332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Анатолий Бочаров » Время волков (СИ) » Текст книги (страница 3)
Время волков (СИ)
  • Текст добавлен: 5 октября 2016, 23:07

Текст книги "Время волков (СИ)"


Автор книги: Анатолий Бочаров






сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 35 страниц)

– Раз вы прогуливаетесь, тогда, может, с нами пройдетесь? – нагло спросил все тот же тип, очевидно предводитель, прятавший лицо за маской, как и все прочие. Он стоял чуть позади остальных.

Юноша вежливо покачал головой:

– Боюсь, при всем почтении, это не входит в наши планы. Вынужден разочаровать, но мы продолжим дорогу в одиночестве. Желаю вам приятного дня.

Разбойники чуть сдвинулись промеж собой. Много, дьявол побери, их слишком много. Вот уж вляпались так вляпались.

– Знаешь, мы тут церемониться не намерены, – сообщил заводила. – Лучше тебе не рыпаться и идти с нами. И девчонке твоей тоже.

– Она мне не… – начал было Артур и осекся. Много чести им еще объяснять что-то. – Советую вам уйти, – сказал он ровно.

– Да? А иначе что ты тут сделаешь? Порежешь нас?

А что… Неплохая идея. Очень неплохая. Жаль, что рискованная. Будь он один, на любой риск можно было бы со спокойной душой наплевать, а так… Впрочем, делать нечего, будем играть. Лаэнэ он им не отдаст.

Артур Айтверн медленно, очень медленно обнажил свой клинок. К сожалению, это была всего лишь придворная шпага, с такой зубочисткой неплохо скакать на паркете, но не драться с полудюжиной хорошо вооруженных мужчин. Какая досада, ах, какая досада… Ну да ничего страшного, лезвие у его малютки острое, а все остальное ничуть не важно.

Юноша шагнул вперед и вбок, загораживая собой Лаэнэ. Она по-прежнему молчала, не говоря ни слова, только часто и прерывисто дышала.

– Тот, кто сделает еще хотя бы один шаг, – очень спокойно сказал Артур, – умрет.

Один из бандитов, то ли самый тупой, то ли самый нетерпеливый, то ли все сразу, предупреждению не внял и двинулся вперед. Ну что ж, приятель, ты сам напросился. Айтверн быстро шагнул ему навстречу и сделал выпад в горло – уверенно и ловко, совсем как на бесчисленных разминках в фехтовальном зале. Разбойник даже не успел парировать, ему на грудь широкой рекой брызнула алая кровь. Артур высвободил оружие и тут же отступил, убитый в одну секунду враг рухнул к его ногам.

Сестра тихонько вскрикнула у Артура за спиной, зато сгрудившиеся впереди разбойники при виде смерти своего товарища даже не шелохнулись. А их хорошо вышколили, поганцев.

– Ну и как, – юноша почувствовал привычный азарт, всякий раз охватывавший его во время боя, – будут еще желающие поскорее отдать Богу душу?

– Взять их и разоружить! – бросил главарь. – Но только живыми!

Четверо его подельников не замедлили последовать отданному приказу. Правда, не сказать чтобы с энтузиазмом.

– Лаэнэ, беги! – заорал Артур прежде, чем их визави успел договорить. Главное, чтоб сестренка успела спастись, а этих подонков он как-нибудь задержит. Выгадать бы время… За его спиной раздался топот, но Айтверн не стал оборачиваться, вместо этого он дернул пальцами левой руки давешнюю застежку и вырвал ее с мясом, сорвал плащ с плеч и двумя взмахами намотал на кулак. Как жаль, что нет кинжала! Он отступил, ускользая от пронзивших воздух клинков. Как вы будете меня разоружать, шваль? Для таких дел уместней ловчая сеть, а ваши удары кабана замертво свалят. До чего же хорошо не быть кабаном… Артур взмахнул плащом, и меч одного из врагов, того, что оказался ближе всех, запутался в нем. Юноша пнул незадачливого бандита ногой в пах, парировал нацеленный ему в голову другим разбойником удар плашмя, отошел назад, выпуская плащ, крутанулся и сделал выпад, поразив еще одного противника в ногу повыше колена. Тот пошатнулся, попробовал провести атаку, но Айтверн уже вновь отступил, утек в сторону. Не подпускать их к себе всех сразу, не останавливаться и не открывать прохода… Сестренка должна успеть уйти подальше. Промелькнул новый вражеский выпад, довольно осторожный и сделанный плоскостью меча, а не острием. Ага, убивать его все-таки не хотят, да и не торопятся особо. Если это и танец, то из тех, которые предпочитают старики. Блокировать, до чего же простые у них приемы, впрочем, стоило ли ждать иного от уличного отребья? Хотя для уличного отребья они действуют слишком слаженно и слишком… уверенно. Снова закрыться, провести финт, атаковать – ровно в сердце, сразу и насмерть. Один готов! Ну что, любезные, кто охотник и кто жертва?

Девичий крик далеко позади, за его спиной! Лаэнэ!

– Спасите!!!

Проклятье, проклятье, трижды проклятье всем богам и всем демонам мира! Они перекрыли улицу с обеих сторон! Артур не бросился туда, откуда кричала сестра, только лишь потому, что иначе три меча разом пронзили бы его спину. Три, ибо главарь банды так и не вступил в бой. Глотая ругательства, Айтверн попятился, на секунду замер, балансируя на каблуках и вылавливая удачный момент, а затем сам ринулся в атаку, распластавшись в глубоком проникающем выпаде. Не ожидали, выродки?! Шпага столкнулась с длинным, слегка изогнутым клинком и отшвырнула его в сторону, вошла в чужую грудь, как нож в пуховую перину. Если, конечно, посыпавшиеся перья могут быть такого сочного пурпурного цвета…

– На помощь! – сестренка захлебывалась все отдалявшимся воплем – похоже, ее схватили и уносят. Забыв о всякой защите и поражаясь захлестнувшему его яростному безумию, Артур проткнул насквозь очередного противника и закрылся его телом от нападения следующего. А Лаэнэ все кричала и кричала, но ее голос уже начинал затихать. Неужели во всем этом квартале, во всем этом созвездии бесчисленных домов нет ни одной живой души? Нет никого, кто бы услышал, заметил, пришел на помощь невинной девушке? Совсем-совсем никого?! Только он, зазевавшийся олух, своей тупостью и слабостью предавший родного ему человека?! Какая немыслимая, невероятная подлость!

Айтверн схватил умиравшего у него на руках негодяя за плеча и, с легким усилием, высвободил из его тела клинок. Швырнул труп прямиком на последнего из нападавших, тот весьма ловко увернулся – как раз чтобы встретиться с выставленной ему навстречу шпагой.

– А ты хорош, парень. Очень хорош, – главный бандит, все это время без движения наблюдавший за происходившей схваткой, наконец перестал изображать изваяние. Он взмахнул мечом, поймав на лезвии солнечный блик. Улыбнулся. Очень нехорошо улыбнулся. – Знаешь, ты ведь моих ребят положил. Хорошие ребята, вместе со мной живот рвали. А ты их убил. Я таких шуток даже Господу Богу не прощу.

Юноша не ответил, он не любил разговаривать с мертвецами. Его не занимало, что делал этот мужик со своими прихвостнями – рвал он с ними живот, пил вино или просто драл их в задницу. Артур сделал выпад на втором горизонте, без всяких особенных премудростей, но, как хотелось надеяться, очень быстро и точно. Главарь мгновенно закрылся, лишь легонько повернув кисть, и тут же атаковал сам. Хорош, зараза! Артур отступил на три шага, едва успевая парировать посыпавшиеся на него сумасшедшим веретеном удары. А ведь это армейская школа, один к одному, все знакомые ему ветераны бились именно так! Разжалованный солдат? Закрыться, парировать, опять и опять… Мерзавец оч-чень, очень, ну просто очень хорош. Не так быстр, как сам Артур, и это понятно, но до чего ж ловок и умел. Чем же тебя пронять, голубчик? Как тебе такой прием? Отбил? Ну и ладно… А такой? А этакий финт? Есть! На рукаве бандита начало расплываться кровавое пятно, досадно лишь, что на левом, а не на правом. Хорошее начало – половина дела. Теперь опять отступим… Парируем, и что теперь? Попробуем вымотать врага, навязать ему свой темп? Вышла бы недурная пляска, да вот времени не осталось, совсем не осталось, и посему рискнем! Юноша на мгновение раскрылся, подставив противнику простор для атаки – бей не хочу. Тот даже не попробовал атаковать, ничего удивительного, кто ж на такие фокусы покупается? И зря, что не попробовал, никакого хитрого приема у Айтверна в наличии не имелось – а имелся кулак левой руки, с хрустом впечатавшийся разбойнику прямо в нос. И имелась шпага, в ту же секунду связавшая вражеский клинок вовремя подставленной чашечкой гарды. Артур от души врезал коленом в срамное место, освободил шпагу, развернулся по оси, и, раскрутив свой клинок по дуге, пронзил противнику сонную артерию.

Готов… Подонок.

Юноша даже не стал осматривать тело поверженного врага, не до того было. Вместо этого он бросился вперед по улице – такой опустевшей, такой безлюдной, такой необитаемой улице. Ни следа Лаэнэ и ее похитителей. Нужно было спешить, не теряя ни секунду драгоценного времени, и Артур спешил, бежал сломя голову, стирая сапоги о брусчатку, да вот только не видел впереди никого. Совсем никого. Те, кого ему полагалось преследовать, уже успели скрыться из виду. Бегущего по безымянному переулку Артура Айтверна не оставляло ощущение, что он давно и безнадежно опоздал. Ловушка оказалась построена на совесть.

Глава вторая.

Ведущий в королевский замок подъемный мост, перекинутый над защитным рвом, своей глубиной больше напоминавшим горное ущелье, был по дневному времени опущен, и у въезда на него замерли стражники в парадном доспехе. При виде всадника в алом плаще герцогов Айтвернов, плаще, на котором были вышиты фамильные золотые драконы, воины скрестили копья в официальном салюте. Артур устало поднял руку в ответном приветствии, левой что было сил вцепившись в поводья. На мгновение юноше показалось, что он сейчас свалится с коня и полетит в пропасть – полетит и будет кричать и крутиться в воздухе, пока не рухнет на самое дно. А есть ли вообще дно у этой бездны? Десятки футов, составлявшие глубину рва, сейчас обратились в воспаленном сознании Артура в бессчетные мили.

– Послушайте… послушайте, милейший, – обратился юноша к начальнику стражи, чье имя никак не мог вспомнить. – Мой отец, он еще в замке?

Тот нахмурился, не иначе пытаясь сообразить. На мгновение в заволакивающем голову Айтверна тумане порхнула исполненная вымученного отчаяния мысль – неужели отец опять уехал? И снова придется носиться по огромному городу, теперь уже в его поисках… А времени так мало, и есть ли оно вообще…

– Да, – наконец сказал офицер. – Не припомню, чтоб милорд маршал выезжал – я на посту с утра, как раз видел его прибытие.

Артур вяло кивнул и направил Вихря по мосту. Мерный цокот копыт доносился словно издалека. Ну что ж… Если отец на приеме у короля, он, Артур, пойдет прямо туда. Если кто-то попробует встать у него на пути – пусть прощается с жизнью. Вот бы только самому на ногах устоять.

Несмотря на имевшиеся у него опасения, при въезде во двор молодому человеку все же удалось спешиться, не опозорившись при всем честном народе, хотя колени едва не подкосились. Бессонные дни и ночи, слившиеся воедино с чахоточным кошмаром, начавшимся в Квартале Закрытых Дверей и продолжавшимся по сей час, наконец дали знать о себе тяжелой, похмельной болью, скрутившей все тело.

Отловленный слуга сообщил, что в последний раз видел герцога Западных Берегов минут пять назад в западном крыле, туда Артур и направился. По дороге то и дело мелькали знакомые лица, казавшиеся сейчас незнакомыми, кажется, его не раз окликнули, но юноша делал вид, что не слышит обращенных к нему приветствий. Это оказалось не так уж и сложно, он и в самом деле ничего не слышал. За исключением захваченного дома плаща, юный Айтверн был одет в ту же самую одежду, что и днем, она вся насквозь пропиталась чужой кровью и теперь липла к телу. Это было почти незаметно, красное на красном вообще трудно различить, а если все-таки кто-то и увидит кровь, наверняка примет ее за пролитое вино. У наследника драконьих герцогов выдалась знатная попойка, о да… Такая, что на том свете жарко стало. Артур все-таки не выдержал и ухватился за край шпалеры, едва не содрав ее на пол.

– Милорд, вам дурно? – тревожный голос. Кто это? Ах да, молодая баронесса Вайтербельская… Какая изумительная встреча.

– Ни в коем разе, госпожа… – выдавил из себя Артур, стараясь отогнать мысль, как было бы славно рухнуть на покрытый ворсистым ковром пол и наконец-таки потерять сознание. Как там уютно, внизу, под чьими-то, неважно чьими ногами. Уютно, тепло и беспамятно, как раз то, что сейчас нужно. – Я чувствую себя великолепно… Просто слегка перебрал. Вы не видели моего отца?

– Он в Рубиновом зале… Вам точно не нужна помощь? – плавающие где-то вдалеке серые глаза баронессы оставались обеспокоенными.

– Не стоит, но я крайне признателен вам за заботу… Ваша отзывчивость может поспорить лишь с вашей красотой.

Кажется, Амелия Вайтербел собиралась что-то ответить, и в иной ситуации Артур с удовольствием послушал бы этот ответ, но сейчас ему было не до того. В голове звенела сосущая пустота, все мысли куда-то подевались, как не бывало. Осталось одно-единственное заморозившее его душу имя… Лаэнэ.

Отец нашелся именно там, где и сказала баронесса. Герцог Раймонд Айтверн стоял подле гобелена, изображавшего битву на Борветонских полях, и о чем-то беседовал с министром казначейства. На лице повелителя Запада застыло отрешенно-вежливое выражение, подсказывавшее, что мысли его гуляют где-то далеко. Артура всегда охватывало крайне странное чувство, когда он смотрел на отца. Будто смотришь на собственное лицо, отраженное в зеркале или стоячей воде. Те же падающие на плечи густые платиновые волосы, такие же светлые, как у Лаэнэ, смеющиеся зеленые глаза, правильные черты лица – прямой тонкий нос, кривящийся в иронической улыбке рот…

…– в пришедшем накануне отчете шериф Тимбертона сообщает, что сборы податей за последний месяц вышли довольно приличные, – речь Питера Граммера, распоряжавшегося всеми финансами королевства, звучала слегка невнятно – нос министра был безнадежно расквашен и свернут в сторону. Поговаривали, что это след одной безобразной пьяной драки, случившейся много лет назад. – Заморозки обошли Тимбертон стороной, и посему мы можем надеяться, что урожай там в нынешнем году будет собран богатый, что также пойдет на пользу общей обстановке… – Граммер всегда говорил, как по-писаному. Отец язвил, что послушав его речи, хочется утопиться.

– Очень мило, – рассеянно кивнул лорд Раймонд, изучая вытканного черной и синей нитью рыцаря, пронзающего копьем имперского пехотинца. – Но вы могли бы приберечь все это для завтрашнего совета… уверен, его величество окажется крайне заинтересован. Не стоит повторять одно и тоже столь часто и столь многим людям.

– Но… – по лицу Граммера ясно читалось, что он пребывает в растерянности. – Вы всегда выражали свой интерес…

– Всегда, но не сегодня, – в голосе герцога промелькнули резкие нотки. – Прошу извинить, граф, я крайне занят. Положите отчет из Тимбертона мне на стол, я ознакомлюсь с ним чуть позже и вынесу свое мнение. А сейчас разрешите откланяться, меня ожидает комендант столицы, – глаза Раймонда Айтверна пробежались по залу и остановились на застывшем в отдалении Артуре. – Сударь! Рад, что вы наконец соизволили явиться к столь долго и столь отчаянно ожидавшему вас отцу, – теперь к раздражению добавилась еще и насмешка.

– Милорд! Нам следует немедленно переговорить наедине, – выпалил юноша. – Произошло нечто, требующее вашего немедленного внимания.

– Уверяю вас, любезный сын, мое внимание подождет, – герцог глянул в сторону казначея, и Граммер почел за лучшее извиниться и отойти. – Мне следует побеседовать с Крейнером, и чем скорее, тем лучше. Старина Крейнер не любит ждать, а я не люблю причинять ему неудобства… Не знаю, что за дело заставило вас наконец-то расстаться с любезной сердцу бутылкой, но едва ли оно настоль срочно, чтобы обременять им меня. Побеседуем дома, вы тщательно прятались от меня все эти дни, так что не взыщите, что у меня появилось желание спрятаться от вас.

– Отец, – с отчаянием произнес Артур, – нет времени. Нам нужно срочно поговорить, и там, где не будет чужих ушей. Смотрите, – он на мгновение распахнул плащ, открывая на обозрение заляпанную кровью одежду.

Зрачки Раймонда Айтверна на мгновение расширились, а потом сузились. Пару секунд он рассматривал покрытый пурпурными разводами и пятнами камзол своего сына.

– Иди за мной, – сказал герцог, отворачиваясь и, не медля ни секунды и не оглядываясь, шагает ли юноша следом, направился к выходу из зала. Артур не мешкая последовал за ним.

Старший Айтверн провел наследника в свой рабочий кабинет, густо затемненную комнату, заваленную всевозможными бумагами до самого потолка, и тщательно запер дверь на оба замка и на засов. Указал рукой на кресло в дальнем углу, рядом с баром:

– Садись и рассказывай.

Юноша не двинулся с места:

– Лаэнэ похитили.

На лице Раймонда Айтверна, герцога Западных Берегов, Драконьего Лорда и маршала королевства Иберлен, не промелькнуло и тени эмоций, напротив, оно стало равнодушным и невыразительным, словно старинная бронзовая маска. К сожалению, Артур достаточно хорошо знал отца, и потому легко распознал в этом дурной знак. Очень дурной.

– Когда и как? – подобным тоном можно было бы расспрашивать о ценах на оружие.

– Полтора часа назад… Мы гуляли, в Квартале Закрытых Дверей. Нам повстречались разбойники. Шестеро, то есть сначала их было шестеро… Я приказал Лаэнэ бежать, а сам принял бой. Убил их всех, но… – Артур запнулся. Случившаяся на безымянной улочке сумасшедшая сцена до сих пор стояла перед глазами, а в ушах отзывался, дробясь на эхо, все тот же крик. – Это была засада. Дорогу перекрыли с обоих концов. Пока я дрался, сестру схватили… Я побежал по следу, но они… они уже ушли. Даже следа не оставили… Я обошел весь квартал, стучался во все дома… Ни следа, – повторил он тупо.

– Они говорили, зачем вы им?

– Нет, только сказали, что мы должны последовать за ними, – почему он не согласился? Все демоны ночи, почему он возомнил, что может что-то сделать и полез геройствовать? – Это не было похоже на ограбление. То есть я так не думаю.

– О том, что другая их часть зашла вам в тыл, ты тоже не думал?

– Нет, милорд…

– Что-нибудь еще? – лорд Айтверн оставался совершенно бесстрастным, хладнокровным, равнодушным… никаким. Создатель и Хранитель, лучше бы он кричал, ругался, сыпал проклятиями, призывал на голову оказавшегося беспомощной дрянью отпрыска кары небесные… но только не это ледяное спокойствие. Господи, только не это…

– Милорд, – юноша опустил голову, у него не было сил смотреть в глаза отцу. – Милорд, это моя вина. Я…

– Заткнись. – Мимолетный удар хлыстом. – Что-нибудь важное?

– Нет… То есть да, – опомнился Артур. – На площади Леди Белсбет мы увидели одного парня… Неприметный такой, смахивал на крестьянина. Он… Лаэнэ сказала, что уже видела его сегодня. Три раза. Она считала, он следит за нами. Я пошел поговорить с тем типом, но он меня заметил и скрылся. Мы пошли за ним, и… И попались в западню.

Едва заметная пауза, затем:

– Почему ты пришел ко мне только сейчас?

– Я бегал по городу… – беспомощно сказал Артур. – Надеялся… надеялся ее найти, – щеки горели так, будто их лизали языки огня. – Потом отправился домой, думал, вы вернулись. – Он тогда ничего не соображал и метался из угла в угол, как в горячечном бреду. – Но вас не было, тогда я взял коня и прискакал сюда. Это все… – Он замолчал.

Раймонд Айтверн медленно, очень медленно поднял правую руку и поднес ее к глазам, рассматривая украшающий безымянный палец золотой перстень с большим черным камнем. Снял кольцо и отложил его на край ближайшего стола, а затем застыл на мгновение, будто о чем-то размышляя, и наконец ударил сына по лицу. Первый раз в жизни. То была пощечина, быстрая и очень сильная. Перед глазами разорвалась шаровая молния, Артур отлетел на несколько шагов и больно ударился спиной о дверцу шкафа, набалдашник ручки вонзился в поясницу. Юноша вскрикнул, качнулся из стороны в сторону и сполз на пол. Голова тряслась и звенела, на глаза наворачивались слезы.

Не говоря ни слова, отец налил себе вина в высокий бокал из кардегойского хрусталя и выпил – не спеша, неторопливо, с расстановкой, растягивая каждый глоток, а потом аккуратно отставил бокал на ручку подвернувшегося кресла. На несколько ударов сердца прикрыл глаза. В комнате стояла мертвая тишина.

Когда повелитель Запада вновь заговорил, безразличие не только не исчезло из его голоса, но даже сделалось гуще и полнее:

– Вы устали и явно не соображаете, на каком свете находитесь. Отправляйтесь в спальню и выспитесь, пока не наберетесь сил. Вы мне сейчас не понадобитесь.

Собрав все, что от себя осталось, в кулак, Артур поднялся на ноги, придерживаясь за всю ту же распроклятую дверцу. Он никогда еще не ощущал себя более мерзко. Жалкий, отвратительный червяк… Предатель.

– Отец… Я буду с вами.

– Нет, – почему ты так спокоен… папа? Почему ты так спокоен?! – Вы мне не нужны. Идите и отдыхайте.

Артур сжал зубы, сдерживая срывающиеся с языка возражения, и направился к примыкавшей к кабинету спальне. Отец часто ночевал в ней, когда задерживался в замке допоздна, а иногда, должно быть, принимал тут придворных дам. Юноша остановился на пороге, широкая кровать манила, обещая долгожданное забвение, но он не мог к ней подойти.

– Милорд, простите меня, – голос Артура срывался, – хотя понимаю, что прощения мне нет… Это я, я во всем виноват… Я не уберег Лаэ… Это все случилось из-за меня! Вы вправе наказать меня, как хотите, я и сам убил бы себя, если б это могло что-то изменить! Все, что про меня говорят – правда. Я действительно ничтожество, пустой вертопрах… Мне стыдно, милорд, я… – юноша запнулся, не зная, что еще сказать. Слова закончились, осталось только настойчивое желание обнажить клинок и вонзить его себе в грудь.

– Это так легко, – неожиданно сказал герцог Айтверн, открывая дверь, – принимать на свою душу все грехи, посыпать голову пеплом, признаваться, какой ты мерзавец и подлец, обличать себя, обещать исправиться… Так легко, так просто, так приятно… Куда сложней – наконец перестать чесать языком и впервые что-то с собой сделать. Отдыхайте, сын. Мне неприятно вас видеть.

Отец вышел, оставив Артура наедине с собой.

Он отключился сразу, как только добрался до подушки. Упал на кровать, не снимая сапог, как был, в вызывающей отвращение испачканной одежде. Думать о случившемся уже не было сил, любая мысль вызывала тоскливое гнилостное отвращение, и забвение пришло мгновенно, подарив передышку измочаленному телу. Снов Артур не увидел, он просто провалился в глухую черную яму, может ловчую, а может – выгребную. Очнулся уже под вечер, неожиданно, будто от пинка, и чувствовал себя очень слабым. Но это была… правильная слабость. Спроси Артура, почему он так решил, он бы сам не сумел ответить.

Все было очень далеко, и все было неправдой.

У него не было сил ни о чем вспоминать.

В комнате стояла тишина, глубокая и плотная, как любимое одеяло, под которое можно забраться с головой, и юноша стал слушать тишину, ловя каждый ее аккорд. Окна отцовской спальни выходили на запад, глядя на простирающиеся на другом берегу реки поля, и опускающееся за горизонт солнце окрасило небо нестерпимым пламенем и уронило на ровную гладь Нейры золотые слезы. Горящая дорожка пролегла в воздухе. По легендам, именно этой дорожкой некогда поднимались драконы – прежде чем развернуть необъятные крылья и упасть в небо, скользя между туманами мира, танцуя свои небывалые вальсы и обнимая притаившуюся не то внизу, не то наверху землю. В Малерионе, родовом замке Айтвернов, стоящем на самом краю уходящего в бесконечность моря, там, где травяная зелень равнин встречается с бирюзовой нежностью волн, знали много старых сказок… Про благородных принцев, выросших в изгнании, гордых и дерзких, готовых отдать жизнь за освобождение своих земель от злобных тиранов. Про прекрасных дев, заточенных в неприступных башнях. Про эльфийских королей, хранящих тайны древней магии и правящих бессмертным народов зачарованных холмов. Про мудрых наставников, способных помочь добрым словом и правильным советом, про сладкоголосых бардов, словами и музыкой превращающих небывалое в быль, про волшебных зверей, в трудный час приходящих на помощь, про добрых фей, охраняющих крестников и всегда готовых испечь огромный фруктовый пирог, про верные мечи, что никогда не сломаются и не предадут своих владельцев, про отважных рыцарей, следующих тропой чести, про колдовские чащобы без всяких тропинок, про тысячелетних ведьм, помешивающих в чугунных котлах небывалое варево, про настоящую любовь и верность… Они с Лаэнэ любили слушать эти сказки…

Они с Лаэнэ.

Артур Айтверн встал с кровати, на ходу содрал с себя грязные тряпки, не глядя швырнул их в угол. Если б только грязную душу можно было снять так же легко, как нечистое платье, до чего ж это было бы славно… В гардеробе отыскалась свежая смена, он натянул ее, не сразу разобравшись в бесконечных пуговицах и застежках, вознамерившихся сопротивляться утратившим привычную ловкость пальцам. Ничего-ничего, лишь бы руки не подвели, когда придется держать в них клинок, а остальное неважно… Почему-то, хотя Артур и понятия не имел почему, у него вдруг возникла уверенность, что скоро опять настанет черед драться. И драться насмерть. Он найдет сестру и спасет ее, чтобы для того не потребовалось.

Юноша в последний раз оглядел комнату и вышел вон.

Город пронесся мимо смазанной анфиладой лубочных картинок. Артур горячил Вихря, опасаясь опять опоздать. Отца в королевском замке уже давно не было, но молодой человек надеялся, что успеет перехватить его дома. Несколько раз он едва не задавил прохожих, в последний момент успев поворотить коня – руки почти машинально вцепились в поводья, и дарнеец встал на дыбы. Вслед ему неслись растерянные проклятья.

Когда Артур прибыл в семейный особняк, в третий раз за этот перевернувший все на свете день, солнце уже зашло. Холодало, по дому струились тяжелые тени – мало в каких покоях горел свет. Странно, хотя чего тут странного, если разобраться? Интересно, объявил ли отец домочадцам о пропаже молодой госпожи, а если нет, сколько времени пройдет, прежде чем этот слух растечется сначала среди слуг, а затем и выплеснется в город, становясь достоянием жадной до сплетен публики? А где сама Лаэнэ, что с ней, жива ли она еще?!

Двери главной залы, где по словам встреченной горничной уже полчаса пребывал отец, были заперты, и перед ними стояли, опираясь на алебарды, гвардейцы в тяжелых панцирных латах. При появлении молодого Айтверна они сдвинулись, преграждая путь.

– Милорд не велел никого не впускать, – сообщил сержант Кремсон. В свое время он учил Артура драться кинжалом и стрелять из арбалета. Старый добрый учитель, не заставляй меня ждать… – Он обсуждает с капитаном важные дела.

– Никого? Включая даже меня?

Сержант чуть заметно качнул головой:

– Никого – значит никого. Милорд, шли бы вы к себе, отдохнули. – Я уже наотдыхался. – Слышал, у вас был тяжелый день.

– Ничего, тяжелые дни бывают у всех, и если я не встречусь с герцогом, мой нынешний день станет еще тяжелей, – как странно, он уже говорил сегодня нечто подобное. Неужели ни разу нельзя увидеться с отцом без проволочек?

– У меня приказ, мой господин, и я не намерен его нарушать, – чуть более сухо, нежели следовало, ответил Кремсон.

Рука Артура легла на эфес шпаги:

– Сержант, будет лучше, если вы меня пропустите, – губы сами собой сложились в отдающую безумием улыбку, – в противном случае мне придется пройтись по вашему трупу.

Наверно, было что-то такое в его голосе или, быть может, выражении лица, что воины молча расступились в стороны, более не пытаясь спорить. Артур не без усилия распахнул тяжелые, окованные железом двери и шагнул вовнутрь. Длинная, уходящая вдаль зала была почти полностью погружена во мрак, лишь в дальнем ее углу горел чахлым пламенем камин, рядом с которым застыли двое сидящих в низких креслах людей, разделенных столом из орехового дерева. Приблизившись к этим людям, юноша невольно замедлил шаг.

– Удивительно, я же вроде бы приказал никого не впускать, – лениво сказал лорд Раймонд. Если он и испытал раздражение при виде сына, то виду не подал. – Возможно, Кремсон заснул? Тогда имеет смысл сделать ему взыскание.

Стояла темень, и вдобавок отец расположился спиной к огню, что не давало Артуру различить его лица, но молодой человек все равно почувствовал остановившийся на нем тяжелый взгляд. Тем не менее, Артур постарался ответить достаточно твердо:

– Возможно, он не устоял перед моим напором. Не стоит отчитывать сержанта Кремсона, милорд – ему б не поздоровилось, продолжи он упорствовать. Так что любые претензии, буде таковые найдутся – ко мне.

Второй из присутствующих, капитан герцогской гвардии Орсон Фаулз запрокинул голову и от души расхохотался, придерживая пальцами коротенькую бородку:

– Милорд, а у парня не один только гонор имеется! Молодец, что заступаешься за солдат, – продолжил офицер уже гораздо серьезней, – но мы тебя в самом деле не приглашали. Иди прогуляйся, потом позовем, а покуда немного развейся и не мельтеши тут.

– Постойте, капитан, – герцог Запада потянулся в своем кресле, – я передумал. Пусть молодой человек останется, ему будет полезно кое на что взглянуть. Дорогой отпрыск, присаживайтесь, вы не колонна и даже не памятник. И постарайтесь оценить по достоинству… сей шедевр эпистолярного искусства, – он протянул Артуру сложенный вдвое лист дорогой белой бумаги. – Только про себя, а то оный текст уже набил мне оскомину.

Лист сам собой развернулся в руках Артура, будто торопил, чтоб его скорее прочитали. Наследник Айтвернов сел рядом с огнем и принялся изучать бегущие изысканной, слегка цветистой вязью каллиграфические строчки:

'Милорд Айтверн!

Должно быть, Вы уже получили известия об исчезновении вашей дочери. Поспешу успокоить, она вполне жива и здорова. Юной деве не угрожает ровным счетом никакой опасности, и не будет угрожать впредь – разумеется, в случае, если Ваши действия окажутся разумными и взвешенными. Мы взяли на себя смелость предоставить девице Айтверн свое гостеприимство, так как полагаем, что это окажется весомым аргументом в беседе, которую мы хотим с Вами провести. Полагаю, Вы же не откажете в любезности и придете на встречу, которую мы Вам назначим? В противном случае, любезности придется оказывать уже нам – Вашей очаровательной дочери. Если желаете этого не допустить, явитесь сегодня после часа ночи к калитке у южного выхода из аббатства Святого Джозефа. Там будут ждать наши люди, они проводят Вас к месту переговоров. Как разумный человек, Вы вправе ожидать подвоха, и потому мы позволяем Вам взять с собой двух спутников – но ни в коем случае не больше. Безусловно, Вы вправе оставить нашу просьбу без внимания и не явиться на указанное место – но тогда прелестной Лаэнэ Айтверн можно будет лишь посочувствовать. Уповаем на Ваши осмотрительность и благоразумие'.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю