332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Анатолий Бочаров » Время волков (СИ) » Текст книги (страница 7)
Время волков (СИ)
  • Текст добавлен: 5 октября 2016, 23:07

Текст книги "Время волков (СИ)"


Автор книги: Анатолий Бочаров






сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 35 страниц)

– Я умею обращаться с оружием, – ответила Лаэнэ.

– Приятно слышать. Вставайте, – граф протянул девушке руку. Лаэнэ немного поколебалась, затем приняла ее. Рывком Александр поставил девушку на ноги. – Представим, что вы на маскараде, – он отошел к трупу и принялся его разоблачать. – Конечно, маскарад выйдет мерзейший, но что тут поделаешь. Возьмите этот плащ, он немного забрызган кровью, но вам не на бал идти. А вот шлем, вы безусловно прекрасны, но вашу красоту лучше на время скрыть. И меч… Воспользуйтесь им получше, ладно? Не хочу, чтоб мои усилия пропали даром.

– Зачем вы это делаете? – спросила Лаэнэ, глядя на протянутый ей черный с серебром плащ. Цвета Лайдерсов.

– Я никогда не убивал детей. И другим не позволю. Одевайтесь, ну же!

Девушка подчинилась. Для начала она натянула оказавшуюся до жути неудобной перевязь с мечом, ножны тут же принялись бить ее по бедру, стоило сделать только шаг. Лаэнэ накинула на плечи плащ, оказавшийся очень просторным, и завернулась в него. Осторожно надела шлем на голову, острая стрелка приникла к носу, обжегши его холодом.

– За гвардейца вас, все же, примет только слепой, – поджав губы, сообщил Гальс. Его голос теперь казался немного приглушенным. – Ну ладно… Если… Когда минуем караулы, будем пробираться малолюдными местами, глядишь повезет. Мне бы вас из особняка вывести, а дальше – свобода. Идемте.

Коридор, в который они вышли, оказался длинным и просторным, заполненным холодным свежим воздухом – никакой мертвенной затхлости, что обычно приписывают казематам. Впрочем, настоящими казематами эта темница явно не была.

Здесь было много камер, таких же как та, в которой держали Лаэнэ, но все, похоже, пустовали – по крайней мере, из них не доносилось ни звука. По стенам горели слабо факелы, почти не давая дыма. От темных стен исходила прохлада. Девушка вдруг поняла, что не боится. Совсем. Ни капельки. Страх куда-то подевался.

Когда они приблизились к высоким двухстворчатым дверям, Александр замедлил и без того неспешный шаг. Потер ладони – первое явное проявление тревоги. Лаэнэ чувствовала все время возрастающее напряжение, испытываемое графом. Александр взялся за двери и распахнул их – прямо в лицо караулящим за ними двум воинам в полном доспехе.

– Сэр, вы… – начал говорить что-то один из них, очевидно удивленный тем, что знатный господин возвращается не один, а в сопровождении незнакомого худощавого и субтильного гвардейца.

Договорить он не успел. Лаэнэ не заметила, откуда вылетел стилет, вонзившийся стражнику прямо в глаз. Убитый на месте, солдат еще не успел рухнуть, а Гальс уже развернулся ко второму противнику. С лязгом выхватил меч. Шагнул вперед. Все, что смог сделать караульный, так это обнажить оружие и дернуться к врагу – когда вылетевший навстречу клинок острием вонзился ему в сочленения доспеха. Раздался стон, тут же задушенный ладонью в черной перчатке, сжавшей губы умирающего.

Отталкиваясь от плеча испустившего дух стражника, Александр с некоторым усилием высвободил меч и обернулся к Лаэнэ. Она заметила, как с прямого лезвия на каменный пол рухнули тяжелые капли крови.

– Ваша помощь так и не понадобилась, – сказал граф.

Девушка вздрогнула, только сейчас сообразив, что простояла в ступоре все те несколько секунд, что заняла схватка.

– Обнажите меч, – приказал Александр.

– Что?

– Обнажите меч.

Подчинившись, Лаэнэ потянула из ножен клинок, доставшийся ей от охранявшего ее камеру стражника. Оружие оказалось тяжелым и неудобным, Лаэнэ больше привыкла к легкой тренировочной рапире. Напрягая занывшую руку, девушка тем не менее провела несколько неуклюжих выпадов. Граф молча пронаблюдал за ее ухищрениями, а потом меч Лаэнэ вдруг отлетел в сторону – она чуть не выронила его из рук. Александр мягко коснулся ее груди кончиком своего клинка. Девушка так и не сумела заметить его атаки, настолько быстрой та оказалась.

– А говорили, умеете, – заметил Александр бесстрастно. Отвернулся и пошел вперед по туннелю, к видневшейся в его конце уводящей наверх лестнице. Оттуда как раз показался еще один солдат. Наверно, его привлек шум.

Увидев трупы на полу, солдат остановился и выхватил меч. Приближающийся к нему Гальс даже не замедлил шага.

– Милорд, что здесь случилось? – спросил стражник немного растерянно.

– Ничего, – первый же сделанный Александром выпад оказался смертельным. Сталь со свистом разрезала воздух, найдя себе цель. Александр легко переступил через труп, направляясь к широким деревянным ступенькам. Было в происходящем нечто настолько и жуткое, и завораживающее, что в душе Лаэнэ переплелись разом страх и восхищение. Она подумала, что ее освободитель мог бы идти вот так, легко и небрежно, с мечом в руке, до самого южного моря, и убитые враги падали бы к его ногам. Хотя нет. Не мог бы. Они не в балладе, как бы картинно все это не смотрелось, и единственный шанс на спасение – если оставшиеся на пути стражники будут гибнуть так же глупо и бесславно, и не успеют поднять тревогу.

Гальс ступил на лестницу.

Последний из охранявших темницу воинов Лайдерса дежурил на просторной верхней площадке, развалившись за дубовым столом и потягивая вино из медного кубка. При виде поднимавшегося навстречу человека в черном стражник вскочил на ноги, опрокинув стул, и схватился за заряженный арбалет. Странно, но этот воин не стал, в отличие от сослуживцев, задавать никаких вопросов. Может, прочитал на лице своего визави нечто такое, что лучше всяких слов говорило – перед ним враг.

Гвардеец выстрелил.

Александр мгновенно крутанул мечом и плоскостью клинка отбил прочертившую косую линию стрелу, так сильно, что та разломилась в щепки. Тогда гвардеец швырнул в надвигающегося убийцу тот самый кубок, из которого только что хлебал вино. Александр отбил импровизированный снаряд, хотя и сбился при этом с шага. Караульный выхватил меч и бросился на как раз поднявшегося на площадку врага… того самого врага, которого недавно пропускал через свой пост, как старшего по званию.

Первый удар стражник нанес с плеча, размашисто, будто дрова рубил. Гальс по дуге перевел свой клинок в верхнюю плоскость и обрушил его на вражеский, прижимая того к земле. Стражник тут же высвободил свое оружие скольжением, с отрывом ладони перехватил эфес и попробовал пырнуть Александра в живот, работая мечом, как кинжалом. Гальс тут же вскинул свой меч обратно по линии, вверх, отводя удар, и, продолжая движение, сам сделал укол. Острие меча вонзилось солдату в бедро. Тот коротко вскрикнул и тут же сам нанес удар. Александр с поразившей Лаэнэ скоростью выпустил эфес своего меча, позволив оружию, оставившему на бедре противника обильно кровоточащую рану, упасть на пол, и отлетел в сторону – сталь пронеслась у него перед самым носом. Гальс пошатнулся, чуть не впечатался в стену, и, оттолкнувшись рукой от стола, ударом сапога выбил оружие у истекающего кровью врага. Высвободил свой меч и всадил стражнику в горло. Тот умер молча, не издав больше ни звука.

– У парня была хорошая реакция, – сказал Александр, тяжело дыша. – Проклятье… верите, я успел испугаться.

– По вам не похоже… что вы умеете бояться, – сказала Лаэнэ просто для того, чтоб что-нибудь сказать.

– Вы правы, – согласился граф. – Забудем, это все чушь, – девушке показалось, что он почему-то на нее разозлился.

Взявшись за валявшуюся на столе связку ключей и почти сразу выбрав нужный, Александр отворил тяжелую железную дверь. Она вела в большое темное помещение, загроможденное рядами просмоленных ящиков и грудами наваленных свертков и мешков, которые громоздились почти до самого потолка. Свет здесь не горел.

