Текст книги "Единственная призрака. По праву рождения (СИ)"

Автор книги: Анастасия Мелюхина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

– И хоть я понимаю, – продолжает куратор, – чем вы могли вызвать такое негодование…

ЧТО?!

– Что? – я не верю своим ушам. – То есть, вы считаете, что я заслуживаю смерти?

– Нет, кадет Арос, я так не считаю, просто вы… – мастер Ирэ замолчал, подбирая слова.

– Что я? – уперев руки в боки, я выжидающе смотрю на возвышающегося надо мной полковника.

Давай, великий воин, скажи, чем там я тебя не устраиваю?

– Ну, вы не пользуетесь популярностью и не являетесь обладательницей лёгкого характера, – наконец сформулировал свою мысль куратор.

Я чуть не задыхаюсь от справедливого гнева. И вдруг мне в голову приходит одна шальная мысль, которую мой не менее безрассудный язык озвучивает, прежде чем я успеваю оценить целесообразность такой тактики.

– А знаете что, мастер Ирэ? – аудитория пуста, и мой голос звучит громогласно, что мне особенно нравится. – Я пользовалась этой самой популярностью ровно до тех пор, пока вы не появились в Крепости. И характер мой всех устраивал. И покушения на меня по странной случайности совпали с вашим приездом. Так, может быть, вы всё же считаете, что я заслуживаю смерти, мастер?

Секунду полковник сверлит меня взглядом, в котором после моих слов появилось что-то, чего раньше я не замечала во взглядах, направленных на меня.

– Если бы я хотел вас убить, то вы бы уже были мертвы, кадет, – он произносит эту фразу так, что весь мой запал гаснет, словно спичка под ливнем, и когда куратор делает несколько шагов ко мне, я не отхожу, внутренне сжимаюсь под его пронизывающим взглядом. – Мне жаль вас, если вы действительно думаете так, как вы только что сказали.

– Я не… Я… не это хотела… – смущение, которым я обычно не страдаю, рождается где-то глубоко в моём горле и пунцовыми пятнами поднимается к лицу.

Хаган Ирэ медленно протягивает руку, словно боясь меня спугнуть, и сжимает мою ладонь.

– Я не враг вам, Мари, – он улыбается уголками губ, но даже от такой скупой улыбки в стороны от глаз лучиками разбегаются морщинки, которые, вопреки своей непосредственной функции – служить маркером старости, делает его лицо моложе.

Смотрю на свою ладонь в его руке и не могу разобраться в своих чувствах. Надо бежать отсюда. Мне нечего тут делать. Нечего думать о всяких глупостях. Может, Хаган Ирэ и не враг, но и не друг уж точно. Хочу вырвать руку и уйти, но не могу. Меня начинает трясти, дух перехватывает, а тело обретает необъяснимую невесомость. Кажется, ещё секунда – и я оторвусь от пола и повисну в воздухе. Я невольно тянусь к стоявшему передо мной мастеру, пытаясь схватиться за него и удержаться на месте, но вместо своей руки вижу лишь её бледное, просвечивающееся отражение, словно я стала призраком! Внутри всё холодеет и сжимается от накатывающей паники. Что происходит?!

– Мари? – по лицу полковника скользит тень тревоги. – Мари, что с вами?

Я хочу ответить ему, хочу сказать, как мне страшно, как я боюсь стать такой, как Аран, но не могу разлепить рта. Я чувствую, будто меня, обвитую верёвкой вокруг груди, кто-то с силой тянет назад. Хочу вырваться так, словно от этого зависит моя жизнь, хотя, похоже, именно так и есть. Но сопротивляться этому притяжению у меня не хватает сил…

33

Ужас накрывает меня с головой. Что это? Неужели я превращаюсь в призрак, и духи предков зовут меня? Я раз за разом пытаюсь упереться ногами в пол и двигаться вперёд, вырываясь из невидимых пут, кричать… Но у меня ничего не выходит. Голос куратора, доносившийся откуда-то издалека, словно я с головой ушла под воду, едва различим. Зрение слабеет, и я уже мысленно прощаюсь с миром. Мерир будет так зол, что не он стал причиной моей смерти. Только ради этого можно сдаться этому сумасшедшему притяжению. Надеюсь, я буду приходить к моему братцу в кошмарах.

