Текст книги "Весна возмездия (ЛП)"

Автор книги: Андреас Грубер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)

– Послушаем ещё раз вместе.

Она вставила один наушник себе, другой протянула Имраану и снова прокрутила последние секунды записи.

– Это «сердце» – в смысле, человеческое сердце? – спросила она.

Имраан кивнул.

– А не могло быть «сердце Райнхарда»? – Слова Саджида и впрямь различались с трудом. Фло ещё накануне пытался получше отфильтровать голоса, но почти ничего не добился.

Имраан пожал плечами.

– Да, могло быть и «Райнхард», – признал он.

– Хорошо, – вздохнула Эвелин. – По крайней мере, теперь ясно: это произойдёт сегодня, в суде. И что это женщина.

Она перевела взгляд на Фло. Тот поднялся и закинул на плечо тяжёлый рюкзак с ноутбуком и со всеми бумагами, которые они распечатали накануне.

– Я в кафетерий, попробую разузнать побольше.

И быстрым шагом направился к выходу.

– Есть какой-нибудь приём, который Касем предпочёл бы остальным? – спросила Эвелин.

Имраан скривился и беспомощно развёл руками.

– Скорее всего, малокалиберный пистолет с глушителем.

Она покачала головой.

– Из-за металлоискателей отпадает.

– Тогда нож, – предложил он. – В принципе хватит и тонкого стилета.

Она снова покачала головой.

– И с ним через охрану не пройти. Вы свой нож взяли с собой?

– Не стал рисковать. Сдал в одну из маленьких ячеек на улице.

– Вот видите!

– Охрана – не аргумент, – возразил он. – Достаточно зайти в туалет и приоткрыть окно. На нижнем этаже решётки грубые, снаружи туда без труда можно передать оружие.

Эвелин задумалась. Чёрт! Имраан был прав.

– Лучше уходите. Касем не должен вас здесь видеть, если появится, – а он появится.

Имраан вложил ей в руку наушник.

– Прощайте, госпожа адвокат. Всего вам доброго.

Без единого лишнего слова он поднялся, повернулся и зашагал прочь.

Эвелин тоже встала и завернула за угол. Уже издали до неё донёсся возбуждённый гул из большого зала суда присяжных. Стоило переступить порог, как она почувствовала: внутри буквально кипит адреналин.

Возгласы, торопливые телефонные разговоры, вспышки фотокамер, скрип отодвигаемых стульев, поскрипывание паркета и глухое гудение, проникавшее из динамиков. Несмотря на скопление народа, в зале было прохладно – видимо, сказывались высокие потолки и толстые стены, облицованные мрамором. Окна начинались только метрах в четырёх над полом, за верхней балюстрадой.

На улице по-прежнему было пасмурно, поэтому вдоль стен горели лампы. Дождь, правда, на время поутих, но тут же на город обрушился новый ливень.

Когда утром Эвелин ехала автобусом через Вену, ей казалось, будто вода теперь выносит на свет божий весь мусор и грязь из захлёбывающейся канализации. И пахло именно так. Во всём этом было что-то апокалиптическое – и оно как нельзя лучше отвечало её настроению.

Она махнула Пуласки. Он стоял у стены, рядом со съёмочной группой, и пристально оглядывал каждого, кто входил в зал. Ажиотаж был колоссальный: процесс начинался по горячим следам, когда репортажи об убийстве ещё свежи в памяти, – такое случалось далеко не каждый день.

Пуласки подошёл, и Эвелин потянула его за собой вперёд.

– В первом ряду нам забронированы три места. Фло подойдёт.

В двух словах она пересказала ему то, что выяснил Имраан, и над чем сейчас бился Фло.

– Пока всё спокойно, – отозвался Пуласки, когда она закончила. – По крайней мере, насколько я могу судить.

Они опустились в первый ряд для публики. Обвинение и защита уже были на местах: Островский с командой – с одной стороны, Грот – с другой. На обоих столах лежало совсем немного бумаг. Сегодняшнее открытие должно было пройти быстро и закончиться тем, что председательствующая судья назначит дату первого слушания по существу.

Ровно в полдень в зал вошли трое судей, за ними присяжные, потом запасные, и последним – профессор Нимайер в сопровождении женщины-полицейского. Когда публика расселась и водворилась тишина, заседание объявили открытым.

Эвелин разглядывала Нимайера, сидевшего рядом со своим адвокатом – прямо, уверенно. Должно быть, Грот вдолбил ему: входить в зал с высоко поднятой головой, но не выглядеть высокомерным и ни в коем случае не смотреть в сторону присяжных. А те следили за каждым его движением во все глаза, как и трое запасных, сидевших сбоку.

Пуласки наклонился к Эвелин.

– Такой процесс для меня в новинку, – прошептал он. – В Германии этого нет, я знаю об этом только по фильмам.

– Забудьте всё, что вы там видели, – так же тихо ответила она. – Никаких «Протестую, ваша честь!», «Протест отклонён» и драматических словесных дуэлей. Обычно всё идёт довольно буднично.

Островский, неспешно расхаживая перед судом и заложив большие пальцы за подтяжки, изложил позицию обвинения; затем настал черёд защиты. Что неудивительно, Нимайер своей вины не признал.

Объявили начало доказательной части. Пока Островский перечислял пункты, на которых он намеревался подробно остановиться в ближайшие дни, Эвелин уловила, как в задней части зала со скрипом приотворилась деревянная дверь. Послышались тихие шаги, и прежде чем она успела обернуться, Фло, тяжело дыша, плюхнулся на пустое место рядом. Она вопросительно взглянула на него.

Не говоря ни слова, Фло положил планшет на колени и развернул экраном к ней. Пуласки тоже придвинулся. На фотографии – стройная женщина с тонкими чертами лица, лет под шестьдесят, в очках, с седыми волосами до плеч, в голубой блузке и жемчужном ожерелье.

– Судебный пристав, – шепнул Фло.

Эвелин пробежала глазами досье. Женщину звали Уте Элерс, и было ей, как Эвелин и прикинула, пятьдесят восемь.

– Мужа зовут Райнхард, – шёпотом продолжал Фло. – Семьдесят лет, больное сердце. Четыре шунта. Сейчас лежит в реанимации после операции.

– Тс-с! – зашипели сзади.

Эвелин жестом велела Фло замолчать. Похоже, он нашёл нанятую Касемом убийцу. Женщина с пожилым мужем, тяжёлым сердечником, которому суждено умереть в больнице, если она не выполнит то, чего требует Касем.

Но как именно фрау Элерс собирается убить Нимайера? И главное… где она?

Минут через пять кто-то на скамье присяжных кашлянул, и, словно по сигналу, рядом с судейской кафедрой отворилась боковая дверь, и в зал вошла женщина. Перед собой она катила тележку с подносом, на котором поблёскивали стаканы и графины с водой.

Сначала она прошла вдоль скамьи присяжных, затем направилась к запасным. Тем, кто поднимал руку, подавала стакан.

Эвелин в ужасе взглянула на Пуласки. Фрау Элерс! Причёска была иной, выглядела она чуть старше – но это была она. Сейчас это случится! Но как? Не вытащит же она из-под тележки оружие и не наведёт на Нимайера, как Марианна Бахмайер, которая в начале восьмидесятых застрелила прямо в зале суда убийцу своей семилетней дочери.

Когда Островский договорил, поднялся Грот, чтобы, в свою очередь, кратко обозначить основные положения, которым намеревался посвятить ближайшие дни. И тут же осёкся. Потому что именно в этот миг фрау Элерс, медленно и скованно, точно под гипнозом, со своей тележкой двинулась к столу защиты, за которым сидел Нимайер.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 61

Эвелин затаила дыхание. Она отчётливо ощутила, как напряглось рядом тело Пуласки.

Грот тем временем перевёл взгляд на фрау Элерс. Та, не дрогнув, прошла последние шаги к столу Нимайера и поставила тележку – на ней ещё оставались три полупустых графина. Лоб у фрау Элерс блестел от пота, на шее и щеках проступили красные пятна, а руки слегка подрагивали, когда она пододвигала подсудимому пустой стакан.

И вот Грот заговорил. В ту же секунду где-то в задних рядах громко затрезвонил мобильный – рингтон в восточном стиле. Все обернулись – момент был выбран безупречно, – и только Пуласки с Эвелин по-прежнему не сводили глаз с фрау Элерс.

– Думаете, это отвлекающий манёвр? – шепнула Эвелин, прикрыв рот ладонью.

Пуласки не отрывал взгляда от женщины.

– Вполне возможно.

Элерс налила воды. Нимайер потянулся к стакану.

– Нет! – крикнула Эвелин.

В то же мгновение Пуласки сорвался с места, обогнул стол защиты и выбил стакан из руки подсудимого. Затем схватил женщину за запястье и оттащил прочь.

Элерс взвизгнула. От стены у бокового входа тут же отделились двое судебных приставов, держа руку на оружии. Оба бросились к Пуласки: один впился в него взглядом, другой обвёл глазами зал.

– Шаг назад от стола! Оба! – приказал первый. – А вы – отпустите женщину! Затем руки вверх! Лицом ко мне!

– Я полицейский, – сказал Пуласки. – Я…

– Я сказал: шаг назад! – Медленно, но твёрдо пристав вынул пистолет из кобуры.

В зале раздались первые вскрики. Поднялась толкотня, и Эвелин не могла разобрать, бегут ли люди к выходу или, напротив, протискиваются вперёд из любопытства. Она тоже вскочила.

– Не стреляйте! – крикнула она. – Этот человек – немецкий полицейский!

Пуласки сделал шаг от стола, но запястья фрау Элерс так и не выпустил. Та вскрикнула от боли, когда он разогнул ей пальцы.

Эвелин вытянула шею. Что бы Пуласки ни вообразил – будто фрау Элерс сжимает в кулаке капсулу или ампулу с ядом, – он ошибся. Ладонь у неё была пуста.

– Мне больно! – закричала женщина уже в панике, и Пуласки отпустил её.

Вместо этого он взял графин, из которого она наливала, поднёс к лицу, понюхал и подвинул через стол одному из приставов.

– Изымите.

Шум нарастал.

– Тишина в зале! – крикнула председательствующая судья. – Тишина!

Через боковой вход вошли ещё приставы.

– У меня есть основания полагать, – обратился Пуласки к судье, для верности подняв обе руки, – что в этом графине яд.

– Я тут ни при чём! – сквозь слёзы выдохнула фрау Элерс.

– Это легко проверить. Изымите и стакан, – повторил Пуласки приставам, опустил руки, неторопливо достал бумажник и предъявил удостоверение. – Полагаю, эта женщина намеревалась отравить подсудимого.

– Тишина! – снова потребовала судья.

Фрау Элерс разрыдалась.

– Я… я не сделала ничего дурного…

Пока вспышки телефонных камер множились, а охрана пыталась навести порядок, Эвелин шагнула вперёд.

– Я адвокат. – Она показала одному из приставов удостоверение и повернулась к рыдающей женщине: – Всё хорошо. – Эвелин успокаивающе положила ладонь ей на предплечье. – С вами ничего не случится. Всё хорошо.

Тут же рядом оказался Пуласки.

– Думаю, в графине или в стакане – яд в высокой концентрации, – прошептал он. – Ровно столько, чтобы Нимайер умер несколькими днями позже.

Фрау Элерс снова разразилась рыданиями.

– Простите… я… я должна была…

– Всё хорошо. – Эвелин погладила её по спине и кивнула одному из приставов: – Принесите, пожалуйста, стул.

Тот выполнил просьбу, и через мгновение женщина опустилась на сиденье – бледная, с трясущимися руками.

Охрана тем временем оцепила переднюю часть зала. Нимайера и присяжных увели, после чего к Пуласки и Эвелин подошли Островский, Грот и судья. Прежде чем судья успела открыть рот, Эвелин заговорила первой:

– Нам срочно нужна охрана для мужа фрау Элерс. Насколько мне известно, он в реанимации. Подробностей сейчас раскрыть не могу, но есть веские основания полагать, что эту женщину принудили отравить подсудимого.

Фрау Элерс лишь всхлипывала, не произнося ни слова.

– Фрау Майерс, верно? – произнесла судья. – Когда эта суматоха закончится, жду вас у себя в кабинете! – Она перевела взгляд на стенографиста. – Заседание прерывается до особого распоряжения!

Островский молча, исподлобья смотрел на Эвелин, потом коротко взглянул на Грота. Похоже, прикидывал, не была ли вся эта сцена срежиссирована ею самой.

Но сейчас ей было всё равно, что думает Островский. Её взгляд скользнул по зрителям, которых приставы вытесняли из зала. Ряды редели, и в самом дальнем углу она заметила Камаля Касема – в тёмном костюме, нога на ногу, с бумажным пакетом в руке, из которого он время от времени забрасывал что-то в рот. Однако напускное спокойствие было обманчиво: застывший взгляд говорил, что он с наслаждением убил бы её прямо сейчас, не сходя с места.

– Через пятнадцать минут, ваша честь, – сказала Эвелин, пока приставы уводили фрау Элерс.

– Договорились.

И судья тоже покинула зал; следом за ней вышли Островский и доктор Грот.

Двое полицейских записали данные Пуласки и место его проживания – отель «Рембрандт», – затем по рации проверили показания и обязали его явиться следующим утром в комиссариат для дачи показаний. После этого ему, Эвелин и Фло разрешили покинуть зал.

– Ты видела Касема? – шепнул Фло на выходе.

Эвелин кивнула.

– Не сказала бы, что вид у него был довольный.

В коридоре журналисты и посетители сбились в небольшие группки и оживлённо переговаривались. Насколько Эвелин могла расслышать, каждый излагал собственную версию случившегося.

Фло глянул на телефон.

– Кстати, Килиан только что прислал ссылку на приложение для своего прямого подкаста из бюро.

Эвелин с облегчением выдохнула.

– Значит, он не догадывается, что мы его подозреваем.

– Похоже, что нет, – пробормотал Фло. – Только бы Касем после этой нашей спасательной операции в зале снова не уцепился за Килиана как за убийцу дочери. Сейчас тот для него – лёгкая добыча.

– О боже, – вырвалось у Эвелин.

Внутренности снова свело, к горлу подступил мерзкий привкус. Чёрт возьми. И почему всё должно быть так сложно? Её, кажется, вот-вот вырвет прямо здесь, не сходя с места. По крайней мере, теперь она знала точно: это никакое не пищевое отравление.

Фло положил ей руку на плечо.

– Всё в порядке?

– Да, просто мутит. Мне нужно в туалет.

– Нам и так пора отсюда уходить, пока репортёры нас не заметили и не вытащили под камеры, – добавил Пуласки.

– Вы правы. – Пока что никто из журналистов их не приметил. Эвелин кивнула в сторону выхода: – Встретимся через пять минут у кафетерия.

И, не дожидаясь ответа, направилась к туалету.

Когда несколько минут спустя она прошла через турникет в вестибюль, Фло и Пуласки уже нетерпеливо поджидали её у кафетерия.

– Касем больше не показывался? – спросила она.

Оба покачали головами. Фло встревоженно вгляделся в её лицо.

– Я в порядке, – солгала она.

– Хорошо. – Фло кивнул, хотя, судя по всему, не очень-то ей поверил. – Мы с Пуласки едем в бюро, – сказал он. – Ещё раз просмотрим бумаги по пожару и возьмём в оборот Коринну Вагнер.

– Может, заодно отыщем и сообщника Килиана из стейк-хауса, – прибавил Пуласки. – Тогда завтра утром в участке я сразу передам полиции все собранные доказательства.

– Хорошо. – Эвелин промокнула лоб. – Мне сейчас к судье.

– Насколько серьёзный нагоняй вас ждёт?

Эвелин отмахнулась:

– Не серьёзнее обычного.

Фло поцеловал её, и она проводила обоих взглядом – как они направились к выходу и растворились на лестнице в пелене дождя.

Эвелин подумала о тесте на беременность. Когда ты скажешь Фло? И… как он это примет?

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 62

Фло отпер дверь конторы Эвелин и вошёл. Пуласки шагнул следом, как раз закончив разговор с Драйер, и убрал телефон в карман.

– Ну, что она говорит? – спросил Фло.

Пуласки повесил куртку на крючок в прихожей.

– Обещала прислать полицейский отчёт о пожаре в театре.

Фло щёлкнул выключателем кофемашины на кухне.

– И когда же?

– Судя по голосу, в её списке дел это далеко не первый пункт, – признался Пуласки.

Чашка кофе сейчас была бы как нельзя кстати. Он достал из шкафа две большие кружки.

– У вас не было ощущения, что за нами следили? Утром – и сейчас тоже.

– Серьёзно? – Фло посмотрел на него с недоверием. – Вам всё ещё кажется, что за вами наблюдают?

Пуласки кивнул. Может, в нём и впрямь говорит паранойя, но это ощущение засело где-то глубоко, под кожей.

Фло покачал головой.

– Нет, ничего такого не заметил. Правда, я к подобным вещам не особо чуток.

Пока кофемашина шипела и булькала, Фло прошёл в переговорную и включил ноутбук.

– Не хочу сидеть сложа руки и ждать вестей от Драйер, – бросил он через плечо.

Пуласки стоял у кофемашины и наблюдал, как Фло выводит изображение на стену.

– И что вы предлагаете?

– У меня есть доступ к газетному архиву Национальной библиотеки.

– Взломали?

– За кого вы меня принимаете? Всё совершенно официально – по членскому абонементу.

Пуласки внёс в переговорную поднос с кофейником и кружками.

– Тогда поищите-ка ещё раз про пожар четырёхлетней давности. Может, что-то от нас ускользнуло.

– Уже ищу.

Спустя четверть часа Фло открыл pdf-файлы крупнейших газет, писавших о пожаре девятого мая. Помимо них нашёлся и большой репортаж в еженедельнике «Профиль».

Они прочли всё подряд, хотя по большей части одно и то же повторялось из публикации в публикацию. Актёры, повара, официанты и почти все гости погибли в ту ночь.

– Везде упоминаются только пятеро уцелевших, – подытожил Фло.

– Но со слов полковника Крона мы знаем, что его внучка говорила в общей сложности о десяти, успевших выбраться, – добавил Пуласки. – И в одном из газетных интервью это подтверждает очевидец. Значит, их и впрямь было десять.

Он вспомнил листок с именами, набросанный накануне, и задумчиво провёл рукой по щетине.

– Только вот ни одного твёрдого доказательства того, что Коринна Вагнер в ту ночь действительно оказалась среди этой десятки, у нас нет…

– А ведь верно! – Фло вскинул глаза. – Всё это время мы принимали это как данность – лишь потому, что она дочь Оскара Вагнера.

– А ведь наверняка мы ничего не знаем!

Пуласки, поддавшись наитию, схватил телефон и набрал сохранённый номер.

– Вы что, прямо сейчас будете ей звонить?

Пуласки кивнул.

– Хочу побольше выяснить о ночи пожара. К тому же мы почти уверены, что она знакома с Килианом. И мне не даёт покоя, кто играл роль профессора Нимайера в «Стейкхаусе»…

Он осёкся и поднял руку.

– Да, алло? – заговорил он подчёркнуто приветливо. – Это Вальтер Пуласки, ваш покупатель из книжного. Мы с вами недавно беседовали.

Он переключил на громкую связь и положил телефон на стол, чтобы Фло слышал разговор.

– Здравствуйте, господин Пуласки, – отозвался жизнерадостный голос Коринны.

Посмотрим, надолго ли тебя хватит, – подумал Пуласки.

– Не отвлекаю?

– Что вы, нет. Уже дочитали Станислава Лема?

– Если честно, толком и не приступал. Последние дни были непростые.

– Значит, видео, которое я переслала вашему коллеге, всё-таки пригодилось?

– Да. Уберегло одного человека от обвинительного приговора.

– Ах, как славно.

Прелестно. Просто прелестно. Пуласки откашлялся.

– Я тут случайно узнал, что ваш отец – тот самый известный театральный антрепренёр Оскар Вагнер, – наконец выпустил он кота из мешка.

На том конце повисло молчание.

Пуласки покосился на Фло, и тот выжидающе приподнял брови.

– Я слышал, он покончил с собой. Мне очень жаль. Примите мои искренние соболезнования.

Молчание не прервалось.

– Да, это случилось уже несколько лет назад, – наконец произнесла Коринна сдержанным тоном.

– Та ночь, когда сгорел театр вашего отца, должно быть, была кошмарной, – добавил Пуласки.

– И с чего вы вдруг об этом заговорили?

Она вела свою роль безупречно – ни тени смятения в голосе.

– Столько погибших, театр выжжен дотла… Для вас это, наверное, обернулось тяжёлой травмой.

– Так вы для того и позвонили – бередить старые раны?

– Нет, я лишь хотел сказать, что мне безмерно жаль. И я восхищаюсь тем, что, несмотря на такие удары судьбы, вы остались таким светлым и жизнерадостным человеком.

Она тихо кашлянула.

– В ту ночь меня в Вене вообще не было. Я узнала о пожаре по радио. Тогда я училась театральному искусству в Брегенце.

Пуласки скользнул взглядом по Фло. Стало быть, она вовсе не та десятая выжившая, – словно сказали его округлившиеся глаза.

– Вам повезло, иначе и вы могли бы оказаться среди жертв, – пробормотал он.

– А может, я сумела бы предотвратить катастрофу – и пожара бы не случилось вовсе, – парировала она. – Этого мы, видимо, уже никогда не узнаем.

– Может, выпьем кофе? – предложил он внезапно. – У меня есть свободное время, и если вам захочется спокойно поговорить…

– Похоже, поговорить хочется как раз вам, – заметила она.

Наверняка она уже догадалась, для чего он на самом деле позвонил.

– Да, верно. Мне просто хотелось снова с вами увидеться, – признал он. – Хотя повод с театром, надо признать, вышел натянутым.

Она вдруг рассмеялась – легко, беззаботно.

– И насколько это срочно?

Он перехватил взгляд Фло и едва заметно усмехнулся. Клюнула. Пусть и только затем, чтобы выведать, как много ему известно.

– Сегодня после обеда? – предложил он. – Если, конечно, вы ещё не в книжном…

– Нет, уже не там. В пятницу после обеда у меня выходной. Но дел невпроворот.

– А где вы сейчас?

– В театре отца.

– Он ещё существует?

– Разумеется. Его отстроили заново, хотя до конца ещё не довели. В свободное время я занимаюсь отделкой. Так что можете подсобить – сильный мужчина мне всегда пригодится. – В её голосе скользнула лукавая нотка.

– Хватаю чемоданчик с инструментом и уже в пути. При одном условии: крепкий кофе.

Коринна снова рассмеялась.

– Будет вам кофе! Из термоса. Приезжайте на «Сцену Вагнера», – сказала она и продиктовала адрес.

Затем попрощалась и положила трубку.

– Вот же лживая стерва, – вырвалось у Фло. – Не дура ведь. Прекрасно знает, что мы вышли на её след, – и всё равно разыгрывает бойкую соблазнительницу.

– Актриса, что с неё взять, – обронил Пуласки.

А на мгновение он всё-таки понадеялся, что симпатичен ей по-настоящему. Но нет – наверняка одна игра, ничего больше.

– Вы что, и впрямь туда поедете? – спросил Фло. – Это же может оказаться ловушкой.

– Не сомневаюсь в этом.

– Тогда я с вами.

Пуласки отмахнулся.

– Справлюсь сам. Если повезёт, выясню, кто был тем загадочным сообщником её и Килиана в «Стейкхаусе».

Он поднялся со стула.

– А вы тем временем, глядишь, разузнаете, кто же был десятым выжившим.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 63

После разговора с судьёй Эвелин предстояло ответить ещё и на вопросы Островского и сотрудников уголовного розыска. Однако она сослалась на адвокатскую тайну, потребовав взамен личную охрану для госпожи Элерс и её мужа. Наконец ей позволили покинуть кабинет, и она торопливо протиснулась через турникет в холл.

С тех пор как ушли Пуласки и Фло, прошло три четверти часа. Ей до смерти хотелось заглянуть в кафетерий и побаловать себя горячим шоколадом – побольше сахара – и кусочком торта со взбитыми сливками: всё что угодно, лишь бы унять разгулявшиеся нервы. Дело было не только в Нимайере, Гроте, Островском, Касеме и Килиане, но и в беременности, объявившейся в самый неподходящий момент.

Они с Фло никогда не говорили о детях, и теперь она невольно спрашивала себя, готов ли он вообще стать отцом.

Тем более – от сорокалетней.

Она взяла себя в руки и прошла мимо кафетерия.

Лучше сразу в контору – там и работы по горло, и солидный запас шоколада в ящике стола.

Однако у самого выхода ей преградил путь доктор Грот. На нём было пальто, на руке висел зонт.

– Позволите проводить вас до стоянки такси?

Она смерила его строгим взглядом.

Он что, всё это время караулил меня здесь?

– Нет, благодарю, – холодно отозвалась она.

Но Грот не посторонился.

– Поздравляю. Вам удалось прервать процесс и выиграть для нас драгоценное время.

– Тут, пожалуй, и случай мне подыграл, – признала она.

– Как бы то ни было, дату первого полноценного заседания судья пока не назначила, – продолжал Грот. – Когда я получу от вас материалы для защиты?

А ведь верно – материалы!

В этой суматохе она совсем забыла о его требовании.

– Дайте мне ещё пару часов, прежде чем идти к Островскому.

Он многозначительно посмотрел на неё.

– Сегодня вечером – у меня на столе!

– Постараюсь, – вздохнула она и, оставив его стоять, поспешила вниз по лестнице – сквозь дождь, в сторону стоянки такси.

На ходу Эвелин натянула капюшон тёмно-синего плаща и краем глаза заметила, что кто-то приближается к ней сбоку. Она быстро покосилась в другую сторону.

И оттуда тоже!

А едва она спустилась, как у самого здания увидела чёрный лимузин с дипломатическими номерами.

Чёрт!

– Будьте добры пройти с нами! – раздался голос Саджида с тихой угрожающей ноткой.

– Не упрямься! – предостерёг её Имраан.

В следующий миг её крепко взяли под обе руки и повели к машине.

Чёрт побери, надо было всё-таки принять предложение Грота.

Задняя дверь распахнулась, и Эвелин втолкнули внутрь. Имраан и Саджид сели по обе стороны. Не успела она стянуть капюшон, как лимузин тронулся.

– Это что, похищение? – вырвалось у неё.

– Помилуйте. – Касем сидел напротив. – Вы ведь сами сели в машину. Это подтвердит любой из присутствующих. Даже водитель.

Кроме Касема, Саджида, Имраана и водителя в салоне был ещё один человек – наискосок от неё. Тщедушный, лет тридцати. Все, кроме Касема в безупречном костюме, были в чёрных джинсах и тёмных водолазках.

Прямо расстрельная команда, – с горечью подумала Эвелин.

– И что теперь? – прошипела она.

Касем щёлкнул пальцами, и Имраан тотчас отобрал у неё сумочку. Телефон он сунул себе в карман, а в остальном содержимом скрупулёзно покопался.

– Али! – коротко бросил он и передал сумку тщедушному.

Тот убрал её куда-то за спину.

Так вот он, Али. Тот самый мрачный подручный Имраана, что выслеживал Пуласки.

Мужчина с жидкими чёрными усиками и бородкой клинышком – встреть она его при других обстоятельствах, скорее представила бы за стойкой какой-нибудь безобидной шавермы, чем рядом с миллиардером, замешанным в тёмных делах.

– И что теперь? – повторила Эвелин уже со злостью.

Никто не отозвался. Машина шла через центр на юг, и тяжёлое молчание в салоне лишь сгущало напряжение.

Наконец Касем подался вперёд и опёрся локтями о колени.

– Вы расстроили мои планы, – констатировал он.

– А вы всерьёз рассчитывали, что я буду сложа руки смотреть, как вы устраиваете убийство?

– Что известно полиции?

– Пока ничего – но это может быстро измениться, если вы немедленно меня не отпустите!

Касем улыбнулся.

– Отпустить? – Он опустил уголки губ и покачал головой. – Об этом теперь не может быть и речи.

Сердце Эвелин забилось чаще. Она искоса взглянула на Имраана – тот сидел как каменный.

В крайнем случае на помощь он не придёт. Без колебаний выполнит приказ хозяина, лишь бы спасти собственную шкуру.

– Кто убил мою дочь? – спросил Касем, явно стараясь говорить ровно. – Я знаю, что вам это известно. Так что не делайте из меня дурака.

Эвелин сглотнула.

Знакомая картина. Только теперь он не выпустит меня, пока не получит ответа, который его устроит.

– Этого я вам сказать не могу.

Лицо Касема мгновенно переменилось, выдав всю накопившуюся ярость. Одним плавным движением он завёл руку под пиджак, за пояс, и выхватил выкидной нож. Лезвие со щелчком вылетело наружу. Он подался вперёд – и ударил.

Эвелин вскрикнула. Касем вогнал клинок между её ног – сквозь плащ – прямо в кожаную обивку сиденья.

– Кто убил мою дочь? – выдавил он сквозь зубы.

Эвелин едва не обмочилась. На какое-то мгновение ей и впрямь почудилось, что нож войдёт ей в живот.

– Говори, – тихо прошипел Имраан и настойчиво кивнул.

Похоже, он знал наверняка: Касем не задумываясь причинит ей боль.

Касем тем временем вытащил клинок из кожи и перехватил рукоять так, что остриё смотрело вниз. Теперь он метил ей в бедро.

– Моё терпение лопнуло. В последний раз: кто это был?

– Скажи, – настаивал Имраан.

– Нет, я…

Касем замахнулся.

– Килиан! – выкрикнула Эвелин, прежде чем клинок успел вонзиться ей в ногу. – Я думаю, это Мартин Килиан.

Касем по-прежнему держал нож над её бедром – спокойно, твёрдо. Похоже, он был готов на всё.

– Нимайер невиновен?

– Да. Он тут вообще ни при чём.

– А Килиан – почему он это сделал? Из-за дочери?

Эвелин в отчаянии покачала головой.

– Всё гораздо сложнее, чем вам кажется.

– Тут нет ничего сложного, – отрезал Касем. – Что сделала моя Аиша? За что он её убил?

Эвелин глубоко вздохнула.

– Да, это было из-за той операции, – наконец произнесла она.

Упомяни я ещё и о пожаре в театре – всё запутается окончательно.

Касем убрал лезвие в рукоять и откинулся на спинку.

– С чего это вы вдруг стали такой сговорчивой?

– Вы только что чуть не убили в зале суда невиновного! – упрекнула она.

Он чуть склонил голову набок и улыбнулся.

– Ага. Стало быть, вы всё-таки признаёте: убить виновного и невиновного – далеко не одно и то же.

Чёрт!

– Да, не одно и то же, – сказала она. – Для моей совести.

И теперь мне предстоит жить с тем, что я выдала Килиана – ради собственного спасения.

– Теперь мне можно выйти?

В машине никто не шелохнулся.

В конце концов Касем покачал головой.

– Вы останетесь моей гостьей до тех пор, пока мы не возьмём Килиана.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 64

После ухода Пуласки Фло проверил слова Коринны Вагнер о том, что во время пожара в театре она находилась в Брегенце. В интернете он отыскал PDF-файл со списком всех тогдашних студентов той театральной школы – и среди учащихся четвёртого семестра действительно значилось имя Коринны.

Ладно, значит, она не солгала.

Оставалось понять, кем был десятый выживший – тот самый, которого, как уверяла Риане, внучка полковника Крона, она видела.

Фло больше не хотел сидеть сложа руки и ждать отчёта Драйер о пожаре. Он принялся прочёсывать интернет, но выяснил лишь одно: пьесу «Весна возмездия» после катастрофы на премьерном вечере больше ни разу не ставили. Актёров, репетировавших её, уже не было в живых, а никто другой не захотел за неё браться.

И всё же в онлайн-архиве ежемесячного журнала о культуре Фло наткнулся на интервью с драматургом Даниэлем Фогтом, которое тот дал через два месяца после пожара. Раньше Фогт и сам выступал на многих малых сценах, а затем целый год писал эту пьесу в жанре Dinner & Crime. Труппа той ночи состояла из его друзей и коллег-актёров.

Рядом с интервью поместили фотографию Фогта. На снимке он казался совсем молодым, ему ещё не исполнилось и тридцати. Высокий, с непричёсанными чёрными волосами, в очках в никелированной оправе, из-за которых он слегка напоминал Бертольта Брехта. Лохматая борода, серый пиджак и клетчатый шарф довершали образ: Фогт выглядел едва ли не воплощением интеллектуального, тонко чувствующего художника.

– Что чувствуешь, когда театральная пьеса об убийствах и кровопролитии прямо во время премьеры сама превращается в детектив, где люди гибнут по-настоящему? – звучал один из последних вопросов интервью; Фло счёл его довольно бестактным.

Но ответ Даниэля Фогта, как и всё интервью, оказался предельно сдержанным.

– Когда после второго акта театр начинает гореть и ты понимаешь, что люди, специально пришедшие посмотреть твою пьесу, расплачиваются за это жизнью, ты – даже если сам ни в чём не виноват – всё равно чувствуешь ответственность.

– Даже если это чувство вины невозможно объяснить рационально?

– Да, даже тогда.