– Складские помещения, – пояснил Александр, – их почти не охраняют. Нам повезло, что отсюда есть выход в темницу. Мы сейчас на восточной окраине усадьбы, большая удача. Солдаты собираются на западной. Глядишь, проскочим.

Гальс ориентировался в здешних глухих лабиринтах и переходах легко и без усилий. Граф уверенно шел вперед, минуя одну заваленную всяким добром комнату за другой. Людей им не встречалось. В воздухе проносился плотный запах снеди и удушливый аромат вина. Лаэнэ подумала, что здесь хватит припасов на то, чтоб выдержать годовую осаду, даже не затянув пояса.

Наконец они вышли в комнату с широким окном от самого пола и до потолка, выходящим на залитый утренним солнцем зеленеющий парк. Яркий свет ударил девушке в глаза, уколов их острыми иголками, и она в первую секунду зажмурилась. Свобода, неужели они наконец всего в нескольких шагах от свободы! Лаэнэ перестала жмуриться и подошла к окну, за которым частоколом вставали деревья. Александр опередил ее – он высунулся наружу и осматривался из стороны в сторону. Затем перелез через подоконник и, по колени оказавшись окружен травой, сделал несколько шагов в глубину парка, продолжая оглядываться. Вернулся к окну и протянул руки, помогая Лаэнэ выбраться на улицу.

– Все чисто, – бросил он. – Радуйтесь, что Мартину не до вас, так бы все вышло куда хуже. Ходу, здесь уже недалеко, – ветер донес громкие голоса и пение труб. Ясное и чистое, оно пронеслось в еще не согретом солнечными лучами воздухе и наполнило его медным звоном. Александр замер, прислушиваясь. Мотнул головой. – Идемте! Надо спешить.

Они пробрались через парк, сейчас совершенно безлюдный, к окаймляющей его стене, за которой раскинулся город. Трубы продолжали петь, иногда почти затихая, иногда расходясь до крика и заполняя все пространство вокруг торжественной музыкой. В серебристо-стальной мелодии, казалось, переплелись гремящий восторг и пылающее ликование, уносящая в полет радость и скованная металлом решимость. Лаэнэ увидела, как лицо Александра охватило вдруг странное, пьянящее волнение – охватило и сгинуло, изгнанное болезненной гримасой. Он отвернулся.

Оказавшись под стеной и пройдя вдоль ее подножия несколько десятков футов, Гальс остановился и негромко, но вместе с тем отчетливо сказал:

– А вот и мы. Слезай.

Раздался шорох, переходящий в скрипучий треск ломаемого дерева, и из переплетения древесных ветвей на землю спрыгнул человек в алом плаще. Лаэнэ поняла, кто это, прежде, чем смогла увидеть его лицо, и бросилась навстречу.

– Артур!!!

– Сестренка! – Артур подхватил ее, заключая в обьятия, и закружил в быстром танце. У Лаэнэ перехватило дыхание, когда мир закружился вокруг нее, как сошедший с ума от радости волчок, небо и деревья заплясали спиралью, а брат весело смеялся, крепко прижимая ее к груди. Затем он отпустил ее и сделал два шага назад, пряча глаза.

– Прости меня, – тихо сказал Артур. – Я тебя не уберег.

О чем он толкует, черт побери? – Лаэнэ недоуменно нахмурилась.

– Из-за меня… ты могла погибнуть, – продолжил брат, по-прежнему избегая встречаться с ней взглядом. Он выглядел усталым и осунувшимся, одежда была вся в пыли, а светлые волосы Артура спутались, напоминая охапку сена. – Я завел тебя в ловушку.

– Брось, – недовольно сказала Лаэнэ. – Все же теперь в порядке, верно? Забыли.

– Хорошо, – Артур резко, как-то болезненно кивнул, и обернулся к Александру Гальсу, стоявшему на отдалении и бесстрастно наблюдавшему за их встречей. Граф внешне выглядел бодрее, чем Айтверн, но чувствовалось, что из этих двоих он вымотался в куда большей степени. Александр немного приподнял подбородок и встретил взгляд Артура – встретил точно также, как встречал совсем недавно своим клинком вскинутые мечи. Лаэнэ знала, что двое стоящих рядом с ней на этой поляне мужчин всегда были друзьями, но сейчас ей отчего-то сделалось страшно. – Спасибо, – вымолвил Айтверн, и девушке показалось, что он говорит с легкой неохотой.