Последнее, что я вижу – массивная фигура Хагана Ирэ. Он делает решительный шаг ко мне и сжимает меня в объятиях так крепко, что я их даже чувствую. Я чувствую противоречивую смесь облегчения (теперь я буду спасена) и раздражения (мой дух не сможет терзать Мерира).

Сколько это длится, не знаю, но в какой-то понимаю, что я упираюсь лицом во что-то терпко пахнущее и тёплое. Может быть, мастер опоздал, и я уже умерла?

– Да, кадет Арос, с вами не соскучишься, – слышится прямо над моим ухом.

Я резко открываю глаза и отступаю на шаг.

Хаган Ирэ стоит прямо передо мной, продолжая удерживать меня за плечи. Он задумчиво оглядывается по сторонам, что заставляет меня сделать то же самое.

Нет, это явно не аудитория. Мы стоим посреди пещеры, по неровным стенам которой стекает вода. Где-то вдалеке слышен плеск падающих потоков, а из небольшой щели в своде пещеры пробивается тонкий луч света. Рассеиваясь, он помогает не утонуть в темноте.

– Где это мы? – шёпотом спрашиваю я, опасаясь всего и сразу.

– Не знаю, Мари, вам виднее, – куратор переводит на меня заинтересованный взгляд. – Ведь это вы нас сюда перенесли.

– В каком это смысле я? – услышав обвинительный тон в высказывании куратора, я с обидой смотрю на него.

– В самом что ни на есть прямом, – мастер явно не настроен шутить.

Он разворачивается, направляется к ближайшей стене пещеры и начинает её скрупулёзно ощупывать.

– Не я же каким-то образом открыл портал, – тихо ворчит он себе под нос, но я всё равно слышу.

Что за бред?

– Мастер, вы не хуже меня знаете, – закатив глаза, начинаю я. – Что порталы – это просто атрибут легенд о древних воинах. Порталов нет, и никогда не было на самом деле. Это же просто невозможно.

Вот именно последнее слово и заставляет меня замолчать. «Невозможно»? А разве в последнее время со мной происходят только возможные вещи? Разве призрак из кольца или подземное озеро, лишающее воли, – это что-то нормальное? Да и сам Аран, как мы уже установили, точно древний воин. Потом… я открываю вход в подземелье, которое, судя по всему, не открывалось со времён тех самых древних воинов. И теперь я переношусь через портал, который, опять же, фигурирует только в старинных легендах.

– Демоны, – не сдержавшись, ругаюсь я.

– Хорошо, что вы не такая дура, которой так старательно пытаетесь казаться, – по-своему понимает моё высказывание полковник.

– Я не пытаюсь никем казаться! – вспыхиваю я.

– Не надо, Мари, сейчас не время, – куратор отлепляется от стены и направляется ко мне, одёргивая рукава узкой для его фигуры тёмно-синей преподавательской формы. – Если я правильно понимаю, выхода отсюда нет. Единственный шанс выбраться – пойти по тому же пути, который привёл нас сюда. Поэтому я очень прошу вас сосредоточиться и вспомнить, что вы почувствовали перед тем, как вас сюда потянуло? Почему вам захотелось сбежать от меня?

Сбежать от него? Пф!

Неужели он считает, что может меня напугать настолько, чтобы я захотела сбежать? А вы самоуверенны, мастер Ирэ!

– Очень нужно от вас бегать, – небрежно бросаю я в ответ, одновременно пытаясь найти объяснение произошедшему.

– Хорошо, – мастер делает шаг ко мне навстречу, совсем так же, как недавно в аудитории.

И я точно так же, как и тогда, поспешно отступаю. Но на мою беду, я, споткнувшись о камень, лечу спиной в темноту. Молнией проносится мысль о том, что ещё одного удара моя многострадальная спина не выдержит.

Однако, судя по всему, столкновение переносится на неопределённый срок благодаря отменной реакции Хагана Ирэ. Он подхватывает меня и аккуратно ставит на ноги. Киваю в благодарность, но мастер не отходит, не убирает руки с моих плеч. В полутьме пещеры я почти не вижу его глаз, лишь тёмные провалы, на дне которых поблёскивает янтарь. Те малые крупицы света, что падают на лицо куратора, делают его скулы более острыми, а черты лица хищными. Я, как заворожённая, смотрю на полковника и вдруг отчётливо понимаю: сейчас он меня убьёт. Убьёт и никому не скажет. Выход он и без меня найдёт, ведь он легендарный Хаган Ирэ. Я же буду лежать здесь одна-одинёшенька. И мёртвая, к тому же.

