаться человек, видевший Килиана и Нимайера.

Пуласки взял меню, вытащил из прозрачной папки лист с закусками, перевернул его и начал набрасывать схему нижнего этажа. Фло назвал ему имена и рассадку восьми посетителей, которых они с Саджидом сумели отыскать. Пуласки по памяти нанес их на рисунок.

Оставался столик номер пять – в центре ресторана. Без имени.

Джо вернулся с пачкой чеков и протянул их Пуласки, недовольно покосившись на измученное меню и набросок.

– Это все расчеты за тот вечер.

– Все столы в этой части ресторана были заняты?

– Точно уже не помню, но по понедельникам у нас обычно довольно людно.

Значит, да.

Один из сотрудников Джо поставил перед Пуласки чашку фильтр-кофе – ароматного, еще дымящегося.

– М-м, спасибо.

Пуласки сунул мужчине пятиевровую купюру и отпил горячего напитка.

– На вкус как дома, – пробормотал он и углубился в чеки, пока Джо и его сотрудник удалялись прочь.

В чеках значились номера столов, блюда, напитки, сумма и время расчета. Пуласки разложил счета тех гостей, чьи места уже установил, и отложил в сторону те, что были закрыты задолго до появления Килиана.

Остался один чек. Столик номер пять.

Судя по заказу, там сидели трое: ели мало, зато выпили изрядно – просекко, «Хуго», «Апероль» и коктейли.

Похоже на праздник. Причем на праздник трех женщин. Мужчины, скорее всего, пили бы пиво и шнапс и не заказывали бы «леди-стейк».

Чек распечатали только в 22:15, но, если повезло, дамы были на месте уже тогда, когда Килиан и Нимайер вошли в ресторан. Жаль только, что расплатились не картой, а наличными.

Пуласки допил кофе и подошел к Джо, который уже вернулся к компьютеру у кассы. Тем временем включили свет, швабра исчезла, а в ресторан начали заходить первые посетители.

– Может быть, этот… – начал Пуласки.

Джо перебил его:

– Вы же видите, я занят. Гости уже идут.

– Вижу, – проворчал Пуласки. – Поэтому коротко. Этот столик мог быть забронирован?

Джо взглянул на чек.

– Позавчера я уже поднимал для ваших коллег все брони. И телефонные, и по электронной почте.

– Там, вероятно, сидели три дамы. Что-то отмечали.

Джо нахмурился.

– Точно… теперь вспоминаю. Это были молодые женщины.

– Насколько молодые?

– До тридцати.

– Постоянные гостьи?

– Нет. И стол они не бронировали, иначе это было бы в документах.

Дерьмо!

Пуласки скрипнул зубами.

– У ресторана есть страница в Facebook?

– Да. Ею занимается один из моих молодых сотрудников.

– Через эту страницу можно отправить сообщение? Например, чтобы забронировать стол?

Пуласки это казалось странным: три молодые женщины, собиравшиеся что-то праздновать, вряд ли просто наудачу заявились бы в стейк-хаус.

Джо пожал плечами.

– Может быть.

Пуласки указал на компьютер.

– Можем посмотреть?

– Если после этого я от вас избавлюсь.

Джо открыл страницу в Facebook, и они вместе отыскали папку с личными сообщениями. И в самом деле: там было сообщение, пришедшее за три дня до визита Килиана в ресторан.

«Хотела бы забронировать столик на три персоны на понедельник, 6 мая, 18:00. Коринна Вагнер».

По спине Пуласки пробежал холодок.

– Это мог быть тот самый столик?

Джо пожал плечами.

– Возможно. Время и количество человек совпадают. Значит, мой коллега поставил табличку прямо на стол, но в книгу бронирований запись не внес.

– Мне нужна копия чека и распечатка этой брони.

– Еще что-нибудь?

– Да. Откройте страницу этой Коринны Вагнер в Facebook и распечатайте мне ее фото профиля.

– Еще что-нибудь? – простонал Джо.

– Да. Безалкогольное пиво, вегги-бургер и греческий салат. Только побыстрее. И счет принесите сразу – я тороплюсь.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 34

Эвелин тоже учила в университете латынь, но юридическая лексика даже на этом языке сильно отличалась от медицинской. Поэтому Зильке сперва пришлось перевести для нее заключения по операции Виктории на понятный немецкий.

– Все хорошо задокументировано, – объяснила Зильке, раскладывая перед собой на столе многочисленные листы и прижимая их бокалами с игристым, кофейными чашками и пепельницей, чтобы не унес ветер. – С момента поступления в больницу и до смерти девочки.

Эвелин наклонилась над бумагами и быстро посчитала.

– В день несчастного случая Виктории только-только исполнилось три…

Леон болезненно поморщился.

– Если точнее, это было через два дня после ее третьего дня рождения.

Эвелин стала читать дальше. Зильке была права: при поступлении в больницу женщина на ресепшен подробно записала все, что тогда сообщил Килиан. Согласно этим данным, Виктория училась ездить на велосипеде с боковыми колесиками на дорожке перед домом – дорожка шла под уклон.

– Отец был рядом, но, возможно, не уследил, – предположила Зильке. – Во всяком случае, малышка слишком разогналась, упала и боком ударилась о руль.

– Звучит не так уж страшно, – пояснил Леон, – но если врезаться таким рулем в мягкие ткани, можно получить очень тяжелую травму.

Он указал на фрагмент текста.

– Девочка плакала и жаловалась на боль в животе слева. Тогда отец около восемнадцати часов отвез ее в больницу. Сначала там диагностировали сильный ушиб, а при дальнейших обследованиях обнаружили тяжелое повреждение селезенки. Потребовалась срочная операция. Это было в девятнадцать часов.

Значит, ранний вечер.

Эвелин бросила на Леона многозначительный взгляд.

– А в клинике Бормана вообще есть приемное отделение? – спросила Зильке.

– Есть, – ответил Леон.

– И все-таки. Почему он поехал в частную клинику? – не отставала Зильке.

Леон пожал плечами.

– Возможно, больше доверял тамошним врачам.

Эвелин открыла приложение в телефоне и ввела адрес Килиана, затем адрес клиники Бормана.

– Всего пять минут на машине.

Она подняла глаза.

– Пожалуй, это все объясняет.

Леон снова склонился над документами.

– Согласно больничному протоколу, хирург, который занимался такими специальными случаями, тогда как раз болел. Но поскольку у ребенка было сильное внутреннее кровотечение, времени переводить ее в другую больницу уже не оставалось. Поэтому оперировать пришлось доктору Аль-Рашид. Она была единственной, кто мог это сделать, и, согласно дополнению к операционному протоколу, такую операцию выполняла впервые.

Леон и Зильке перешли к карте пациентки: кардиограммы, анализы крови, результаты УЗИ, операционный отчет и анестезиологические протоколы. Единственное, что Эвелин во всем этом понимала, – места, где дочь Килиана называли пациенткой № 341 268.

Зильке и Леон некоторое время читали молча, обмениваясь многозначительными взглядами. Потом объяснять дальше взялся Леон.

– Доктор Аль-Рашид удалила селезенку, перевязала кровеносные сосуды, проверила, нет ли других внутренних повреждений, – их не было, – а затем закрыла брюшную полость. Операция прошла хорошо, ребенок благополучно сошел с операционного стола.

Он коротко взглянул на Эвелин.

– Так говорят.

Потом снова углубился в бумаги.

– Но уже через час, еще в палате пробуждения, случился геморрагический шок.

– И что это значит? – спросила Эвелин.

– Смотри, – объяснила Зильке. – Селезенка соединена с артерией и веной. Когда ее удаляют, оба сосуда нужно перевязать – то есть несколько раз завязать викриловой нитью, чтобы не началось внутреннее кровотечение.

– При такой перевязке обычно делают несколько узлов, – добавил Леон. – И они должны держать. Но, похоже, в одном месте этого не произошло. Одна лигатура соскочила.

Эвелин вопросительно нахмурилась.

– Кровь начала медленно поступать из вены в брюшную полость, – пояснила Зильке.

– По протоколу это заметили вовремя: в дренаже стала скапливаться кровь, – продолжил Леон. – Но когда ребенка везли в операционную на второе вмешательство, у нее наступила сердечно-сосудистая недостаточность. Реанимировать ее уже не удалось.

Он провел рукой по лицу.

– Господи, как трагично.

– Это обычное осложнение? – спросила Эвелин.

Оба покачали головой. Леон порылся в бумагах, пока не нашел отчет о вскрытии.

– Так, вот это объясняет, – пробормотал он спустя некоторое время. – У девочки был невыявленный порок сердца, который стал критическим только из-за повторного кровотечения. Согласно анамнезу и протоколу приема, врачи о нем ничего не знали.

– А Килиан?

– Если он знал и скрыл это от врачей или просто забыл упомянуть, это могло стать причиной смерти девочки, – печально подвела итог Зильке.

– В конечном счете настоящей причиной стало падение с велосипеда в сочетании с пороком сердца, – пробормотал Леон.

Или плохо затянутый узел, подумала Эвелин.

Так или иначе, пациентка № 341 268 умерла ранним утром следующего дня – через три дня после своего третьего дня рождения. И с тех пор маленькая Виктория, которая даже не успела научиться ездить на велосипеде, для больницы оставалась всего лишь шестизначным номером.

Зильке пролистала оставшиеся отчеты.

– Вот результат второй аутопсии. Вывод тот же: плохо державшийся узел вызвал кровотечение, а оно, в свою очередь, из-за сердечной недостаточности привело к смерти.

– Но этот узел завязала доктор Аль-Рашид. Значит, она виновата в смерти девочки? – спросила Эвелин.

Оба беспомощно посмотрели на нее.

– Это старая игра… Что было бы, если бы? – пробормотал Леон. – Виновата причина или причина причины? В конечном счете все зависит от точки зрения и толкования.

– А ваше мнение?

– С точки зрения близких всегда виноваты мы, хирурги, – сказал Леон. – Но в этом случае – насколько я могу судить по документам – вины Алейны Аль-Рашид нет. Она подменила коллегу. Это была ее первая операция такого рода. Один из узлов не выдержал. Это вовремя заметили и сразу подготовили еще одну экстренную операцию. Остальное – проклятая судьба, которую очень трудно принять.

Зильке согласно кивнула.

– Если бы ее там не было и она не прооперировала ребенка, девочка тоже умерла бы.

Она собрала документы в стопку и протянула Эвелин.

– И тогда это не смогли втолковать твоему подзащитному?

– По крайней мере не сразу после смерти дочери, – вслух подумала Эвелин. – В такой ситуации, наверное, никто не способен что-либо воспринимать.

Неудивительно, что ему понадобился целый год, прежде чем он смог решиться на письмо с извинениями.

– Насколько я могу судить по этим документам, – заключил Леон, – доктор Аль-Рашид была хорошим врачом.

– То же самое утверждал и ее начальник, примарий Борман, – согласилась Эвелин.

– У Бормана хорошая репутация. – Леон кивнул. – В конце концов, он с нуля создал известную частную клинику. А вот это…

Он со вздохом указал на стопку бумаг.

– …цепочка трагических обстоятельств. К сожалению, такое иногда случается.

Когда Эвелин попрощалась и вышла из дома с пачкой документов под мышкой, она задумчиво спустилась к автобусной остановке. Уже издалека она увидела Имраана: тот сидел на скамейке и от скуки тыкал в телефон.

Тучи тем временем сомкнулись в черный фронт. Дождя еще не было, но воздух стал влажным, тяжелым, удушливым. Вытирая пот со лба, Эвелин напряженно обдумывала итог этого визита.

Новые сведения для нее меняли сам вопрос о вине в смерти девочки. У Килиана не было причин убивать врачиху. Тем более сейчас, спустя шесть лет.

– Что нового? – пробурчал Имраан, когда она подошла. – Я…

Она оборвала его, подняв руку.

– Не сейчас!

В ее голове как раз складывался каркас улик, способных оправдать Килиана. И она была чертовски уверена: Камалю Касему это совсем не понравится.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 35

Имраану вновь пришлось целый час просидеть в ожидании в кафе напротив адвокатской конторы Эвелин. За это время Эвелин успела обстоятельно поговорить по телефону с Пуласки и от него узнала о Коринне Вагнер.

Мысленно она разложила по полочкам свои доводы, а затем сложила в портфель все доказательства, которые им до сих пор удалось собрать. К новому разговору с Островским она чувствовала себя готовой: переоделась и поспешно вышла из кабинета.

От Имраана она узнала, что теперь им больше не придется ездить на такси. Их будет возить лимузин Касема – так они смогут быстрее передвигаться по городу. Шофер Касема, уже ожидавший у дома, отвез их с Имрааном прямо к Островскому.

Каким-то образом Касему удалось раздобыть для лимузина дипломатический статус, и теперь они стояли прямо перед главным входом во Дворец правосудия – в зоне, где остановка была запрещена.

Пока Имраан ждал в пустом кабинете секретарши Островского – по крайней мере у нее-то выходные были, – Князь тьмы принял Эвелин, восседая в своем рабочем кресле.

– Моего клиента избили в следственном изоляторе, – начала она с упреком.

– Я слышал, – невозмутимо ответил Островский. – Сотрудники юстиции уже его опросили. Он утверждает, что утром у него закружилась голова и он упал с лестницы, когда спускался в зал для завтрака.

– Врач осматривал его травмы?

– Да, разумеется. Всего лишь синяки на лице и ушибы по телу.

– Всего лишь? – раздраженно переспросила Эвелин.

– Господи, Эвелин, мы этим занялись, но не смогли найти никого, кто бы это сделал, – теперь уже и Островский говорил мрачно. – Что нам, по-твоему, еще остается, если Килиан настаивает, что упал сам?

– Мы оба знаем, что это неправда.

– По-твоему, мы должны заставить его дать показания?

Она выпрямилась и разгладила блузку.

– Хорошо, – произнесла она уже спокойнее. – Если такое повторится, я иду к судье и вытаскиваю его под залог. Ясно?

– Может, он сам себе эти травмы…

– Стоп! – Эвелин подняла руку. – Не – говори – этого! Иначе мы с тобой прямо сейчас идем к судье по арестам и обсуждаем этот вопрос. И мне совершенно плевать, воскресный сейчас вечер или нет.

– Ладно, ладно, ладно… – Островский провел рукой по губам, словно застегнул их на молнию. – Следующий пункт?

Добившись его безраздельного внимания, она во всех подробностях рассказала о заговоре против своего клиента и выложила на стол доказательства: больничные заключения, список гостей ресторана, пуговицу и письмо – все в прозрачных файлах.

Некоторое время он молча рассматривал бумаги и пакеты, время от времени кивал и теребил мочку уха. Тогда она снова заговорила:

– Нимайер – убийца. Я знаю, как он раздобыл орудие преступления с отпечатками Килиана. Как заполучил волосы Килиана и носовой платок с его ДНК. Кроме того, он оставил на месте преступления пуговицу от пиджака Килиана. Если бы Килиан действительно сам ее там потерял, на ней остался бы хотя бы фрагмент его отпечатка.

– Откуда у тебя эта пуговица?

– Нашла на месте преступления.

– Линни, ну прошу тебя! Ради этого я трачу свое воскресенье? Серьезно? Это твои доказательства? – Островский со вздохом поднялся и обошел письменный стол. – Горстка гостей ресторана, которые ничего не помнят? Крошка воска на ключе от дома? Выжившая из ума старуха-соседка, к тому же наполовину слепая? И пуговица, которую ты якобы нашла на месте преступления и на которой сама же уничтожила все следы тонерной пылью?

– И история болезни, доказывающая, что Алейна аль-Рашид не совершала ошибки!

– Что никак не меняет того факта, что любимая дочь Килиана мертва.

– И письмо, которое написал Килиан…

– …которое не доказывает ровным счетом ничего, кроме того, что Килиан вовремя извинился за свое поведение – прежде чем доктору аль-Рашид пришла в голову мысль предпринять против него юридические шаги, – парировал Островский.

Он зацепил большие пальцы за подтяжки и выпрямился.

– Все это безумно удачно и изобретательно сконструированная альтернатива, поздравляю. Но именно что сконструированная.

– Эта версия правдоподобна, – снова попыталась Эвелин. – Она многое объясняет, в том числе и то, что до сих пор почти не имело смысла.

– Я ведь тоже когда-то был адвокатом по уголовным делам, – напомнил ей Островский отеческим тоном. – Я знаю, какими средствами и методами пытаются опровергнуть доводы прокуратуры. Но все, что ты привела, – лишь косвенные улики и предположения. Никаких весомых доказательств против Нимайера.

– Да, это ты так утверждаешь!

– Нет, присяжные и судьи увидят это точно так же. – Он повысил голос. – И знаешь почему? Потому что с тем же успехом все могло быть наоборот. Килиан разыграл изощренную, заранее просчитанную партию и теперь делает вид, будто это Нимайер хочет его подставить.

– Зачем ему это делать?

– Он хочет повесить убийство на бедного Герта Нимайера, который потерял жену и теперь должен расплачиваться за то, чего не совершал.

У Эвелин перехватило дыхание.

– Ты серьезно?

– Да. После этого ему нужна была только хорошая защитница вроде тебя, которая его вытащит.

Эвелин судорожно вдохнула.

– Линни, ну подумай, – продолжал давить Островский. – Он хотел, чтобы ты взялась за его защиту? Подбрасывал тебе кое-какие идеи?

Эвелин сглотнула. За несколько минут Островскому удалось перевернуть все с ног на голову. И, к собственному огромному изумлению, ей пришлось признать: возможно, все действительно могло быть именно так.

Но кто тогда говорил правду? А кто лгал? Математический и шахматный гений, способный просчитывать множество ходов вперед, или тру-крайм-подкастер с детективным чутьем?

Ты попалась на удочку Мартина Килиана? Нет, черт возьми! Не позволяй старому наставнику манипулировать собой.

– Ладно, – сказала она и решила принять игру Островского. – Давай мысленно пройдемся по твоей версии. Если ты прав и убийца – Килиан, значит, на самом деле именно он связался с Гертом Нимайером и пригласил его в ресторан на разговор. Однако Нимайер отрицает, что знает Килиана. Он даже уверяет, будто никогда не слушал ни одного его подкаста, хотя Килиан утверждает обратное. Так кто из них прав?

Она на мгновение оставила вопрос висеть в воздухе.

– При этом существуют однозначные доказательства этой встречи в ресторане. Значит, лжет именно профессор Нимайер – а это указывает на то, что убийца он.

Островский промолчал. Только покосился на письменный стол, на список с именами восьми свидетелей из ресторана. Эвелин знала: он поручит криминальной полиции выяснить правду об этой встрече.

– Зачем ты вообще пришла? – спросил он наконец. – Почему мы обсуждаем твою версию? И почему ты показываешь мне все козыри, которые держишь в рукаве? Это ведь на тебя не похоже.

Верно.

Обычно она предъявила бы Островскому все это только в зале суда – и как следует дала бы ему сесть в лужу. Но смена стратегии принесла плоды: ей удалось посеять в нем обоснованные сомнения.

– Я хотела проверить ее на лучшем, – призналась она.

Он вопросительно посмотрел на нее.

– Если мне удастся тебя убедить, – объяснила Эвелин, – значит, смогу убедить и присяжных.

Островский уставился на нее ошеломленно. Момент был идеальный. Она полезла в портфель и достала еще два прозрачных файла.

– Тебе стоит проверить ДНК профессора Нимайера. Вот его расческа и один из окурков.

Она положила оба пакета на стол.

Островский покраснел. На шее у него запульсировала сонная артерия.

– Ты похитила доказательственный материал у подозреваемого?

– И тебя возмущает именно это? Это моя работа как защитника.

Но он, похоже, злился совсем по другой причине.

– Что с тобой? – спросила она, скептически глядя на него.

– Ладно… – Он выпятил внушительный живот, натянув подтяжки. – …ты все равно бы об этом узнала. Криминалисты нашли на месте преступления и отпечатки пальцев Нимайера, и его ДНК. Но это держалось в секрете.

– И ты говоришь мне об этом только сейчас? – вырвалось у нее.