332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Анатолий Бочаров » Время волков (СИ) » Текст книги (страница 15)
Время волков (СИ)
  • Текст добавлен: 5 октября 2016, 23:07

Текст книги "Время волков (СИ)"


Автор книги: Анатолий Бочаров






сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 35 страниц)

– Иными словами, у вас очень хорошие осведомители. А главное, быстро работающие. Поздравляю, герцог. Не теряете хватки. Ну что ж, по всему выходит, своими новостями я вас удивить уже не смогу. Но миссия, с которой я к вам прибыл, ничуть не теряет своей важности. Да, меня послал Гледерик Картвор.

– И он хочет, чтоб я признал его законным монархом и привел свои войска, – прямо сказал Тарвел. Похоже, он вообще не любил уверток и хождения по чужим следам. – А вам выпало убедить меня, что мне будет выгодно подчиниться. Хорошо. Раз выпало, убеждайте. А то как-то не хочется за вас говорить…

Убийственная откровенность. Просто убийственная. Неудивительно, что Дерстейн всегда держался в стороне от государственных интриг, люди вроде него всегда предпочитают идти напрямик. И, как ни странно, им нельзя отказать в уме. Александр подавил вздох и принялся убеждать. Для начала он рассказал о том, как после долгой череды сложных и изощренных проверок Мартин Лайдерс посвятил его в свою тайну. Поведал о том, что в Иберлен недавно вернулся потомок старой династии, выросший на чужбине, в Карлекии, и решивший возвратить себе достояние предков. Александр сообщил о первой своей встрече с Гледериком, описал того, как решительного и умного человека, получившего блестящее образование, обладающего задатками настоящего лидера, умеющего повести за собой людей и никогда не предающего соратников. Александр особо подчеркнул, что Гледерик желает принести королевству только благо, знает, как поставленных целей добиться, и будет намного лучшим королем, нежели Роберт, оказавшийся просто марионеткой в руках окружения, пусть даже его окружение управляло Иберленом довольно разумно. Гальс отметил, что восшествие на престол Брейсвера – ни в коем случае не бунт, не измена, не преступление против богоугодной власти, а, напротив, возвращение законного правителя. Возвращение на круги своя. И в интересах всего Иберлена как можно скорее признать Гледерика и сплотиться вокруг него, не допустив гражданской войны, ненужного разорения и лишних смертей. Александр прибег ко всем имевшимся у него запасам красноречия, обратился в само обаяние и не жалел ярких красок, какими расписывал начало нового царствования. Он старался говорить красиво, живо, образно, со страстью, но вместе с тем не пренебрегал и рациональными доводами, желая поразить не только сердце слушателя, но и ум. Гальс изощрялся всеми силами, расписывая новые справедливые законы, что скоро будут приняты, уверенную внешнюю политику, наведение внутреннего порядка, непрестанное радение о благе поданных, грядущие мир и согласие. Он вспомнил все словесные ухищрения и ораторские приемы, которым обучался, и пустил в ход все, до одного. В море вываленных Александром метафор, тропов, аллегорий и остроумных сравнений смело можно было тонуть. Под конец граф даже немного охрип и, пересилив свою гордость, отхлебнул вина из прежде столь опрометчиво отодвинутого кубка.

– Мы крайне расчитываем на вас, – сказал он в итоге, вертя кубок в ладонях. – И вся страна расчитывает.

– А вы мастак разговаривать, – отметил герцог Тарвел после весьма продолжительного молчания. – И, как я погляжу, отчаянный храбрец, раз уж сунулись сюда без охраны, с одним только мальцом за спиной. Кто другой взял бы с собой сотни три мечей, не меньше, да все едино вздрагивал, находясь в моих стенах. А то и вовсе предложил встречу на ничейной земле. А вы заявились одни, почитай что без всякой защиты. Иной на вашем месте поддался бы страху. И, знаете, что я вам скажу… правильно он бы сделал, что поддался. Очень даже правильно. Потому что, – лорд Дерстейн слегка подался вперед, – зарубите себе на носу, плевать я хотел на посольскую неприкосновенность и прочую дурь. Считай я, что принимаю у себя бунтовщика – болтаться бы вам в тот же час на воротах. Не боитесь оказаться повешенным?

