Текст книги "Весна возмездия (ЛП)"

Автор книги: Андреас Грубер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

Эвелин задумчиво кивнула и снова повернулась к Фло:

– Проверь-ка ещё, не…

– Уже, – пробормотал тот, разделяя экран.

Слева оставалась газетная статья, справа Фло запустил поисковый запрос. Откинулся в кресле, уставился на результат.

– Интернет о связи между театральным пожаром и профессором Нимайером или доктором Аль-Рашид ничего не знает.

– А может, потому, что её действительно нет? – рассуждала Эвелин вслух.

– Не верю, – возразил Пуласки. – Всё это так или иначе сцеплено – просто мы пока не видим как. А может, вообще…

Его мобильный зазвонил, Пуласки глянул на дисплей.

– Чёрт, я надеялся, это Крон. А это, наоборот, БКА Висбаден. – Он принял вызов. – Да, алло?

– Verdomme und vervloekt! – раздался из динамика возмущённый голос с голландским акцентом. – Вы что, хотели надо мной поиздеваться или у меня время украсть, Пуласки?

Пуласки на секунду отнял телефон от уха.

– Снейдер, – пояснил он шёпотом, закатив глаза.

И уже громче в трубку:

– У вас что, косяки кончились – или вам ещё что-то на печёнку село?

– Вы и ваши эсэмэски! – произнес голос на том конце.

– Что-нибудь нарыли?

– Да, – буркнул Снейдер. – Эта ваша Яна Ульрих никакой Австрии четыре года назад не покидала. Она уже четыре года как мертва!

– Четыре года как мертва? – переспросил Пуласки.

– Да, Пуласки, я что – неразборчиво говорю?

Пуласки пропустил выпад мимо ушей и покосился на газетную статью на видеостене:

– И от чего она умерла?

– Погибла при пожаре в одном венском театре.

СПРАВКА ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Dinner & Crime – формат интерактивного спектакля-ужина, где гости параллельно ужину наблюдают за разыгрываемой детективной историей и нередко сами участвуют в «расследовании».

«Verdomme und vervloekt!» – нидерландская ругань: «Проклятье и чёрт побери!» Передаёт акцент персонажа Снейдера, голландца, работающего в немецкой полиции.

Венская актёрская школа (Schauspielschule Wien) – известное частное учебное заведение в Вене, готовящее актёров театра и кино.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 52

Закончив разговор с коллегой из немецкого БКА, Пуласки положил трубку, и Эвелин тоже отодвинула в сторону свою японскую еду. Аппетит пропал у всех. Вместо ужина она раскрыла ноутбук – пора было делать пометки.

– Этот подонок врал мне прямо в лицо, не моргнув глазом, – сухо обронила она. – «Яна ушла от меня четыре года назад. Уехала за границу. Понятия не имею, куда», – передразнила она интонацию Килиана.

Ей хотелось влепить себе пощёчину за то, что повелась как наивная дурочка и не проверила его слова в тот же день.

– Вопрос в том, зачем он скормил нам эту ложь, – заметил Фло.

– А я тебе скажу зачем, – всё ещё гневно сказала Эвелин. – Иначе мы стали бы копать причину её смерти – как, где, когда и при каких обстоятельствах. А это неизбежно вывело бы нас на пожар в театре. Уже одно то, что он попытался его скрыть, говорит само за себя: именно там зарыто что-то важное.

– Похоже, ложью он рассчитывал отделаться от нас хотя бы до того, как окажется на свободе, – сказал Пуласки.

– Что, надо признать, ему блестяще удалось, – добавила Эвелин.

– Попробую ещё раз дозвониться до Крона.

Пуласки нажал кнопку повторного набора. После второго гудка связь оборвалась. Крон выключил мобильный. Даже автоответчик не сработал.

– Чёрт побери!

– Что вам от него нужно? – спросила Эвелин.

Пуласки не ответил.

– Позвоню в Венское полицейское управление, – сказал он вместо этого.

Взглянув на визитку Крона, набрал номер.

– Алло? Это Вальтер Пуласки, ЛКА Дрезден. Соедините меня с полковником Кроном.

– Сожалею, – отозвался женский голос, – он сейчас на сове…

– Мне всё равно, на совещании он или нет. Будьте добры, вытащите его оттуда. Это чертовски важно!

Эвелин вздрогнула. Таким тоном Пуласки не разговаривал давно. Похоже, его всерьёз захватила охотничья лихорадка. Она придвинулась к телефону, склонив голову.

– Если уж начистоту, он отменил совещание и заперся в кабинете, – сказала женщина на том конце. – Я…

– Передайте, что мы – доктор Эвелин Майерс и я – срочно ждём его звонка! – оборвал её Пуласки.

– Не имею представления, о чём речь, но…

– И слава богу! Поторопитесь!

Он снова не дал ей договорить и бросил трубку. Глубоко вдохнул, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

– Чертовски душно.

Пуласки вскочил, подошёл к окну и распахнул обе створки. Несмотря на ливень, он стоял и жадно вдыхал влажный вечерний воздух.

– Может, сделаем небольшой перерыв? – обеспокоенно предложил Фло.

Пуласки поднял ладонь.

– Никаких перерывов.

Он прикрыл одну створку, обернулся. Дождь успел вымочить его рубашку.

– Сначала его дочь умирает после операции, которую Килиан считает запоротой. Через два года в пожаре гибнет его гражданская жена – возможно, единственный человек, который удерживал его на плаву всё это время. Когда я вспоминаю, что пережил сам, пока моя дочь была между жизнью и смертью… Смерть Яны должна была окончательно сломать в нём волю к жизни. И, возможно, ожесточить настолько, что он решил из мести истребить всех, кто пережил тот пожар.

– Чтобы потом сделать об этом подкаст? – недоверчиво усмехнулся Фло и покачал головой. – А что, если пожар умышленно устроил кто-то другой? Теракт. И этот «кто-то» теперь по очереди добивает тех, кто тогда уцелел. А Килиан мог выйти на его след.

Пуласки ошарашенно посмотрел на него, но, едва открыл рот, как зазвонил телефон. Он бросился к аппарату.

– Да?

– Пуласки, что вам нужно? – раздражённо, но вполголоса донёсся из динамика голос Крона. – Я как раз собираю для вас документы. Если кто-нибудь заинтересуется и проследит, куда я заходил под своим паролем, то за пару дней до пенсии я заработаю себе ещё и дисциплинарку. Так что не действуйте мне на нервы!

– Мы на верном пути, – нарочито спокойно сказал Пуласки, стараясь утихомирить собеседника. – Гражданская жена Мартина Килиана в ту ночь тоже была в театре. Она погибла в пожаре. Нам нужны результаты её вскрытия.

Эвелин осенило. Так вот к чему он клонил!

– Вы же в курсе, что без судебного постановления я…

– В курсе. Сможете добраться до этих данных или нет?

– Минутку. Зайду в архив патологоанатомии.

– Женщину звали Яна Ульрих, – подсказал Пуласки.

С полминуты они слышали стук клавиш и редкие писки компьютера.

– Пожар был девятого мая… один момент… господи, ну и медлительная же система… Так, вот отсканированное заключение.

– Отчего она умерла?

– Сейчас… латынь – не мой конёк… У неё были… ага, угу… лёгкие ушибы и ссадины, но без внутренних повреждений. Видимо, в толпе её не затоптали… ага, вот оно… дым в лёгких. Умерла от отравления угарным газом.

– Типичная причина смерти при пожаре, – разочарованно проговорил Пуласки и опустил напряжённые плечи.

Похоже, он надеялся на что-то другое, – подумала Эвелин.

– А вскоре после неё в утробе погиб и ребёнок, – добавил Крон.

– Она была беременна? – вырвалось у Эвелин.

– Восьмой месяц, – пояснил Крон. – Девочка.

– О боже…

Эвелин инстинктивно провела ладонью по животу.

– Спасибо, – глухо произнёс Пуласки. – Пришлите нам, пожалуйста, всё, что найдёте.

– Прислал бы – если бы вы наконец дали мне работать!

В следующее мгновение связь оборвалась. Эвелин обвела взглядом потрясённые лица.

– Он не только солгал о смерти Яны, но и умолчал о втором, ещё не родившемся ребёнке, – сказала она.

– И снова дочь, – заметил Фло. – Может, для них это была попытка пережить смерть Виктории.

