Текст книги "Раз - невезенье, два – везенье. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Анатолий Патман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 56 страниц)

  После знакомства гостей с вновь прибывшими пир продолжился. Вождь Байсар рассказал о том, как он и весь род узнали об изменениях в Северной долине. А потом он обратился к Норану:

  – Вождь Норан, я услышал удивительные новости. Мне придется вернуться обратно и рассказать об этом вождям других родов. Не могли бы Вы послать с нами кого-нибудь из Ваших людей, чтобы он сам мог рассказать обо всем?

  – Почему бы и нет? Вот, военный вождь Сандак и поедет. Он расскажет уважаемым вождям обо всех событиях, что произошли в Изнуре. Нам скрывать нечего. Мы ведем войну с целью возврата прежних земель баронства. И примем с благодарностью любую помощь, оказанную нам. Изнур сейчас возрождается. У нас в Верестиноре уже имеется храм. Великий бог явил нам свою милость, и в нем произошли разные чудеса.

  – Вождь Норан, я тут видел охотников из разных племен. Они, что, тоже являются подданными Изнура?

  – Племена волкодавов и горных птиц с частью родов лесных ласок с радостью присоединились к Изнуру и признали милорда Косту своим Великим вождем. Могу сообщить и том, что его дети Чепчен и Патьер раньше принадлежали племени каваров с междуречья Великой Куты и являлись детьми вождя Патихана, ныне умершего. Милорд Коста – Избранный Великого бога. Белая магия вернулась на Сувар, и у нас, кроме него, есть и другие белые маги.

  После этих слов вождь Байсар, похоже, даже немного побледнел, так как изменился цвет его лица.

  – Изнур желает жить со всеми в мире и вести выгодную для всех торговлю. Вождь Байсар, мы сейчас очень нуждаемся в лошадях, особенно в боевых конях, и готовы платить за них многими товарами, нужными вам. Есть у нас и золото. Мы готовы принять одаренных Даром богов людей Вашего рода для обучения в магической школе, открытой в Верестиноре, где наставником является сам Великий Шаман Патман.

  – Благодарю, вождь Норан, за ценные предложения. У нас есть лошади, и мы готовы уступить их вам. Но у меня небольшой вопрос, может быть, неприятный для Вас, но очень важный для рода. У нас не хватает женщин. Мои воины воруют их, где только можно. Поэтому раньше у нас с северными охотниками были напряженные отношения. Я заметил, что в крепости очень много женщин, носящих шалэ скорби. Мои воины готовы принять их, даже с детьми.

  – К сожалению, вождь Байсар, я ничего не могу ответить на это. Согласно "Правде Изнура", у нас все люди свободные, в том числе и женщины. И они также вольны выбрать сами себе мужей, по любви и согласию. Только так, и никак иначе. Таковы у нас теперь обычаи, и они приняты всеми людьми Изнура, и милорд Коста сказал, что даже он теперь не в силах отменить или изменить эти законы. Если же сами женщины полюбят ваших мужчин и согласятся выйти за них замуж, это только их воля, и мы не имеем ничего против этого. Но опять же Изнур будет беспокоиться об их судьбе и просить, чтобы никто не мог причинить им жестокостей и неудобств.

  – Вождь Норан, я расскажу всем вождям об этом. В благодарность за Ваши теплые слова мне хочется предложить Изнуру помощь воинами. Я готов в скором времени выделить для этого две конные сотни. Также у нас имеется пять сотен лошадей для продажи, и мы могли бы купить у вас нужные роды товары.

  Дальше начался прямой торг, после которого Норан, умевший торговаться не хуже степняка, и вождь Байсар, оставшийся довольным, ударили по рукам.

  А потом, как обычно, состоялся пир, который и не думал заканчиваться еще со времени приезда степняков. Степные воины тоже остались довольны гостеприимством хозяев и изредка как-то подозрительно и оценивающе посматривали на женщин, во множестве присутствовавших на празднике в честь их прибытия. Но северные охотники, знающие нравы своих гостей, не оставляли их даже на короткое время, и сразу же после восхода светила подвыпившие степняки отправились к себе домой, в степи вдоль южного берега Великой Куты, узкой полосой вклинившиеся в Чашу. Вместе с ними поехали и военный вождь рода малых кошек Сандак и два десятка воинов из прибывшей конной сотни, так сказать, для налаживания дружбы между Изнуром и степными родами.

  А прерванная работа по строительству крепости и деревень тут же возобновилась и продолжилась с новой силой. Искиль требовалось построить как можно быстрее, и люди прекрасно понимали все это даже без напоминания. Здесь был их дом, и его требовалось защитить, и как можно лучше.

  *

  – Еще немного, и мы, слава духам предков, прибудем в этот проклятый Изнур! – сказал с яростью отец Бадацэг, вождь Тумэнгэр, и только сейчас девушка поняла, что было истинной целью этой странной поездки, длившейся уже около трех седмиц. Это девушку обрадовало, и также одновременно напугало.

  Конный отряд отца, а на самом деле целое войско в пять сотен всадников из рода маркатов и союзников, где он был главой, вместе с Алтангэром и двумя шаманами, бади Хорлогийн и бади Цагэндолом, перевалил через широкий перевал и вступил в очередную долину. И тут передовой дозор дошел до небольшой речки и встретился с северными охотниками, как те объяснили, из рода белокрылых кайкаров племени горных птиц. Из дальнейших переговоров военного вождя этого рода Питрава с отцом, очень содержательных и, можно сказать, несдержанных, на которых, тихо приткнувшись к стенкам небольшого чума, сидела и Бадацэг, стало ясно, что это уже земли нового Изнура, в который теперь вошло и это племя. Как оказалось, бароном и Великим вождем тут, как ни странно, являлся тот странный чужеземец, который когда-то, в почти забытые далекие времена, попросил ее выйти за него замуж. И как-то странно заволновалось и забилось серце Бадацег, то ли от радости, что эти проклятые дорожные мучения, наконец-то, закончатся, или от чего-то другого. А может, оно испугалось новой жизни, которое теперь может ожидать ее?

  Когда-то не очень давно, уже, наверное, в другой жизни, сразу после восхода светила, отец, вождь Тумэнгэр, повелел Бадацэг немедленно подготовиться к дальней поездке. Сказал, что он со своими воинами и Алтангэром поедет осматривать лесные угодья на Волнистых холмах, принадлежащие роду, так как там были замечены воины из соседнего северного племени тангатов, охотившиеся на их лесных животных. Срочно было собрано конное, полностью вооруженное войско из трех сотен воинов, навьючена поклажа на многочисленных лошадей, и отряд, несмотря на приближающийся заход светила, тронулся в путь. Бадацэг и три ее подружки, такие же молодые девушки из знатных семейств рода, и верная Марин, и что удивительно, Сайдэ, дочка бади Цагэндола, ничем не отличавшиеся от воинов, были окружены ими, и никто не заметил их отбытия, даже матери девушек.

  Мимо Проклятых Земель, вдоль Волнистых холмов, нигде надолго не задерживаясь, пройдя через земли Великого племени Шэн-кур, отряд проник во владения племени баргатов, и через десять заходов светила после утомительного пути прибыл в какое-то стойбище на берегу Большого Круглого озера. Конечно, Бадацэг не знала этих названий. Все это ей рассказывал Алтангэр, и сам вначале не понимавший, что же задумал их отец. Потом, наверное, до него дошло что-то, но, видимо, после отцовского запрета, он так и ничего не рассказал девушке. Зато ее подружки Эрдэнэ, Радна и Ринчэн, каким-то путем узнавшие подлинные причины этого путешествия, все рассказали Бадацэг. С их слов выходило, что между вождем Тумэнгэром и Великим Вождем Тумэнбатом вышла непонятная размолвка, и отец девушки решился на это путешествие. Подружки говорили, что вот вождь договорится с вождем племени баргатов Джабаром, и отряд повернет обратно. А еще Бадацэг и сама знала, что после путешествия на юг отец сильно изменился. Он о чем-то долго советовался с Предводителем, был приближен к нему. А потом в Тумэнкар прибыл странный чужеземец с юга, какой-то барон Анавар Варчанский из княжества Вараннессы, и отец долго ходил, задумавшись о чем-то. Этот южанин даже гостил у них дома, и пристально разглядывал Бадацэг, и ей от этого было неприятно. Девушка все еще носила косу невесты. Но жениха у нее не было, и все смотрели на нее с удивлением и с какой-то жалостью. Бадацэг и сама стала забывать про странного чужеземца и даже тайком присматривалась к разным парням, прикидывая, кто же из них мог быть достоин ее руки и сердца, и ждала только наказа отца, чтобы расплести эту уже почти ненавистную косу невесты.

  Но ее подружки ошиблись. Вождь Тумэнгэр действительно о чем-то договорился с вождем племени, который, видимо, хорошо знал его, и увеличенный на целую сотню отряд уже через заход светила тронулся в путь. Миновав в течение трех заходов светила красивые берега озера, отряд вошел в земли племени байринов, где вождь Ханддоржан опять предоставил отцу Бадацэг сотню воинов. После короткого отдыха, отряд двинулся в путь и через три захода светила переправился через реку. После этого даже Алтангэр, увлеченный Сайдэ, и до этого ничего не замечавший, кроме ее красивых глаз, и то стал настороженно оглядываться по сторонам. Бадацэг и ее подружки недоумевали, но никто не рассказывал им о целях такого длинного путешествия. Оказывается, что они уже вошли в земли племени сабир, так как им встретились немногочисленные дозоры воинов, хоть немного, но отличавшихся от них, от воинов Великого племени Шэн-гэ. Савиры, более светлые и чуть выше ростом, чем шэнгэрцы, как узнала Бадацэг, соседствовали уже с северными охотничьими племенами, белолицыми и высокими. У них у многих в роду были жены-северянки, и конечно, дети тоже отличались от своих родителей. Настоящих северян Бадацэг увидела уже в племени каваров, подчиняющихся племени байринов. Вождь Сахвук настороженно отнесся к пришельцам, но все-таки выделил десяток проводников.

  И вот, наконец, отряд дошел до земель Изнура, являвшихся настоящей целью отряда. И тут Эрдэнэ, Радна и Ринчэн как-то по особому взглянули на свою подружку, то ли с восхищением и завистью, то ли с недобрым смешком и жалостью. Бадацэг все это уже совершенно не волновало. Если они сумеют дойти куда надо, то для нее может начаться совершенно другая жизнь, может, более радостная и увлекательная, а может, тягостная и безрадостная. Девушка взмолилась богам, и попросила у них счастья и радости для своей матери, оставшейся одинокой далеко-далеко отсюда, и брата, находящегося пусть и рядом, но, возможно, тоже начинающего жить по-новому.

  * * *

  Глава 18

  Самый главный союзник...

  Что-то в последнее время всё в моей жизни так сильно закружилось, завертелось, и я и не заметил, как наступил новый год, как говорят, Белой птицы финист, вроде такой хищной и стремительной птицы, обитавшей высоко в горах, что-то типа сокола или ястреба, но почему-то совершенного белой. Явно, птица-альбинос. Ладно, когда стану по-настоящему бездельником-бароном, то и заведу себе для охоты и просто престижа такую же птицу, безумно дорогую и редкую, имевшуюся у короля Николаиса Второго, отца принцессы Амель, ставшей за эти дни моим постоянным спутником, и как говорят, даже моей тенью, или наоборот, я сам совершенно потерялся на ее фоне. С другой стороны, зачем держать свободную птицу в неволе? Пусть и парит так среди горных просторов, время от времени, словно молния, бросаясь на своих врагов.

  Работы за прошедшее время было много, правда, приятной и интересной. Не знаю, правильно ли я сделал или нет, примут ли мои нововведения или нет, и что скажут на это соседние владетели и страны? Но что сделано, то сделано. Да и на мнения других, кроме моих подданных, скажем, граждан Изнура, мне как-то особенно фиолетово. Нет, нет, я не о применении страшной магии в их адрес. Просто как-то мне до сих пор не приходилось общаться с местными владетелями, не говоря о бароне Альвано Сакен в далеком прошлом и о пленных баронах Тракта и Лабинора. Как показал недавний пример с принцессой Амель и бароном Тавром, я совершенно не умею вести себя в их обществе. Не соблюдаю разные церемонии, так как просто про них не ведаю, или допускаю слишком фамильярное общение, из-за своего не аристократического происхождения, или не умею поддерживать пустопорожний высокий дипломатический разговор, просто играя словами, так как не придаю им второго или третьего смысла, а просто говорю всё, как есть на самом деле.

  На мой не очень наметанный и опытный взгляд, требовалось внести некоторые штрихи в государственность Изнура. И первое, что я сделал, это выпустил указ о том, что отныне подданным Изнура, показавшим особые старания в своей работе и совершившим подвиги, могут присуждаться различные милости и награды, как и достоинства дворян и рыцарей. К их числу относились многие награды, как за военные подвиги, так и за невоенные достижения. Например, я ввел знак "За отвагу" для награждения воинов и прочих граждан, совершивших подвиг, целых трех степеней. Медный знак был просто наградой, но без льгот, серебряный давал некоторые льготы, а золотой – и право на личное дворянство. Вообще-то, вся эта аристократия мне всегда страшно не нравилась. Но тут везде была такая система, и отмены дворянства и других прочих вольностей с моей стороны, кажется, мне никто бы не простил, даже собственные подданные.

  Более высокий статус имел "Крест за храбрость и верность Изнуру", аналог такой же саларской награды, но уже трех степеней – серебряный, золотой и рыцарский. Первый давал право на большие льготы, выделение земельного участка для личных надобностей или денежное вознаграждение, второй – помимо льгот и денег тоже право на личное дворянство, и последний – соответственно право на рыцарское звание, и тоже личное. Для невоенных достижений был введен почетный знак "За доблесть", аналогичный по своему статусу знаку "За отвагу", с такими же правами. Знаки и Кресты, и почетные знаки присуждались отличившимся только поочередно, без всяких исключений, и только указами барона, но уже по представлению всех заинтересованных лиц, объединений граждан и структур государственной власти.

  Пришлось мне для надзора за всем этим учредить должность герольда баронства с небольшим штатом помощников, или уже секретарей. В дальнейшем предполагалось перевезти захваченный архив баронства Арен, притом, немалый, как и множество других документов из других контор города, полностью в Верестинор, построив для этого специальное здание. Пришлось ускорить и этот процесс, что уже и началось с отправки нескольких специальных подвод на север и просьбы начать строительство архива и отдельного здания герольдколлегии, уже к Норану, как главы Верестинора и окружающих земель.

  Я оставил некоторую лазейку и для себя, предоставив лично барону небольшую квоту для награждений, но и не чрезмерную. Вот потомственное дворянство и рыцарство присуждалось уже только за особые заслуги, и лично бароном, и не только по своему желанию и усмотрению, но и по представлению всех заинтересованных сторон. Кроме того, я ввел странные и непонятные для многих звания почетного гражданина, присуждаемые, как правило, невоенным, отличившимся в своей работе за долгий срок, или за другие особые заслуги, и заслуженного воина, уже для военных, за многолетнюю добросовестную службу. Такие люди тоже получали личное дворянское звание и очень большие льготы и почести. Пока это было все, на что у меня хватило фантазии, и позволяли средства.

  И сразу же с моей стороны последовало применение на деле собственных указов. Многие, кто отличился при штурме, были награждены знаками "За отвагу", правда, пока только медными, как и Крестами, но таких особо отличившихся было уже значительно меньше. Еще части людей я присудил дворянство, и не только личное, но и потомственное, как и посвятил кое-кого в рыцари.

  – Коста, а как же Вы сами? Вы ж тоже принимали участие в штурме, и говорят, что вместе с Вашим учеником Милюком как раз и сильно помогли в захвате Восточных ворот. А потом даже дрались с вражеским воином.

  Ах, эта принцесса Амель! Прекрасная девушка, но все-таки немного вздорная, но, кажется в меру. Легко заводится, но может и сдержать себя вовремя, не доводя все до скандала. Есть и аристократическая заносчивость, особенно в отношениях со своими, борусцами, кроме, наверное, искренних проявлений уважения к барону Тавру. Со мною она держится как с равным. Может, действительно считает так, а может, просто видя, что лично для меня весь этот аристократический антураж не играет никакой роли. С бароном мы практически друзья, а вот среди борусцев, особенно в окружении принцессы и части военных, прежде всего, дворян и рыцарей, еще есть те, кто посматривает на меня косовато. Ну а простые воины души во мне не чают.

  Да, конечно для многих я действительно странный барон. Правда, не для изнурцев с Центральной долины и северных охотников. Те уже привыкли ко всему, да и по "Правде Изнура" все люди равны перед законом и должны исполнять его, даже сам барон. Поэтому нет у нас особого чинопочитания, в том числе и ко мне. Такое инакомыслие просто поражало борусцев и новых изнурцев, привыкших к совсем другим порядкам. Наверное, многие из них уже слышали о том, что Изнур был куплен мною просто как-то по случаю, и соответственно, решили отнестись, мягко говоря, немного снисходительно. По своему положению, по мнению таких, я как бы стоял много ниже тех аристократов, которым их владения перешли по наследству или были пожалованы их суверенами. Как, например, тот же барон Тавр или покойный Ассалим Салимбарский с их длинной баронской родословной являлись как бы намного родовитее и благороднее меня. Или беглец Велир Аренский, барон всего лишь во втором поколении, чей отец стал бароном полсотни лет назад, с подачи графа Верена, не сумевший отказать более именитому соседу и предоставивший ему безропотно свои войска, тоже считался выше меня. И даже торговец Тимьяр Беруссин, будучи пожалован званием барона хоть и князем Варанессы, но не самим Императором, как сувереном всех аристократов Саларской империи, и то мог смотреть на меня свысока. Ну и пусть считают так, кому как нравится. Хоть и обидно, но не стоит обращать внимания. Пока.

  А вот для северных охотников и отчасти изнурцев из Центральной долины мое положение Великого вождя было бесспорным. Как Избранный самого Великого бога, как белый маг, оказывается, я не просто считался выше всех вождей, а был самым главным и авторитетным для них всех. И даже мои милые девушки Лиллена, Сильпикка и теперь Нера, и мои дети Чепчен и Патьер, и мальчик Пинер являлись более авторитетными для них, чем все вожди, кстати, как раз и выборные из наиболее достойных кандидатов. Вот странно, даже Верховные вожди, которые, как вожди независимых племен, были равны любым королям, правда, не сейчас, после принятия подданства Изнура, оказывается, ниже по своему положению от простого белого мага? Хотя, простого ли? Как говорил мне как-то Ратимир, прекрасный знаток древних преданий и легенд, и в далекие-далекие времена белых магов было мало. А потом длительное время их просто никто и не видел. Чем тогда объясняется такой странный всплеск появления древних ископаемых в одном, отдельно взятом баронстве? Не знаю. Наверное, кому-то это нужно. Раз на ночном небе зажигаются звезды, значит, они нужны людям?

  Такое вот странное и двоякое положение у меня, наверное, непривычное не только для принцессы Амель. Хотя уже для многих людей, и не только изнурцев, не являлось большим секретом, что я и другие мои приближенные белые маги. Древние предания и легенды знали и чтили все, даже южане, как Ратимир, и поэтому, несмотря на многие завистливые, пренебрежительные взгляды, даже барон, купивший свой титул и само суверенное баронство, именное суверенное, мог плевать на всех с высокой колокольни, и ему за это ничего не было бы. Не знаю, что будет со мною и моими белыми магами, когда все владетели Сувара, и особенно, соседних стран, и Святая Церковь вдруг узнают о нежданном-негаданном их появлении в бедном и заброшенном Изнуре?

  – Не знаю, дорогая Амель. Думаю, что лично мне стоит воздержаться от получения каких-либо наград. Уже сам Изнур для меня самая большая награда, которая может быть на свете. Да и кто может наградить меня, если я сам награждаю всех? Так что, если люди останутся довольными теми наградами, что получили за свои подвиги, за бесстрашие и самопожертвование, то я буду очень рад.

  Ратимир, как участник штурма и совершивший при этом подвиг, тоже удостоился серебряного Креста, пока для него самого первого из только что учрежденных наград, как и некоторые вожди, простые воины и несколько жителей города, помогавших нам при штурме, и было видно, что он действительно рад этой награде. А еще я своим отдельным указом возвел его в потомственные рыцари Изнура, с выделением земли и небольшого количества денег для строительства замка или усадьбы. Принцесса Амель, кажется, тоже была довольна этим. Что ж, похоже, баронство серьезно встает на ноги и заявляет о себе как о действительно настоящем суверенном государстве, и это уже не оспаривается многими, раз даже коронованные особы принимают как должное все то, что происходит в нем.

  Вторым моим действием было уже ведение воинских званий. Не мудрствуя лукаво, я просто присвоил весь ряд наименований общевоинских званий от ефрейтора и пока только до полковника, что было в советской армии, когда сам проходил там срочную службу. Также использовал и звездочки, но немного по-другому. Всего их было трех типов, соответственно для сержантского, малого и старшего офицерского составов. Так же вводились эмблемы для родов войск и знаки различия для легионов и отдельных отрядов. Всякие мечи, луки, копья и прочие воинские предметы и снаряжение, как и грозные животные и свободные птицы – чем не символы для доблестных изнурских воинов! Просто эти знаки и эмблемы у меня теперь прикреплялись где-нибудь на груди, так как плечи у воинов практически со всех родов войск по обыкновению и вынужденно защищались доспехами и не подходили для ношения знаков отличия. Самому себе я ничего не присуждал, так как мне было достаточно и баронского звания, и так бывшего выше всех.

  Введение наград и званий многим и многим очень понравилось. Даже Верховные вожди, командовавшие уже намного возросшими по численности легионами, сами попросили дать полагавшиеся им по должности, согласно введенного мною штатного расписания, звания подполковников. Единственным полковником пока стал Акпарас.

  Еще пришлось учредить разные службы и коллегии. Главой службы охраны и поддержания правопорядка всего Изнура я назначил вождя рода серых ястребов Ухтияра, одного из самых авторитетных и уважаемых. Эветпи, знахарка из рода арасей, и так уже давно являлась главой лекарской службы баронства. И Саландай тоже с некоторых пор исполнял должность главы службы строительства крепостей, только пока он еще не знал об этом. Главой герольдколлегии Изнура стал, как ни странно для многих, местный изнурский архивариус Валерус Аренский, единственно подходящий человек, склонный к такой работе, с прикрепленным к нему лично мною первым секретарем Яхваром. Остальные вакансии я предполагал заполнить по ходу дела или уже в Верестиноре, после окончания войны, вместе со строительством контор и подбором персонала для них.

  – Милорд, а с войском как? Кто будет им управлять? Что будет с дружиной? Ведь там сейчас главный Сулим, а здесь Акпарас? А с нами, с магами здесь будет управлять Великий Шаман Саврас, а в Верестиноре – Великий Шаман Патман?

  Кто же нашептал тебе эти мысли, Лиллена? Видимо, среди людей ходят разные слухи о войске и про магов и шаманов.

  – Как, кто? Конечно, я, Лиллена. Пока идет война, пусть так и останется. А потом после нашей победы я выберу лучшего из командиров и предложу ему возглавить все войско баронства. Все маги и шаманы тоже будут подчиняться мне, и только мне. Великие Шаманы будут учить новых и новых учеников, чтобы мощь Изнура только увеличивалась. Потом у нас, может быть, появится специальная служба, которая будет заниматься только магами.

  Да, смотри-ка, уже начались интриги, и в самых важных для меня и всего Изнура областях. Конечно, каждому хочется заделаться большим начальником. Чтобы это не шло во вред, надо что-то придумать. Конечно, собираемые время от времени Большой Совет и Военный Совет здесь не помогут. Нужно что-то постоянное вроде Генерального Штаба, и назовем мы его Главным Военным Советом. И заниматься он будет всяким военным планированием и всесторонней подготовкой к войнам, в том числе и разведкой на сопредельных территориях, а может быть, и вдали от границ Изнура. Пусть войском пока командует Акпарас, а вот Главвоенсовет я попрошу возглавить Сулима, срочно вызвав его из Тракта. Вместо него поставим вождя рода ягаров Авантея, оставив под его командованием и гарнизон крепостей в Речных Воротах. Пусть возьмет на себя весь северо-запад, в том числе пока и Изнурку. И очередной указ тут же был сочинен и пописан, оглашен в Малом Военном Совете, и передан гонцам, срочно отправленным в Тракт. Товарищем главы Главвоенсовета Сулима я тут же назначил оказавшегося под рукой военного вождя рода серых кайкаров Шемека, поручив ему немедленно заняться разведкой границ и подбором людей для своей организации. Он и так являлся главой отряда разведки, теперь уже присоединенной к Главвоенсовету. Вместо него я назначил вождя рода малых ястребов Акчара. Предполагалось, что в случае необходимости сотни разведки из этого отряда будут придаваться легионам. Под руку Сулима и Шемека отходил и особо секретный разведывательный и диверсионный отряд во главе с рыцарем Тухтером, уже осуществившим одну такую операцию при захвате Арена-Изнура.

  Еще я принял кое-какие давно назревшие меры для своих нужд и потребностей баронства. В первую очередь, учредил Секретную Службу баронства, подчинив лично себе, и назначив там своим товарищем военного вождя рода больших ястребов Кутлуга, неплохо проявившегося себя как при штурме, так и потом, уже в рейде по баронству, сумевшего захватить несколько беглых рыцарей и других важных чиновников баронства, отдыхавших в своих усадьбах. Дворяне Хитрый и Шустрый, оказавшиеся в миру Алманчом и Бикмешом из Арена, гармонично влились в эту службу в качестве инструкторов и действующих агентов-диверсантов.

  А так, потихонечку дела налаживались, и кажется, неплохо. Люди во всем Изнуре постепенно привыкали к новой власти, не такой жестокой и грабительской, как ранее. И "Правда Изнура", немного странная и довольно смелая для этого времени, мало-помалу осознавалась и принималась людьми именно как основной закон баронства, достойная и обязательная для почитания и выполнения, и главное для них, дающая больше свобод и прав, чем раньше.

  Самое главное, уже для меня, то, что, похоже, старый Арен, со всем населением, принял все-таки меня как своего барона и, как мне рассказывали, особо не роптал и, если кто-то из жителей и сравнивал нового правителя с Велиром Аренским, то далеко не в худшую сторону. Особенно радовало то, что добровольцы из местного населения, в основном, конечно, коренные изнурцы, активно записывались в войско, чуть ли не каждый день по паре сотен человек. Они все направлялись в учебный легион, откуда по необходимости планировалось подкреплять уже боевые легионы.

  Я также начал решать и свои личные проблемы, заняв в замке отдельное здание с небольшой башенкой. Для уже строящегося в Верестиноре баронского замка очередным караваном было отправлено немало имущества из запасов Велира Аренского. Правда, немалую часть там занимала его личная библиотека, на мой взгляд, самая ценная из всего, так как там имелись и книги непонятного содержания, и кое-что из документов прежнего Изнура, даже трехсотлетней давности. Будет чем заняться на досуге. Огромная коллекция самого разнообразного холодного оружия, наверное, принадлежность замков всех аристократов, тоже поменяла место хранения. Большую ее часть я хотел отдать в Изнурское военное училище, которое чуть позже должно было обязательно открыто в Верестиноре. Нужны Изнуру деньги, но воины нужны ему тем паче. Кроме того, после некоторых раздумий отправил уже потомственного рыцаря Юманака с несколькими сопровождающими в далекое-далекое путешествие. Думаю, справится и оправдает мое доверие. Для охраны своей драгоценной персоны учредил особую сотню, главой которого назначил Янтайка, тоже посвятив его в потомственные рыцари.

  Новости со всех сторон непрерывно стекались в Изнур. Они были хорошими или плохими, обнадеживающими и не очень, и в ответ нами принимались меры, порою даже без моего участия. Так, Сулим, теперь тоже подполковник, ввел дополнительные войска в Тракт и начал частичную эвакуацию населения и имущества на север. Ничего, скоро передаст дела Авантею, и приедет в Изнур. Как же давно я его не видел. Больше месяца, с тех самых пор, как отправился на север. Как будто прошла целая вечность. Как же все изменилось с тех пор. Даже подумать страшно.

  Тревожные известия приходили из Лабинора, и после бегства барона Затуллы туда вошли наши войска во главе с вождем рода полосатых кошек Таганом, кстати, уже майором, даже без моего ведома и, как я считаю, совершенно правильно и своевременно. Тем самым были предотвращены массовые беспорядки с жестокими убийствами, грабежами и насилиями, прежде всего, пришлого населения. А так, кого надо, накажем, и по заслугам, но чуть позже и по решения суда подданных. И имущество, вполне сохранное и не подвергшееся грабежу, изымем для нужд баронства, и притом, на вполне законных основаниях, как компенсацию за ущерб различного рода.

  Очень беспокоило сбор войск и их маневры в баронстве Анжай. Пока они нам были не очень опасны, так как по численности сильно уступали нашему войску, но кто знает, что будет в будущем? И что думают сам барон Шиваз Анжайский и его воевода и мой должник Сиятул Анжский? И самое главное, как посмотрят Его милейшее сиятельство граф Сатур Анжайский и Его Милейшее Величество король Сатора Саториан Третьий на возврат неких немалых земель обратно прежнему законному владельцу, или, точнее, захват их завоеванных немалыми усилиями и тяжким воинским трудом владений на востоке каким-то выскочкой-бароном недобитого когда-то мелкого баронства Изнур?

  В принципе, вся Южная долина уже была занята нами полностью. Часть крестьян из пришлых веренцев продолжала уходить на восток. Им никто не препятствовал. Наоборот, их охраняли, чтобы ненароком не напали разбойники или крестьяне и бывшие рабы из коренных изнурцев. Но их количество постепенно уменьшалось, так как многие начали переселяться на пустующий север, в первую очередь, в ближайшую Восточную долину. Имевшаяся погода, конечно, не очень благоприятствовала этому, но ведь это просто слякотная осень, а не зима с лютыми морозами.