Александр не сказал в ответ ни слова, и ни один мускул не дрогнул на его лице.

– Ради нас ты предал своих, – после короткого колебания продолжал Артур. – Что теперь?

– Ничего, – спокойно ответил Гальс. – Никто не знает о том, что я сделал. А если узнает… Мартин Лайдерс не будет ссориться из-за нескольких убитых солдат и потерявшей свое значение пленницы с владетельным лордом. Ему нужен я и нужны мои мечи.

– Значит, – сказал Артур, и голос его был, как готовая порваться струна, – ты остаешься предателем. Остаешься… клятвопреступником.

– Не тебе решать, какие из клятв истинные, а какие лживые. Не тебе решать, кто предает, а кто остается верен, – отвечал очень усталый человек в синих и черных одеждах, и серые глаза его были, как два застывших куска льда. В его голосе не чувствовалось ни гнева, ни напряжения, ни высокомерия, вообще ничего. Только усталость. – Я помог твоей сестре, потому что нахожу сделанное Лайдерсом преступным, идущим против чести. Но своему делу я не изменял. И ты ничего, ровным счетом ничего не знаешь об этом деле, о том, что за ним стоит. Так что не суди опрометчиво.

– Мне достаточно знать то, что я знаю, – ответил Артур, и в его голосе и его глазах ревел, выбрасывая протуберанцы пламены и снопы трещащих искр, огонь ярости. Трубы продолжали греметь далеко за спиной, и сейчас казалось, что они приветствуют – его. Налетел ветер.

– Ничего ты не знаешь, – вздохнул Александр и двинулся обратно в парк, обходя стороной детей герцога Айтверна. – Прощай. Мне пора в седло. Встретимся в бою – пощады не жди.

Гальс повернулся к ним спиной.

– Так, может, – крикнул ему вслед после короткого колебания Артур, и Лаэнэ поняла, что он готов начать схватку, – так, может, решим все – сейчас?!

Александр Гальс замер и обернулся, внимательно глядя на молодого Айтверна. Воздух на поляне весь застыл и сгустился, готовый разродиться криком сходящейся в поединке стали. Лаэнэ сжалась, ощутив навалившейся на нее страх. Ей мнилось, что между Артуром и Александром сейчас ударит молния.

– Не сейчас, – сказал граф, медленно качая головой, – не сейчас. До встречи, сын иберленского маршала. Нам еще выпадет шанс скрестить мечи.

Глава шестая.

– Сколько уж можно терпеть, прости меня Создатель! Не кажется ли вам, любезнейший, что пора уж положить конец этому безобразию? Нам уже пора разойтись по домам! – в гневе Лидия Стрейтверд была особенно хороша. Густые черные волосы разметались по плечам, щеки покрыл румянец, высокая грудь ритмично поднималась под зеленым платьем. Раймонд Айтверн с некоторым усилием оторвался от созерцания груди графини и вздохнул:

– Прошу простить, сударыня, но вам придется подождать еще немного. Возвращайтесь в бальную залу. Развлекитесь, выпейте вина, послушайте музыку… Потанцуйте с кем-нибудь, наконец. Я не могу вас отпустить.

Графиня театрально топнула ножкой. Приведшие ее сюда королевские гвардейцы обменялись тоскливыми взглядами.

– Герцог! Это уже выходит за всякие рамки. Я, мы все, пришли сюда не для того, чтоб оказаться пленниками. Это, в конце концов, дворец, а не тюрьма. Меня ждут дома муж и ребенок. Почему вы нас задерживаете?

– Потому что так сложились обстоятельства, ваша светлость, – ответил лорд Айтверн, борясь с отчаянным желанием закатить паршивке пощечину, лишь бы наконец замолчала. Или закрыть ее рот поцелуем. Последнее было бы даже лучше. Против воли Раймонд улыбнулся, и последнее не укрылось от взгляда Лидии.

– Да вы еще смеетесь над мной! – вскричала графиня. – Смеетесь! Ну вы и мерзавец, герцог! Мой муж вызовет вас на дуэль!

– Довольно, – не выдержал Раймонд. – Пусть вызывает, лучше уж драться, чем вас выслушивать. Господа, – обратился он к солдатам, – проводите леди Стрейтверд к остальным гостям. И проследите, чтоб ни в чем себе не отказывала, – гвардейцы восприняли приказ с явным удовольствием.

В дверях графиня чуть не столкнулась с капитаном Фаулзом. Тот торопливо и без особенного изящества поклонился, за что получил в награду пренебрежительное фырканье. Фаулз раздраженно дернул головой и, обогнув скорбную процессию, вошел в маршальский кабинет. Швырнул на стол перчатки. Взял с пола первую попавшуюся бутылку и знатно отпил из горлышка.

– Гранвердское, двенадцатого года, – сообщил герцог, рассматривая этикетку. – Я таким даже короля не угощаю.

– Ну значит хоть на что-то сгодилось, – бросил Орсон и вновь приложился к бутылке. Крякнул. Утер губы. – Получается так… Посты я все обошел, на стену поднялся. Стоят, как надо, к бою готовы. Крейнер им там инструктаж провел, – герцог отрывисто кивнул. – Вот только дворяне эти ваши, сэр…

– Они не мои, эти дворяне, – отрезал Раймонд, отрываясь от размышлений. – Они не мои, Орсон. И хотел бы я знать, чьи.

– Чьи-то они конечно есть… – раздумчиво сказал капитан, подходя к висящей на стене картине. – Понимаете, что здесь происходит, сэр?

Герцог не ответил.

Айтверн и Крейнер привели в боевую готовность охранявшие цитадель полки королевской гвардии. Солдаты были готовы к отражению штурма, да вот только маловато их оказалось… Впрочем, оборона не нападение, должно хватить. Крейнер отправил своих людей со срочным приказом в казармы, поднимать столичный гарнизон. Роты городской стражи должны были взяться за оружие и смять с тыла мятежников, когда – и если – те все-таки подойдут к замку. Интересно, на что все же надеются Лайдерс и его присные. Начинать сражение на тех позициях, что ему достались – полное безумие, королевский замок не взять с наскока, да еще тогда, когда в Лиртане хватает верных престолу войск. Все это выглядело настолько безумным, что не могло не настораживать. Повелитель Севера прежде никогда не казался таким уж глупцом, и не мог начать заведомо провальную игру. Было нечто еще, но Раймонд никак не мог понять, что. Заговор шире, чем кажется? Они до сих пор не узнали, кто еще из дворян примкнул к нему. Но сейчас в замке собралось немало владетельных господ… Именно поэтому Айтверн и приказал перекрыть все выходы из крепости и запретить придворным расходиться. Среди них вполне могли найтись мятежники – а значит, не следовало давать им возможности поднять свои расквартированные в Лиртане дружины. А еще Артур… К тому времени, как мост был поднят, а ворота – заперты, его в цитадели уже не нашлось, хотя посланные Раймондом слуги сбились с ног, ища молодого наследника. Проклятье, трижды проклятье всем демонам мира… Куда подевался мальчишка? В какую глупость он вляпался на сей раз? Неужели и в самом деле полез вызволять сестру? Лорд Айтверн сжал зубы. Нужно было поговорить с сыном, попробовать вбить ему в голову хоть что-то, объяснить, в какое положение они все попали… но никак не выпадало свободной минутки! А теперь Артур сбежал, и виноват в этом только он, его отец. Проклятье! Неужели он погубил сегодня не только дочь, но и сына?

– Интересный натюрморт, – заметил Фаулз, все еще изучающий старинное полотно – так пристально, будто никогда раньше его в жизни не видел. Айтверн мысленно поблагодарил капитана за то, что тот догадался о невеселых размышлениях своего господина и поспешил развлечь его беседой. Лучше уж разговаривать о картинах, нежели думать о том, что совершил.

– И в самом деле, интересный, – согласился герцог. – Потому здесь и висит.

Кисть умершего тысячу лет назад художника изобразила двух людей, остановившихся друг напротив друга в кругу стоячих камней, поросших мхом менгиров, что возносились к серому предзимнему небу. Один из мужчин был облачен в не по погоде легкие зеленые одежды, у него были правильные черты лица, настолько тонкие, что напоминали они застывшую воду или замерший туман, всего лишь на мгновение принявший зримую форму. Светлые волосы рассыпались по плечам, а пронзительные темно-синие глаза казались исполненными спрятанной от всего мира боли. Пальцы сжимали пряжку золотого пояса.

Второй мужчина, одетый в светло-серый камзол, замер в пяти шагах от первого, небрежно опершись на вогнанный в землю длинный меч, с обсидиановым лезвием. Лицом и телосложением он удивительно напоминал человека в зеленом, совсем как отражение, увиденное в зеркале или в сверкающем круге щита. Вот только волосы, стянутые украшенным сапфирами серебряным обручем, были черными, глаза – удивительного жемчужного оттенка, а кожа – очень бледной, чуть ли не прозрачной, с просвечивающими венами. Взгляд у опирающегося на меч мужчины был холодный, жесткий и вместе с тем какой-то отстраненный, нездешний.

Казалось, что эти двое готовы вот-вот шагнуть навстречу, преодолеть разделяющее их расстояние… лишь только непонятно, зачем. Может, чтобы пожать друг другу руки, а может – чтобы начать поединок.

Раймонд знал об изображенных на картине людях немало. Почти столько же, сколько о себе самом – его кровь, его проклятая и благословенная эльфийская кровь, позволяла иногда смотреть в прошлое своего рода… настолько далеко, что никто уже не помнил иных лет, и в хрониках о них не говорилось. Видеть образы из давно минувшего времени так, как обычные люди видят сны. Герцог Айтверн многое знал о прежних днях. Например то, что ни один из этих двоих на картине на самом деле не был человеком.

– Вообще-то это копия, – сообщил герцог, – оригинал хранится в Малерионе… ты его видел, кстати, и не раз. По преданию, картину нарисовал один из очевидцев запечатленной на ней встречи… вот этот, слева, – Раймонд указал на светловолосого. – Майлер Эрван, эльфийский князь, из Дома Детей Дракона. Тот самый, что сражался в Войне Смутных Лет, и отказался от бессмертия, связав свою судьбу с судьбой женщины из человеческого рода. Основавший дом на смертных землях, и сам сделавшийся смертным. Мой легендарный предок. Первый герцог Айтверн.

– Тогда кто второй? – спросил Фаулз. – Они похожи…

Интересно, с легким любопытством подумал Раймонду, неужели старому вояке в самом деле интересно, или он просто ищет повод для беседы? Скорее последнее.

– Второй… – Айтверн помолчал. – Все, кто помнил его имя, давно мертвы. Брат моего пращура. Владетельный фэйри, объявивший некогда войну роду человеческому. Его прозвали Бледным Государем. Повелителем Бурь. – Фаулз посмотрел на полотно внимательней, и на этот раз на его лице действительно отразился интерес. – Старая страшная сказка, – продолжал герцог. – Бледным Государем обычно матери пугают нерадивых детей. Уверен, и тебя в свое время запугали. Говорят, у него огромный замок на северной крыше мира, среди вечных снегов, что тянутся на сотни лиг, замок, который охраняют восставшие мертвецы, с мечами, на чьих клинках застыл иней. Бледный Государь сидит там на троне, вырезанном из куска льда, пьет вино из ледяного кубка, и душа его давно смерзлась, а по жилам течет серебро. Он смотрит, как пирует и веселится его мертвый двор. Бледный Государь повелевает вьюгами, и метелями, и зимними ветрами. Король темноты, холода и смерти. Порой, когда ночи особенно длинны, Повелитель Бурь седлает коня, и с ним седлает коней вся его свита. Они скачут по небу, адамантовые копыта высекают искры из туч, и звезды гаснут, стоит плащу темного владыки коснутся их. Такая вот… милая сказка. Ну как, страшно?

Капитан Фаулз отошел от портрета.

– Я не знал… что он ваш родич.

– Это немногие знают, – бросил Айтверн. – Притом, за тысячу лет любое родство обратится в дым. Я никогда не видел этого своего… родственничка, но не сомневаюсь, что он еще жив. Эльфы не умирают, друг мой Орсон. Они живут даже тогда, когда это давно потеряло смысл.

У Фаулза хватило ума не спросить, откуда герцог знает о том, что поведал, и Раймонд был ему за то благодарен. О некоторых вещах он не собирался рассказывать даже друзьям… а Фаулз был другом, пусть и повязанным жалованьем и вассальной присягой. Надо будет рассказать Артуру, когда придет время… но не сейчас. У самого Раймонда видения о прошлом начались уже после двадцати. Первый раз – прямо во время боя. Он схлестнулся с вражеским бойцом – и вдруг увидел себя в незнакомом месте, с людьми, умершими задолго до его рождения. Раймонд с трудом вынырнул из видения в явь и все же успел свалить противника, но получил перед тем глубокую рану. Несколько дней спустя, когда вызванная ранением лихорадка закончилась, он пришел к отцу и рассказал о пришедшем посреди бодрствования сне. Лорд Гарольд, старый герцог, затворил двери опочивальни и глубоким, изъеденным прожитыми летами голосом поведал о странных силах, отпущенных их роду. Об их магии… магии, что позволяла видеть давно ушедшее, знать всеми забытое, и ощущать порой знаки, спрятанные в земле и воде. Старая сила. Старая память.

В двери постучали, и, даже не дожидаясь ответа, в кабинет вошел запыхавшийся стражник. Совсем молодой парень в белом с золотым диском плаще королевской гвардии.

– Милорд маршал! – торопливый поклон. – К вам пришли. Они явились к воротам… и Крейнер велел их пропустить.

– Он верно с ума сошел? – рывком поднялся герцог. – Я же приказал…

– Мало ли что вы приказывали, господин мой, – с насмешкой сказал из коридора знакомый голос, и Раймонд приложил все усилия, чтобы не улыбнуться от облегчения. – У господина генерала не было иного выхода, нежели опустить мост. Иначе бы я оскорблял его последними словами с другой стороны рва, но в полный голос… На глазах у всего войска. Незавидная перспектива, правда?

Артур Айтверн переступил порог вслед за воином, и уж он-то улыбался – широко и безмятежно. А вслед за сыном… вслед за ним в дверях появилась Лаэнэ! Дочь Раймонда была жива и здорова, она стояла чуть позади Артура, держа его за руку. Создатель Милостивый, почему на ней цвета Лайдерсов? Хотя понятно, почему. У мальчишки все же получилось. Бог знает как, но получилось. Раймонд умел держать удар, и знал, что ни следа удивления не отразилось на его лице.

– Дети мои… – протянул он с легкой иронией. – Вы явились как никогда вовремя.

Артур сделал шаг к отцу и вдруг остановился. Его улыбка пропала, сменившись отчужденным выражением, столь неожиданным на молодом лице. Герцог Запада знал это выражение, знал до боли – тысячу раз оно взирало на него с родовых портретов и из зеркала.

– Иногда я прихожу вовремя, милорд, хоть вам в это и не поверить, – холодно сказал Артур. – Я привел вам… ваше дитя. Лаэнэ спасли… хотя это сделал и не я.

Да? Что же случилось? Хотя сейчас это и неважно…

– Ничуть не удивлен, – склонил голову Раймонд. – Вы ничего не умеете делать сам, Артур. Даже такой малости, как вести себя разумно. Куда вы полезли на сей раз? Прямиком в осиное гнездо? Интересно, а что случилось, если б вас убили там? На кого я оставил бы тогда Иберлен? Не отвечайте мне, сын.

Он и не ответил. Лицо Артура затвердело еще больше. Он вскинул подбородок и встретил взгляд отца. Маршал чуть не отшатнулся. Из глаз Артура рвался наружу уже не гнев – ненависть. Раймонд Айтверн встречал такую ненависть нечасто, и лишь у людей, которых собирался убить. Или которые собирались убить его.

Ах ты щенок…

– Мне жаль, что вы так ничего и не поняли, – сказал герцог. – Очень жаль. А вы, дочь моя? Что скажете мне вы?

– Ничего, – ответила Лаэнэ безразлично, – ничего. – Девушка стояла, распрямив спину.