Гальс пожал плечами:

– Не особенно… А вы, герцог? Как у вас со страхом? Не боитесь, что за убийство посла на вас ополчатся все, кто только сможет? Не боитесь, что лишитесь вместе с добрым именем и добрых соседей? Не боитесь, раз поступив как бешеный зверь, оказаться в окружении охотников? Не боитесь, а? И не боитесь ли вы, что мой король возьмет ваш замечательный замок штурмом, снимет мое тело с ворот и похоронит с почестями, а ваш труп развесит там, где прежде болтался я?

– Вам это уже не особенно поможет, – произнесенная Александром тирада не произвела на Тарвела особого впечатления.

– Не поможет, – согласился граф. – Зато вам – помешает. Так что трижды подумайте, прежде чем впредь бросаться подобными глупостями. Или речь уже не о разговорах идет, а о вполне созревшем плане? Ну тогда учтите – я хоть и без дружины, но вас убить вполне успею, и еще немного ваших холопов порешу.

Тарвел поморщился:

– Да не хорохорьтесь вы так. А то я уже вас почти начал уважать, но немного таких разговорчиков – возьму и перестану. Успокойтесь. Я же не говорил, что считаю вас бунтовщиком. Я говорил, что мог бы считать. А если по правде посудить… Даже и не знаю, что сказать. То, о чем вы тут заливались соловьем – смотрится вполне пристойно. Вполне можно уверовать, что этот ваш Гледерик, будь он хоть и правду из дома Картворов, или даже у сороки из гнезда упал, сам из себя человек толковый. И мог бы прилично нами всеми править. Уж точно не хуже Ретвальда. Не буду врать, Роберт стоял у меня поперек горла. Что это за король такой, у какого в голове ни одной путной мысли нету, одни беспутные? За которого должны думать советники? И стоит советникам смениться – все равно как если бы сменился и король, ибо его вслед за ними из стороны в сторону швыряет? Айтверны, Лайдерсы, Рейсворты, Тресвальды… Иберленом все эти годы правил кто угодно, только не Роберт. А принц Гайвен – весь удался в папашу, да еще и не от мира сего. Еще одна будущая марионетка… Совесть призывает меня поддержать вас. По совести, я и должен быть в ваших рядах, да я бы и был. Но, видите ли, граф, имеется одно усложняющее обстоятельство.

Александр не шелохнулся.

– Совесть совестью, но я вынужден колебаться, не знаю, что предпочесть. Ибо кроме высоких материй, в дело вступила еще и обычная выгода. Я получил очень даже интересное предложение… от другой стороны. Очень интересное. И, как ни странно, апеллирующее не только к выгоде, но и к чести. Любопытный расклад, не правда ли? И, я так думаю, вам тоже будет крайне интересно послушать это предложение. Не то чтобы оно касалось вас, скорее уж наоборот, но должны же вы понимать, в какой оборот я угодил. Герцог Айтверн, прошу, составьте нам компанию.

Реакции Александра еще хватило на то, чтоб стальной хваткой удержать схватившегося за оружие Майкла, когда из-за ширмы в дальнем углу зала показался Артур Айтверн.

Глава десятая.

Артур хорошо помнил свою первую встречу с Тарвелом, как и события, что к ней привели. Очень даже прискорбные события, как считал тогда наследник Айтвернов. Юноше тогда исполнилось пятнадцать лет, и он как раз вступил в возраст, когда охотнее всего делаешь глупости на каждом шагу и причиняешь неудобства всем, кому можно причинить неудобства, нимало о том не жалея. Артур болтался между родовым замком и столицей, наводя шороху то тут, то там. Он еще не успел ни впервые подраться на дуэли, ни сорвать первый девичий поцелуй, но уже тогда мог похвастаться острым языком и вопиющей безалаберностью. Без труда сложив два и два, Раймонд Айтверн рассудил, что дитя у него подросло то еще, и если дитя немедленно не приструнить и не приставить к делам, дальше будет только хуже. Тем более Артур как раз подрос достаточно, чтобы подобно всем прочим отрокам благородного сословия, желающим рыцарского звания, начать искать господина, дабы поступить тому в обучение. Юноша относился к грядущей перспективе загреметь в оруженосцы без особого энтузиазма. Что он, рассуждал в те годы Артур, вообще забыл на воинской службе? Дома все привычно, знакомо, можно весело проводить время, не опасаясь нарваться на неприятности… Зачем срываться неизвестно куда, только затем, чтоб порадовать отца? Зачем таскать плащ и сапоги за каким-нибудь вздорным стариком, исполнять нелепые приказы, ходить перед ним по струнке, жить, где скажут, делать, что скажут, даже рот открывать лишь по команде, и все ради дурацкого титула «сэр», который неизвестно еще, получишь ли? Возмутительно! Нелепо!

