Текст книги "Весна возмездия (ЛП)"

Автор книги: Андреас Грубер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)

Однако уже в следующее мгновение злость улетучилась, уступив место торжеству.

С этим она добьется освобождения своего клиента.

– Мне пришлось изъять соответствующие части дела из судебного досье по тактическим соображениям следствия, – оправдывался Островский.

В процессах об убийстве считалось обычным делом, что прокуратура не всегда предоставляет для ознакомления все подробности. Но именно такие взрывоопасные детали могли решить вопрос о виновности или невиновности подозреваемого.

– И почему же вы не отрабатываете этот след? – спросила она с укором.

– Все очень просто: потому что Килиан – более вероятный убийца. Либо Нимайер когда-то уже бывал в доме Алейны, либо Килиан поместил ДНК Нимайера на место преступления, чтобы подать полиции виновного в своем преступлении на блюдечке.

– Или все было ровно наоборот, – упрямо сказала Эвелин.

На это и Островскому уже нечего было ответить. Он снова посмотрел на список имен на письменном столе.

Эвелин демонстративно сложила все доказательства и прозрачные файлы в портфель – кроме списка имен.

– Криминальная полиция должна заняться этими людьми.

Островский медленно кивнул.

– Хорошо. Мы выясним, чья история верна – твоя или моя.

Он сфотографировал список на мобильный и набрал номер.

– Алло, Островский говорит, – пробурчал он. – Передайте комиссару Драйер: пусть завтра с утра распорядится доставить профессора Нимайера в управление. Кроме того, нам нужны восемь свидетелей для опознания. Я пришлю список имен.

Он отключился и посмотрел на Эвелин.

– Довольна?

Она кивнула, пожелала ему хорошего воскресенья, развернулась и вышла из кабинета.

Снаружи Имраан снял ноги с письменного стола и поднялся из кресла.

– Ну как прошло?

Она посмотрела в окно на грозовые тучи – теперь уже по-настоящему черные, как вороново крыло.

– Завтра мы узнаем, кто убийца.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

За четыре дня до этого. Среда, 8 мая. День убийства

Чуть позже пяти утра жилой квартал уже тонул в сумеречном свете рассвета. Последние десять минут он сидел, скорчившись в углу дома, рядом с дверью из матового стекла с кошачьим лазом. В этой части участка никто из соседей не мог заметить его в мокрой траве – на расстеленной пластиковой пленке. Живые изгороди поднимались слишком высоко, да и в такой час здесь все равно еще никто не вставал.

Краем глаза он увидел, как погасли уличные фонари. Алейна аль-Рашид должна была появиться с минуты на минуту. По крайней мере, последние месяцы после ночной смены она неизменно сразу ехала домой и приезжала точно в срок. До сих пор она действовала как часы – с почти аутистической точностью.

И тут он услышал – гораздо раньше обычного – шорох автомобильных шин по асфальту, писк парктроников, заглушенный мотор и хлопок дверцы. Удивленно склонив голову набок, он прислушался.

Да, это была она. И она была одна.

Он с облегчением опустил плечи. И в ту же секунду сжал кулаки.

Теперь пути назад нет.

Он осторожно открыл кошачий лаз и просунул в отверстие длинный шест с крюком на конце. Снаружи у матовой стеклянной двери была только круглая ручка, зато изнутри – нажимная. Он лег на пленку. Засунув руку в дом по самое плечо, повернул шест вверх и подцепил крюком дверную ручку. Потом замер.

Застучали каблуки. На другой стороне дома звякнула связка ключей, следом замяукали две кошки.

Да проваливайте же, твари паршивые!

Он на мгновение задержал дыхание, чтобы лучше слышать. Из-за собственного сиплого дыхания до него и так почти ничего не доносилось. Маска сильно мешала, пот стекал по вискам. Затем в наушнике раздался треск.

– Дверь открыта, она входит.

– Понял, – прошептал он.

– Снимает пальто и обувь. Сейчас!

Он знал: у него есть максимум девяносто секунд. Быстро потянул шест, а вместе с ним и ручку вниз. Когда он нажал плечом на стеклянную дверь, та бесшумно распахнулась внутрь.

Стараясь не издать ни звука, он вытянул шест обратно через кошачий лаз и положил на пленку. Потом вошел в дом. Поверх обуви у него были натянуты нейлоновые бахилы.

Внутри запищала сигнализация. В следующее мгновение ее отключили. Писк смолк.

Быстрее!

Он осторожно нажал на ручку. Из прихожей донеслись тональные сигналы кнопок: Алейна снова активировала систему.

Он успел вовремя закрыть дверь и мягко отпустил ручку, позволяя ей подняться на место. Одиночный писк сообщил: сигнализация снова поставлена на охрану. Пот бежал по щекам и шее.

– Я внутри. Забери пленку и шест! – прошептал он в микрофон и встряхнул рукой.

Пальцы покалывало, они вот-вот могли онеметь.

Теперь нужно довести дело до конца.

Он снова задержал дыхание и услышал, как Алейна раздевается и разговаривает с Алексой. В следующий миг грянул живой концерт: крики, хлопки, гул зала – все прочие звуки исчезли под этим шумом.

Он выдохнул, осторожно прошел мимо стиральной машины и сушилки и заглянул в коридор. Пусто. Он двинулся дальше. Потом сквозь перебор акустических гитар до него донесся шум душа.

Он прибавил громкость на стереосистеме и вытащил из наплечной сумки нож.

Ее крики никто не услышит…

Пять минут спустя главное было сделано. Сердце бешено колотилось, дыхание сбилось; он тер глаза руками в перчатках. Нужно было немедленно взять себя в руки: здесь еще оставались дела.

Сначала он обыскал сумочку Алейны и кошелек, пока не нашел пластиковую карточку охранной фирмы с кодом сигнализации. Запомнил шесть цифр.

654321 – обратный отсчет, как оригинально. Значит, выбраться ты сможешь.

Потом прошел по дому и положил использованный носовой платок в мусорное ведро под кухонной мойкой. Из пластикового пакета пинцетом достал волосы и разбросал их по ковру в гостиной.

Он заранее проследил, чтобы на волосах сохранились луковицы: тогда лаборатория сможет получить пригодную ДНК. Пуговицу он тоже бросил на ковер и каблуком вдавил глубоко в ворс.

В прихожей он высыпал из другого пакета чешуйки кожи головы.

Тем временем вода в душе вместе с кровью ушла в слив. Он наклонился над мертвой женщиной, чья кожа уже почти высохла, и рассыпал по ней клетки кожи из очередного пластикового пакета – те самые, что снял с использованного бритвенного станка.

В наушнике снова затрещало.

– Сколько тебе еще?

– Десять минут.

Он стянул перчатки, сунул их в наплечную сумку и достал оттуда пару старых, уже использованных, маслянистых резиновых перчаток. Вывернул их наизнанку, чтобы внутренняя сторона оказалась снаружи, и надел.

Затем в последний раз прошел по дому, касаясь разных поверхностей и оставляя фрагментарные отпечатки большого и указательного пальцев.

Мало кто знал, что отпечатки остаются и внутри перчаток. Иногда даже особенно четкие: руки в них потеют и оставляют более заметный жировой слой.

Трех отпечатков было достаточно. Все должно было выглядеть так, будто они появились по неосторожности.

Оставалась еще одна проблема: несмотря на маску и перчатки, его собственная ДНК теперь наверняка тоже была в доме. Человек оставляет клетки кожи практически повсюду. Этого невозможно избежать.

– Готов?

– Да, почти, – буркнул он.

Потом снял перчатки, прошел в гостиную и быстро огляделся.

В двух заранее выбранных местах он оставил собственные отпечатки пальцев.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ЧАСТЬ 4. ПРАВДА

ГЛАВА 36

Понедельник, 13 мая

Ровно в десять утра Эвелин вместе с Имрааном и Фло вошла в здание Федерального ведомства уголовной полиции на Йозеф-Холаубек-плац. Здесь, в просторной комнате на втором этаже, комиссар Драйер подготовила процедуру опознания.

Эвелин остановилась перед огромной зеркальной стеной одностороннего наблюдения и заглянула в ярко освещённое белое помещение с камерами под потолком. Пока оно пустовало.

К ним присоединился Островский. К брюкам с подтяжками он надел рубашку, расстёгнутую у ворота, а пиджак небрежно перекинул через плечо. Впечатление он производил явно не безупречным костюмом, а харизмой.

– Доброе утро, – пробурчал он.

Затем понизил голос:

– Надеюсь, ты ценишь, какое представление мы тут устраиваем ради твоей безумной теории. – Он подцепил большим пальцем подтяжку. – А когда весь этот спектакль закончится, для всех будет лучше, если твой подзащитный признает вину.

Мечтай дальше, – подумала Эвелин.

Островский кивнул в сторону открытой двери, за которой тянулся коридор.

– Сейчас начнём.

Драйер и её коллегам удалось собрать всех восьмерых посетителей ресторана, которых уже опрашивали Фло и Саджид. Эвелин видела, как их по одному проводят по коридору. Пока свидетелей должны были разместить отдельно, каждого в своей комнате.

Не хватало только Коринны Вагнер, которая, по словам Пуласки, отмечала что-то в стейкхаусе с двумя подругами. Но Пуласки уже занимался её поисками.

Островский повернулся к Драйер, чтобы обсудить организационные детали, и Эвелин, воспользовавшись моментом, тихо спросила Фло:

– Это те восемь человек, которых ты нашёл?

– Да, – ответил Фло. – А что?

– Просто хочу убедиться, что Островский не пытается нас провести.

– Ты и такое от него допускаешь? – хмуро спросил Имраан.

– От него я допускаю вещи и похлеще, – предупредила Эвелин.

Красные лампочки камер в белой комнате замигали. Затем зажужжал дверной замок, и в помещение гуськом вошли мужчины. Всем было примерно от пятидесяти до семидесяти, одеты они были по-разному.

Под номером три стоял профессор Нимайер – в сером поношенном костюме и бежевой рубашке с двумя расстёгнутыми верхними пуговицами. Каждый держал табличку с номером.

– Их же семеро! – вырвалось у Фло.

У Эвелин участился пульс, но она промолчала. При опознании обычно предъявляли пять человек, однако чем шире ряд, тем меньше шанс уверенного результата. Островский это, конечно, прекрасно понимал.

Взгляд Имраана на мгновение задержался на Нимайере.

– А остальные кто?

Эвелин пожала плечами.

– Вероятно, сотрудники Федерального ведомства, люди Драйер или комиссариата. Вариантов хватает.

Теперь она видела: Островский, конечно, увеличил число «подозреваемых», но не потрудился подобрать тех, кто был бы похож на Нимайера. Всё-таки попытка сыграть честно?

И всё же происходящее ей не нравилось. Такие, как Островский, ничего не делают без тщательно продуманного плана.

Она посмотрела на Фло.

– Сфотографируй, пожалуйста, кандидатов.

Фло кивнул, достал телефон и снял семерых мужчин. В следующую секунду Островский снова вошёл, встал рядом с Эвелин и потёр руки.

– Ну что, волнуешься?

Эвелин лишь недоверчиво на него взглянула. Дверь снова открылась, и Драйер ввела первого посетителя ресторана – пожилого загорелого мужчину с широкой грудью – и подвела к одностороннему зеркалу.

Фло наклонился к Эвелин.

– Это смотритель бассейна в «Стадионбаде», – прошептал он.

Комиссар Драйер обратилась к мужчине прямо и официально:

– В понедельник, шестого мая этого года, вы находились в «Блэк Ангус Риб Хаус» в центре Вены. Узнаёте ли вы кого-нибудь из этих мужчин? При этом во время предыдущего опроса, который проводил господин Флориан Цок, вы уже видели фотографию одного из них.

– Знаю. Номер три, – сказал смотритель.

– Даже если вам трудно, постарайтесь отстраниться от воспоминания об этой фотографии и сосредоточиться только на том вечере в ресторане. – Драйер сделала паузу. – Могли бы вы видеть там кого-нибудь из этих мужчин?

Смотритель нерешительно покачал головой.

– Если и видел, то только со спины… Не знаю.

Драйер подошла к переговорному устройству на стене и нажала кнопку.

– Будьте добры, повернитесь.

