Текст книги "Весна возмездия (ЛП)"

Автор книги: Андреас Грубер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 23 страниц)

Andreas Gruber

Rachefrühling

Перевод: Иван Висыч

Андреас Грубер

Весна возмездия

Четвертый роман серии «Вальтер Пуласки»

(2023)

Оглавление

Пролог

Глава 01

Глава 02

Глава 03

Глава 04

Глава 05

Глава 06

Глава 07

Глава 08

Глава 09

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Эпилог

ПРОЛОГ

Четверг, 9 мая

Без четверти девять вечера, когда седьмая кабинка венского колеса обозрения достигает верхней точки. Колесо медленно проворачивается дальше, а пассажир поднимается, подходит к окну и вскрывает себе вены на обоих запястьях. Кабинка не спеша скользит вниз.

Когда внизу, на земле, первые свидетели наконец понимают, что́ происходит наверху, толпа взрывается воплями ужаса. Беспомощно люди ждут, пока кабинка опустится. А всякий, кто хоть раз катался на этом колесе, знает, как медленно оно вращается…

– Так начинается первый выпуск тру-крайм-подкаста Мартина Килиана, – оборвала ведущая густой мужской голос с записи. – И сегодня он у нас в студии, – пропела она.

В эфир пустили искусственные аплодисменты.

– Если вдруг вы ещё с ним не знакомы: Мартин Килиан – это сливки австрийской подкаст-сцены, признанный специалист по тру-крайму. Целый час он будет отвечать на вопросы наших слушателей.

Драйер стояла в коридоре и смотрела сквозь стеклянную стену в студию. Любопытно, что ты нам скажешь, – подумала она, наблюдая за Килианом; его покашливание разносилось из динамиков и за пределы кабины.

Мартин Килиан с улыбкой склонился к микрофону.

– Привет, чудесного всем утра. – Он взял чашку и сделал глоток кофе.

Симпатичному парню было всего двадцать девять, и его лёгкая, ненаигранная харизма располагала к себе с первой минуты. Высокий, стройный, светлые волнистые волосы, веснушки, очки и лукавая улыбка, которая Драйер совсем не нравилась. Слишком уж она казалась настоящей – и именно это сильно её раздражало.

На эту удочку я не клюну. Только не после тридцати лет службы.

– Мартин, ты ведёшь интернет-платформу для молодых талантов, мечтающих запустить собственные подкасты, проводишь воркшопы, ежемесячно пишешь большой репортаж для одного австрийского журнала и параллельно делаешь собственный тру-крайм-подкаст с гигантским числом скачиваний. Ты уже не первый год эксперт по реальным криминальным делам и собираешь восторженные отзывы. У тебя даже своя студия звукозаписи в подвале таунхауса и…

– Маленькая студия звукозаписи, – поправил он, теребя старомодный серый пиджак с переливающимися перламутровыми пуговицами. Под пиджаком чернела футболка.

– Как тебя вообще занесло в подкастинг?

Килиан снова улыбнулся ведущей и поправил очки.

– Ещё во время учёбы на журфаке Венского университета я подрабатывал независимым журналистом-расследователем. На сам формат подкаста я сначала обратил внимание как слушатель. А когда открыл его для себя, мне непременно захотелось попробовать самому: поэкспериментировать, нащупать новые возможности, выйти на более широкую аудиторию… причём с темой, которая мне по-настоящему близка. Можно сказать, за эти годы я превратил своё увлечение в профессию.

– Криминалистика, – пояснила ведущая. – Но почему именно подкаст? Почему не книга нон-фикшен или новые статьи в журналах?

Килиан поправил наушники и убрал со лба светлые кудри.

О боже, эта улыбка, – подумала Драйер. Хорошо, что слушатели её не видят. Любая потенциальная свекровь растаяла бы. Впрочем, хватает и одного его обаятельного голоса, чтобы покорить добрую половину аудитории.

Килиан поёрзал на стуле.

– У каждого в кармане смартфон, каждый постоянно онлайн. Слушать можно даже за рулём или у плиты. Так я достигаю большего числа людей. Но настоящая причина проще: мне это в кайф.

– Что формат тебе подходит, мы и здесь, в студии, прекрасно чувствуем. Да и слушательниц со слушателями он захватывает: к каждому твоему выпуску набирается по несколько тысяч комментариев от подписчиц и подписчиков.

– Господи, ну зачем это надо? – буркнул Фихтингер.

Драйер покосилась на коллегу, стоявшего рядом, прямо под светящимся табло «On Air»: тот закатил глаза. Она знала – чрезмерное «гендер-нейтральное» вылизывание речи бесит Фихтингера не меньше, чем её саму.

– Перейдём к первому вопросу, – сказала ведущая и нажала на кнопку.

Последовал короткий обмен любезностями с молодой женщиной, и та задала свой вопрос:

– Почему ты выбрал именно загадочные криминальные дела?

– Нераскрытые и австрийские, – уточнил Килиан. – По-моему, оба аспекта важны. Мой подкаст должен давать что-то сверх того, что и так известно. Вещи, о которых иначе не узнаешь, – а региональные истории ведь часто остаются в тени, – плюс правдоподобная версия разгадки.

– И благодаря этому на многие дела действительно начинаешь смотреть под другим углом, – подхватила ведущая, нажала следующую кнопку и поприветствовала очередную дозвонившуюся – голос её звучал чуть постарше.

– Как ты выбираешь дела? Откуда берёшь гостей? Как добываешь материалы? Это ведь, как-никак, ещё открытые расследования.

– Действительно интересные вопросы, – проворковала ведущая.

Драйер закатила глаза.

Скажи «действительно» ещё раз – и меня стошнит.

– Поначалу было трудно находить гостей, но теперь, благодаря охвату, это уже не проблема. У меня перед микрофоном побывали и судмедэксперты в отставке, и детективы, и врачи, и компьютерные специалисты. А поскольку у меня есть выходы на свидетелей, адвокатов и близких пострадавших, добраться до документов сравнительно несложно. К тому же журналист имеет право задавать вопросы и строить версии. Это даже наша обязанность.

– И своим подкастом ты действительно уже не раз спас подозреваемых от поспешного приговора, – с улыбкой добавила ведущая.

Действительно!

Драйер взглянула на Фихтингера и сунула себе палец в рот, изображая рвоту. На счастье, как раз пошёл короткий блок: три песни подряд, потом – новости, погода и утренние пробки в половине восьмого.

Сразу после этого перешли к вопросу слушателя, который, судя по всему, и сам был подкастером: его интересовала прежде всего техническая сторона. Килиан уверенно ответил на всё.

– …и последний вопрос: почему твой подкаст так хорошо «заходит»? В чём твой секрет?

Килиан улыбнулся – кажется, был польщён.

– На мой взгляд, важно, чтобы всё звучало так, будто родилось спонтанно, а не отрепетировано до последней запятой. Запись должна казаться «ручной работы».

– Слишком вылизанное и впрямь звучит скучно, – добавила ведущая.

– Точно. – Килиан кивнул. – Я, наоборот, концентрируюсь на сути, без лишних спецэффектов, и режу как можно меньше – со всеми заминками, оговорками и оговорочками. Это автоматически вызывает больше доверия.

– Похоже, в этом и есть твой рецепт успеха, – сказала ведущая. – А теперь – ещё несколько песен по теме: «I Shot the Sheriff» Боба Марли, «Jailhouse Rock» Элвиса и «Smooth Criminal» Майкла Джексона. После них – наш последний дозвонившийся.

Снова пошла музыка. Драйер кивнула коллеге; тот вытащил из кармана телефон и юркнул в нишу.

Стажёрка с радиостанции воспользовалась паузой, подкралась к Драйер и понизила голос:

– Может быть, всё-таки чашечку кофе?

Драйер отмахнулась, не отрывая глаз от Килиана. О чём он болтает в перерыве с ведущей, отсюда было не разобрать, но она прикинула: обычная необременительная болтовня – оба явно веселятся.

После третьей песни ведущая снова придвинула к себе микрофон.

– А теперь – наш последний дозвонившийся.

После короткого вступительного обмена фразами Драйер услышала низкий мужской голос:

– Как вы пережили смерть своей дочери?

Широкая улыбка Килиана мгновенно застыла, взгляд остекленел. Ведущая тут же вклинилась:

– Простите, что вмешиваюсь, но мы заранее договаривались, что этой темы касаться не будем.

– Нет, всё в порядке, – отозвался Килиан, и ведущая в недоумении нахмурилась.

Подкастер кивнул и придвинулся ближе к микрофону.

– Большинство слушательниц, наверное, об этом не знает, но в девятнадцать лет мы с Яной, моей первой любовью, переехали жить вместе – в бывший таунхаус моих родителей. Через год у нас родилась дочка. Виктории едва исполнилось три. Она умерла после операции. – Он сделал паузу и задумчиво уставился перед собой. – Говорят, время лечит. Но даже сейчас, спустя шесть лет, эта боль никуда не делась. Интенсивная семейная терапия помогла нам с Яной хоть немного с ней справиться.

– Операция проходила в венской клинике «Борман», верно? – спросил позвонивший.

Ведущая снова хотела вмешаться, но Килиан её остановил.

Всё нормально, – беззвучно произнёс он одними губами.

– Да, это была клиника «Борман». Известная частная больница.

– А как вы сейчас относитесь к доктору Алейне Аль-Рашид, которая тогда оперировала вашу дочь?

Килиан криво усмехнулся одним уголком рта.

– Вы удивительно хорошо осведомлены о том, что тогда случилось.

– Дело в своё время прогремело в прессе, – пояснил звонивший.

– Да, к сожалению. – От располагающей сияющей улыбки Килиана не осталось и следа. – И тогда, в аффекте, перед включёнными камерами я наговорил лишнего.

Ведущая предостерегающе подняла руку – мол, сейчас же сворачивайте разговор, – но Килиан не обратил на это внимания.

– Что вы её убьёте! – подсказал звонивший.

– Да, я это сказал, и из-за этого попал в заголовки, – признал Килиан. – Но через несколько дней понял: это было неуместно. И, более того, огромной ошибкой. Ведь если с доктором Аль-Рашид когда-нибудь что-то случится, под подозрением окажусь я.

– Возможно, отчасти и поэтому, – твёрдо вклинилась ведущая, – ты позже ещё глубже погрузился в криминальные дела, психологию и работу полиции – ведь подозреваемым можно стать гораздо быстрее, чем кажется.

Килиан снова скривился. Задумчиво уставился в пустоту.

– Да, может быть.

– На этом наш увлекательный час вопросов подходит к концу, – сказала ведущая и протараторила прощальные слова и анонс следующих передач.

Килиан снял наушники, слез со стула, потянулся и заправил кудри за ухо. Вид у него по-прежнему был такой, будто его выбили из колеи.

Пока в соседней студии коллега зачитывал новости часа, стажёрка фотографировала Килиана и ведущую для фейсбук-страницы радиостанции.

В этот момент из-за угла появился Фихтингер и, держа руки в карманах, неспешно двинулся по коридору. Драйер ему кивнула.

После пространного обмена рукопожатиями и многочисленных заверений, как идеально прошёл эфир, Килиан вышел из студии и направился к выходу. Но Драйер преградила ему путь.

– Мартин Килиан? – спросила она скорее для проформы.

Килиан кивнул, и Драйер достала из кармана служебное удостоверение.

– Уголовная полиция Вены, отдел по расследованию убийств. Комиссар Драйер… – Она кивнула на напарника. – А это мой коллега, комиссар Фихтингер.

Тот тоже показал удостоверение и при этом – явно намеренно – слегка отвёл полу пиджака: под ней обнаружилась поясная кобура со служебным оружием.

Килиан улыбнулся и примирительно поднял руки.

– Я ничего плохого о полиции не говорил.

Словно ища поддержки, он с ухмылкой обернулся к сотрудникам радио. Те только растерянно глазели в их сторону.

Драйер осталась серьёзной.

– Нет, не говорили.

И Килиан тут же посерьёзнел.

– В чём дело?

– Это мы обсудим в участке, – ответил Фихтингер. – Вы не могли бы поехать с нами?

Килиан нахмурился, потом склонил голову набок.

– Я узнал ваш голос. Это вы были последним дозвонившимся.

Фихтингер кивнул.

Килиан выглядел озадаченным.

– А как вам, чёрт возьми, удалось попасть в очередь именно на это место?

– Скажем так… редактор был нам должен одну услугу.

Драйер буквально видела, как у Килиана в голове закрутились шестерёнки.

– И на кой дьявол вы это устроили? Хотели меня спровоцировать в прямом эфире?

– Нам просто было любопытно, как вы отреагируете, – попыталась успокоить его Драйер.

– Ага… отдел убийств, говорите? – медленно переспросил Килиан, понизив голос: похоже, до него наконец дошло, что это не шутка. – Кого убили?

– Об этом мы можем поговорить в участ…

– Я никуда с вами не пойду, пока вы не скажете, в чём дело, – перебил её Килиан, который, к сожалению, знал свои права лучше среднестатистического гражданина.

– Доктор Алейна Аль-Рашид, – ответила Драйер и проследила за его реакцией.

Сначала он уставился на неё, словно его обухом по голове ударили, потом попытался улыбнуться.

– Это, должно быть, какая-то скверная шутка.

– Я бы предпочла, чтобы это была шутка. – Драйер кивнула в сторону выхода.

– Я арестован?

– Нет, мы просто хотим с вами поговорить.

– Значит, я под подозрением?

Драйер скривила губы.

– Вы же знаете, как это работает.

Внезапно на лице Килиана вспыхнули красные пятна.

– С какой стати мне ждать шесть лет, чтобы убить доктора Аль-Рашид? – прошептал он, хватая ртом воздух.

– С такой, что вы думали, будто та больничная история уже быльём поросла, – отчеканила Драйер. – Но это не так.

СПРАВКА ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Венское колесо обозрения (Wiener Riesenrad) – символ Вены, построено в 1897 году в парке развлечений Пратер; высота 64,75 м, кабинки представляют собой просторные деревянные «вагончики» с окнами, в которых можно вставать в полный рост. Один оборот длится около 15 минут.

Тру-крайм (от англ. true crime – «реальные преступления») – популярный жанр документалистики о подлинных уголовных делах.

Комиссар (нем. Kommissar) – звание в австрийской полиции, соответствует должности следователя.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ОБВИНЕНИЕ

ГЛАВА 1

Пятница, 10 мая

Вальтер Пуласки загнал свою «Шкоду» на подземную парковку отеля «Рембрандт» в первом венском округе, отметился у стойки портье, передал чемодан коридорному и пешком двинулся в Старый город, на Гонзагагассе. Отыскав нужный дом, он сразу приметил и табличку адвокатской конторы – она висела между вывесками стоматологического кабинета и рекламного агентства.

Д-р Эвелин Майерс адвокат по уголовным делам.

Он позвонил, домофон негромко щёлкнул, и Пуласки проскользнул в приоткрытую дверь – в благодатную прохладу старого дома.

Ну и пекло! Непривычно высокая для начала мая температура совершенно отравляла настроение. Каково же будет к вечеру, если уже сейчас, в полдень, по спине ручьями течёт пот?

Он поднялся на лифте на верхний этаж. Фло уже ждал и крепко стиснул ему руку.

– Заходите. Кофе? Знаю, вы не любите этот порошковый капучино из автомата. У нас есть…

Пуласки отмахнулся:

– Достаточно большого стакана холодной воды.

После почти шести часов за рулём от самого Дрездена он был порядком обезвожен.

– Сию минуту.

Фло скрылся на кухне. Фло – он же Флориан Цок, как на самом деле звали молодого помощника адвоката, – в свои тридцать был ещё довольно молод, но уже четыре года служил у Эвелин ассистентом, оплачивая последние семестры учёбы.

Он вернулся с кувшином воды и стаканом, в котором позвякивал лёд, и проводил гостя из прихожей в переговорную. Пуласки опустился за низкий журнальный столик.

В помещении работал кондиционер, но Фло как раз его выключил.

– Осталось запереть кабинеты – и мы официально в отпуске.

Он включил автоответчик, погасил компьютер, заодно и принтер.

Пуласки залпом осушил стакан, выудил кубик льда, потёр им висок, откинулся на диване и задержал взгляд на Фло. Тот был в джинсах, в начищенных до блеска чёрных лакированных туфлях и белой рубашке slim-fit с закатанными рукавами.

Неудивительно, что Эвелин втрескалась в этого парня. С кудрявыми рыжевато-светлыми волосами и трёхдневной щетиной он смотрелся и впрямь недурно. Вдобавок ко всему – добровольный санитар в Красном Кресте. Какая женщина устоит?

Фло между тем прошёл по скрипучему паркету и опустил наружные роллеты.

– Эвелин ещё рядом, в соседней квартире. Она сняла её четыре года назад, чтобы расширить контору. Сейчас подойдёт.

И, словно по сигналу, дверь отворилась – вошла Эвелин. В отличие от Пуласки, по которому было видно, что до пенсии ему рукой подать, она с их последней встречи будто и не постарела ни на день и уж никак не выглядела на сорок. Каштановые лохматые волосы до плеч со светлыми прядями, живые сияющие глаза.

На ней были чёрные брюки, белая блузка с широким воротником и чёрный блейзер, который она с облегчённым вздохом стянула и перебросила через спинку кресла с подлокотниками-«ушами».

С протянутой рукой она шагнула навстречу.

– Сколько мы не виделись? Года три?

Он кивнул. Тогда Эвелин привело в Германию общее дело.

– А я уже думала, вы так и не выберетесь в Вену, – добавила она.

А ведь верно: он и в этот раз едва не отказался – поездки по городам казались ему смертельно скучными. Впрочем, к нынешнему визиту достопримечательности не имели никакого отношения. Ему просто хотелось увидеть Эвелин, и он с радостью пожал её руку.

– Так удачно сошлось. Дочь теперь учится в Берлине, снимает квартиру вдвоём с подругой.

– Ясмин уже совсем большая, с ума сойти, как летит время. А вы всё ещё надрываетесь в дежурной криминальной службе в Лейпциге?

Он покачал головой:

– Из Лейпцига я давно уехал. Снова устроился на старое место – в ЛКА в Дрездене.

Фло, как раз запиравший шкафы с документами, замер и с любопытством обернулся.

– Эвелин рассказывала, что до дежурной службы вы были большой шишкой в дрезденском ЛКА.

Пуласки пожал плечами:

– Когда-то – был. Сейчас уже нет. Старый шеф на пенсии, а новый годится мне в сыновья. Старую гвардию он не жалует.

– А как там было…

Эвелин хлопнула в ладоши.

– У меня предложение. Ближайшие три дня – ни слова о работе: никаких расследований, никаких убийств, никаких судебных процессов. Кто проговорится – платит за ужин.

– Ну, раз надо…

Фло разочарованно покосился на гостя. По его взгляду было ясно: он бы с удовольствием послушал, как тот станет «выкладывать истории из заветной шкатулки».

– Но ещё одно. – Фло протянул Эвелин несколько конвертов. – Последние счета клиентам.

– Я займусь.

Эвелин подошла к креслу и сунула письма во внутренний карман блейзера.

– Так, с этой минуты – ни слова об убийствах и поножовщине. – Она подняла глаза. – Хорошо устроились в «Рембрандте»?

Пуласки кивнул, но мысли его были далеко.

Весело будет. Он и сам любил поговорить о работе – в основном, разумеется, с коллегами своей старой закалки, что распутывают мудрёные дела по старинке: блокнотом, карандашом, головой да доброй порцией знания людей. Но и поболтать с таким юнцом, как Фло, он был бы не прочь.

– Да не делайте вы такое лицо. Я покажу вам Вену в обход туристических троп – вам понравится, – заметила Эвелин, видимо угадав его мысли.

Фло подхватил пиджак и протянул Эвелин связку ключей от конторы.

– Что ж, тогда вперёд, в…

В дверь позвонили.

Эвелин бросила на него взгляд:

– Мы кого-то не записали?

– Уж точно нет.

Фло пересёк прихожую и направился к входной двери. Звонок повторился – на сей раз вместе со стуком.

– Похоже, срочно, – обронил Пуласки.

– Простите, – отозвалась Эвелин. – Кто бы там ни был – отошью.

– Не суетитесь, я пока освежусь в ванной.

Эвелин указала ему нужную дверь и вышла в прихожую.

Из ванной Пуласки видел, как Фло отпер дверь и в контору шагнул рослый мужчина в сопровождении двух таких же высоких и заметно более крепких типов. Главарь – лет шестидесяти, с выразительным лицом, густыми бровями, чёрной окладистой бородой и слегка смугловатой кожей.

Все трое – в дорогих костюмах. И Пуласки сразу понял: эти ребята принесут неприятности.

– Моё почтение, госпожа доктор Майерс. Меня зовут Камаль Аль-Касем, но лучше зовите просто Касемом – так проще. И звучит не так, как это ваше обезболивающее, которое у вас тут продаётся… – Он щёлкнул пальцами.

– «Алка-Зельтцер»? – растерянно подсказала она.

– Именно.

Улыбнувшись, он взял её руку и обозначил поклон.

– Очень приятно, – всё ещё ошарашенно ответила Эвелин, – но контора уже…

– Я не отниму много вашего драгоценного времени, – заверил Касем. – Сюда? – И, не дожидаясь ответа, уверенно направился к переговорной.

СПРАВКА ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

ЛКА (нем. ЛКА, Landeskriminalamt) – Земельное управление уголовной полиции, региональный орган криминальной полиции в Германии (в каждой федеральной земле своё).

Slim-fit (англ.) – приталенный покрой рубашки.

Первый венский округ (Innere Stadt) – исторический центр Вены, в пределах бывших крепостных стен.

Гонзагагассе (Gonzagagasse) – небольшая улица в Старом городе Вены, рядом с набережной Дунайского канала.

Дежурная криминальная служба (Kriminaldauerdienst) – круглосуточное оперативное подразделение криминальной полиции, выезжающее на свежие происшествия.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 2

Двадцатью четырьмя часами ранее

Дорога от студии радиостанции до полицейского комиссариата в Лизинге, на южной окраине Вены, заняла всего четверть часа. За всё это время Мартин Килиан не проронил ни слова.

Комиссар Драйер ещё в студии забрала у него мобильный, и теперь он молча сидел на заднем сиденье, смотрел в окно и не давал ни малейшей подсказки о том, что творится за его нахмуренным лбом.

Затем его на три часа оставили в тесной, душной комнате для допросов без окон – без права выйти в туалет, без чашки кофе, без стакана воды.

Наконец Драйер вошла внутрь, следом за ней – Фихтингер. Они были вдвоём, но заранее условились: разыгрывать перед Килианом «доброго и злого полицейского» нет смысла. При его опыте он мигом сообразил бы, что на руках у следствия одни лишь косвенные улики, – а такой слабины Драйер давать не собиралась.

Они сели напротив Килиана. Несмотря на долгое ожидание, держался он на удивление ровно.

– Можно мне наконец узнать, в чём дело?

Драйер указала на потолок и в угол комнаты.

– Наш разговор записывается. Вы с этим со…

– Да, разумеется, – буркнул Килиан. – Так о чём, собственно, речь?

– Где вы были вчера, в среду, восьмого мая, в пять часов утра? – спросила Драйер.

– Это когда убили доктора Аль-Рашид?

Драйер пропустила вопрос мимо ушей.

– Где вы были в это время? – повторила она.

– С любовницей. К сожалению, она замужем за высокопоставленным политиком и алиби на ту ночь мне не обеспечит. Но, по счастью, мы ночевали в «Хилтоне», и тамошние камеры, а заодно десяток человек из персонала подтвердят, что номер я не покидал.

Драйер бесстрастно смотрела на него.

– И я должна в это поверить?

– Нет, конечно! – вздохнул Килиан. – Хорошо бы. Я был один дома, и алиби у меня нет. Знал бы я, что доктора Аль-Рашид убьют, – обзавёлся бы им заранее.

Драйер положила на стол папку с материалами. Тело доктора Аль-Рашид было обнаружено накануне в полдень её уборщицей – в ванной. К этому моменту жертва была мертва уже около семи часов. Прокурор и судья, в чьём ведении находилось дело, без промедления дали зелёный свет на начало расследования.

Пока коллеги в вилле Аль-Рашид фиксировали следы, Драйер с командой уже допросила всех её сослуживиц и директора клиники Бормана. Под микроскопом оказались те операции врача, которые завершились гибелью пациента, страховым случаем, гражданским иском, уголовным делом по факту причинения вреда здоровью или внутренней проверкой больницы.

К тому же вечеру у них наметились три зацепки.

Первая – Мартин Килиан.

Вторым подозреваемым стал Герт Нимайер, профессор математики из Венского университета, стоящий на пороге пенсии: его жена недавно скончалась после операции под руководством доктора Аль-Рашид.

И, наконец, родственники самой покойной. Они попали в поле зрения следствия потому, что Драйер узнала от коллег из миграционной полиции: в девятнадцать лет врач бежала из Саудовской Аравии от собственной семьи и под чужой фамилией затерялась в Вене. До сих пор не было ни единого свидетельства, что Алейна Аль-Рашид примирилась с отцом; и пока Драйер не выяснила, что за этим стоит и как консервативная арабская семья относилась к отступнице, исключать мотив для убийства и здесь было нельзя.

Достучаться до родни пока не удавалось, поэтому в первую очередь занялись Нимайером – томившимся в соседней комнате – и Килианом. Тот теперь смотрел на Драйер сосредоточенно, взглядом, острым как лезвие.

– Хотите вызвать адвоката? – спросил Фихтингер. – Если у вас нет средств, вам предоставят государственного защитника, который…

– Благодарю, защитник мне ни к чему, – перебил Килиан. – Дело ведь в чём…

Он снял очки и принялся протирать их футболкой.

– …я здесь, очевидно, по одной-единственной причине: шесть лет назад я сболтнул лишнего.

– Вы угрожали убить доктора Аль-Рашид, – напомнила Драйер.

Килиан кивнул, сглотнул, потом поднял руку.

– Верно. – Он водрузил очки на нос. – Но мы можем покончить с этим в два счёта. Я понятия не имею, где и как её убили, – и знать не хочу, – поспешно добавил он. – Меня интересует одно: на месте преступления нашли отпечатки пальцев или чужие следы ДНК?

Драйер промолчала, лишь не сводила с него глаз.

– Тогда мы быстро выясним, я ли убийца. – Килиан вытянул руки и развернул ладони вверх. – Снимите мои отпечатки.

– И ДНК позволите взять?

– Разумеется. – Килиан глубоко вздохнул. – Чем скорее, тем лучше. Ради этого не стоило томить меня здесь три часа без кондиционера.

Драйер набрала на мобильном короткий номер, дождалась ответа и сказала:

– Можете заходить.

Полчаса спустя Драйер и Фихтингер снова переступили порог комнаты для допросов. На сей раз в руке она держала полиэтиленовый пакет с разделочным ножом – с искусно вырезанной деревянной рукоятью и длинным зазубренным, окровавленным лезвием.

Фихтингер остался стоять у двери, а она опустилась напротив Килиана и положила нож между ними на стол.

Килиан побледнел. Дыхание участилось, лоб прорезали морщины, а сам он недоверчиво уставился на лезвие.

– Это орудие убийства? – прохрипел он.

Драйер кивнула.

– Узнаёте?

Килиан не ответил, но на его губах ясно читалось беззвучно произнесённое «Чёрт». Пальцы сжались в кулаки.

– На нём?.. – выдавил он.

Драйер снова кивнула.

– Да, на рукояти – ваши отпечатки. А когда лаборатория в Инсбруке закончит экспертизу, мы узнаем и то, есть ли ваша ДНК на месте преступления и на теле жертвы.

Килиан сглотнул. От былой непринуждённости, которую он демонстрировал ещё минуту назад, не осталось и следа. Он всё так же недоверчиво смотрел на нож и на засохшие ржаво-бурые пятна.

– Зачем вы это сделали? Из мести за смерть дочери? – тихо спросила Драйер.

Килиан молчал.

Драйер расценила молчание как признание.

– У вас есть мотив, нет алиби, и вы оставили свои отпечатки на орудии убийства, – спокойно произнесла она. – Понимаете, что это значит? Я обязана доставить вас к следственному судье и взять под стражу.

Килиан поднял глаза.

– Я хочу позвонить, – прошептал он.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 3

Эвелин с недоумением наблюдала, как Камаль аль-Касем устраивается на диване в её переговорной, разглаживает складки пиджака и закидывает ногу на ногу. Двое его спутников – парень помоложе, примерно ровесник Фло, и седой плечистый верзила постарше, со стянутыми в пучок волосами, – молча застыли по обе стороны двери.

– Вы не можете вот так, без записи, врываться ко мне в контору, – возмутилась Эвелин. – Тем более когда я…

Касем поднял руку и растопырил холёные пальцы, на которых поблёскивало несколько золотых перстней.

– Всего пять минут вашего драгоценного времени.

– Кофе, пирожное? – язвительно осведомился Фло.

– Нет, благодарю. – Касем великодушным жестом указал на кресло с подголовником. – Прошу, садитесь.

Эвелин осталась стоять.

– Поскольку выставить вас за дверь, по всей видимости, будет непросто… – вздохнула она. – Хорошо, пять минут. Что вам угодно?

Она бросила взгляд в сторону ванной. Дверь была приоткрыта. В полумраке угадывался силуэт Пуласки и блеск его глаз. Пока что он держался спокойно и просто наблюдал.

Не будь здесь Пуласки и Фло, я бы давно уже вызвала полицию, – мелькнуло у неё.

– Я родом из Саудовской Аравии, – начал Касем на безукоризненном литературном немецком, если не считать рубленого, чуть арабского акцента.

– Вы хорошо владеете нашим языком, – заметила Эвелин.

– По делам мне часто приходится бывать в Швейцарии, регулярно наведываюсь в Женеву.

– Женева – это французская часть Швейцарии, господин Касем, – поправила его Эвелин.

Он улыбнулся.

– Французским и английским я владею ничуть не хуже. Но прошу вас, Эвелин, – позвольте называть вас по имени, не правда ли? Зовите меня просто Камаль.

Он дружески развёл руками. Теперь она разглядела и золотые часы у него на запястье. Щелчком пальцев Касем словно из воздуха извлёк визитку и положил её на журнальный столик.

– Сегодня утром я прилетел прямым рейсом из Эр-Рияда в Вену.

– Прямым рейсом в Вену? – недоверчиво переспросила Эвелин: его словам она доверяла так же мало, как и наигранной любезности.

– Частный самолёт, – обронил он. – Со мной прибыли только самые близкие – доверенные лица, сотрудники и члены семьи. Мы остановились в Шёнбруннском дворце.

– Вы имеете в виду отель «Шёнбрунн», – поправила Эвелин.

– Нет, я имею в виду именно дворец Шёнбрунн, – мягко улыбнулся он. – Я снял там Гранд-сюит и четыре люкс-апартамента, оттуда сейчас и веду свои дела.

Очевидно, расходы для Касема не имели значения, и он хотел, чтобы она это знала, – иначе все его едва ли не хвастливые подробности теряли всякий смысл. Он постучал пальцем по визитке.

– Меня можно застать круглосуточно по личному номеру. Или оставьте сообщение во дворце – для меня или для моей секретарши. Захра или кто-нибудь ещё из моих людей тут же этим займётся.

Не сомневаюсь, – подумала Эвелин.

– Звучит, конечно, безумно заманчиво, но с какой стати мне вообще понадобится с вами связываться? Зачем вы здесь?

– В последнее время ваша контора вела немало громких дел, в которых вы вытаскивали на свет довольно щекотливую правду – и всякий раз добивались оправдания клиентов.

Эвелин приподняла бровь.

– И слухи об этом долетели аж до Эр-Рияда?

– Честно говоря, ваше имя я узнал лишь во время полёта.

Он сунул руку под пиджак и достал сложенный журнал, который бросил на стол. Прошлый номер «Profil». С обложки смотрела Эвелин. Заголовок гласил: «Адвокат по призванию».

– Ах, это, – сказала она.

Журналистка приходила к ней в контору, провела трёхчасовое интервью и сделала из него пятистраничный домашний репортаж с фотографиями.