– На первый взгляд правдоподобно… – Пуласки задумчиво грыз ноготь. – Только я не верю, что это работает. Когда смотришь на второго ребёнка, разве не вспоминаешь всё время первого? И того, каким он мог бы стать?

За окном тем временем совсем стемнело.

– Что ж, этого Килиану узнать уже не довелось.

Эвелин обернулась к окну: молния как раз высветила узкое ущелье улицы. На секунду пропал свет, и лампа в переговорной мигнула.

– Время после пожара, должно быть, было для него настоящим адом.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 53

Спустя полтора часа на ноутбуке Эвелин наконец-то мигнул значок входящего письма. Крон прислал с частного анонимного почтового адреса, без единого комментария и пояснения, целую кипу PDF-файлов. Эвелин тут же вывела их на видеостену.

Втроём они просматривали документы. Из бумаг следовало, что и полиция, и страховая компания, и эксперт-пожарный исключили поджог. Вердикт был единодушным: несчастный случай в результате взрыва газа.

Все тридцать девять погибших оказались опознаны – в их числе и Яна Ульрих, – однако ни один не был сколько-нибудь близко связан с Алейной Аль-Рашид или Гертом Нимайером. По крайней мере, насколько удалось установить в ходе первой беглой проверки.

По свидетельским показаниям, в ту ночь с места катастрофы предположительно скрылись пятеро посетителей театра. Полиция выпустила обращение с просьбой явиться для опроса, но ответа так и не дождалась.

– Вот, нашла, – пробормотала Эвелин, пробегая глазами газетную статью. – Молодая супружеская пара – Норберт и Николь Шефер – призналась, что они тоже сперва в панике убежали. Но в ту же ночь сами явились к медикам и в полицию, – зачитала она. – Вот это я называю человеческой порядочностью.

– Думаешь, им за это что-то предъявили? – спросил Фло.

Эвелин пожала плечами.

– Сомневаюсь. Прокуратура наверняка вела расследование и могла бы привлечь беглецов к ответственности за то, что они сбежали и бросили раненых. Теоретически – даже квалифицировать это как причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности с летальным исходом. Но будь я их адвокатом, я бы построила защиту на крайней необходимости. Во время массовой паники людям пришлось спасаться из горящего здания, чтобы уцелеть самим. Единицы повели бы себя в такой ситуации самоотверженно.

Пуласки кивнул.

– Для уголовного процесса оснований почти не было. Зато прокурор мог бы возбудить дело против организатора.

Эвелин подняла глаза.

– Кстати, что с ним? Он выжил?

Фло подтянул к себе её ноутбук и принялся щёлкать по оставшимся файлам, пока не нашёл нужное.

– Вот… официально и достоверно пожар пережили только пятеро опознанных. Супруги Шефер, ещё один человек, чьё имя не указано, Оскар Вагнер, владелец сцены, и пятый – это… Мартин Килиан. – Фло поднял взгляд. – Естественно, в ту ночь он тоже был на премьере.

– Возможно, он видел или потом выяснил, кто были те пятеро беглецов, – предположил Пуласки.

– Но пока мы знаем только следующее… – пробормотал Фло и принялся набивать список, вычёркивая имена убитых.

Официально выжили: бежали: Отто Вагнер, безымянный, Мартин Килиан, Петер Альтман, безымянный, Тиль Альтман, Норберт Шефер, Риане Крон, Николь Шефер, Улли Людтке.

– Нужно установить имена двух остальных, – сказала Эвелин.

Фло простонал:

– Будет непросто. Можно, конечно, спросить у самого Килиана…

Эвелин отмахнулась.

– Для этого ещё слишком рано. Он не должен догадаться, что мы его подозреваем – и что увязали его с той давней историей.

– У меня есть смутная догадка, кем может оказаться один из двух безымянных, – пробормотал Пуласки.

Его взгляд напряжённо застыл на проекции. Он помассировал виски.

– Когда я разговаривал с Кориной Вагнер в книжном магазине, она обронила одну фразу… «Я довольно неплохо угадываю акценты. В юности много играла в любительском театре…»

Эвелин недоверчиво посмотрела на него.

– Теперь будем проверять всех, кто хоть раз выходил на сцену?

Пуласки покачал головой.

– Нет, только её.

– Но это было бы колоссальным совпадением – оказаться на той самой премьере, – возразила Эвелин.

– Нет… а может… и… не… совпадение… – протянул Фло, уже набивая запрос в Facebook и открывая профессиональные порталы и платформы для книготорговцев, чтобы выяснить о Корине Вагнер всё что можно.

Только бы мы не закопались в дикую теорию заговора, – подумала Эвелин и направилась к домашнему бару. Налила себе джин-тоник.

– Вам тоже? – спросила она Пуласки, но тот отказался.

Эвелин сделала большой глоток – и тут же снова заныло под ложечкой.

Чёрт, теперь я даже напиться по-человечески не могу.

– Я сейчас, – пробормотала она и вышла в туалет.

Когда через несколько минут она, освежившись, вернулась в переговорную, там, если не считать шума дождя, стояла неожиданная тишина. Пуласки подпирал голову рукой и почёсывал затылок, а Фло, откинувшись в кресле и сцепив руки за головой, довольно ухмылялся.

– Ни за что не угадаешь, кто снял то видео в стейк-хаусе, – сказал он.

– Корина Вагнер, – растерянно ответила Эвелин. – И что тут такого? Мы это и так знаем.

Фло расплылся в улыбке.

– Знаем. А вот чего до сих пор не знали… она – дочь владельца театра Оскара Вагнера!

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 54

– Его дочь? – переспросила Эвелин. – Вот так совпадение!

Она плюхнулась на стул и придвинулась к столу.

– Значит, Килиан и Коринна почти наверняка знакомы ещё с тех самых времён. Она ведь тоже была на премьере.

– До этого мы уже додумались, – заметил Фло, кивнув в сторону Пуласки. – И, чисто случайно, именно она сняла в ресторане то самое видео, которое сняло с Килиана подозрения.

– Ещё один довод в пользу того, что запись – фальшивка.

Эвелин ненадолго задумалась.

– Нам нужно поговорить с Оскаром Вагнером. Похоже, только он способен пролить свет на это дело.

– Полностью с вами согласен.

Пуласки кивнул в сторону видеостены, где Фло уже открыл двухстраничный репортаж из журнала «Profil», посвящённый Оскару Вагнеру.

Эвелин поднялась и подошла поближе, чтобы прочитать статью. На фотографиях был запечатлён мужчина лет пятидесяти с небольшим – седые кудри, круглое румяное лицо, обрамлённое густой бородой.

Всё здание, в котором располагался театр, как теперь читала Эвелин, принадлежало Оскару Вагнеру. На мансардном этаже над залом размещались ещё три просторные квартиры. Подвала не было.

Снаружи старый фахверковый дом рубежа веков смотрелся настоящей жемчужиной, но за солидный возраст приходилось платить высокую цену во внутреннем убранстве: древнее отопление, деревянные стены, ветхие окна и двери, балочный потолок, между балками которого были уложены камышовые маты – чтобы лучше держалась штукатурка.

На первом этаже, на площади почти в четыреста квадратных метров и при высоте потолков в четыре метра, размещался театр: вестибюль, гардероб, зрительный зал, сцена, закулисная зона, кухня и санузел.

После пожара, вспыхнувшего в вестибюле и уничтожившего всё дело Вагнера, тот оказался полностью разорён – тем более что страховая компания отказалась от обязательств. Здание было застраховано на 1,8 миллиона евро, однако погрязший в долгах владелец, несмотря на неоднократные напоминания, так и не сумел внести последний полугодовой взнос в размере 1576,37 евро.

Особенно горько было то, что для этого он рассчитывал на выручку с премьеры – план, потерпевший катастрофический крах.

Помимо общих убытков, над ним нависал ещё и судебный иск. Для подобных старых построек противопожарная сигнализация не была обязательной, и строгих требований к безопасности не предъявлялось – здесь хватало трёх огнетушителей и свободных путей эвакуации, – но декорации сцены были плохо закреплены, а отопление зрительного зала и вовсе не имело разрешения. Кроме того, в тот вечер Вагнер, по показаниям свидетелей, использовал ненадлежащее оформление.

В целом он действовал с грубой халатностью и должен был ожидать обвинения в неосторожном лишении жизни. К этому добавлялось то, что репутация его была погублена, а на совести оставались тридцать девять погибших. Именно последнее, по его собственным словам, давило на него невыносимо.

Пока Эвелин читала, в ней поднималось смутное воспоминание.

– Он ведь, кажется… – задумчиво пробормотала она.

– Читай дальше! – отозвался Фло.

Эвелин снова сосредоточилась на статье. Вот оно! Теперь стало ясно, почему «Profil» посвятил Оскару Вагнеру столь обширный иллюстрированный материал.

– Он повесился на одной из балок сгоревших развалин, – потрясённо произнесла она и взглянула на Фло. – Может, это вовсе не было самоубийством? Может, его убили?

– Маловероятно. В «Profil» пишут, что он оставил предсмертную записку, написанную, без сомнений, его рукой.

– Ладно… ах, да, вот… в записке говорится, что он не мог жить с виной за гибель стольких людей.

– Он оставил после себя двадцатипятилетнюю дочь, которой со временем предстояло унаследовать театр, – прочитал Фло вслух последнюю фразу.

– Той самой, которой сегодня двадцать девять и которая работает в книжном магазине «Lesefuchs», – добавил Пуласки.

– И которая помогла Килиану обеспечить алиби в деле об убийстве, – подхватила Эвелин. – Ничего себе!

Она опустилась на стул и задумчиво намотала на палец прядь волос.

– Допустим, что Мартин Килиан действительно уже четыре года совершает изощрённые убийства, которые до сих пор не удалось раскрыть. Каков же его мотив? – пробормотала она, скорее для самой себя.

– Месть тем, кто выжил в пожаре? – предположил Фло.

– Вполне возможно, – кивнула она. – Но при чём здесь убийство доктора Аль-Рашид?

Она повернулась к Пуласки.

– Прежде чем разговаривать с Килианом, нам нужно установить имя десятого человека, пережившего ту ночь.

– Учитывая, что шестеро свидетелей уже мертвы, а Коринну Вагнер расспрашивать, пожалуй, не стоит – если она его сообщница, – задача непростая, – признал Пуласки.

– У меня есть одна идея… – пробормотал Фло. – Если в зале началась паника и люди безоглядно рвались к выходу, толкая и оттесняя друг друга, то у тех, кто успел выбраться, наверняка остались ушибы, синяки или ссадины, но главное…

– …отравление дымом! – закончил за него Пуласки и приподнял брови. – Значит, той же ночью они почти наверняка отправились к врачу или в больницу.

– Именно!

Фло щёлкнул пальцами.

– Скорее всего, в травматологию Дёблинга – клиника достаточно крупная, чтобы затеряться среди прочих пациентов, и…

Он торопливо застучал по клавиатуре ноутбука.

– …это меньше четырёх километров от театра.

Он поднял голову.

– Я мог бы влезть в архив больницы и посмотреть документы приёмного отделения за ночь девятого мая, если они ещё сохранились.

Пуласки бросил на него скептический взгляд.

– Вот так просто?

– Ну, не то чтобы совсем просто, – признал Фло, – но клиника подключена к публичной сети, а через её сайт я выясню, где стоит сервер. С помощью утилиты, использующей уязвимости конкретного софта, просканирую сеть, проанализирую логи и взломаю зашифрованные пароли. Потом скачаю с сервера прикладные программы, заведу фейкового пользователя и составлю запрос с правами администратора.

– Ясно, – пробормотал Пуласки. – Мой последний курс по IT был, прямо скажем, давно.

– Да, и мой тоже. Но Фло такое умеет, – подтвердила Эвелин и тут же махнула рукой. – Только это слишком сложно. Я знаю путь куда проще.

Она взяла телефон и снова набрала Зильке. В конце концов, Леон работает хирургом в той самой травматологии Дёблинга. На пятом гудке Зильке наконец отозвалась, и Эвелин объяснила, что именно ищет.

– Ты знаешь кого-нибудь, кто мог бы это для меня выяснить? – закончила она.

– Полагаю, это важно… ну конечно, иначе ты бы не звонила в такой час, – сказала Зильке. – Могу попросить Леона, у него сегодня ночное дежурство. Если в больнице будет спокойно, он поднимет документы.

– Это было бы великолепно.

– Четыре года назад, говоришь? Девятого мая? – повторила Зильке, и Эвелин услышала, как та шуршит бумагой. – Хорошо, я перезвоню, как только что-нибудь узнаю.

– Спасибо.

Эвелин предчувствовала, что ближайшие часы превратятся в бесконечное, мучительное ожидание.

Поскольку Пуласки пока не горел желанием возвращаться в отель, она разогрела ужин. Втроём они расправились с остатками японской еды, после чего Эвелин сварила свежий кофе.

В 22:25, когда они, измученные и зевающие, досматривали по телевизору поздние новости, мобильник Эвелин наконец зазвонил. Она бросилась к нему. Зильке.

– Ну, что ты выяснила? – выпалила Эвелин.

– Не гони лошадей. Леон по-настоящему постарался – и, думаю, ты задолжала ему ужин в греческом ресторане, – сказала Зильке. – На две персоны!

– Да всё, что угодно.

– Итак, той ночью с описанными тобой симптомами поступили три пациента.

– И кто они?

– Полагаю, тебя интересует только один из троих, – сказала Зильке. – И, кажется, я даже знаю, кого именно ты ищешь.

– Говори же! – поторопила Эвелин и переключила телефон на громкую связь, чтобы Пуласки и Фло тоже слышали.

Оба впились взглядом в трубку.

– В ту ночь в приёмное отделение поступила не кто иная, – произнесла Зильке, – как доктор Алейна Аль-Рашид.

Четырьмя годами ранее

Суббота, 9 мая. Вечер премьеры «Весна возмездия»

Яна Ульрих отодвинула в сторону тяжёлый занавес и шагнула в вестибюль театра. На улице стоял настоящий холод, но пальто она всё же оставила в машине – знала, что гардероб здесь крошечный, а Оскар берёт по пять евро за каждую вещь.

Мартин высадил её прямо у входа и теперь ставил машину на соседней стоянке. К счастью, в вестибюле работал тепловентилятор. Яна потёрла озябшие ладони и приготовилась ждать.

В театр стекались всё новые гости. До неё долетел обрывок разговора: молодая пара возвращала у кассы билет матери – та внезапно слегла. Вскоре появился и Мартин; они предъявили билеты и сразу прошли в зал.

– Вообще-то нам бы и три билета взять не помешало, – заметил он и провёл ладонью по её животу. – А то и все четыре, если учесть мой пивной животик…

– Идиот! – фыркнула она и рассмеялась. – Ой, ты только глянь.

Все столики были празднично накрыты. На каждом – подсвечник; из колонок лилась негромкая фортепианная музыка.

– «Весна… возмездия», – шепнул Мартин. – Самое то под эту мерзкую погоду.

– Не будь циником. – Она ткнула его кулаком в бок. – Оскар и Даниэль – твои друзья. Может, пьеса окажется не такой уж плохой. Глядишь, подкинет тебе свежих идей для подкаста.

– Ну конечно. – Он закатил глаза и кивнул в сторону первого ряда. – Вон там наши таблички.

Всего стояло восемнадцать маленьких круглых столиков на двоих – зал был набит более чем плотно.

– Они даже в самые дальние углы умудрились столы втиснуть, – прошептала она.

– Оскару позарез нужны деньги, – отозвался он вполголоса.

Они сели, заказали напитки и пробежали глазами меню из четырёх блюд. Между переменами труппа Даниэля Фогта должна была разыграть детективную пьесу, и зрителям предстояло угадать развязку; победителя ждала большая бутылка шампанского.

Ещё за несколько дней до премьеры Яна пыталась выведать у Даниэля разгадку, но тот молчал как партизан.

Судя по декорациям, действие разворачивалось в замке. Несколько расписных деревянных щитов на петлях были скреплены в одну заднюю стену – она изображала пышный замковый зал с картинами и гобеленами, высокими окнами, камином и рыцарскими доспехами. Среди декораций имелась и настоящая дверь, открывавшаяся вглубь сцены: через неё актёры выходили из закулисья и по маленькой лесенке поднимались на подмостки.

Прошло ещё полчаса, прежде чем все гости расселись, отыскали свои места и сделали заказ. Свет слегка пригасили, фортепиано смолкло, и дверь в декорациях со скрипом отворилась. На сцену в красно-чёрном костюме хозяина замка вышел Даниэль. Благодаря гарнитуре обе руки у него оставались свободны: в левой он держал трость с серебряным набалдашником.

– Добро пожаловать на премьеру «Весны возмездия» – все билеты проданы! – открыл он представление. – Сегодня вечером ансамбль «Dinner & Crime» и ваш покорный слуга унесут вас в шотландский замок, где вас ждут вскрытие завещания и один… или два… а то и несколько трупов на ужин.

Он повернулся к публике спиной и сделал телефоном несколько селфи на фоне переполненного зала.

Яна обвела глазами столики. Кое-кто из гостей с улыбкой махал в кадр. И вдруг у неё перехватило дыхание. Рефлекторно она схватила Мартина за руку, пальцы свело судорогой.

– Посмотри, кто там сидит! – прошептала она.

Мартин обернулся.

– Где? Никого не вижу, кого бы я… – Он вытянул шею и осёкся. – Ах ты ж, чёрт побери!

В следующее мгновение в зале погасили свет.

– Это же Алейна Аль-Рашид! Что она здесь делает?

– В театр пришла, – ответил он. – Что ещё?

– Какое совпадение. Именно сегодня. Она тут наверняка не случайно. Она нас преследует!

– Яна, успокойся. – Он взял её за руку, погладил. – Не дадим ей испортить нам вечер.

– Он уже испорчен. Я её видеть не могу, – выдавила она.

Мартин провёл ладонью по её щеке и мягко повернул лицо жены к сцене.

– Спектакль уже начался, – шепнул он. – Забудь о ней. Сосредоточься. В конце концов, шампанское хочешь выиграть ты, а не я, – хоть тебе его всё равно нельзя.

– Зато к первому школьному дню нашей дочки мы эту бутылку точно откупорим.

Она попыталась улыбнуться и снова повернулась к сцене.

Время пролетело незаметно. Первый и второй акты прошли почти без перерыва, разделённые лишь подачей первых двух блюд. Затем последовал двадцатиминутный антракт, во время которого подавали горячее. Почти все зрители тем временем высыпали на улицу – глотнуть воздуха, размять ноги, выкурить сигарету.

Яне свежий воздух тоже был сейчас необходим: окон в зале не было, и духота сделалась невыносимой. Но она была на восьмом месяце и не имела ни малейшего желания пробираться сквозь толпу, поэтому подождала, пока зал немного опустеет.

– Пойдёшь со мной? – спросила она у Мартина.

Тот покачал головой.

– Иди-иди, я закажу нам ещё чего-нибудь выпить, а потом перекинусь парой слов с Даниэлем. – Он понизил голос. – Надо сказать ему, что у него на спине отошёл провод от микрофона.

– Хорошо.

Она поцеловала его и направилась между столиками к выходу.

О Господи! Ужас пробрал её до мозга костей, едва она увидела в вестибюле Алейну. За захватывающим спектаклем она напрочь забыла о присутствии этой женщины – и вот, пожалуйста. Вот же чёрт!

Та стояла в красном вечернем платье, подчёркивавшем стройную фигуру. Не здороваясь, Яна попыталась проскользнуть мимо, попросту её не замечать, но краем глаза увидела, что Алейна поворачивается к ней.

Врач робко улыбнулась.

– Добрый вечер, госпожа Ульрих.

Яна на мгновение взглянула на неё.

– А, здравствуйте.

Она хотела пройти дальше, но Алейна преградила ей путь и в тесноте вестибюля протянула руку. Сама того не желая, Яна машинально пожала протянутую ладонь.

– Вы тоже здесь? – спросила она и тут же готова была дать себе пощёчину. Глупее ничего в голову не пришло?

– Захватывающая пьеса, не правда ли? – Алейна нервным жестом провела рукой по длинным светлым волосам.

Повисла неловкая тишина. Кто-то из гостей рвался к выходу, и обе женщины отступили к стене, невольно оказавшись ещё ближе друг к другу.

Тяжёлый занавес то и дело отлетал в сторону, когда зрители выскальзывали наружу, и сквозняк колебал пламя свечей в антикварных подсвечниках на стойке гардероба. Старая массивная дверь поминутно скрипела, впуская внутрь уличный гул.

Алейна с Яной оттеснили друг друга в нишу и оказались прямо у гудящего тепловентилятора, подсоединённого к пропановому баллону, – отчаянной попытке противостоять холодному ветру с улицы. Было тесно, Яне сделалось жарко, её вдруг охватило ощущение удушья, и она попыталась протиснуться мимо огнетушителя, висевшего на стене. Но первые из вернувшихся гостей оттеснили её обратно.

Алейна сжала губы и посмотрела на её живот.

– Поздравляю вас с малышом. – Она попыталась улыбнуться. – Уже знаете, кто будет?

Яна кивнула и нервно огляделась.

– Да, девочка, – ответила она машинально.

Алейна глубоко вздохнула, плечи её опустились.

– Я так за вас рада.

– Мы с мужем прошли долгий курс семейной и психотерапии, – сказала Яна и в ту же секунду пожалела о язвительной нотке в голосе.

– Я знаю. – Алейна снова поджала губы. – Мне бесконечно жаль.

Глаза её заблестели.

Только не плачь! Иначе я тоже сейчас разревусь.

– Я… – хрипло выговорила Яна.

– Я хочу лично извиниться перед вами за ту неудачную операцию, – торопливо продолжила Алейна. – Тогда всё…

– Мы получали ваши письма, мейлы и сообщения на автоответчике, – оборвала её Яна. Так продолжалось уже целых два года.

– Но вы ни разу не откликнулись.

– Мой муж ведь принёс вам письменные извинения – за то, в чём вас обвинял, – вырвалось у Яны громче, чем ей хотелось.

Она почувствовала, как в ней снова поднимается прежний гнев.

– Чего вы ещё от нас хотите?

– Да, ваш муж мне написал, и я ему за это благодарна, но… – Алейна снова провела рукой по волосам и на секунду подняла глаза. В мерцающем свете свечей они влажно блеснули. – …но я хотела бы примириться и с вами, госпожа Ульрих, чтобы наконец закрыть прошлое. Для меня важно, чтобы и вы меня…

В зале пронзительно прозвенел первый звонок.

– Что? Простить вас? Да как я могу? Моя дочь мертва! Мне понадобилось чёртову уйму времени, чтобы это принять. Но теперь я снова взяла свою жизнь в руки, снова беременна и хочу начать всё с чистого листа. И я не желаю… – проговорила она, придвигаясь ближе, – …бередить старые раны. Вам ясно? Никогда больше ко мне не обращайтесь! Не пишите нам и не звоните! Я… я…

Слова кончились – настолько она распалилась. И вдруг шумно втянула воздух, словно её осенило.

– Я так и знала! Вы здесь не случайно, ведь так?

Алейна посмотрела на неё с виноватым видом, но возражать не стала.

– Вы здесь из-за меня, верно? – наступала Яна.

– После того как я… – начала было Алейна, но её прервал второй звонок: новая волна зрителей хлынула мимо них в зал.

– Это вам не комната отдыха, – язвительно бросил пожилой мужчина. – Не могли бы вы где-нибудь в другом месте чесать языками?

– Заткнись, козёл! – рявкнула на него Яна; тот лишь покачал головой и двинулся дальше.

В ней снова закипела ярость. Она впилась взглядом в Алейну.

– То есть как? Вы за мной следите?

– Простите, но другого способа поговорить с вами у меня не было. Уверяю вас, что…

Прозвучал третий звонок, и остатки публики потянулись с улицы обратно. Деревянная дверь скрипела, занавес отодвигался в сторону, тянуло холодом. Свечи колыхались, а тёмные шторы, повешенные у входа в зал для красоты, надувались парусами.

На мгновение Яна успела бросить взгляд наружу. Оскар Вагнер стоял теперь один под фонарём и курил. Сама она так и упустила возможность подышать. И тут у неё разболелась голова. Она резко повернулась к Алейне.

– А откуда вы вообще узнали, что мы будем здесь?

– Я как раз пыталась вам это объяснить. – Алейна нервно теребила плечо платья. – Когда я узнала, что вы снова беременны, я приходила к вам домой и звонила в дверь, но дома был только ваш муж.

У Яны подскочил пульс.

– Что вы сделали?

– Ваш муж заверил меня, что вы не хотите меня видеть.

– Так оно и есть! – Яна недоверчиво покачала головой. – Не верю своим ушам. Когда это было?