Её голос, искажённый электроникой, эхом разнёсся по белой комнате, и мужчины повернулись. Теперь они стояли к ним спиной, и Эвелин поняла: совершенно не имело значения, похожи ли остальные шестеро на Нимайера в лицо.

Со спины, с похожими причёсками и редеющими волосами, они выглядели почти одинаково. Эвелин бросила на Островского укоризненный взгляд, но тот лишь невинно пожал плечами.

Вот мерзавец!

– Фу-ух… понятия не имею, простите, – сказал смотритель бассейна. – Боюсь, тут я ничем вам не помогу.

– Можете хотя бы исключить кого-то из семерых мужчин? – спросила Драйер.

– Нет.

– Может быть, сузить круг до нескольких?

– Нет, к сожалению, тоже нет.

– Большое спасибо, – с пониманием сказала Драйер. – Вы нам уже очень помогли. Пожалуйста, подождите снова в своей комнате. Позже мы ещё к вам обратимся.

Смотритель вместе с Драйер вышел, а Фихтингер тем временем ввёл второго свидетеля для опознания.

В общей сложности процедура повторилась ещё семь раз. И всякий раз результат был один и тот же – то есть никакой. Прежде всего потому, что опрошенные уже видели фотографию профессора Нимайера, объективная оценка стала невозможной.

Они не продвинулись ни на шаг.

– Чёрт, – процедила Эвелин сквозь зубы, когда всё закончилось, и уже собиралась отвернуться.

Но Островский её остановил.

– Ещё минутку, – сказал он с лёгкой насмешкой. – У нас с Драйер возникла блестящая идея: провести второе опознание. С контрольной группой.

– С контрольной группой? – переспросила Эвелин.

– Просто чтобы убедиться. В конце концов, речь идёт о достоверности показаний твоего подзащитного и об обвинении, возможно, невиновного человека.

Что за игру ты ведёшь, Островский?

Эвелин пристально посмотрела ему в глаза.

– Хорошо. Если вы так считаете, – напряжённо сказала она.

Островский подошёл к переговорному устройству и нажал кнопку.

– Спасибо, вы можете идти.

Его голос разнёсся по комнате, и все семеро мужчин гуськом вышли.

– Должна признать, я удивлена, насколько хорошо Драйер и Фихтингер организовали опознание, учитывая, как мало у них было времени, – сказала Эвелин, искренне впечатлённая. – Не привыкла, чтобы венская полиция так выкладывалась.

– Да, этот Фихтингер очень мотивирован, – пробормотал Островский.

Эвелин бросила на Фло многозначительный взгляд. Тот вытащил из рюкзака планшет, быстро что-то набрал, пролистал. Меньше чем через минуту поднял глаза.

– Фихтингер раньше работал в полиции по делам иностранцев и на общественных началах помогал беженцам.

– Вот как, – протянула Эвелин.

– И? – с невинным видом спросил Островский.

Теперь многое вставало на свои места.

– Может быть, именно он тогда занимался юной Айшей Аль-Касем, когда она сбежала из Саудовской Аравии в Вену, не знала ни слова по-немецки, нуждалась в переводчике и в помощи, чтобы выбраться из бюрократических дебрей? – Эвелин упёрла руки в бока. – Тем более в Медицинский университет её зачислили удивительно быстро.

Островский поморщился.

– Такое вполне могло быть…

Да это же почти признание.

– Значит, ему пришлось дёргать за очень многие ниточки.

Островский понизил голос:

– Алейна приехала в Австрию совершенно легально и попросила политического убежища.

– По поддельным документам, – добавила Эвелин.

– Да, как выяснилось позднее, – признал Островский. – Но после того как власти проверили её личность – довольно поверхностно, вынужден признать, – она получила постоянный вид на жительство по ускоренной процедуре предоставления убежища. Господи, мы должны были отправить её обратно на родину? Это могло закончиться для неё принудительным браком, а то и смертью.

Эвелин заметила, как Имраан рядом с ней напрягся и сжал губы.

– Касем никогда бы так не поступил, – произнес он.

Островский коротким жестом велел ему молчать.

Знал ли Имраан что-то о событиях тех лет? Или просто защищал своего хозяина?

– Неудивительно, что Фихтингер так вгрызается в это дело, – заметила Эвелин.

– Господи, он был молод и идеалистичен. А Алейна, наверное, уже тогда была привлекательной женщиной, – пробормотал Островский.

– А Драйер? – спросила Эвелин. – Что связывает её с убитой?

Островский пожал плечами.

– Ничего. Что там может быть?

– Да брось! – воскликнула Эвелин. – Ты ничего не делаешь без задней мысли и наверняка не случайно подключил к расследованию именно эту группу по убийствам. Так что выкладывай.

– Ты параноик, – упрекнул её Островский.

– Ты даёшь мне для этого все основания. Ну же. Мы всё равно докопаемся. Лучше скажи сейчас, чем я удивлю тебя этим в зале суда, верно?

Островский шумно выдохнул.

– Насколько мне известно, доктор Аль-Рашид недавно оперировала маленькую племянницу лучшей подруги комиссара Драйер. Разрыв аппендикса. Девочку удалось спасти.

– Какое совпадение, – ядовито сказала Эвелин. – Значит, у обоих есть личная связь с жертвой. Разве в таком случае они не пристрастны?

– Они сами вызвались вести расследование. И я бы назвал это не пристрастностью, а вовлечённостью, – тут же отозвался Островский. – Что в этом плохого?

– Например, то, что они подыгрывают твоим сомнительным методам.

Эвелин глубоко вдохнула и удержалась от дальнейших комментариев.

– Давай просто проведём второе опознание.

Островский рявкнул в переговорное устройство очередной приказ, и в белую комнату вошла новая контрольная группа – семеро мужчин примерно возраста профессора Нимайера, тоже не слишком на него похожих. Самого Нимайера среди них на этот раз не было.

Всё повторилось. Драйер сначала ввела смотрителя бассейна, расспросила его, велела семерым мужчинам повернуться, потом задала вопросы ещё раз.

– Номер шесть кажется мне знакомым, – сказал смотритель.

Эвелин подняла брови и взглянула на Фло. Тот, похоже, был удивлён не меньше её.

– Мог ли он в тот вечер сидеть за одним столом с Мартином Килианом в «Блэк Ангус Риб Хаус»?

– Этого я не знаю. Но он точно кажется мне знакомым.

Драйер и Фихтингер по очереди приводили остальных гостей ресторана. Ещё четверо заявили, что номер шесть им знаком и, возможно, действительно сидел тогда за столом Килиана.

– Да, это был он! – сказала наконец последняя свидетельница из восьмёрки и указала на номер шесть – неприметного мужчину в сером вязаном кардигане с шалевым воротником, серых фланелевых брюках и начищенных до блеска чёрных кожаных туфлях.

Эвелин стиснула зубы.

Что за проклятая хрень тут происходит?

Она посмотрела на Фло и Имраана. Оба были так же ошеломлены, как и она.

– Спасибо, вы можете идти, – сказал Островский через переговорное устройство.

Затем повернулся к Эвелин и развёл руки:

– Похоже, мы нашли того, кто ужинал с твоим подзащитным в стейкхаусе.

Эвелин смотрела вслед мужчинам, покидавшим комнату.

– И кто это? – хрипло спросила она.

Островский обернулся к Драйер, которая как раз входила.

– Кто это?

– Номер шесть? – уточнила она. – Коллега из суда. Работает в бухгалтерии. Счастливо женат, двое взрослых детей. Вечером шестого мая он, что подтверждено, находился в термальном спа-комплексе в ста семидесяти километрах к югу от Вены.

Дерьмо!

Эвелин замутило. Она искоса посмотрела на Фло.

Это был трюк?

– Что ж, – вздохнул Островский и сунул руки в карманы брюк. – С моей точки зрения, это доказывает, что профессор Герт Нимайер не был в тот вечер в ресторане, как утверждает твой подзащитный. Потому что наш коллега из суда на Нимайера даже отдалённо не похож… и тем не менее шестеро из твоих восьми свидетелей уверенно указали именно на него.

Всё пошатнулось. Эвелин сжала губы. Её теория окончательно рухнула, и она впервые задумалась о возможном признании вины Килианом.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 37

Пока Эвелин с Фло находились в венском Федеральном ведомстве уголовной полиции, Пуласки в гостинице обстоятельно позавтракал, а затем, сделав несколько звонков немецким коллегам, выяснил: в Вене и окрестностях живут четыре Коринны Вагнер.

Одна уже десять дней была в командировке в Филлахе и тем самым отпадала. Двум другим перевалило за сорок пять, так что на роль молодых посетительниц стейкхауса они тоже не годились. Зато четвертая, двадцати девяти лет, отлично соответствовала фотографии из Facebook, которая была у него. Жила она, правда, на юге Нижней Австрии, но работала в Вене.

Ободренный, Пуласки попросил на стойке регистрации вызвать ему такси.

Мелкая морось липла к боковому стеклу, когда двадцать минут спустя он вышел из машины на Валленштайнплац и по «зебре» перебежал на другую сторону улицы. Здесь находился старомодный на вид книжный магазин «Книжный Лис», где Коринна Вагнер работала на полставки.

Под звон дверного колокольчика Пуласки вошел внутрь, стряхнул с плеч дождь и быстро провел пальцами по мокрым волосам. Запах бумаги и старых потрепанных томов напомнил ему маленькие книжные лавки, куда он заглядывал еще сорок лет назад.

Здесь не было ни сувениров, ни посуды, ни конвертов, ни поздравительных открыток, ни фломастеров, ни всей этой дребедени – только книги. По-настоящему одни книги, в тесных торговых залах сложенные до самого потолка.

Он посмотрел на прилавок, где – как и предполагал – все еще стояла старая касса. Несколько покупательниц у стеллажей по очереди вытаскивали книги и листали их.

Пожилая дама, стоя метрах в двух над полом на передвижной лестнице, как раз расставляла новинки.

– Я ищу Коринну Вагнер, – обратился к ней Пуласки. – Она здесь?

– Коринна! – крикнула дама в сторону дальнего зала. – К тебе покупатель!

– Спасибо.

Пуласки прошел в глубину, миновав разделы географии, физики, истории, а также детской и юношеской литературы.

Навстречу ему вышла молодая привлекательная женщина – определенно та самая, с фотографии в Facebook. Хотя снимок был отретуширован и обработан, а в жизни Коринна казалась на несколько лет старше.

– Да, пожалуйста? – Она сунула руки в задние карманы джинсов и выпрямилась. На коричневой футболке под ухмыляющимся мультяшным лисом было написано: «Я просто книжный лис».

– Коринна Вагнер? – на всякий случай уточнил Пуласки, и она кивнула. – Мы можем где-нибудь поговорить без посторонних?

– В женском туалете? – с улыбкой предложила она и убрала с лица длинную каштановую прядь. – Извините, просто пыталась пошутить. К сожалению, магазин слишком маленький. Говорить можем только здесь. Чем я могу вам помочь?

Она подняла руку и вытянула указательный палец.

– Вы ищете… дайте угадаю… путеводитель по Восточной Германии, чтобы найти дорогу домой… Саксония, верно? – Она усмехнулась. – Я довольно неплохо угадываю акценты. Раньше много играла в молодежном театре и…

– Безумно интересно, но я здесь совсем по другому поводу.

Пуласки назвал свое имя и показал служебное удостоверение.

– ЛКА Дрезден? – удивилась она, но тут же снова улыбнулась. – Значит, все-таки угадала.

– Угадали, – сказал он. – Я работаю вместе с венской уголовной полицией. – Это была ложь. – В прошлый понедельник вы были с подругами в Блэк Ангус Риб Хаус.

Коринна явно собиралась перебить его, но Пуласки не дал ей вставить ни слова и быстро объяснил, зачем пришел.

– …и чтобы мы могли установить личности этих мужчин, мне нужны имена и адреса ваших подруг для процедуры опознания, – закончил он наконец.

Она немного помолчала, обдумывая услышанное, и кивнула.

– Ладно. А где именно стоял столик, за которым сидели эти двое?

Пуласки достал из внутреннего кармана пиджака меню со своим импровизированным планом рассадки и развернул его.

– Это был ваш столик, – объяснил он. – А это – тот, за которым сидели мужчины.

Коринна повернула план так, чтобы он соответствовал виду с ее места, и на миг закрыла глаза. Пуласки заметил, как под веками у нее забегали глазные яблоки.

– Так, – сказала она наконец и, все еще не открывая глаз, указала на стеллаж с книгами по компьютерам. – Значит, эти двое типов сидели там… в нише.

Она задумалась.

– Не могу точно вспомнить, как они выглядели. Было темно. Но это уж точно были не симпатичные молодые парни, иначе я бы их запомнила.

Коринна открыла глаза, коротко и визгливо рассмеялась и тут же зажала рот ладонью.

– Извините.

Девочка, это ни капли не смешно, – раздраженно подумал он, но сдержался.

– Вы что-то отмечали с подругами?

– Да. Это была долгая, хмельная и шумная ночь.

– Был повод?

– Для праздника повод не нужен. Хотя да, в данном случае мы отмечали день рождения Жаннин. Только не спрашивайте, сколько ей исполнилось, это неприлично.

Еще чего не хватало.

На заднем плане несколько раз подряд звякнул дверной колокольчик.

– Три раза в год мы встречаемся и отмечаем наши дни рождения… – начала рассказывать Коринна и во всех подробностях пересказала, чем они занимались в тот вечер.

– Вы можете дать мне полные имена, телефоны и адреса ваших?.. – перебил ее Пуласки, но тут же осекся. – День рождения, говорите?

Коринна кивнула.

– Вы, случайно, не делали в тот вечер фотографии?

Она со смехом покачала головой.

– Нет, фотографии – это скучно.

– Было бы слишком хорошо, – вздохнул он.

– Зато я снимала видео на телефон. Они смотрятся гораздо эффектнее. Я как раз собираю материал для канала в TikTok и…

Пуласки перебил ее:

– Правда? Можно взглянуть?

– Коринна! – заорала хозяйка, которая в соседнем зале все еще стояла на лестнице. – К тебе покупатель!

– Извините, похоже, мне снова надо работать.

Коринна отошла и обслужила двух покупательниц, пришедших забрать заказанные книги.

Через пять минут Пуласки опять стоял рядом с ней.

– Видео у вас сохранились? Можно посмотреть?

Коринна смерила его недоверчивым взглядом.

– Но в моем телефоне вы копаться не будете, ясно?

– Обещаю. Даже не притронусь.

– Хорошо.

Она вытащила телефон из кармана джинсов, прислонила его на стопке книг к картонному рекламному стенду и включила видео.

Запись, без сомнения, была сделана в стейкхаусе. Темно, горят свечи, картинка изрядно дергается.

Их снова прервали – на этот раз колокольчик у входной двери. Хозяйка тут же крикнула:

– Коринна!

– Извините, мне надо отойти. Смотрите видео, но…

– Нет, я ничего не трогаю, – пробормотал Пуласки.

Коринна убавила звук и занялась новыми покупателями.

Пуласки надел очки для чтения, наклонился ниже и уставился в экран. Две молодые женщины примерно Коринниного возраста чокались бокалами с игристым. Камера моталась туда-сюда, выхватывая их смех.

Звук был настолько тихим, что Пуласки почти ничего не мог разобрать, но разговор его и не интересовал. Он сосредоточился на фоне – и действительно увидел в нише двоих мужчин.

Мартина Килиана он узнал сразу. Напротив сидел пожилой седовласый мужчина, но видна была только спина. Не слишком показательно: на неопровержимое доказательство того, что это профессор Нимайер, ролик не тянул.

Еще через двадцать секунд видео закончилось.

Черт.

Он знал ровно столько же, сколько и раньше. Раздосадованный, Пуласки посмотрел на экран – и заметил еще одну запись с того вечера. Точно, Коринна ведь говорила о нескольких.

Он покосился на нее. Она консультировала покупателя, который хотел выбрать книгу для своего сына лет девяти. Разговор затягивался. Пуласки быстро нажал на второе видео.

Эта запись дергалась уже не так сильно, к тому же была снята ближе. На ней, судя по всему, именинница Жаннин произносила речь.

На заднем плане Пуласки увидел, как Килиан встает, говорит что-то своему собеседнику, затем проходит прямо мимо стола Коринны и исчезает из кадра. Возможно, он как раз направлялся – как и утверждал – в туалет, потом расплатился и покинул ресторан.

Пуласки придвинулся к экрану еще ближе и снова сосредоточился на фоне. Седой мужчина потянулся за салфеткой, наклонился над столом и взял что-то с той стороны, где сидел Килиан.

Разглядеть предмет точно не удавалось, но Пуласки предположил, что это нож для стейка. Зато отчетливо было видно другое: мужчина убрал эту штуку в карман пиджака.

Бинго.

Но и теперь спутника Килиана нельзя было однозначно опознать как Нимайера. Пуласки уже хотел отвернуться, разочарованный, когда увидел: мужчина поднялся, подошел к освободившемуся соседнему столику, взял там столовый прибор и положил его на место со стороны Килиана – туда, откуда только что забрал нож.

Как ловко.

И тут у Пуласки перехватило дыхание. На долю секунды лицо оказалось видно в профиль. И это совершенно точно был профессор Нимайер.

Попался.

Значит, профессор лгал. В тот вечер он определенно был в ресторане. И он знал Килиана.

По спине Пуласки пробежал холодок. Шахматный гений, похоже, не рассчитывал, что за соседним столиком будут снимать. Вот ведь незадача.

Тем временем речь Жаннин закончилась, камера снова задрожала, фон расплылся, и несколько секунд спустя запись оборвалась.

Пуласки включил видео заново, чтобы посмотреть с начала, и остановил его на том месте, где Килиан проходил мимо стола Коринны.

– Эй, я же сказала: руки прочь!

Пуласки резко обернулся. За его спиной стояла Коринна и смотрела на него с упреком.

– Мне нужно это второе видео, – сказал он. – Можете мне его отправить?

– У меня из-за этого будут неприятности?

– Только если откажетесь его предоставить.

– А если я его удалю?

– Тогда из-за вас невиновного осудят за убийство.

– Ладно. – Она скривила рот. – У вас WhatsApp есть?

– Что?

– Забудьте. Электронная почта у вас есть? – спросила она. – Пришлю ссылку для скачивания.

Пуласки продиктовал ей не свой адрес, а электронную почту Фло. Там видео все равно будет в большей сохранности; к тому же Фло, возможно, знал способ улучшить качество.

Коринна уже потянулась к телефону, но Пуласки ее остановил.

– Момент.

Он указал на стоп-кадр, где Килиан проходил рядом с Жаннин.

– Можете увеличить изображение?

– Конечно. Что именно вы хотите увидеть?

– Пиджак этого мужчины.

– Пиджак?

Коринна взяла телефон, увеличила фрагмент и поднесла экран к лицу Пуласки.

В тот вечер в стейкхаусе на Килиане был тот же серый пиджак с переливающимися перламутровыми пуговицами, что и три дня спустя, когда его арестовали на радиостанции.

– И что в нем особенного? – спросила Коринна. – Выглядит так, будто он из семидесятых.

– Здесь не хватает пуговицы, – сказал Пуласки.

– Чего? – переспросила она.

Он не стал объяснять: не хотел долго и нудно раскладывать перед ней все взаимосвязи.

До сих пор Пуласки исходил из того, что Килиан потерял перламутровую пуговицу, найденную на месте преступления, во время убийства. Тем более на фотографиях радиостанции в Facebook было отчетливо видно: через день после смерти жертвы Килиан заменил отсутствующую пуговицу другой, похожей.

Но теперь у него было доказательство, что пуговицы не хватало уже за два дня до убийства. Значит, Килиан все-таки должен быть невиновен.

Но как тогда пуговица оказалась на месте преступления? Нимайер в тот вечер в ресторане тайком оторвал ее у Килиана… или срезал скальпелем?

Так, что Килиан ничего не заметил?

Разве такое возможно?

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 38

Эвелин, Фло и Имраан всё ещё стояли в Федеральном ведомстве криминальной полиции перед зеркальной стеной. Остальные уже разошлись.

– Да не может этого быть, чёрт побери! – выругалась она. – Мы должны понять, что произошло: свидетели неверно запомнили увиденное или сознательно лгут.