Говоря честно, юноша просто немного побаивался. Но выбора ему особого не предоставили. Рассуждая теоретически, он, как человек свободный, мог ни на кого не оглядываться и делать, что заблагорассудится, не поступая никому в услужение. Рассуждая здраво, приходилось делать то, что прикажет отец. В пятнадцать лет очень хочется взбунтоваться против родителя, но не очень получается, особенно если отец управляет семьей столь же ловко, как дружиной, феодом, и, по сути, всем королевством. Оставалось лишь надеяться, что лорд Раймонд, решивший самолично выбрать для отпрыска будущего учителя и, на время службы, хозяина, окажется не очень суров. Увы и ах. Артуру не очень повезло и здесь.

Судьба решила сыграть против него, да еще в самый решающий момент. Аккурат в вечер, когда лорд Раймонд собирался сообщить наследнику, кому именно тот должен будет отправиться приносить присягу, наследнику выпала оказия очутиться в одной корчме. Компания собралась большая, вина лилось много, эля – еще больше, приключившийся народ, и без того горячий, оказался разгорячен еще больше, и докатилось до драки. Слово за слово, и никто уже не заметил, как вместо слов в дело пошли кулаки, посуда и стулья. Посуду перебили в хлам, стулья и столы – в щепки, скатерти и те – в клочья. Дым стоял коромыслом, а хозяин заведения успел вовремя покинуть поле брани и кликнуть стражу. Повязали всех, кто присутствовал.

Неудивительно, что маршал Раймонд, прослышав от спешно присланного комендатурой солдата о том, что его сын обнаружился среди арестантов городской тюрьмы, пришел в немалую ярость. Еще в большую ярость герцог пришел, по прибытии в узилище увидев Артура беспечно играющим в кости с другими заключенными и не испытывающим никакого смущения по поводу своего позора. В тот час все и было решено.

– Раз уж вы, сударь, минувшим днем столь отличились в бою, – отчитывал Раймонд сына на следующее утро, – то вам тем более следует немедленно приступить к изучению основ воинского искусства. Фаулз и Кремсон неплохо натаскали вас драться, но умение драться еще не делает человека подлинным рыцарем.

– А что делает, батюшка? – дерзко ответил Артур. – Розги и колотушки? Число отбитых поклонов?

– Нет, – маршал потемнел лицом. – Честь и верность. Вам сейчас не понять. И если не взять вас сейчас в дело, то и потом не поймете. Я решил, сын мой. Довольно прохлаждаться в Лиртане – успеете еще на своем веку. Вы отправитесь в Стеренхорд, к герцогу Тарвелу, дабы тот принял вас своим оруженосцем. И попробуйте только получить от него отказ… Заставлю тогда идти в королевскую армию, простым пехотинцем.

Такой подлянки Артур не ожидал. Ехать в глухое захолустье, в подчинение к человеку, имеющему репутацию сумасшедшего затворника? Киснуть с ним несколько лет, можно сказать – вечность, претерпевая всевозможные лишения?! Да лучше сразу утопиться и не мучиться! Артур собирался высказать отцу все наболевшее, но передумал и заткнулся. Лорд Раймонд не расположен был нынче шутить – глядишь, и вправду бы отдал возлюбленное чадо в пехоту.

Делать нечего, пришлось отправляться в Стеренхорд. На сборы ему отвели всего день. Артур немного погулял по Лиртану, мрачно прикидывая, когда увидит его вновь, послушал полуденную проповедь в соборе святого Павла, пристроившись на одной из задних скамей и бесцельно разглядывая прихожан, вернулся домой и попрощался с сестрой. Лаэнэ, которой недавно исполнилось десять лет, восприняла известие об отъезде старшего брата без всякой радости. Она не плакала, но, честное слово, лучше бы заплакала – на девочку было жалко смотреть. Артур, как мог, постарался ее утешить, но получилось паршиво. Наконец он чмокнул сестренку в лоб, препоясался мечом, вскочил на коня и был таков. Юноша хотел оглянуться на двор, не вышел ли отец проводить его, но не стал этого делать. Уезжая надолго, никогда не оглядывайся назад, смотри только вперед, в будущее. Так Артура наставляла давным-давно его кормилица, старая Мэгги. Вот он и смотрел вперед. Молодого Айтверна ожидало крайне туманное будущее.

Дерстейн Тарвел встретил явившегося к нему на поклон юнца неласково. Артур хорошо помнил, как стоял в той самой обеденной зале, где пять лет спустя Железный герцог принял Гальса, и из кожи вон лез, уламывая хозяина замка принять себя на службу. Тарвел упорно не желал уламываться, а юноша никак не мог решить – разозлиться ему или впасть в отчаяние? И то, и то было одинаково уместным. И не могло помочь.

– Мне не нужны оруженосцы, – бросил лорд Дерстейн в неведомо какой раз, недвусмысленно намекая, что если надоедливое дитя немедленно не покинет сей чертог – надоедливое дитя будет изгнано пинками. – И стюарды не нужны. И лишние вассалы, хотя в вассалы вы вроде и не набиваетесь. Оставьте меня, молодой человек.

Артур стоял у самых дверей, сесть ему не предложили, и сдерживался, чтоб не взвыть в голос.

– Но, милорд… вы не можете так поступить!

– Почему это? – искренне удивился Тарвел. – Очень даже могу. Поступаю же.

– Это традиция! – все-таки взвыл Артур. – Традиция, как вы, черт вас дери, не понимаете! Гореть вам в аду, милорд! Каждый, вы меня слышите – каждый господин знатных кровей должен брать себе оруженосца! Чтобы тот верно служил ему и делал жизнь более яркой и полной! Насыщенной и необыкновенной! А благородный господин взамен научит его основам рыцарского искусства! Оставит по себе преемника! Именно так и передаются мастерство и доблесть! От учителя – к ученику!

– Ну и пусть себе передаются. Я тут при чем?

– Мило-о-о-орд, – жалобно протянул Артур, – ну возьмите меня к себе, в самом деле, не будьте таким негодяем… Мне очень надо. Очень!

– Ничем не могу помочь, – Дерстейн широко зевнул. Как только рот себе не порвал, с-с-скотина… – Не нуждаюсь ни в чьих услугах, а в ваших – особенно. Пошли бы вы, молодой человек, к кому-нибудь еще, в самом-то деле. Или просто пошли бы. Дворян в нашем славном королевстве – завались, проситесь к кому угодно. Не понимаю, зачем стоять у меня над душой.

Мог бы я к кому угодно пойти – так бы и пошел к кому угодно, а еще лучше – дома остался, мрачно подумал юноша. Но я, черт побери, существо подневольное, выбора не оставили. А тут еще эта сволочь кочевряжится. Рожей я, что ли, не вышел? Так нет вроде… А чего нос воротит? Дьявол…

– Мне отец приказал, – мрачно сказал Артур. – Именно к герцогу Тарвелу. И не зря, видать, приказал. Не иначе хотел сильнее жизнь испортить. Непонятно только, мне или вам. А давайте ему жизнь испортим, а? Он же точно уверен, что у меня ничего не получится. А возьмете – получится. Отец и не ожидает. Вот ведь нос ему натянем! – юноша попытался изобразить энтузиазм.

Дерстейн налил себе виски в стакан – не на три пальца, как полагается, а до краев, залпом выпил, поморщился и произнес не без страдания:

– Знаете что, любезнейший… Ваши отношения с вашим почтеннейшим родителем не затрагивают меня ни в малейшей степени. Не знаю, чем вы своему батюшке насолили, что он погнал вас из дому, но меня попрошу в эту печальную историю не впутывать. Возвращайтесь к лорду Раймонду.

– Он меня на порог не пустит…

– Так это же просто замечательно! Молодой человек, вы даже не представляете, как вам повезло! Я в ваши годы только о том и мечтал, чтоб меня выгнали из дома! Семья так давит, а оказаться на свободе… На воле… Задышать полной грудью… Оказаться себе хозяином, ни от кого не зависеть… Несказанная удача. А сколько романтики в том, чтоб ночевать под забором! Радоваться надо.

– Не хочу радоваться. И вообще, отец отправит меня в армию! Простым пехотинцем…

– Еще лучше. Свежий воздух. Физические упражнения. Строгая воинская дисциплина. Суровая мужская компания. Влет повзрослеете. Станете настоящим героем, и без всяких усилий с моей стороны.

В армию Артуру, тем не менее, не хотелось. Герцогский сын – спящий в одной казарме со всяким отребьем?! Сражающийся пешим? Презренной алебардой?! На всю жизнь позору не оберешься… А папа, явно, не шутил.

– Милорд… У меня рекомендательное письмо есть…

– Давайте будем считать, что я неграмотен. Все, сударь. Вы меня достали. Если не испаритесь через пять минут – возьму в охапку и выстрелю вами из катапульты. Все быстрее до родового замка долетите.

Остатки и без того призрачных надежд окончательно рухнули.

– То есть, вы меня не берете? – уточнил юноша. Ну и что теперь? Бросить Тарвелу что-нибудь гордое, презрительное, и уйти с высоко поднятой головой? Ага, конечно… А тот посмеется и забудет. Ну нет, словами тут не обойтись. Надо по полной отплатить мерзавцу за устроенную нервотрепку! – Ну тогда держитесь, сударь, – сказал Артур зловеще. – Я вызываю вас на дуэль!

Дерстейн снова выпил. Похоже, он не просыхал.

– Мальчик, ты это серьезно? – герцог вдруг перешел на "ты". – Может, ты простыл? Или занемог? Позвать лекаря?

Этого юноша выдержать он не мог. Он очень устал и перенервничал, он проделал очень долгий путь, который оказался совершенно зряшным и никому не нужным, он оказался по сути изгнан из родного дома, с неясными перспективами на будущее, он унижался и корчил из себя шута, опозорился – и оказывается, все впустую. Он никому не нужен, его выгоняют на улицу, выметают метлой, как мусор!

– Я абсолютно серьезен, сударь, – сквозь зубы сказал Айтверн. – Я даже и не вспомню, когда в последний раз был таким серьезным. Вы вытерли об меня ноги – а я вытру об вас меч!

– Даже так? – удивился Тарвел. – Ну, раз уж ты серьезен… Делать нечего, придется учесть и принять во внимание. Не закрывать же глаза на такой вот юный, искренний порыв. – Герцог поднялся из-за стола, взялся за меч. – Ну-ка, братец, живо становись в позицию. А то я разделаю тебя на ленточки прежде, чем возьмешься за эфес.

Драться – вот так вот сразу? Без подготовки? Он не совсем то имел в виду… Артур никогда прежде не бился на дуэлях, и испытал нечто, очень похожее на страх. Похоже, его дурацкая выходка вышла совершенно излишней… А что, если Дерстейн победит? Если он его убьет?

– Секундантов, что, не будет? – спросил юноша.

– А они нам нужны? – добродушно спросил Тарвел и, очень быстро, за несколько шагов, преодолев разделявшее их расстояние, начал бой. Артур показалось, что он угодил в самое сердце маленького, но очень злого водоворота. Или смерча. Или грозы. Удары посыпались со всех сторон, быстрые, неожиданные, изощренные. Дерстейн был быстр, как штормовой ветер, и не менее силен. Артур крутился как мог, отбивая его выпады, но отчаянно не успевал. Это никак не походило на привычные тренировки с учителями или друзьями. Это было – страшно. Примерно на шестом выпаде Дерстейн рассек Артуру коже на локте, попутно разорвав рукав рубахи в клочья, на десятом – задел бок. Артур рванулся назад и в сторону, к стене, ища защиты для спины – но тут Тарвел как-то особенно взмахнул мечом, и оружие вылетело у юноши из рук.

Они замерли лицом к лицу, тяжело дыша. Умом Айтверн понимал, что нужно бежать, как можно скорее, неважно – за мечом или просто в коридор, нестись на конюшню, надеясь, что не догонят, прочь из этого замшелого замка, в котором распоряжается пропитой безумец. Но это все умом, а на деле он не мог и шагу сделать. Жуткое оцепенение сковало тело, юноша не мог и шагу сделать, только смотрел во все глаза на поднявшего меч острием к потолку Тарвела да слушал, как колотится собственное сердце. А Тарвел не говорил ни слова, стоял и изучал незадачливого противника, не опуская меч. Ну, чего же он тянет?! Сколько можно?!

Наконец герцог спрятал оружие и сказал:

– Фехтовать тебя по крайней мере учили, хоть что-то хорошее… Первый раз дерешься по-настоящему, да? Оно и видно. Желай я убить – лежать бы кое-кому сейчас грустным и мертвым. А так, глядишь, еще немного поживешь. Железками ты, кстати, махать кое-как научился… зато с опытом полный швах. В остальном же… Удивил ты меня, приятель! Вызывать человека, не желающего брать тебя на службу, на поединок… Это, конечно, сильно. Ну да твой папаша по молодости тоже был без порядка в голове. Семейное… Ты, главное, учти – впредь так словами не бросайся. Я конечно человек добрый… а если бы недобрый попался?

– Дальше что? – угрюмо спросил Артур. – Раз вы не пожелали меня убивать – предпочтете читать нотации до самого конца света?

– Дальше? – задумчиво повторил Дерстейн Тарвел, приподнимая брови. – Ну, для начала я погляжу на твои царапины. Окроплю виски, перевяжу твоей же рубашкой… благо, от нее уже мало что осталось. Потом я распоряжусь выдать тебе новую одежду. Красных и черных цветов. И подумаю, в каких комнатах разместись. Эй, господин оруженосец, рот закрой. А то челюсть сейчас вывалится.

Тарвел не шутил. У него вообще было туго с чувством юмора. Он сделал свалившегося ему на голову молодого человека оруженосцем – не иначе, просто уступив перед его упорством и заинтересовавшись нахальностью. Но приняв на службу, спуска не давал. С первого же дня Артуру пришлось отвыкать от вольготной столичной жизни. Постоянные тренировки на всех принятых в Иберлене видах оружия, порой один на один с Тарвелом, порой – с замковыми учителями фехтования, против одного, двух, трех и даже большего числа противников сразу. Фехтование, метание ножа, стрельба и даже рукопашный бой, несмотря на то, что тот почитался забавой для простонародья. Постоянные поездки, в которых юноша сопровождал герцога, инспектировавшего свой обширный домен, принимавшего петиции от крестьян и горожан, приглядывавшего за вассалами, чтоб те не чинили самоуправства и не допускали беззакония. Поначалу новая жизнь, нелегкая и насыщенная, тяготила молодого Айтверна, но вскоре он уже втянулся в нее, и не мыслил иного существования. Постигать основы воинского искусства и, наблюдая за Тарвелом, командования людьми, набираться опыта, стать в известной степени самостоятельным человеком, солдатом, избавившись от положения обузы в родительском доме… Артур осознал, что ему и в самом деле повезло. Да и жизнь в провинции вышла вовсе не такой скучной, как в начале, тем паче если учесть, что местные поселянки оказались крайне милыми и не скованными излишними приличиями особами, с удовольствием дарящими свое внимание молодому дворянину.

На исходе первого года службы Артур впервые побывал в настоящем бою. Дело было зимой. В Стеренхорд пришли мрачные озлобленные крестьяне из отдаленного графства, рассказавшие о банде разбойников, окопавшихся в их краях и повадившихся нападать на окрестные деревушки и фермы. Правивший в тех местах граф пребывал пятый месяц в столице и едва ли как-то мог помочь делу, а его дружинники предпочли уединиться за стенами замка в компании пива и девок. Поэтому поселяне обратились к верховному правителю, рассчитывая, что хоть он-то им поможет. Расчет вышел верный. Недолго думая, Тарвел приказал отборным своим гвардейцем седлать коней, и сам возглавил отряд. Герцог явно обрадовался шансу поучаствовать в какой-никакой, но заварушке – в провинции порой бывает так скучно. Обрадовался и Артур. Юноше не терпелось проверить, усвоил ли он преподававшуюся ему науку.