От жалости к себе я неожиданно всхлипываю.

– Кадет, ну что же вы, – лицо мастера приобретает удивлённое выражение, и он притягивает меня к себе. – Не расстраивайтесь, выберемся мы отсюда, и не из таких мест выбирались. Честное слово!

Куратор жалеет меня, поглаживая по голове своей огромной ручищей, как маленькую девочку. Я сжимаюсь в комок не потому, что мне неприятно, просто к такому обращению я не привыкла. Мысли о неминуемой гибели вытеснены растерянным смущением. Мне хочется отодвинуться. Возможно, он сейчас усыпляет мою бдительность и на самом деле хочет свернуть мне шею, иначе для чего ещё он может меня жалеть? Но, вопреки здравому смыслу, я не отстраняюсь, а продолжаю стоять, испытывая странные ощущения и прислушиваясь к каждому из них.

34

Сначала я даже не обращаю внимания на лёгкое покалывание в кончиках пальцев, продолжаю вытирать нос о могучую грудь моего утешителя. Но вскоре покалывание становится сильнее, будто мои пальцы кусают тысячи насекомых. Я отпрыгиваю от полковника и с удивлением гляжу на свою руку. Указательный палец на левой руке пульсирует, словно фалангу пересекает опоясывающая глубокая открытая рана. Рана? Но… Меня осеняет догадка: кольцо зовёт меня. Ну, конечно же! Мы в подземелье, и Аран тоже здесь. Просто нужно его найти.

– Что случилось, Мари? – Хаган Ирэ следит за каждым моим движением.

– Где-то здесь есть выход, – я верчу головой, в поисках неизвестно чего.

– Я всё здесь проверил, выхода нет, – в голосе куратора слышатся металлические нотки.

Ах, простите, – усомнилась в его компетентности. Но проблема в том, что если всё так, как я думаю, то он и не смог бы найти этот демонов выход.

Я не обращаю внимания на недовольное сопение полковника Ирэ. Глубоко дыша от волнения и не забывая прислушиваться к своим ощущениям, направляюсь вдоль стены пещеры.

– Кадет, если вам кажется, что вы опытнее меня в поисках тайных ходов, то вы глубоко ошибаетесь.

– Ага, – не слушая мастера, киваю.

Я прошла уже половину стены и чувствую, что то, что мне нужно, где-то рядом. Ещё чуть-чуть. Пару шагов… Вот оно!

Всё точно так же, как в моей раздевалке. Меня невыносимо тянет к этому месту. И как здорово, что теперь я уже знаю, что делать.

– Мастер Ирэ, у вас есть нож? – ликуя, спрашиваю я.

– Вы решили свести счёты с жизнью? – куратор криво усмехается. – Если так, то воспользуйтесь своим, не хочу отвечать за вашу глупость.

Ничего себе! Железный полковник шутит?

– Вы мой куратор, а значит, несете ответственность за все мои глупости, – напоминаю ему. – И если вы дадите мне нож, то, возможно, наше проникновение сюда будет не последней моей глупостью, за которую вам придётся отвечать.

Я перестаю созерцать стену и поворачиваюсь к мастеру Ирэ.

– Кстати, мастер, как так получилось, что вы перенеслись вместе со мной?

– Понял, что должно произойти, – мастер извлекает из ножен тесак, больше напоминавший короткий меч, чем нож. – Не мог же я вас оставить в беде. Тем более, сначала я решил, что это очередное покушение.

– А с каких пор у нас убийцы используют порталы? И как вы поняли, что именно должно произойти?

– Не используют, – мастер останавливается на расстоянии пары шагов и протягивает мне оружие. – Поэтому мне и стало интересно. А как понял… Я много читаю.

– Ммм, – я бережно беру нож за остриё, а потом быстро, чтобы меньше раздумывать, сжимаю лезвие в ладони, провожу по острым краям.

– Что вы делаете?! – мастер явно ожидал чего угодно, только не того, что я буду себя калечить, поэтому сразу же выдёргивает клинок из моих рук.

Нож оказался очень острым, кровь плотной струёй льётся на камни. Не трачу время на объяснения, изо всех сил прижимаю ладонь к неровному камню на стене и через мгновение с удовлетворением слышу знакомый скрежет.

– Но… – Хаган Ирэ выглядит растерянным, он переводит взгляд с открывшегося прохода на меня и обратно.

– Пойдёмте, мастер, – не без гордости я приглашаю полковника последовать за мной.

Должна признаться, я просто-таки наслаждаюсь собственным превосходством. Хоть в чём-то я лучше, чем эти самодовольные мужчины. И пусть я пока не понимаю причин происходящего, это не мешает мне радоваться.

Я засовываю руку в один из многочисленных скрытых в штанах карманов и достаю оттуда кусок светлой ткани, свёрнутый трубкой, который предназначается именно для таких случаев. Действуя одной рукой, я перевязываю кровоточащую ладонь. Куратор наблюдает, но помощи мне не предлагает, а просить самой я считаю выше своего достоинства.

Рана болит, но я стараюсь не показывать слабости. Это и вполовину не так больно, как переломанные рёбра.

– Кажется, Мари, я многого о вас не знаю, – полковник шагает в тёмный проём первым в очевидной попытке восстановить своё идейное лидерство на нашем скромном импровизированном собрании.

– Кажется, Хаган, вы ничего обо мне не знаете, – не удержавшись, в тон ему отвечаю я, – собственная небольшая победа придаёт мне сил и дерзости.

Куратор еле заметно дёргает плечом, но ничего не говорит насчёт моего фамильярного обращения.

Мы бредём в полной темноте, держась за поросшие мхом стены. Иногда я начинаю идти чуть более быстро и натыкаюсь на спину мастера Ирэ, а порой мне кажется, что я осталась в этом тёмном коридоре совсем одна. Куратор со мной не разговаривает, видимо, слишком погружен в свои мысли. Мне тоже есть во что погружаться. Я думаю о том, как быстро всё поменялось. Вокруг стало слишком много мужчин, которым в лучшем случае на меня плевать. Хотя если подумать, то вот тут как раз поменялось очень мало – после отлучения матери я стала единственной женщиной в нашем мужском семействе. И те мужчины, которые меня окружали всю жизнь, тоже не питали ко мне позитивных чувств. По крайней мере, именно так я чувствовала до того момента, как папенька не прислал мне Арана.

Моя жизнь наполнилась мрачными тёмными коридорами, древними легендами, всеобщим презрением и болью – душевной и физической. К обоим видам страданий я привыкла, но раньше подобное случалось со мной только в отчем доме и никогда в Крепости. А так всё хорошо начиналось! Я надеялась, что это будет самый лучший год в моей жизни. Лучшим он уже не станет, но, очевидно, что поменял этот год многое.

Я грустно вздыхаю и в ответ слышу короткий, явно задавленный смешок. Вот же гад! Ускоряю шаг и совершенно «случайно» наступаю куратору на пятку.

– Мари!

– Хаган!

– У вас однозначно имеются проблемы с субординацией, – едко сообщает мне полковник.

– Как и у вас, куратор, – мило улыбаюсь в темноту.

Я испытываю терпение легендарного полковника и получаю от этого поистине ни с чем не сравнимое удовольствие. Даже печальные мысли куда-то испарились, уступая место привычному мне азарту.

– Что вы имеете в виду? – он резко останавливается, я снова влетаю носом прямо в его спину.

35

– Ваше ко мне предвзятое отношение, – после недолгого раздумья я удовлетворённо жму плечами, подобрав фразу на границе допустимого.

В следующую секунду я влипаю спиной и затылком в холодный камень, чуть не вою от боли. Отработанным захватом мастер почти перекрывает мне воздух, надавив на горло предплечьем. Я вцепляюсь в его руку, пытаюсь освободиться, но не могу сдвинуть её и на миллиметр.

– По-вашему, я несправедлив к вам? – полковник находится слишком близко, мои нос, губы и щеки обдаёт его дыханием. – Пожалуй, вы правы.

Я судорожно хватаю ртом воздух, и тут же до моей скулы что-то дотрагивается, скользит к губе, сминает её. Палец! Зачем это? Что он собирается сделать? Пытаюсь убрать руку куратора, но мои слабые трепыхания жёстко пресечены.

– В моём подчинении были женщины, много, но ни одна из них, никто! не позволял вести себя со мной так, как ведёшь себя ты, – жёсткая щетина царапает мне кожу на щеке, а шёпот раздаётся у самого уха, отчего по шее бегут предательские мурашки. – Я понимаю, что ты маленькая, избалованная девчонка с кучей комплексов, и мне жалко тебя. Правда. Но готова ли ты оказаться правой? Что ты сделаешь, если я действительно к тебе предвзят?

– Мастер, отпустите, – сдавленно прошу я.

– Ну, чего же ты? Мне больше нравится, когда ты называешь меня Хаган.

Он чуть поднимает свою руку, заставляя меня вытянуть шею и стать на носочки, чтобы не задохнуться. Так похоже на то, что я уже когда-то переживала. И так по-другому.

– Так что, Мари? – выдыхает мужчина прямо в мои губы. – Что ты сделаешь?

Я будто бы инстинктивно перехватываю его дыхание, вдыхаю тот воздух, которым он мне позволяет дышать. И в какой-то момент я чувствую, как наши губы соприкасаются. Слишком интимно, чтобы быть правдой. Слишком коротко, чтобы быть чем-то большим. Так отчего же задыхаюсь? И почему мне кажется, что его дыхание срывается так же, как и моё?

Сердце стучит, как бешеное, мысли мечутся в голове стадом взбесившихся бизонов. Более дезорганизованной я не была даже тогда с Мериром. С досадой признаю, что полковник всё же сумел пробить мою защиту. Остаётся понять только, чего на самом деле он добивается. Зачем это представление?

В том, что это представление, я перестаю сомневаться сразу после того, как понимаю, что мастер не ждёт продолжения. Несмотря на то что сама ситуация достаточно волнующая с точки зрения моего задетого самолюбия, я понимаю, что пока Хаган Ирэ не сделал ничего такого, что заставило бы меня всерьёз его опасаться. В целом, все его прикосновения даже можно назвать целомудренными. А значит, он играет. Только вот, во что?

Когда в темноте ваших губ почти касаются губы другого человека, у вас есть всего два выхода. Я выбираю тот, что кажется мне более рациональным и правильным в этой ситуации, – я не шевелюсь.

Проходит, наверное, не меньше минуты, прежде чем куратор отпускает меня. Воздух врывается в многострадальные лёгкие, отдаваясь болью в незаживших рёбрах и заставляя закашляться.

– Простите, что жёстко, кадет, – мастер Ирэ придерживает меня за предплечье. – Но вы должны понимать – я отношусь к вам так, как вы сами себя позиционируете в общении со мной. Если вы женщина, решающая свои внутренние проблемы флиртом, то я отношусь к вам, как к такой женщине. Если вы будущий специалист, для которого важнее всего не собственная половая принадлежность, а личные достижения, то как к будущему специалисту я и буду к вам относиться. Я не считаю, что одна из этих ролей чем-то хуже, чем другая. Но они всё же разнятся. И какая роль устраивает лично вас?

– Я…

– Не нужно мне сейчас отвечать, Мари, – голос куратора звучит звонче, чем обычно. Похоже, он тоже взволнован. – Решите это для себя, а я сам всё пойму.

Хаган Ирэ коротко сжимает моё запястье и отходит, словно ничего и не было. Я плетусь следом, раздавленная не столько его поступком, сколько его речью. К горлу подкатывает ощущение нереальности происходящего. Всё неправильно. Так быть не должно. Или именно так мне и надо? Что я делала все эти годы в Крепости? Доказывала папенькину правоту? Всё верно, я не специалист, я женщина, которую выдадут замуж сразу по окончании учебного года. Слабое звено. Так говорил Мерир, так говорили Аэрт, Хаган Ирэ. И это чистая правда. Создала для себя иллюзию, что я чего-то стою, а на самом деле просто выбрала самый простой путь – манипуляций, лжи и подавления, путь женщины, которую никогда не пустят в мир мужчин. Я так хорошо знаю каждый камушек на этой дороге, каждую ямку… Другие пути сложнее, да, но они не ведут обратно домой. Куда угодно, только не домой. Так почему же я не поняла, что важнее то, куда ты идёшь, а не то, как ты идёшь?

Погрузившись в себя, я не замечаю, что больше не слышу шагов куратора, и в который раз врезаюсь в его спину. Как я и предполагалось, наш путь заканчивается тупиком.

– И что теперь? – мастер отстраняется от меня так быстро, что я не успеваю смутиться. – Надеюсь, ваши познания не исчерпались в предыдущей пещере.

О нет, я знаю, что мне нужно делать, чтобы открыть следующий проход, но также я знаю, что нас там ожидает. Загадочный подземный водоём… Я знаю, чувствую, что он ждёт меня за этой самой стеной. Я боюсь и жажду попасть к нему. Но, кроме голубой воды, меня манит туда ещё кое-что. Точнее, кое-кто. Где-то там Аран. И я хочу к нему.

– Мастер, здесь нужно найти кое-что высеченное человеком, – говорю я, пытаясь рукой нащупать стену слева от меня.

– И что потом?

– Не знаю, – шепчу я, всё ещё обдумывая способы найти своё кольцо и не утопиться в озере во цвете лет.

В полной темноте и абсолютной тишине мы методично ощупываем стену.

На этот раз удача улыбается мастеру Ирэ.

– Мари, здесь что-то есть.

Я спешу на голос, выставив перед собой руки, чтобы не врезаться в полковника в очередной раз. Каким-то образом куратор перехватывает моё запястье раньше, чем я успеваю до него дотронуться. Он мягко тянет меня в сторону и прикладывает мою ладонь к стене.

Под содранной кожей я чувствую знакомые высеченные линии и сразу отдёргиваю руку, боясь, что проход откроется слишком быстро.

– Это оно? – совсем рядом слышу низкий голос мастера.

– Да… – сердце подпрыгивает к самому горлу и отбивает там набат.

– Что-то не так, кадет?

Ему нужно всё объяснить, иначе не известно, чем закончится вся эта история.

– Понимаете, за этим проходом может находиться кое-что, что не очень безопасно, – максимально конкретно, с моей точки зрения, говорю я.

– Я даже не буду спрашивать, откуда вы это знаете, – в голосе куратора я слышу лёгкую насмешку. – Что именно там представляет опасность?

– Озеро, – незамедлительно отвечаю.

– Озеро?

– Да, озеро, – я подбираю слова, чтобы сформулировать понятнее. – В него хочется войти, кроме этого озера не важно ничего. Понимаете?

– Кажется, да, – задумчиво тянет Хаган Ирэ. – Хорошо, я вас понял. Открывайте переход.

Колеблюсь я недолго. В конце концов, хуже, чем сейчас, уже точно не будет. Ну, утоплюсь, и ладно.

С трудом нащупав королевскую ладонь на гербе, я прижимаю к ней свою руку. В этот раз я даже не закрываю глаза, поэтому вижу, как герб древней королевской династии светится мягким синим цветом. После долгого пребывания в темноте даже от такого неяркого освещения глазам больно.

Всё точно так же, как и в прошлый раз, только вместо призрачного мужчины рядом со мной вполне живой, из плоти и крови.

– Не дайте мне утопиться, – прошу я, ступая в мерцающий голубым светом грот.

– Не дам. Обещаю, – его рука накрывает мою в жесте поддержки, и я цепляюсь за неё, словно умирающий за свой последний шанс спастись.

36

Обещание Хагана Ирэ несколько обнадеживает, но я уже не могу отвести взгляд от отсвечивающегося изнутри озера. Чтобы увидеть его в этот раз, не приходится петлять в каменных коридорах – проход открылся прямо в грот.

Я ступаю ближе к манящему водному краю, спотыкаюсь и делаю еще один шаг. Железная рука тут же сжимает мое плечо. Я вырываюсь, дергаюсь, чтобы ослабить стальную хватку, но через секунду горячая ладонь куратора ложится на мои веки, и я замираю.

– Спасибо, – облегченно вздыхаю я, погруженная во тьму.

– Так лучше? – я слышу неподдельное беспокойство, и от этого внутри меня разливается приятное тепло.

– Гораздо, – благодарно отвечаю. – Но я не уверена, что, если вы меня отпустите, я вновь не посмотрю туда.

– Это я понял, – голос мастера успокаивающе звучит над ухом. – Попробуем завязать вам глаза.

Полковник не дает мне взглянуть на подземное озеро. Поверх своей руки он накидывает какую-то ткань – похоже, достал свою, предназначенную для перевязок, и только после этого убирает широкую ладонь.

– Здесь не настолько ровно, чтобы вы шли сами, – мастер Ирэ берет меня за плечи. – Но я не знаю, куда нам идти.

Я сосредотачиваюсь, вспоминаю все, что я увидела до того, как мое внимание переключилось на демоново озеро. Кажется, на противоположной стороне есть что-то похожее на нужный проход.

– На другой стороне есть расщелина, словно трещина в скале, – объясняю я. – От воды там расстояние в два раза больше, чем здесь. И, кажется, там тоже можно открыть проход.

– Да, я вижу.

Мы двигаемся в путь, по дуге обходя злополучный водоем. Я не вижу абсолютно ничего, но чувствую нарастающее покалывание в кончиках пальцев. Это может означать только одно – я приближаюсь к своему кольцу, а значит и к Арану. Мне хочется спросить полковника, почему на него не действует притяжение того, что находится под водой. Но он не спрашивает, почему на меня это самое притяжение действует. Поэтому молчу и я – в конце концов, у каждого из нас есть свои секреты. Даже если мы сами их не совсем понимаем.

Сколько времени мы идем, понять трудно. Считать шаги мне лень, а само восприятие времени в темноте сбивается. Я полностью доверяюсь сильным рукам, лежащим у меня на плечах, и вновь обрушаваюсь в пучину невеселых мыслей. О своих переживаниях мне хочется поговорить с Араном, я уверена, что он уж точно поймет меня правильно, а, может, и укажет нужное направление. Несмотря на то, что с призраком мы знакомы меньше одного дня, я скучаю по нему, мне не хватает его невидимого присутствия рядом, хриплого голоса за плечом и едких замечаний. Грустно все это. Единственный друг – малознакомый призрак. Даже звучит глупо.

В какой-то момент почти с восторженным предвкушением замечаю, что покалывание в пальцах почти превратилось в жжение.

– Мы пришли? – нетерпеливо спрашиваю я.

– Похоже, что так, – куратор коротко сжимает мои предплечья, что может быть как жестом поддержки, так и попыткой призвать меня к некоторому порядку. – Сейчас будем поворачивать к расщелине, и вы сможете снять повязку с глаз.

– НЕТ! – кричу быстрее, чем успеваю опомниться. – Мастер, мне нужно снять повязку прямо сейчас! В прошлый раз я кое-что здесь потеряла.

– Это настолько важно для вас, кадет? – в голосе Хагана Ирэ слышится недовольство.

– Да, это подарок отца, – прижимаю руки к груди, всем своим видом показывая, как сильно я прошу мне помочь. – Пожалуйста! Мне очень нужно мое кольцо! Папенька так расстроится, если я его потеряю.

Сокрушенный вздох дает мне надежду.

– Я не знаю, насколько сильно на вас может влиять это озеро. Где гарантия, что оно не сведет вас с ума окончательно?

М-да. Очень жизнеутверждающе. Но я не могу сдаться. Мне нужен Аран, и я знаю, что он где-то рядом.

– Пожалуйста!

– Я попробую найти его сам, – почти рычит мастер Ирэ. – Ни в коем случае не снимайте повязку, Мари. Что бы ни произошло. Вы меня поняли?

– Да, но что может случиться? На вас же не действует…

Но я уже не чувствую его рядом.

Отвратительное ощущение пустоты и одиночества сразу же наваливается на мои плечи. Я и подумать не могла, что здесь так жутко находиться одной. В подземелье царит абсолютная тишина, такая, в которой, кажется, мог бы застрять клинок. Может, конечно, я накручиваю себя, но я не слышу даже шагов куратора, и это пугает меня еще больше, чем необъяснимое притяжение озера. Я шарю руками по сторонам. Оказывается, стою совсем близко от стены, прижимаюсь к ней спиной, чтобы чувствовать хоть какую-то опору.

– Мастер, – зову я, поглаживая ладонями холодный камень, чтобы успокоиться, но пальцы предательски подрагивают.

Мне отвечает все та же звенящая, неестественная тишина. Полковник не отзывается, и меня пробивает холодный пот – вдруг с ним что-то случилось? Вдруг, озеро «позвало» и его?

37

– Мастер, пожалуйста!

Я стараюсь расслышать хотя бы что-то, но нет – кроме эха, ударяющего о камень мой голос, в подземном кармане невозможно распознать никаких других звуков.

– Мастер, – в глазах закипают, не успев пролиться, непрошеные слезы. – Поговорите со мной! Пожалуйста!

Тишина. Ни единого шороха или всплеска воды. Ни один, даже самый маленький камушек не перекатывается, задетый ногой моего куратора. Почему он не отвечает? Это что, опять проверка моего послушания? Того, как я умею подчиняться приказам? Неужели он может так жестоко со мной поступить?

– Мастер, если вы так меня проверяете, знайте, это очень жестоко с вашей стороны!

И вновь тишина. Безмолвие и мрак – вот и все, что у меня остается.

Всхлипываю, а слезы все никак не могут прорваться наружу. Может, я разучилась плакать? Пытаюсь бороться с подступающей паникой. Нужно очистить мысли и понять, что делать дальше. На самом-то деле у меня не так-то много вариантов. Я могу попытаться найти эту злополучную расщелину и выбраться из этого пугающего места в гордом, но не очень уважающем себя одиночестве; или же я могу снять повязку с глаз и прийти на помощь своему куратору, если таковая ему понадобится. Он ведь не бросил меня один на один с этим треклятым порталом и спас меня от яда. Папенька бы ужаснулся подобным мыслям в моей голове, ведь меня всегда учили, что собственная безопасность и помощь себе самой превыше всего. Но… К тому же, я не могу уйти без Арана.

Так. Последняя попытка.

– Хаган, – тихо зову я. – Хаган, вы нужны мне…

Мой голос звучит так же, как обычно, но что-то в этой полной тишине меня настораживает. Такой тишины не бывает. Уверена, даже в гробу громче.

Я нащупываю ногой небольшой камень и попробую покатать его по полу. Камень легко сдвигается с места, перекатывается под ногой, отзываясь глухим скрежетом и стуком. Хорошо. А если так? Я наклоняюсь, поднимаю «опытный экземпляр» и швыряю в сторону, подальше от себя. Если с мастером все в порядке, он уж точно сумеет увернуться от запущенного мною снаряда.

– Давай, падай, демонов булыжник! – шепчу я.

Но булыжник не падает. Или я не услышала, как он упал. А это может значить только то, что я могу не слышать еще очень многого.

Сделав несколько шагов, я останавливаюсь и снова прислушиваюсь. Тишина. Еще немного вперед, останавливаюсь. Снова ничего. Или же нет? Где-то, словно через толщу воды, мне чудится стон. Не раздумывая больше ни секунды, я срываю повязку и застываю с открытым ртом. ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?!

На берегу синего озера сражаются Хаган Ирэ и Аран, и битва, судя по всему, идет не на жизнь, а насмерть. И я даже знаю, чьей смертью все закончится, если не прекратить это немедленно. На полковнике изрезана одежда – белая рубашка висит клочьями, а сквозь дыры видны неглубокие порезы, нанесенные острым оружием древних воинов. Аран выглядит почти реальным человеком. Его лицо практически не просвечивается насквозь, как и пляшущий змеей клинок в его руках. Древний воин бодр и свеж настолько, насколько вообще может быть бодрым и свежим мертвец. Более того, на его лице играет счастливая улыбка. Шаг, шаг, поворот, замах и куратор еле успевает уклониться от колющего удара. Разворот на месте и мастер, уходя с траектории удара, не удерживается и падает на одно колено. Аран играет и не скрывает этого.

А за ними озеро своими прозрачными прохладными водами притягивает к себе мое внимание. Оно зовет, манит, обещает покой и правду, обещает залечить все раны, унять боль, избавить от разочарований… Но я борюсь. Борюсь изо всех сил, которых хватает только на то, чтобы еще два шага помнить о том, что я должна сделать. Остановить это, а потом можно и в водичку. Я уже представляю, как она обнимает меня. Ласково, пьяняще…