Текст книги "Весна возмездия (ЛП)"

Автор книги: Андреас Грубер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)

– А они и были включены – ведь ночь, как мы уже выяснили, выдалась морозная. Но вопрос вот в чём: достаточно ли было такой обычной температуры отопления? Пригласим-ка ещё одного гостя – техника общежития. Здравствуйте, господин Эберт.

– Здравствуйте, господин Килиан.

– Господин Эберт, вы отвечаете не только за электрику и сантехнику в доме, но и за обслуживание радиаторов.

– Верно, я в общежитии, так сказать, и швец, и жнец, и на дуде игрец.

– Термостат в квартире Рианы и Улли был включён?

– Да, и это как раз самое странное. Он разогревал комнаты до двадцати четырёх градусов аккурат к часу ночи. А в это время обычно спят.

– Не исключено, что термостат перенастроил тот же человек, что разлил по плошкам аккумуляторную кислоту и подложил восковые шарики с цианидом. Но к чему такие сложности? Что скажете, госпожа доктор?

– Я, разумеется, не криминалист, но рискну предположить: ради отсрочки и из соображений самосохранения. Ведь и для самого преступника было бы крайне опасно вдохнуть эти пары.

– А ещё, конечно же, ради алиби – ведь к моменту смерти жертв убийца… или убийца-женщина, по всей видимости, был уже далеко. Уважаемая госпожа доктор Ханиш, уважаемый господин Эберт, я очень рад, что вы пришли, и благодарю за визит.

– Не за что, всегда пожалуйста.

– И это всё?

– Да, господин Эберт, это всё – а в следующем выпуске мы выясним, не было ли это вовсе не убийством, а изощрённым двойным самоубийством. Берегите себя – и не выкручивайте, пожалуйста, радиаторы на всю катушку.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ЧАСТЬ 6. ПРИГОВОР

ГЛАВА 49

Среда, 15 мая

За завтраком в отеле Пуласки отправил эсэмэску Маартену С. Снейдеру – намеренно короткую: он знал, как следователь из БКА ненавидит лишнюю болтовню.

«Спасибо за костюм, сидит как влитой. Срочно нужно местонахождение Яны Ульрих, четыре года назад ушедшей от своего сожителя Мартина Килиана. По слухам, перебралась в Канаду».

Три предложения! На большее терпения и внимания у Снейдера всё равно не хватало. В самом конце Пуласки приписал последний известный адрес Яны – родительский дом Килиана – и нажал «отправить». Остальное Снейдер раскопает через БКА и свои связи в Европоле и Интерполе.

Затем Пуласки одолжил у гостиничной стойки зонт и отправился пешком в венское полицейское управление на Шоттенринге – благо до отеля «Рембрандт» оттуда было рукой подать.

К тому моменту, когда он добрался до места, на нём не осталось сухой нитки, в ботинках хлюпало, а ветер успел трижды вывернуть зонт наизнанку. Дурацкая была затея – тащиться пешком в такую погоду. У входа он сложил зонт и кое-как стряхнул с него воду. И тут взгляд его упал на старую латунную табличку у двери.

В память о жертвах пожара в Рингтеатре 8 декабря 1881 года это здание возведено по повелению императора Франца Иосифа I.

Лей тогда так же, как сегодня, – может, ничего бы и не случилось, – подумал Пуласки.

Он юркнул внутрь, направился к стойке и облокотился на пульт перед стеклянной перегородкой.

– Я хотел бы поговорить с господином Кроном.

– С полковником Кроном? – уточнил вахтёр.

– Да, – без запинки отозвался Пуласки. Насколько ему было известно, «полковник» – звание в австрийской полиции немалое.

– Вам назначено?

Пуласки мельком покосился на видеокамеру под потолком.

– Нет.

– Подождите здесь – или присядьте вон там.

Вахтёр снял трубку, и пять минут спустя из лифта вышла женщина лет тридцати в брючном костюме, с туго стянутыми назад волосами, и направилась прямо к Пуласки.

– Вы к полковнику Крону? Чем могу помочь?

– Всё верно, я к нему. Только вы что-то на него совсем не похожи.

– А как он выглядит?

– Могу я с ним поговорить?

– По какому делу?

– Передайте ему, что речь о его внучке.

Она смерила его строгим взглядом.

– У полковника нет внучки.

– Есть, – возразил Пуласки. – Риана… она умерла три года назад.

Женщина долго молчала, не сводя с него глаз.

– Как вас зовут?

– Вальтер Пуласки. И я хотел бы переговорить с ним сегодня же, если позволите, – буркнул он, теряя терпение.

– Так слово в слово и передам. Подождите здесь.

Она отошла по коридору, повернулась к Пуласки спиной и заговорила в трубку, прикрывая ладонью рот. Время от времени она косилась в его сторону – должно быть, описывала приметы. Затем сделала ещё один звонок и недолго помолчала.

Минуту спустя подошёл молодой полицейский, по виду из внутренней охраны, и они вдвоём вернулись к Пуласки.

– Полковник Крон ожидает вас в своём кабинете, – сказала женщина. – Ему любопытно, с чем именно вы пришли, и у него есть к вам несколько вопросов.

А у меня – к нему, – подумал Пуласки и зашагал за дамой к лифту.

В сопровождении полицейского они поднялись на шестой этаж и двинулись по длинному коридору с несколькими ответвлениями. Полицейский всю дорогу беззвучно держался в двух шагах позади.

Наконец молодая женщина остановилась у двери с табличкой «Переговорная 6.51» и постучала. Не дожидаясь ответа, открыла её и впустила Пуласки внутрь.

Комната оказалась небольшой, скудно освещённой; всю обстановку составлял круглый стол с шестью стульями. У окна, за которым Вена расплывалась в смеси оттенков серого, стоял широкоплечий, ещё крепкий мужчина с белым венчиком волос вокруг лысины, в бежевом костюме.

Пуласки прислонил зонт к вешалке и подошёл к окну. На светлом полу за ним оставались мокрые следы.

– Мерзкая погода нынче, – звучным голосом обронил полковник.

– Уж это точно…

– Откуда вы знали мою внучку? – оборвал его Крон.

Пуласки оглянулся. Полицейский замер в дверях, а в глубине коридора маячила ассистентка. Оба, похоже, ждали дальнейших распоряжений.

– Я её не знал, – признался он.

Неторопливым движением Пуласки достал из бумажника служебное удостоверение, шагнул ближе и положил его перед Кроном.

Полковник сдвинул очки со лба на нос и подался вперёд.

– О, коллега из дрезденского ЛКА. Что привело вас в Вену?

– Вообще-то я здесь в отпуске. Но так уж вышло, что я в дружеских отношениях с доктором Эвелин Майерс, той самой адвокатессой, что защищает Мартина Килиана, – вот и угодил в самую гущу нынешнего расследования об убийствах.

Крон кивнул.

– Я в курсе, скверная история, – пробурчал он. – Насколько мне известно, Килиана вчера выпустили из СИЗО. Но при чём здесь моя?..

Он вдруг приподнял брови.

– А-а, понимаю… то-то мне эта фамилия показалась знакомой, – пробормотал он будто себе под нос и провёл рукой по гладко выбритому подбородку. – Это он тогда вынюхивал у нас для своего подкаста и задавал вопросы о смерти моей внучки, верно?

– Совершенно верно. Полагаю, вам это пришлось не по душе?

– Он и меня собирался проинтервьюировать. Но я ему растолковал, что его это не касается и что он суёт нос в текущее расследование.

– И как он отреагировал?

– Да хоть бы хны. Даже когда я пригрозил юридическими последствиями. Этот мелкий пройдоха сослался на то, что он, видите ли, журналист.

– А родителей Рианы он тоже донимал?

Взгляд Крона потускнел.

– Их давно нет в живых. Невестка умерла сразу после родов, сын скончался от рака, когда Риане было девять. Девочка выросла у меня.

– Соболезную. – Пуласки кивнул. – Я и сам долгие годы поднимал дочь один, так что знаю, каково это. Иногда…

Полковник оборвал его коротким жестом, затем вытянул шею и глянул на дверь.

– Можете идти. И принесите-ка нам свежего кофе.

Пуласки обернулся.

– Чёрный, без сахара.

Когда двое сопровождающих скрылись за дверью, Крон кивнул на стол:

– Да садитесь же.

Они сели.

– Простите за все эти предосторожности, но мало ли, на какого психа нарвёшься.

Крон подался вперёд, вопросительно приподнял брови и понизил голос.

– Так Килиан и впрямь невиновен?

Пуласки убрал удостоверение во внутренний карман.

– Официально – да. Но у меня есть свои сомнения.

– Не удивлюсь, если всё-таки это его рук дело.

– Почему?

– Я его хорошо запомнил… назойливый, нахальный, изворотливый поганец, для которого чужая жизнь – что распахнутая настежь форточка. И ловко он подбирался к людям, тут уж не отнимешь. Подмасливал, заманивал в свой подкаст, по обстановке сулил то нужные знакомства, то бесплатную рекламу. – Крон шумно перевёл дух. – Но при чём тут Килиан, нынешнее убийство – и моя внучка?

Дверь снова открылась, и молодая женщина внесла поднос с двумя чашками чёрного кофе. Затем вышла.

– Вы когда-нибудь слушали его подкаст? – спросил Пуласки, оставив вопрос без прямого ответа.

Крон покачал головой.

– Нет, я бы себе такого ни за что не позволил. Когда коллеги сообщили мне о смерти Рианы, у меня сердце разорвалось. Она была всё, что у меня оставалось от семьи… она и Улли, – поправился он. – Улли была её…

– Я знаю, – перебил Пуласки.

– Раз вы его подкаст слушали – он гнусно отзывался о девочках?

– Напротив. Говорил очень сдержанно и без всякого панибратства, – признал Пуласки.

Крон лишь презрительно хмыкнул.

– Тогда зачем же вы здесь?

– У адвокатессы Килиана из-за её мандата руки связаны. А я убеждён, что Килиан виновен, – и намерен это доказать.

– Что ж, – заинтересованно отозвался Крон. – Дальше.

– У меня есть смутное подозрение, что об убийствах, которые он разбирает в своём подкасте, он знает гораздо больше, чем говорит.

Крон нахмурился.

– С чего вы это взяли?

– За последние три года он плотно занимался тремя нераскрытыми делами. Убийство концентрированной плавиковой и азотной кислотой в гостинице; убийство фторфосгеном из неисправного автокондиционера; убийство синильной кислотой в студенческом общежитии. – Пуласки выдержал паузу. – Согласитесь, почерк до ужаса схожий. И все случаи произошли весной.

– Если хотите знать моё мнение – похоже на химика, у которого по весне портится настроение. Может, Килиан просто питает к подобному нездоровый интерес.

– И всё же я, как и вы, считаю Килиана прожжённым и тёмным типом, который, возможно, ведёт рискованную игру.

Крон провёл ладонью по голове.

– Допустим. И что дальше?

– Имелись ли у вашей внучки или у Улли Людтке хоть какие-то прежние контакты с Мартином Килианом?

– Насколько мне известно, нет.

– Может, шапочное знакомство по театральному училищу? Или они слушали его подкаст?

Крон подумал и покачал головой.

– А с маленькой дочкой Килиана, Викторией, никаких пересечений?

– Насколько я знаю, нет.

– С бывшей сожительницей Килиана, Яной Ульрих?

– Нет.

– Была ли связь с доктором аль-Рашид или с клиникой Борман?

– Сказать не могу, но сомневаюсь.

Чёрт побери! Пуласки почувствовал, как сжимается в груди. Он стиснул кулак под столом и постарался дышать ровно.

– А с профессором Гертом Нимайером из Венского университета они когда-нибудь имели дело?

Крон медленно покачал головой.

– Это второй подозреваемый в том деле, верно?

Пуласки кивнул.

– Был ли у Рианы или Улли с ним контакт? Бывали они вообще в стенах Венского университета? Увлекались шахматами или математикой?

– Нет.

– А что-нибудь о связи между Килианом и Нимайером – никогда до них не доходило?

– Господи, ну и допрос! – выругался Крон. – Нет!

– Чёрт, – прошептал Пуласки. Так я никуда не сдвинусь. – Что ж, спасибо за уделённое время. Позвоните мне, если вдруг что-то всплывёт в памяти.

Он уже потянулся к лежавшему на столе блокноту, чтобы записать свой мобильный, но Крон отмахнулся.

– Бросьте! – буркнул он. – Я на пороге пенсии, и без того дел невпроворот, – уж точно не буду сидеть и часами ломать голову над вашими вопросами.

С этими словами он извлёк из нагрудного кармана серебряный футляр для визитных карточек и пододвинул одну Пуласки через стол.

– Звоните, если возникнут ещё вопросы.

Пуласки сунул карточку в карман, залпом допил кофе и поднялся.

– Спасибо, выход я найду сам.

– Сомневаюсь. – Крон посмотрел на него с предостережением. – За дверью вас ждёт сотрудница охраны и проводит до самого выхода.

СПРАВКА ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

БКА (нем. BKA, Bundeskriminalamt) – Федеральное ведомство уголовной полиции Германии, аналог российского МВД на федеральном уровне.

ЛКА (нем. ЛКА, Landeskriminalamt) – Земельное управление уголовной полиции; ЛКА Дрездена обслуживает федеральную землю Саксония.

Шоттенринг (Schottenring) – улица в центре Вены, часть знаменитого бульварного кольца Рингштрассе; на ней расположено главное полицейское управление города.

Пожар в Рингтеатре – крупнейшая трагедия Вены XIX в.: 8 декабря 1881 г. в венском Рингтеатре погибли несколько сотен зрителей. На месте сгоревшего здания по указу Франца Иосифа I был возведён «Сюнхаус», впоследствии переданный полиции.

Франц Иосиф I – император Австро-Венгрии (1848–1916).

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 50

Эвелин в виде исключения отправилась в путь на собственной машине – по городу она за руль никогда не садилась, но для таких чуть более дальних поездок, как сегодняшняя, это было удобно. Её целью был курортный городок Баден в двадцати пяти километрах к югу от Вены.

На месте, прихватив большой зонт, в кашемировом пальто и крепкой обуви, она направилась туда, где была назначена встреча, – в курортный парк рядом с казино. К счастью, погода здесь оказалась сноснее венской. К тому же было что-то освобождающее в самой возможности впервые за пять дней просто пройтись – без Имраана, который таскался бы за ней по пятам, действуя на нервы вечными угрозами.

Рядом с Эвелин шла женщина, ради которой она и приехала, – фрау Шефер. На вид ей было лет пятьдесят с небольшим; она тоже укрывалась под большим зонтом и вела на поводке молодого бигля, явно очарованного долгой прогулкой.

– Он ведь ещё совсем молодой, да? – спросила Эвелин.

Пёс был в маленьком водоотталкивающем плащике и через каждые несколько метров останавливался, чтобы преданно заглянуть в лицо хозяйке.

– Год, – ответила фрау Шефер. – Он теперь для меня всё на свете.

Эвелин кивнула. Очевидно, женщина завела собаку после того, как прошлой весной её сын и невестка во время отпуска в Леогане были так зверски убиты в гостинице.

По собственному опыту Эвелин знала: домашнее животное порой утешает лучше любой терапии. Когда несколько лет назад умер её тогдашний друг Патрик, она какое-то время невероятно баловала своих кошек, Бонни и Клайда. Им полагалась не только лишняя кормёжка, но и право спать у неё в постели – потому что эта близость, эта тёплая тяжесть рядом, помогала ей сильнее всего. Она приходила в себя постепенно… а потом познакомилась с Фло.

Который как раз сейчас навещал родных Петера и Тилля Альтманов, два года назад сгоревших в собственной машине. А Эвелин отправилась к фрау Шефер.

– И вы прослушали все эти подкасты? – спросила её собеседница.

– Только несколько выпусков, в том числе те, что были посвящены гибели вашего сына и невестки.

Дама кивнула.

– Я тоже только их и слушала. В одном выпуске я даже сама была гостьей.

– Я знаю. Это было в студии звукозаписи у Мартина Килиана дома?

Фрау Шефер снова кивнула, и у неё вдруг навернулись слёзы.

– Это так страшно – то, что случилось с Норбертом и Николь. Они и мухи не обидели бы, со школьных лет были всеобщими любимцами – я просто не представляю, кому могло понадобиться причинить им зло. – Голос её на мгновение сорвался; она провела рукой по щеке. – Разговор с Килианом мне немного помог.

– А полиция потом ещё связывалась с вами?

Фрау Шефер удручённо покачала головой.

– Время от времени всплывает какая-нибудь новая зацепка, следствие её отрабатывает, меня снова допрашивают – и всё впустую. Преступников так и не нашли, и я уверена: уже не найдут. Может быть, ещё и потому, что способ был такой необычный. Отравить гель для душа или флакон с кремом – кто вообще на такое способен? Я уже начинаю думать, что покушение было направлено вовсе не на Норберта и Николь – кто-то просто хотел навредить репутации отеля. А они оказались разменной пешкой.

Разменная пешка, – подумала Эвелин, – как и профессор Нимайер.

Хотя в то, что убийца выбрал молодую пару наугад, ей всё же не верилось. Если бы он действительно хотел только ударить по репутации отеля, то, скорее всего, причинил бы вред многим, а не действовал бы так аккуратно и прицельно.

Они дошли до павильона и сели под крышу на кованую скамью. Снаружи дождь снова припустил, барабаня по гравийным дорожкам и траве. Пёс старательно отряхивался, разбрасывая брызги.

– Это Килиан натолкнул вас на мысль, что убийство на самом деле могло быть ударом по отелю? – спросила Эвелин.

– Не… – начала было фрау Шефер, но осеклась и задумалась. – Да, пожалуй, если так подумать… – наконец сказала она. – …Это он первым высказал такое предположение.

Затем Эвелин спросила, был ли у Норберта или Николь когда-либо контакт с Мартином Килианом, его бывшей гражданской женой, с Алейной аль-Рашид или профессором Нимайером, – но, похоже, между ними не было ни единой ниточки.

И Эвелин понемногу начинала склоняться к мысли, что они идут совершенно ложным следом. Если связь между делами так трудно нащупать, то, может быть, её попросту нет. А интуиция Пуласки, твердившего, что с Килианом и его подкастом что-то нечисто, на сей раз его подвела.

– Спасибо вам за разговор – и всего доброго.

Эвелин уже собиралась подняться, но замешкалась: дождь снова заметно усилился.

– Знаете, что мне действительно помогает хоть как-то с этим справляться? – быстро спросила фрау Шефер, явно желая ещё немного продлить разговор.

Эвелин опустилась обратно на скамью.

– Нет, что же?

Женщина погладила бигля по морде, и тот лизнул ей руку. Затем достала из кармана пальто несколько лакомств и протянула Эвелин – чтобы та угостила собаку.

– Они ведь ещё за три года до того едва не погибли, – тихо выдавила фрау Шефер.

Эвелин насторожилась.

– Раньше уже было покушение?

– Нет, не покушение. – Фрау Шефер махнула рукой. – Но они чуть не сгорели при пожаре в театре.

Эвелин смутно припомнила: несколько лет назад одна венская маленькая сцена выгорела дотла.

– Вы имеете в виду тот страшный пожар четыре года назад на окраине Вены, где погибли десятки людей?

Её собеседница кивнула.

– Театр имени Оскара Вагнера в Нойштифт-ам-Вальде. Девятого мая – этой даты мне уже не забыть – в той катастрофе погибли тридцать девять человек. Взрыв газа. Норберт и Николь спаслись чудом.

Эвелин потрясённо опустила взгляд и протянула биглю лакомство.

– Это, должно быть, было ужасно страшно.

Фрау Шефер попыталась улыбнуться.

– Так и было. Если бы судьба тогда над ними не сжалилась, они, возможно, сгорели бы вместе со всеми остальными. Я смотрю на это так: Господь подарил им ещё три года, но дольше им жить было просто не суждено.

– Я хорошо помню те репортажи. Жуткая история.

Фрау Шефер снова улыбнулась – на этот раз светлее.

– Знаете, я ведь и сама должна была пойти с ними в театр в тот вечер – это был подарок на день рождения. Но я заболела. Лежала с летней простудой. Норберт сдал мой билет в кассе перед началом. Что ж, такова жизнь – одних она щадит, других нет.

Пока Эвелин скармливала биглю последнее печенье, у неё вдруг свело желудок, и снова накатил рвотный позыв.

– С вами всё в порядке?

Эвелин прижала ладонь к животу.

– Да, сейчас пройдёт, – простонала она и с трудом поднялась. – Желаю вам всего самого доброго.

Она пожала фрау Шефер руку, глубоко вдохнула и раскрыла зонт.

О боже, что это? Только бы не пищевое отравление.

Главное – добраться до машины, сесть и спокойно отдышаться. А если и это не поможет – в крайнем случае всегда можно вырвать в один из полиэтиленовых пакетов в багажнике.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 51

Когда Эвелин под вечер вернулась в контору, тошнота, к счастью, уже отступила. Фло и Пуласки, как и было условлено, дожидались её – Фло успел принести из кухни тарелки, миски, палочки и салфетки и накрыть стол в переговорной.

Довольная, Эвелин выставила термоконтейнеры с японской едой на четверых. Заказ был из её любимого ресторанчика на Шведенплац: Пуласки – два разных вегетарианских блюда, ей и Фло – лосось, роллы, темпура и небольшое ассорти сашими. К этому полагались бутылка зелёного чая и сладкого рисового вина.

Они с Фло взялись за палочки, а Пуласки, скептически отмахнувшись, потянулся за вилкой. И вдруг лицо у него одобрительно вытянулось.

– М-м, вкуснотища, – пробурчал он с набитым ртом.

– Лучший японец в Вене, – пояснила Эвелин. – Мало жира, никакого глутамата, никаких искусственных ароматизаторов, и всё свежеприготовленное.

За едой сначала Пуласки, а затем и она пересказали свои не слишком удачные разговоры. Закончив, Эвелин совершенно поникшая взглянула на Фло – но тот лишь виновато повёл плечом.

– Я целый час просидел у вдовы Петера Альтмана. С персидской кошкой на коленях, за кофе с пирогом, разглядывал в альбоме фотографии её сына Тилля – как тот в семь лет возился со своим первым электро-конструктором.

– И ничего интересного? – пробормотал Пуласки, не переставая жевать.

– Только то, что отец с сыном частенько ездили на рок-концерты. И каким ужасом для неё стало, когда у двери вдруг возникли двое полицейских с сотрудницей кризисной службы – чтобы сообщить, что муж и сын сгорели в машине на придорожной заправке.

– Никакой связи с Алейной, Нимайером, Килианом или Яной?

Фло покачал головой.

– Чёрт – ещё один тупик, – устало проговорила Эвелин. – Значит, между этими делами ничего общего нет. – Она пожала плечами. – Стало быть, у Килиана просто хороший нюх на загадочные убийства, которые он препарирует до последней детали.

– Нет, связь есть! – возразил Пуласки. – Вообще-то, даже две.

Эвелин отложила палочки.

– И какие же?

– Все три дела так или иначе связаны с химией.

– Но у Килиана в этой области ни опыта, ни образования. К тому же Алейну закололи в душе обычным ножом для стейка. При чём тут химия?

– А может, за остальными тремя случаями стоит один и тот же убийца? – не сдавался Пуласки.

– У жертв нет между собой ровно ничего общего, – напомнила Эвелин.

– Вот это как раз неправда – и тут мы подходим ко второй связи, – снова возразил Пуласки. – Из подкаста мы знаем, что Николь Шефер играла в любительском театре, который сама же и основала, и сама писала пьесы. Её муж Норберт когда-то участвовал в её школьных постановках.

– И что?

– Риана Крон и Улли Людтке учились в Венской актёрской школе. Совпадение?

– Да бросьте! – воскликнула Эвелин. – Это, с позволения сказать, «общее» уж слишком притянуто за уши. Нельзя судорожно высматривать связь где попало – иначе мы залезем в дебри.

Пуласки повернулся к Фло:

– А у Петера и Тилля Альтманов не было ничего общего с театром, кино, актёрским ремеслом?

– Откуда? – вмешалась Эвелин. – Из подкаста мы знаем: отец – столяр со своей мастерской, сын учился в Венском техническом на электротехнике. Какая тут…

– Кхм, – кашлянул Фло. – Кое-что всё же есть… Фрау Альтман упомянула, что наверняка это была карма – то, что они оба сгорели в машине во время пожара. Потому что двумя годами раньше они едва не сгорели в первый раз: посреди спектакля вспыхнуло пламя, и им чудом удалось выбраться наружу.

Эвелин замерла.

– Пожар в театре? – переспросила она и тут же пожалела, что только что так резко осадила Пуласки.

Фло кивнул.

– По срокам это должно было случиться четыре года назад, только я пока не знаю где…

– Зато я знаю, – прошептала Эвелин. И виновато покосилась на Пуласки. – Театр имени Оскара Вагнера, маленькая камерная сцена на северо-западной окраине Вены. Девятого мая в огне погибли тридцать девять человек – после взрыва газа. И угадайте, кому ещё тогда удалось вырваться из пламени… – Она выдержала паузу. – …Николь и Норберту Шеферам.

Пуласки отложил вилку и подобрался. Достал бумажник, выудил визитку и набрал номер на мобильном.

– Звоню полковнику Крону, деду Рианы, – объявил он, включил громкую связь и положил телефон между контейнерами посреди стола.

– Да? – рявкнул из динамика недовольный голос.

– Это Вальтер Пуласки. Появился ещё один вопрос.

– Давайте быстрее, я еду на важное совещание. – Голос звучал торопливо, на ходу.

– Не припомните: ваша внучка или Улли Людтке бывали четыре года назад на представлении в театре имени Оскара Вагнера? – Пуласки выдержал паузу. – Камерная сцена на северо-западе Вены. Театр тогда сгорел, погибло около сорока человек.

– Откуда у вас эти сведения? – Крон, кажется, резко остановился; голос стал тихим и нажимистым.

– Если ваша внучка действительно там была, это могло бы оказаться связующим звеном между всеми убийствами, о которых рассказывает Килиан в своём подкасте.

– Подождите! – прошептал Крон.

Они услышали, как он открыл и снова прикрыл какую-то дверь. Теперь его голос отдавался эхом куда слабее.

– Что бы вы там ни откопали – говорить об этом я не могу. Это задним числом скомпрометирует мою внучку.

Пуласки явно нащупал верную ниточку. Эвелин послала ему ободряющий взгляд.

– Полковник Крон, – настойчиво произнёс Пуласки. – Вашей внучки нет в живых уже три года. Её больше ничем не скомпрометировать. Напротив – вы могли бы вывести нас на новый след, который приведёт к её убийце.

– А кто это – «нас»? – спросил Крон.

Пуласки было открыл рот, но Эвелин жестом дала понять, что разговор она возьмёт на себя. Пододвинула телефон и положила его перед собой.

– Добрый день, господин полковник, это Эвелин Майерс. Я адвокат по уголовным делам Мартина Килиана. По делу об убийстве Алейны Аль-Рашид я не вправе уличать собственного подзащитного. Однако всё больше указаний на то, что ему известно куда больше об убийствах, которые он разбирает в своём подкасте. И вот за это, если за ним есть какая-то вина, мы могли бы зацепить его уже совершенно законным образом. Но только если вы скажете нам правду. Как адвокат я вправе отнестись к вашим показаниям конфиденциально – со ссылкой на адвокатскую тайну.

– Чёрт побери, – прошептал Крон, и Эвелин буквально услышала, как он борется с собой.

– Что тогда произошло в театре? – спросила она.

– Я на громкой связи, верно? Кто ещё слышит?

– Только Вальтер Пуласки, мой ассистент Флориан Цок и я.

– Я… – Крон замялся и снова умолк.

– Если мы прижмём Мартина Килиана, может быть, удастся раскрыть и убийство Рианы и Улли. Но для этого нам прежде всего нужно понять всю эту связку.

– Пуласки прав, – наконец проговорил Крон. – Риану уже ни к чему не привлечь. Да, она и Улли четыре года назад были в театре имени Оскара Вагнера. Давали «Весну возмездия». Камерное мероприятие, гостей было меньше сорока.

Он перевёл дух и продолжил:

– Из-за взрыва вспыхнул пожар, и почти все зрители, актёры и весь персонал погибли. Спастись смогла лишь горстка людей. В том числе Риана и Улли. Хотя прокуратура вела расследование, а полиция искала других выживших, ни они, ни ещё трое гостей о себе так и не заявили. Боялись, что им это потом аукнется.

– А кто были другие выжившие? – спросила Эвелин.

– Этого я не знаю. Риана сказала только, что выбралось в общей сложности десять человек.

– А может, их было больше?

– Вряд ли. Она говорила именно о десяти.

– Включая её саму и Улли?

– Да. И пятерым из них требовалась срочная помощь прямо на месте – серьёзно пострадали. Среди них – молодая супружеская пара, которая тоже сначала бросилась бежать, а потом всё-таки вернулась; об этом мы позже услышали в новостях.

Эвелин кивнула:

– Скорее всего, Норберт и Николь Шеферы.

– Возможно. Я уже не помню. В любом случае официально пожар тогда пережили только эти пятеро – об остальных никто так никогда и не узнал.

Пуласки снова склонился к телефону и перехватил разговор:

– Через год после того пожара началась серия убийств. К нынешнему моменту, похоже, шестеро из тех десяти, что вырвались из огня, уже мертвы – каждой весной по двое. А причина, почему полиция до сих пор не нашла между этими жертвами никакой связи, скорее всего, в том, что пятеро из них в полицию так и не обратились. Чего они боялись?

– Видимо, того, что их притянут за неоказание помощи, – ответил полковник.

– Килиан явно знает об этой связке, – добавила Эвелин. – Не может быть случайностью, что в подкаст он берёт именно эти дела… Полковник Крон, имена шести человек мы теперь знаем. Но нам совершенно необходимо выяснить, кто были остальные четверо, о которых рассказывала ваша внучка. Нам нужны все материалы и результаты расследования по пожару в театре, какие вы только сможете раздобыть.

Крон тяжело вздохнул.

– Можем рассчитывать на вашу помощь? – напирала Эвелин.

– Да, разумеется. Я как раз прикидываю, как и когда смогу это устроить.

– Как можно скорее, – попросила она. – Потому что если наше предположение верно, то на свободе с Килианом разгуливает убийца, а на скамье подсудимых вместо него окажется другой человек – и в этом, если честно, моя главная вина.

– Понимаю, – снова вздохнул Крон. – Сделаю всё, что в моих силах.

Эвелин его поблагодарила, после чего Пуласки завершил вызов. Эвелин тут же отправила полковнику эсэмэску со своим личным мейлом.

– Теперь остаётся надеяться, что через свои связи он вытащит как можно больше.

Она взглянула на Фло. В последние минуты тот вёл себя странно тихо, и лицо его слегка побледнело. С ожесточённым видом Фло отодвинул миску с едой, раскрыл ноутбук и забарабанил по клавишам.

– Всё в порядке? – спросила Эвелин и снова ощутила в животе лёгкое неприятное потягивание.

Только не сейчас, – мелькнуло у неё в голове.

– Ничего не в порядке, – буркнул Фло, не поднимая глаз. – Я годами слушаю этот подкаст, преклоняюсь перед человеком, который своими репортажами, точностью, умением сводить факты воедино обогащает мою жизнь, – а теперь выясняется, что он, возможно, замешан в какой-то очень грязной истории.

– И что ты сейчас ищешь?

Фло потянулся через стол за компьютерным кабелем и вывел экран ноутбука на видеостену. Он нашёл старую онлайн-статью с чёрно-белой фотографией обгоревших руин театра.

– Спектакль шёл четыре года назад, весной. Пьеса называлась – на редкость уместно – «Весна возмездия», криминальная драма в трёх актах Даниэля Фогта. Тридцать девять человек погибли на премьерном показе… – Фло хотел продолжить, но голос его сорвался.

Статья сухо подводила страшный итог той ночи. Среди погибших – четверо актёров, две официантки, четверо работников кухни, осветитель-звукорежиссёр и двадцать восемь зрителей.

– «Нескольких затоптали насмерть, – прочла Эвелин с пересохшим горлом. – Остальные умерли от отравления продуктами горения и потом обгорели».

Многих из них, утверждалось в статье, можно было спасти. Теперь и Эвелин стала постепенно вспоминать те бесконечные экстренные телевыпуски, что шли тогда круглые сутки.

– В Вене, похоже, театры горят с подозрительной регулярностью, – заметил Пуласки, поднимая глаза. – Кажется, мы нащупали ту самую связь. Килиан уже не первый год делает большие многосерийные подкасты о тех, кто был на одном и том же спектакле, а потом был убит. Это не может быть случайностью!