Интересно, подумал Раймонд, а она знает, о чем он говорил с Лайдерсом нынешней ночью? Должно быть знает, Артур не мог не сказать. Тогда это многое объясняет. Но что же с ними обоими теперь делать? Не хватало еще, чтоб путались под ногами во время боя…

Раймонд вновь всмотрелся в лицо своей дочери, пристально, будто видел впервые. Тонкие изящные черты, вырезанные из белого мрамора, окаймленные волосами, удержавшими в себе солнечный свет. До чего же, однако, Лаэнэ похожа на Артура, брат и сестра отражают друг друга, как зеркала, и не видно между ними разницы в пять лет. А Артур невыносимо похож на него самого. Фамильная внешность, куда от нее денешься. Ни у Лаэнэ, ни у Артура не осталось ничего от матери, ни единой черты – на них обоих пламенела печать их отца. Ничего от Рейлы. Господи, ну почему ты караешь меня даже сейчас, здесь и сейчас? Почему в этом мире остался только я и то, что мной создано? Почему Рейлы больше нет нигде, совсем нигде, даже в наших детях?

Прошло много лет с того дня, когда лорд Айтверн потерял жену, но забыть ее он так и не смог. Рейла. Неотмирный синий взгляд, темные волосы, гордая осанка, голос, звенящий гитарной струной, серебром и снегом. Его Рейла, которая на самом деле никогда ему не принадлежала. Обычная история, брак по сговору, жених и невеста, впервые увидевшие друг друга лишь на самой свадьбе. Отец Раймонда был человеком старых правил, и находил выгоду в браке наследника с племянницей тогдашнего графа Гальса. Гарольд Айтверн надеялся на прочный союз с повелителями Юга, вот и повел сына под венец. Разумеется, он был прав, интересы дома куда выше личных чувств, да и в жену свою Раймонд влюбился до потери рассудка. Вот только насильный брак не стал оттого менее насильным, и чувства Раймонда так и не нашли у его супруги ответа. Рейла не любила его, никогда не любила, хотя и честно исполняла возложенный на нее долг. Не любила… однако пожертвовала ради Раймонда жизнью, когда против него и государя составили заговор. И составил его не кто-нибудь, а родной брат Раймонда, Глэвис Айтверн. Милый братец рассудил, что из него может получится преотличнейший король, а для этого всего-то и требовалось, что устранить царствующего монарха. Глэвис был уверен в том, что будет смотреться на троне наилучшим образом, черт побери, не исключено, что он был прав. Хуже чем Роберт, во всяком случае, короля было представить сложно. Но Раймонд не привык нарушать данные им клятвы, и потому выступил против брата. К сожалению, за все на свете приходится платить. Айтверн предпочел бы умереть сам, нежели дать умереть любимой, но судьба Рейлы оказалась не в его власти. С тех пор утекло немало воды, и ту старую грязную историю давно забыли. Или сделали вид, что забыли. Игральные кости судьбы упали на редкость гнусным образом, Рейле не посчастливилось оказаться в тот самом месте и в тот самый час, когда Раймонд и Глэвис решили окончательно выяснить отношения. Рейла попыталась спасти обреченного, как ей показалось мужа, закрыть его своим телом – и погибла, пронзенная клинком Глэвиса. В памяти герцога Айтверна навсегда отпечатался тот вечер. Звон стали, бьющийся в окна закат, помертвевший Роберт, также оказавшийся свидетелем этой сцены, лужа крови под ногами, все та же кровь, водой хлещущая меж пальцев, обезумевший, или вернее – убийственно разумный родич, рывок Рейлы, острие шпаги, выходящее у нее из спины… Нет, такое не забудешь, пока жив, остается лишь знать, помнить, жить и больше не ошибаться, никогда и ни в чем. Никогда и ни в чем… хорошо сказано, лорд Раймонд Айтверн, да вот только хорошо ли сделано? Что совершил ты сегодня ночью, отдавая своего ребенка на поживу Лайдерсу – ошибку? Или же это нужно назвать как-то иначе? Возможно, иначе, но предложи кто Раймонду переиграть его выбор, он бы ни в чем не изменил принятое решение. Лучше предать Лаэнэ, память Рейлы и собственную честь, нежели предать Иберлен.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю