Текст книги "Весна возмездия (ЛП)"

Автор книги: Андреас Грубер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 23 страниц)

– Две недели назад.

– Что? Он мне ни слова об этом не сказал.

– Вероятно, он подумал, что я хочу вам докучать.

– И вместо этого вы докучаете мне сейчас здесь?

– Да… то есть я… – Алейна явно из последних сил пыталась сохранять самообладание. – Когда мы с вашим мужем разговаривали в дверях, я заметила на доске для ключей театральные билеты, прижатые магнитом… с датой премьеры, – проговорила она словно в оправдание. – Я приехала наугад. Не очень-то и рассчитывала на что-либо, но подумала: может, это неплохой случай поздравить вас с малышом и помириться…

– Вы за нами следили? – потрясённо вскрикнула Яна.

– Я… простите. Я ещё долго ходила перед театром взад-вперёд, не могла решить, стоит ли вообще. – Алейна снова провела рукой по волосам. – А потом случайно услышала, что в кассе сдают один билет. Это показалось мне знаком судьбы, и я тут же его купила.

– Этого просто не может быть! – воскликнула Яна. – Вы вообще способны остановиться? Вы делаете только хуже!

– Тише! – донеслось из зала.

Только теперь Яна заметила, что все гости уже сидели на местах, а свет в зале приглушили.

– Простите, – прошептала Алейна и коснулась её руки. – Нам пора возвращаться…

– Не смейте меня трогать!

Яна вырвалась, споткнулась, отшатнулась назад и так сильно ударилась о газовый баллон, что тот рухнул, со звоном грохнулся на пол и откатился в сторону.

Яна услышала треск – это сломался предохранительный клапан…

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ЧАСТЬ 7. УЛЬТИМАТУМ

ГЛАВА 55

Четверг, 16 мая

Ночь у Пуласки выдалась короткой. После встречи в адвокатской конторе Эвелин он добрался до отеля поздно и был так взвинчен, что заказал в баре у лобби два бокала пива и забрал их с собой в номер. На этот раз – никакого безалкогольного.

Потом до трёх ночи смотрел по гостиничному стримингу «Третьего человека». Уснул где-то посредине, упустил финал с погоней в канализации – зато проспал до восьми.

Утром он долго стоял под душем, чередуя горячую воду с ледяной, а за завтраком опрокинул в себя три чашки крепкого кофе.

Эвелин и Фло, как и он сам, должны были сперва переспать с ночными открытиями. Встретились в десять, но уже не в конторе, а у Эвелин – в просторной мансарде с балконом.

Пока хозяйка возилась на кухне, а Фло ещё был в ванной, Пуласки стоял у балконной двери и разглядывал свинцово-серую Вену и дождь, барабанивший по перилам и разлетавшийся брызгами во все стороны.

У его ног серая полосатая кошка по кличке Бонни ловко пробиралась в ошейнике между бесчисленных кактусов на подоконнике. Вообще, заметил он, все растения в этой квартире – и на подоконнике, и на широкой каминной полке у него за спиной – были исключительно кактусами.

Эвелин как-то обмолвилась, что у неё «чёрный палец»: цветы у неё скорее гибнут, чем растут. Видимо, эти колючие бойцы оказались единственными, кого ей было не извести.

Он огляделся. На полке возле крошечного телевизора теснились десятки романов Мэри Хиггинс Кларк, а на противоположном стеллаже – учебники по программированию и специализированная IT-литература. Разделение сфер влияния было обозначено вполне отчётливо: где чья территория.

– Алекса! – наудачу окликнул Пуласки, заметив по углам две колонки. – Поставь что-нибудь из Creedence Clearwater Revival.

Тишина.

– Алекса! – попробовал он ещё раз. – Что-нибудь из «Битлз».

В гостиную вошла Эвелин с кофейником и бутылками сока и воды.

– Боюсь, разочарую вас. Эту квартиру Фло пока ещё не успел напичкать электроникой до отказа – хотя пытается раз за разом.

Она поставила поднос на журнальный столик и опустила в плеер диск Эньи. Музыка вступила в безнадёжную борьбу с дробью дождя.

Пуласки опустился на диван. Нахалка Бонни тут же спрыгнула с подоконника и, мурлыча, принялась тереться о его ноги, а Клайд забился под диван и оттуда скептически наблюдал за чужаком. Кот явно был трусливее и заметно мельче своей напарницы.

– Если у вас аллергия, я могу выпроводить их из гостиной…

– Нет, всё в порядке, – сказал Пуласки. – Это осенние котята?

– Раз такие маленькие? Да. – Эвелин улыбнулась. – У Клайда лапы большие, а сам он уже не вырастет. Фло в шутку называет его «бонсай-котом».

В гостиную наконец явился и сам Фло – босиком, по-домашнему, в джинсах и футболке, – пробормотал сонное «доброе утро» и плюхнулся с ноутбуком на противоположный край дивана.

Эвелин, в удобном спортивном костюме, уселась между ними по-турецки. Пока Фло барабанил по клавиатуре, она грела руки о большую пузатую чашку, на которой сквозь полустёртые мультяшные фигурки Твити и Сильвестра ещё угадывалась надпись: «Раздави их!».

– Я тут ночью кое-что нарыл… – Фло прикрыл рот ладонью и от души зевнул. – Никого из тех, кто выжил при пожаре в театре, так и не привлекли к ответственности. Полицейское расследование однозначно установило: единственный виновник катастрофы – Оскар Вагнер. А теперь самое интересное… – Фло поднял палец. – Килиан и Вагнер были друзьями. На каком-то древнем серверном бэкапе уцелело несколько старых фейсбучных контактов – хотя официально их стёрли четыре года назад, после того как Вагнер повесился.

– Сеть ничего не забывает…

Пуласки слегка вздрогнул: Бонни внезапно вскочила ему на колени, упёрлась передними лапами в грудь и, мурлыча, ткнулась мордочкой ему в лицо.

– Ладно, ладно. – Он погладил её. – Мартин Килиан и Коринна Вагнер наверняка были товарищами по несчастью – оба ведь потеряли близкого человека: он – Яну, она – отца. Может, потому Коринна и помогает Килиану… Допущение, конечно, смелое, но теоретически она могла бы участвовать и в остальных убийствах.

– А с какой стати ей в это ввязываться? – спросила Эвелин.

– Из мести и злости – отец же наложил на себя руки, – предположил Пуласки. Он и сам всю ночь крутил это дело в голове. – В глазах Килиана и Коринны эти люди могли быть виновны в самом пожаре – или в том, что наружу выбралось так мало народу. Думаю, они в панике бежали, бросив остальных позади.

Стараясь не спугнуть кошку, он неуклюже выудил из кармана сложенный лист – утром в отеле он дополнил тот самый список, что Фло накануне выводил на видеостену.

– И вот какая складывается картина…

Он подвинул листок на середину стола.

Официально выжившие: сбежавшие: Отто Вагнер (самоубийство) Алейна аль-Рашид (уб.) Мартин Килиан, Петер Альтман (уб.) Коринна Вагнер, Тилль Альтман (уб.) Норберт Шефер (уб.) Риане Крон (уб.) Николь Шефер (уб.) Улли Людтке (уб.)

Эвелин изучила листок.

– Если вы оба правы, то Алейну аль-Рашид Килиан убил вовсе не из-за неудачной операции дочери.

– По крайней мере, не только и не в первую очередь поэтому, – уточнил Пуласки. – Она ещё и была среди уцелевших на том пожаре, где погибла его беременная подруга.

Эвелин кивнула.

– Только пока всё это одни домыслы. Мы ведь так и не знаем, что на самом деле случилось в театре.

– Может, все, кто теперь мёртв, чем-то да провинились, – рассуждал Пуласки. – Или узнали что-то, чего знать им не полагалось.

– Допустим… – Эвелин задумчиво пригубила кофе. – И как же Килиан выяснил, кто эти люди?

– Алейну он, скорее всего, узнал в ту ночь среди гостей, – предположил Пуласки. – А имена Норберта и Николь Шефер наверняка нашёл в тех документах, которые откопал и переслал нам полковник Крон.

– А остальные четверо? – Эвелин нахмурилась. – Откуда он узнал о них, если даже полиция не сумела их разыскать?

Фло прокашлялся.

– Вариантов несколько. Прежде всего – онлайн-бронирование на премьеру через какую-нибудь билетную службу.

– Театр был слишком мал, чтобы подключать сторонних посредников, – возразила Эвелин.

– Оплата картой? – предложил Фло следующий вариант.

Эвелин скептически поджала губы.

– Сомневаюсь, что Оскар Вагнер позволял себе такую роскошь. Да и если бы – что мешало передарить билет? К тому же наверняка были продажи на входе, за наличные.

– А что, если Килиан, как и ваша бывшая школьная подруга, по больничным связям выяснил, кого в ту ночь лечили от отравления продуктами горения? – парировал Пуласки.

Эвелин кивнула.

– Уже лучше… Но чтобы вот так попасть точно в нужных людей?

– Или существовал список приглашённых, – добавил Фло. – На вечерах «Dinner & Crime», где зрители участвуют в разгадке, часто раздают бейджи.

Эвелин приподняла бровь.

– Дельная мысль. В конце концов, Килиан умеет копать. И вот после пожара он каждую весну планирует по одному убийству и поочерёдно расправляется с теми, кто – по тем или иным причинам – в его глазах заслужил смерть.

– А потом препарирует случившееся в выпусках своего подкаста, – добавил Пуласки.

– По другим эпизодам, посвящённым старым делам, я знаю: иногда его расследования помогали оправдать невиновных, – вставил Фло.

Эвелин глубоко вздохнула. По всему было видно, что она прокручивает услышанное.

– Конечно, выпускать целые подкасты о собственных убийствах – безумный риск. Но именно благодаря им у него есть благовидный повод интересоваться делами и раздобывать материалы следствия. Заодно и понимает, дышит ли ему полиция в затылок.

– Хитрый малый, – заметил Пуласки.

– А последней его жертвой стала, значит, доктор аль-Рашид, – продолжил Фло. – Но почему на этот раз он впервые подсовывает полиции виновного? Зачем делает Нимайера козлом отпущения?

– Вот именно… – Пуласки потянулся на диване. – К чему такие сложности? К чему отпечатки на оружии и собственная ДНК на месте преступления?

– Это лежит на поверхности, – сказала Эвелин. – Чтобы доказать, что его подставили.

– Допустим, – отозвался Пуласки. – Но к чему такие хитросплетения? Почему не пристрелить врачиху ночью где-нибудь в переулке, по дороге домой из кино?

Он сложил пальцы пистолетом.

– Пуля в голову – и точка. Зачем весь этот балаган?

– Кажется, я знаю причину, – пробормотала Эвелин. – Вспомните его опрометчивое заявление перед включённой камерой: «Я убью эту женщину!»

Пуласки прокрутил в голове всю сценарную цепочку.

– Точно. Полиция в любом случае взялась бы за него – независимо от того, как и когда умерла бы доктор аль-Рашид.

– А при таком мотиве и отсутствии других подозреваемых он отсидел бы в предварительном заключении ровно столько, сколько потребовалось бы Драйер, чтобы его дожать и разнести в клочья заготовленное алиби, – подхватила Эвелин. – Он это понимал. И потому придумал свой изощрённый план.

Пуласки откинулся назад и рассеянно почесал мурлыкающую кошку за ухом.

– Единственный шанс выйти сухим из воды – с самого начала самому навлечь на себя подозрения. Орудие убийства с его отпечатками – и затем по кусочкам разбить все улики, подсунув полиции более правдоподобного убийцу.

Фло подался вперёд и перечислил остальные звенья.

– И всё это – с помощью пуговицы, видео и следов воска на ключе. Скорее всего, Коринна Вагнер, переодетая бомжихой, рылась в его мусорном баке – да так, чтобы её непременно заметила соседка Килиана. Дочь театрального антрепренёра, всё-таки актёрская школа за плечами. А Килиану оставалось только пожаловаться нам, что куда-то запропастилась расчёска. На самом деле он сам, после убийства, подбросил ДНК Нимайера на место преступления. Ах, какая же сволочь!

Пуласки кивнул.

– План рискованный, но другого шанса у Килиана не было. В итоге оставалось добыть лишь хорошего адвоката – такого, чтобы при этом плясал под его дудку, как марионетка, и шёл туда, куда укажут.

Он покосился на Эвелин.

И этим адвокатом была я, – словно говорило её потрясённое лицо.

– А сработай всё, как задумано, он навсегда вышел бы сухим из воды, – добавил Пуласки, заметив, как в Эвелин закипает злость. – В конце концов, добиваться оправдания подзащитных – ваша работа.

– Верно, но я не желаю, чтобы меня при этом обводили вокруг пальца и использовали втёмную, – гневно произнесла Эвелин. – И вдобавок мы вправе предположить, что на его счету ещё шесть жизней.

По её взгляду было ясно: всё это она теперь принимала на свой счёт.

Пуласки собрался было ответить, но Эвелин подняла руку, заставив его умолкнуть. Глубоко уйдя в мысли, она сосредоточенно молчала, прежде чем заговорить:

– Килиан, должно быть, продумал всё до мельчайших деталей – в этом мы сходимся. И исходил из того, что полиция арестует его сразу после убийства. Он не мог не знать, что в пятницу я закрываю контору и ухожу отпуск. Зачем же тогда совершать преступление едва ли не накануне – рискуя тем, что я просто не возьмусь его защищать?

– Хороший вопрос, – задумался Фло. – Может, он попросту не знал об отпуске?

Эвелин покачала головой.

– Человек, который просчитывает всё до запятой, упускает такую мелочь? Нет.

– Не упускал, – буркнул Пуласки. – Наверняка у вас на сайте всё указано. Но он провёл сутки в камере, прежде чем ему впервые позволили позвонить. Вот этого он предвидеть не мог.

Эвелин кивнула.

– И всё это время он наверняка обливался кровавым потом – успеет ли застать меня.

– Не обливался, – возразил Пуласки. – Он смаковал риск. Килиан из тех, кто всё просчитывает до последней мелочи и при этом, когда нужно, идёт ва-банк. Это и делает его таким опасным.

Фло слегка побледнел.

– И что теперь? – спросил он.

Эвелин выпрямилась.

– Мне нужны все материалы по пожару в театре. А потом я поговорю с профессором Нимайером.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 56

Час спустя Эвелин, с мокрым зонтом в одной руке и папкой под мышкой, переступила порог Земельного суда по уголовным делам. Стряхнув воду с зонта и плаща, она двинулась по каменному полу просторного вестибюля, щедро уставленного мраморными колоннами.

Здесь располагались общедоступное кафе, навевавшее воспоминания о студенческой столовой, и проход в служебную часть здания. Туда Эвелин и направилась: миновала рамку металлоискателя, скользнула за турникет и решительно зашагала к кабинету следственного судьи, чтобы добиться свидания с Нимайером.

Только она занесла руку, как дверь распахнулась – и навстречу ей шагнул доктор Грот. Грузная фигура адвоката уже готова была без слов протиснуться мимо, но он её узнал.

– Госпожа доктор Майерс?

Вид у Грота был слегка растрёпанный: бежевый пиджак нараспашку, узел галстука сбит. Вдобавок от него тянуло потом и мятными леденцами.

– Доктор Грот. – Эвелин притворила за ним дверь, и оба оказались в коридоре. – Что вы здесь делаете?

– Что я здесь делаю? – фыркнул он, проводя ладонью по пышным бакенбардам. – Завтра формально открывается основное разбирательство по делу моего подзащитного. Скорее уж вопрос в том, что здесь делаете вы.

Эвелин нахмурилась. Значит, обвинительное заключение зачитают уже завтра. Островский и впрямь не теряет времени. А это означало, что восьмерым присяжным, которым предстояло вынести вердикт о виновности или невиновности Нимайера и – в случае обвинительного приговора – вместе с судьями определить меру наказания, сегодня уже надо принести присягу и выслушать краткое вступительное слово.

– Итак? – Грот поправил очки в стальной оправе.

Лгать не имело смысла.

– Откровенно говоря, я хотела бы побеседовать с профессором Нимайером.

– Это что, неудачная шутка? Профессор Нимайер не скажет вам ни единого слова. Тем, что его судят, он, между прочим, обязан именно вашему подзащитному.

– Именно поэтому я и хочу с ним поговорить.

– А у вас, надо признать, нервы железные. Снимаю шляпу! – Грот понизил голос до опасного шёпота. – Ваш клиент подставил моего, и теперь на него вешают убийство, которого он не совершал. Не исключаю, что ваш драгоценный господин Килиан спланировал всё это сообща с вами.

Эвелин почувствовала, как к лицу приливает жар.

– Это смешно.

– Вы так считаете?

Эвелин не стала развивать тему.

– Возможно, я сумею помочь профессору Нимайеру.

Грот презрительно усмехнулся.

– И я должен в это поверить?

– Мне необходимо с ним поговорить.

– Нет.

– Совсем коротко, с глазу на глаз.

– Об этом и речи быть не может! Ни в коем случае! Если уж говорить – то исключительно в моём присутствии. – Грот снова огладил бакенбарды и смерил её взглядом сверху вниз. – Признаться, мне самому любопытно, что именно вы намерены ему сказать.

– Идёт, тогда пропустите меня к нему.

– Хорошо, даю вам пять минут. Вы беседуете с профессором Нимайером в моём присутствии, и он отвечает только с моего разрешения.

– Идёт.

Десять минут спустя Грот и Эвелин сидели в комнате для допросов напротив математика и шахматного гения. Нимайер смотрел на Эвелин маленькими глазами, полными ненависти, но молчал.

Строго предупредив подзащитного не произносить ни слова без его согласия, Грот передал слово Эвелин.

– Прежде всего я хотела бы извиниться за то, что поставила вас в это положение.

Нимайер открыл рот, и хотя Грот тут же попытался вмешаться, тот его проигнорировал.

– От адвоката я узнал, что сижу здесь из-за вас. – Он поскрёб затылок. – Как подумаю, что впустил вас в свой дом, желая помочь вам и вашему клиенту… Каким же я был наивным болваном!

– Мне очень жаль. – Эвелин глубоко вздохнула. – Теперь я знаю, что вы невиновны.

Нимайер изумлённо вытаращил глаза и повернулся к адвокату, который тоже от неожиданности шумно втянул воздух.

– Это мы можем использовать в моей защите? – спросил Нимайер.

– Нет, – быстро ответила Эвелин, не дав Гроту вставить слово.

– Тогда ступайте в полицию и поговорите с комиссаром Драйер, – предпринял Нимайер новую попытку.

– Я могу снять с вас обвинения, только если предъявлю их собственному клиенту, – объяснила Эвелин. – А этого мне делать нельзя.

Нимайер с мольбой посмотрел на Грота, но тот лишь кивнул, подтверждая её слова.

– Если адвокат не защищает своего клиента со всем рвением и добросовестностью или нарушает адвокатскую тайну, ему грозит дисциплинарное взыскание, – пояснил он.

– Чёрт возьми! – пробормотал Нимайер. – Но Килиан же сейчас на свободе. Он ведь больше не ваш клиент.

Эвелин с сожалением покачала головой.

– Всё, что я узнала, пока он был моим клиентом, я не вправе обратить ему во вред.

– Но…! – воскликнул Нимайер.

Грот успокаивающе поднял руку.

– Госпожа Майерс связана и так называемой после-действующей обязанностью соблюдения адвокатской тайны, – вздохнул он и посмотрел на Эвелин. – Вам понадобилось бы письменное освобождение клиента от обязательства конфиденциальности.

Эвелин кивнула.

– А этого Килиан никогда мне не даст. К тому же он тотчас поймёт, что я веду расследование против него. Уже один тот факт, что я сижу здесь и говорю с вами обоими, – достаточно рискован.

Нимайер потёр щетинистый подбородок, явно силясь сосредоточиться.

– Значит, вы знаете, что убийца – Килиан, верно?

Эвелин сглотнула.

– На данный момент я исхожу из этого.

– Дерьмо собачье! – выругался Нимайер.

– Успокойтесь, – сказала Эвелин.

– Это мне надо успокоиться? – фыркнул он. – После того как вы втянули меня в такую историю!

– Именно поэтому я и пытаюсь сейчас помочь. Я понимаю, вам обоим трудно мне доверять, но я напала на след кое-чего ещё, и это может дать всем нам шанс. И для этого мне нужна ваша помощь.

– Говорите, – бросил Грот.

– Как вы и предположили, Килиан вас подставил, и я хочу это доказать.

Нимайер упёрся ладонями в стол, мускулы напряглись под серой тюремной робой.

– Почему именно меня?

– Давайте разбираться вместе. – Эвелин положила папку на стол, но открывать пока не стала.

– Поторопитесь, – поторопил её Грот, взглянув на часы. – У нас всего несколько минут, потом нужно к нашей судье.

– Насколько я сейчас могу судить, Килиан и его сообщница четыре года выжидали, пока доктор Аль-Рашид допустит очередную ошибку – при лечении или послеоперационном наблюдении пациентки. При том давлении, под каким работают врачи, это был лишь вопрос времени.

Эвелин выдержала паузу.

– Скорее всего, против вас лично он ничего не имеет. Вы для них – случайная пешка, козёл отпущения, на которого удобно свалить убийство.

– Превосходно! – Голос Нимайера дрожал. – За что он со мной так? Разве я не настрадался после смерти жены?

– Я же говорю: вряд ли тут что-то личное.

– В конечном счёте это и не так важно, – сказал Грот. – Меня сейчас занимает другое: откуда он вообще узнал об этой врачебной ошибке?

– Этого я тоже не знаю. Вы кому-нибудь о ней рассказывали? – обратилась Эвелин к Нимайеру.

– Нет. – Он провёл ладонью по щеке. – С прессой я не общался, и из больницы, я уверен, никто бы не проболтался. – Он посмотрел на неё покрасневшими глазами. – Так как же он, чёрт возьми, узнал?

– Это мы как раз и пытаемся выяснить.

Эвелин раскрыла папку и подвинула Нимайеру верхнюю фотографию.

– Знаете этого человека?

Нимайер долго вглядывался в снимок.

– Нет, никогда не видел. Кто это?

– Оскар Вагнер, бывший владелец театра, – пояснила Эвелин. – А кого-нибудь из этих?

По очереди она показывала ему фотографии Даниэля Фогта – руководителя труппы «Dinner & Crime», – шестерых убитых гостей, театрального персонала, а также всех актёров, чьи снимки им с Фло удалось раздобыть.

Нимайер всматривался в каждое изображение – одни чёткие, цветные, другие – лишь зернистые газетные оттиски – и неизменно качал головой.

– Нет, никого не знаю. К чему всё это?

– Прошу вас, посмотрите ещё раз. Внимательно.

Нимайер снова поскрёб затылок.

– Но я правда никого не узнаю.

– К чему вы клоните? – вмешался Грот. – Я не улавливаю связи.

– Объяснить сейчас я ещё не могу, – сказала Эвелин. – У меня осталась последняя фотография.

Раздался стук, дверь приотворилась, и в комнату заглянула женщина-полицейский.

– Профессор Герт Нимайер – в зал суда!

– Мы почти закончили, ещё минутку, пожалуйста.

Эвелин дождалась, пока дверь закроется, и подвинула через стол последний снимок.

– А эта особа?

Нимайер замер. Его глаза расширились.

– Да, её лицо мне знакомо… я… ну да, чёрт побери, я знаю эту женщину. Кто это?

Эвелин пропустила вопрос мимо ушей.

– А откуда вы её знаете?

– Это Хелене… Хелене… понятия не имею, какая у неё фамилия, – ответил он.

– Фамилия сейчас неважна. На самом деле её зовут Коринна Вагнер, – пояснила Эвелин.

Нимайер снова принялся остервенело чесать за ухом, пока Грот мягко не положил ему руку на предплечье.

– Перестаньте, вы только усугубляете.

– Возможно, именно эта привычка его и спасла, – заметила Эвелин.

Оба мужчины посмотрели на неё с недоумением.

– Неважно, забудьте. – Она придвинулась ближе к Нимайеру. – Сосредоточьтесь! Откуда вы знаете эту женщину?

– Теперь вспомнил.

Нимайер сделался предельно собранным, и таким она легко могла представить его за шахматной доской.

– После моей попытки самоубийства я ходил в группу взаимопомощи для людей с суицидальными наклонностями. Там не было ни врачей, ни психотерапевтов – только мы, те, кого это коснулось, со схожими бедами. На одной из встреч я с ней и познакомился. Она называла себя Хелене… а фамилии её я, и правда, так и не узнал. – Он поднял глаза. – Так это сообщница Килиана?

Эвелин кивнула.

– Должно быть, она какое-то время наблюдала за вами, а потом подстроила всё так, чтобы вы будто бы случайно столкнулись в этой группе. Группа взаимопомощи – отличный повод для разговоров по душам. Вы знаете, под каким предлогом она там оказалась?

– Она утверждала, что не может пережить того, что её отец повесился. В том и была сильная сторона этой группы – в ней собирались и сами потенциальные самоубийцы, и те, кто потерял близких, так что мы видели обе стороны медали.

– А она ведь даже не солгала, – заметила Эвелин. – Её отец действительно покончил с собой. О чём вы с ней говорили?

– Она сказала, что осознала: ей нужна помощь из-за депрессии. Молодая, привлекательная, такая хрупкая и понимающая… Она была мне как дочь, которой у меня никогда не было…

– Мне жаль разрушать ваши иллюзии, но у этой женщины есть актёрский опыт. И, несмотря на соответствующую предысторию, я не верю, что она случайно выбрала именно вашу группу. Она с самого начала шла за вам, – пояснила Эвелин.

– В самом деле? – Нимайер поднял глаза. Он выглядел подавленным. – Но она производила впечатление такой искренней. Её слова до сих пор у меня в памяти: «Теперь, спустя три с половиной года, я наконец готова говорить о смерти отца…» – пробормотал он.

– Что вы ей доверили? – настаивала Эвелин.

Нимайер тяжело вздохнул.

– После заседаний мы иногда заглядывали вдвоём в кафе по соседству. Там я и рассказал ей о смерти жены, о том, как доктор Аль-Рашид загубила операцию и врачи попросту дали ей умереть…

Его глаза наполнились слезами.

Эвелин кивнула. Вот так Килиан и собрал все детали, чтобы убедительно разыграть перед ними сцену встречи с «Нимайером» в стейк-хаусе – встречу, которую Коринна Вагнер «случайно» сняла на телефон. Оставался единственный вопрос: кто в тот вечер играл роль Нимайера?

– Эй? – Грот щёлкнул пальцами, выдёргивая её из размышлений.

Эвелин подняла взгляд.

– Да, что?

– Это, конечно, объясняет, откуда Мартин Килиан знал подробности операции Бернадетты Нимайер и её смерти, – заметил Грот, – но не объясняет, как он вообще вышел на самого Нимайера.

Эвелин закусила нижнюю губу.

– Не знаю… но у нас есть и другая загадка, которой мы не находим объяснения. Как Килиан раздобыл ваши волосы, перхоть и частицы кожи?

– Раз мы с ним прежде не встречались, он, должно быть, забрался ко мне домой, – предположил Нимайер.

– Например, пока вы были в университете или на одной из встреч группы, – подсказала Эвелин.

Дверь снова отворилась – на этот раз без стука, – и женщина-полицейский опять заглянула в комнату.

– Так вы готовы? Профессора Герта Нимайера ждут в суде!

– Сию минуту! – нетерпеливо отозвался Грот.

Лицо его помрачнело.

– Вы понимаете, что мне придётся пустить всё это в ход на процессе, чтобы защитить моего подзащитного, – прошептал он.

Эвелин кивнула.

– Да, мне это ясно. Но вызвать меня в качестве свидетеля вы не сможете. Я не стану давать показаний против своего клиента.

Грот наклонился к ней ближе.

– Тогда передайте мне ваши доказательства.

Она покачала головой.

– Нет, этого я сделать не могу. Пока не могу! Доверьтесь мне. Мне нужны ещё день-два, и у меня будет достаточно материала. До тех пор вам придётся затягивать процесс.

Женщина-полицейский уже вошла в комнату, и Эвелин заметила, что в коридоре дожидается её напарник.

– Всё очень просто, – тихо прошипел Грот. – Я даю вам ровно двадцать четыре часа, после чего расскажу об этом разговоре прокурору.

Эвелин задумалась. Нет, к сожалению, всё не так просто. Ей ведь предстояло ещё разобраться с Касемом – позаботиться, чтобы тот не натворил глупостей.

И всё же она кивнула.

– Хорошо. До завтрашнего полудня.

Она поднялась и проследила, как женщина-полицейский уводит Нимайера. С порога он бросил ей последний, умоляющий о помощи взгляд.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 57

Эвелин покинула охраняемую часть здания суда и через вестибюль двинулась к выходу. По пути снова прошла мимо кафетерия. Здесь – она знала это по собственному опыту – собирался не только местный персонал, но и многочисленные адвокаты. Кто-то перед важным разговором ещё раз прогонял с клиентом все факты, кто-то улаживал с противной стороной мировое соглашение.

Сколько часов она и сама провела за этими столиками – сперва студенткой, потом молодой адвокатессой в конторе Крагера…

Поддавшись воспоминаниям, она заглянула сквозь широкое стекло и обвела взглядом посетителей: одни горячо что-то обсуждали, другие сосредоточенно склонились над бумагами. И вдруг она замерла.

За одним из столиков, при чашке кофе и пирожном, в полном одиночестве сидел мужчина в чёрном; он то и дело переводил взгляд с телефона на сканер посетителей у входа. Имраан.

Эвелин невольно вспомнила про Пуласки и его таинственного преследователя. А ведь, чего доброго, всё это время за ним по пятам ходил кто-то из людей Имраана. Бог знает, со сколькими своими Касем приехал в Вену.

Не раздумывая, она шагнула в кафетерий и направилась к столику. Место Имраан выбрал удачное: отсюда просматривался весь входной холл. Эвелин встала перед ним – зонт, папка и пальто в одной руке, другая упёрта в бок.

– Ну как, пирожное вкусное?

Имраан коротко вскинул на неё глаза и тут же снова отвёл взгляд – в сторону входа.

– Изюму многовато, – невозмутимо ответил он. – Видел, как ты выходила, адвокатша.

– И давно вы здесь?

– Час уже.

Эвелин взглянула на часы.

– Стало быть, и как я заходила, тоже видели?

Имраан кивнул.

– Вы за мной следите?

Он покачал головой.

– Как же я могу за тобой следить, если торчу тут битый час?

Она перекинула пальто через спинку свободного стула и села.

– Это вы пустили хвост за моим коллегой? – спросила она напрямую.

– Зачем? Саджид и так не отходил от Фло.

– Я говорю о другом моём коллеге, – уточнила Эвелин.

– Это что, допрос?

– Уже да! Итак? – Она забарабанила пальцами по столу.

– Не желаю с тобой разговаривать. Проваливай! – буркнул Имраан.

– Ах, как жаль, – сладко протянула Эвелин. – Вы по-прежнему носите на голени свой нож?

Она наклонилась и нашарила у щиколотки Имраана ножны и рукоятку. Тот рывком отдёрнул ногу.

– Руки убери! – буркнул он.

– Я ведь могу и закричать. Через пару секунд тут будет охрана и потащит вас на допрос. Такие ножи запрещены. А уж в здании суда – тем более. До вечера вы отсюда не выйдете.

Имраан и бровью не повёл.

– Не верю.

Эвелин набрала побольше воздуха и приготовилась крикнуть.

– Закрой рот, адвокатша! – поспешно сказал он. – Что ты хочешь знать?

Эвелин усмехнулась.

– Это вы или кто-то из ваших следили за Вальтером Пуласки?

– За немцем?

Эвелин приподняла бровь. Значит, он прекрасно понимал, о ком речь. Впрочем, особо она не удивилась.

– Да, за немцем. – Она кивнула. – Вы хорошо осведомлены. С каких пор вы за ним следите? И зачем?

– Мы с Саджидом увидели его возле твоей конторы. Шёл, мол, к зубному. Не слишком-то правдоподобно. Я приставил к нему человека, довели до отеля. А дальше уже было нетрудно выяснить, кто он такой и что ты с ним знакома.

– Имраан, я поражена. Не думала, что вы такой сообразительный.

Он коротко улыбнулся, но промолчал. Похоже, сам себя он считал куда более продувной бестией.

– Это Касем приказал избить Пуласки?

Брови Имраана сошлись на переносице.

– Во-первых, никто его не избивал.

– Ну да, конечно, – съязвила Эвелин.

– А во-вторых, Касем вообще ничего об этом Пуласки не знает.

– И мне в это поверить?

Имраан допил кофе и промокнул губы салфеткой.

– О том, что Пуласки работает на тебя, знаем только мы с Али.

– Али?

– Один из моих, кого я взял с собой в Вену.

– Допустим… – Эвелин задумалась. – А почему вы не сказали об этом Касему? Или мне?

Имраан стиснул зубы.

– Я больше ничего не скажу. Ты и так знаешь обо мне слишком много.

Она снова покосилась на его щиколотку.

– Я ведь всё ещё могу закричать.

– Kis omak, – выругался он, и по тону было более чем ясно, что выражение это отнюдь не из вежливых. – Мы с Саджидом должны были следить за каждым твоим шагом, и за Фло тоже, – заговорил он, понизив голос. – А зачем – мне никто не объяснил. Может, за убийством собственной дочери стоит сам Касем.