Солдаты герцога подошли к лесу, где окопались разбойники, и разделились на две части. Одна группа, предводительствуемая самим лордом Дерстейном, вошла под древесные своды, чтоб атаковать врагов и выманить их на открытое пространство – как раз под стрелы, мечи и копья второй половины отряда. Враги не заставили себя ждать – они напали на незваных гостей, вынырнув из-за деревьев. Сложно было понять, смелость это или глупость, но больше смахивало на второе. Бандитов в лесу водилось много, и рубка выдалась жаркой. По ее ходу изначальный план сломался столь же легко, как и ломаются обычно все и всяческие тактические планы. Разбойников не удалось выманить в поле, пришлось загонять их в удачно подвернувшийся длинный овраг и добивать уже там. Артур сражался наравне со всеми, упоенно работая мечом. В тот раз он впервые в жизни убил врага. Это оказалось совсем легко и просто, и не вызвало в душе ничего, помимо легкой гордости. В конце концов, это же просто игра. Обычная игра, кому не повезет – отправляется на небеса, только и всего. Мало ли на свете игр…

Артур провел у Дерстейна Тарвела три года, прежде чем тот счел наконец обучение юноши из дома Айтвернов законченным. Тогда герцог посвятил Артура в рыцари, коснувшись его плеч мечом и произнеся ритуальные слова. Но Артуру тогда показалось, что это – нечто больше, чем просто слова или просто обычай, больше, чем пустая формальность, что рыцарь отличается от сколь угодно искусного фехтовальщика не одним лишь обращением "сэр", но и чем-то много большим. Чем-то, что сразу и не выразишь, что не можешь до конца понять, только чувствуешь. Артур встал с колен и глубоко поклонился человеку, три года заменявшему ему отца. А затем уехал в большой мир, чтобы тут же забыть об этом "чем-то большом", и погрузиться в суету светских развлечений, глупо прожигая жизнь. В Стеренхорде Артур жил. В Лиртане и Малерионе – снова спал. Ему пришлось пройти через Квартал Закрытых Дверей, где каждое слепое окно отгораживалось ставнями от криков страха и смерти, чтобы проснуться и вспомнить.

Правду говорят, что реки текут в океан, а птицы возвращаются к насиженным гнездам – вот и Артур вновь стоял под сводами, где провел некогда три лучших года в своей жизни. В доме человека, которого считал наставником. Куда им с Лаэнэ и Гайвеном еще было податься? Можно было, конечно, ехать сразу в Малерион, но Айтверн настоял сначала попытать удачи в Стеренхорде. Союз с Тарвелом – единственное, что поможет выиграть войну. И, видит Бог, Артур готов был сделать все, чтоб этот союз заключить. Не дать лорду Дерстейну перейти на сторону Лайдерса. Если сердце страны и север объединятся, то какие бы войска не выставил лен Айтвернов – их сбросят в море.

Артур знал, что должен убедить Тарвела быть на своей стороне. А если ты должен что-то сделать – ты это сделаешь.

…– Рад, что могу наконец выйти на свет божий, – признался Айтверн, взирая на разместившуюся за столом немногочисленную, но безусловно живописную компанию. – Милорд Тарвел, позвольте осведомиться – как давно вы… развешали на воротах своих горничных? Я думал, что попросту задохнусь от пыли. Невыносимо… Надеюсь, никто не возражает, если ваш покорный слуга чихнет?

Александр крепко держал за руку сидевшего рядом с ним молодого паренька. Как только Айтверн показался из-за ширмы, граф Гальс слегка изменился в лице, и Артур от души порадовался пусть маленькой, но победе. Хоть на секунду пробить брешь в самообладании Белого Коня – какой-никакой, а все же успех. К сожалению, Александр тут же овладел собой. Увы.

– Мои горничные живы, здоровы и продолжают услаждать меня по ночам, – суховато сказал Тарвел. – А пыль там, сударь, отнюдь не зря. Кабы вы чихнули – грош вам цена. Не для того я столько вас учил, чтоб вы потом не могли подавить простейших телесных потребностей. Присаживайтесь, разделите с нами ланч.

– О, так это было еще одно испытание, – восхитился Артур. – Ну вы и затейник, Дерстейн… Сколько лет знаком – столько лет поражаюсь. Интересно, кто вас учил. Не иначе, изрядный был сукин сын. – Айтверн плюхнулся в кресло, прямо напротив Гальса. – А, вот и вы, Алекс! Чудненько, и не надеялся встретить. Мы в тот раз так неожиданно расстались…

Александр не принял предложенного ему развязного тона:

– В свою очередь, выражаю радость по поводу того, что встретил вас живым и здоровым, – холодно сказал он. Очень холодно. – Очевидно, покинуть Лиртан незаметно для всех оказалось не столь уж и легко. Возможно, вам будет интересно, что пока вы направлялись в Стеренхорд, лорд Раймонд погиб в бою. Позвольте принести соболезнования в связи с безвременной потерей… герцог.

Мерзавец, какой же мерзавец!!! Отвратительная тварь!!! Как Гальс смеет об этом говорить… как он смеет говорить об этом – вот так!!! Попрекая его, Артура, трусостью! Не помню себя от ярости, Айтверн перегнулся через стол и прошипел прямо в бледное, холеное лицо:

– Я уже слышал об этом… граф. И, клянусь небом, я найду того, кто это сделал… и убью его самой лютой смертью из возможных. Он пожалеет, что не умер в младенчестве.

Александр вытащил из кармана белый кружевной платок и провел им по щеке, будто стирал плевок. Да слова Артура и были плевком по сути своей.

– Вы горазды угрожать, сударь, этого дара у вас не отнимешь. Помню, вы точно также грозились одним памятным утром лишить жизни лорда Лайдерса – однако лорд Лайдерс жив и знать не знает о ваших намерениях. А грязную работу за вас в то утро сделал кое-кто другой, не произнося перед этим никаких красивых речей. Что же до убийцы господина маршала… он уже мертв. Наследник Картворов приказал казнить человека, расплескавшегося благородную кровь.

Айтверн, тяжело дыша, откинулся обратно на спинку кресла, выставив вперед ладони.

– Вот значит как… – проговорил он. – Выходит, наследник Картворов такой же, как и его приспешники. Убивает с равной прытью и своих, и чужих. А вы достойны своего… короля, граф. Если я горазд угрожать, то вы горазды предавать. То, что вы изменили Ретвальдам – знают все, а вот знает ли о вашем предательстве этот… как его… Гледерик Картвор? Ведает ли он о цене ваших речей? – Артур понимал, что поступает подло, попрекая Александра спасением жизни Лаэнэ, но никак не мог остановиться. Он хотел сделать сидящему напротив него изнурительно бесстрастному человеку в черном, синем и белом, родовых цветах Гальсов, как можно больнее, уколоть словами с такой же яростью, как колют острием меча.

– Мой король остался удовлетворен той мерой предательства, что я ему явил, – сказал Александр. – Очевидно, он решил, что может и потерпеть. А как насчет вашего отца, герцог? Как относится к предательствам он? Было ли приятно умирать лорду Раймонду, когда его сын бодро улепетывал с поля битвы? – Гальс улыбнулся.

– Ну-ка, утихните, оба! – громыхнул Дерстейн Тарвел. – Давно не принимал столь утомительных гостей! Господа, извольте прекратить склоку. Если пришли ко мне, чтоб сводить счеты – можете удалиться и сводить их где-нибудь еще.

Слова Тарвела подействовали на Артура, как ведро холодной воды из проруби, вылитое прямо за шиворот. И в самом деле, хозяин Стеренхорда был прав. Айтверн сюда прискакал не для того, чтоб разводить ругань, а совсем для другого. Чувствуя, как кровь приливает к ушам, он сказал:


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю