Текст книги "Единственная призрака. По праву рождения (СИ)"

Автор книги: Анастасия Мелюхина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

На небе ещё не проглядывают первые звёзды, и полигон не тонет в кромешной тьме, когда я схожу с последней ступени винтовой лестницы. Я не стараюсь идти тихо, мне кажется, что моё сердце стучит сильнее, чем звучат мои шаги.

Аэрт стоит на том же месте, что и вчера. Вижу его и невольно облегчённо выдыхаю. Хотя бы я не буду его ждать здесь одна, как дура.

– Я думал, ты не придёшь, – он оборачивается.

Сегодня кадет Ивес надел более свободную одежду.

– Я тоже, – со скучающим видом я прохожу мимо парня, поднимаю с земли один из двух тренировочных мечей, взвешиваю на руке. – Но потом решила, что ты – не повод, чтобы отменять тренировку.

Украдкой гляжу на Аэрта и замечаю, что он улыбается. Впервые улыбается мне. От осознания этого я смущаюсь и спешу отвернуться. Не знаю, как буду тренироваться с такой кашей в голове. Но отступать уже поздно.

– Ты правильно решила, – хвалит меня он. – С чего бы ты хотела начать?

Я недоверчиво оборачиваюсь. Он спрашивает моего мнения?

– С начала.

– Тогда разминка? – он чуть склоняет голову, лукаво смотрит на меня исподлобья.

Я иду по кругу.

Аэрт улавливает моё движение и тоже сдвигается с места, направившись в противоположную от меня сторону.

– Я пришёл с миром, – повторяет он свою вчерашнюю фразу.

Он приближается ко второму мечу, который одиноко валяется на земле, и подхватывает его тем же способом, что и я вчера.

– Верится с трудом, – жму плечами я.

Я слежу за каждым движением своего нового спарринг-партнёра.

– Я заметил, что ты не из доверчивых, – хмыкает Ивес.

– Есть причины, – мы заходим на второй круг, и я решаю, что пора немного развеять скуку, и делаю пробный выпад, который Аэрт с лёгкостью отбивает.

– Как и у всех, – парирует он не только мои слова, но и мою атаку.

Один за одним на меня сыплются хлёсткие короткие удары, которые я с непривычки оттого, что сражаюсь с живым человеком, а не с призраком, едва успеваю отбивать. Но вскоре я привыкаю к партнёру из плоти и крови, и начинаю показывать все, чему меня так упорно пытался обучить Аран.

5

Когда мы, тяжело дыша, останавливаемся друг напротив друга, в Ветровом коридоре уже не видно ни одной парочки. Аэрт дерётся прекрасно, в настоящем бою он меня, несомненно, убил бы. Но, надо отдать должное моему призраку, теперь я гораздо более профессиональный боец, чем в начале этого года.

– А ты молодец, – говорит Аэрт, отпивая воду из объёмной бутыли, которую он оставил у ближайшего дерева. – У тебя немного хромает нападение, а вот защита неплохая.

– Спасибо, – я беру протянутую бутыль и делаю несколько глотков.

Вода имеет привкус каких-то трав.

– Вновь тайные знания огненных котов? – киваю я на жидкость.

– Нет, просто приграничные секреты, – улыбается Аэрт. – Восстанавливает силы и бодрит.

– Отлично. Если я теперь не смогу уснуть от твоей бодрящей водицы, в этом будешь виноват ты, – впервые за всё время с момента появления Аэрта в крепости мы говорим с ним легко и непринуждённо, почти по-дружески.

Кажется, он тоже замечает это и смущённо опускает голову.

– Мне нравится то, что я в тебе вижу сейчас, – вдруг говорит он, бросая на меня осторожный взгляд.

К таким признаниям я не готова. Глоток, который я в тот момент делаю, идёт не в то горло, и я громко закашливаюсь. Аэрт со смехом стучит мне по спине.

– Не говори больше такого, когда я пью или ем, – откашлявшись, предупреждаю я, и, глядя на парня с золотыми глазами, тоже смеюсь.

– Хорошо, договорились, – он поднимает руки в жесте капитуляции. – Когда ты пьёшь или ешь, я буду говорить тебе исключительно гадости.

– Да, в этом ты мастер, – соглашаюсь я, так некстати вспоминая сцену, произошедшую не так далеко отсюда, в Ветровом коридоре. Это воспоминание быстро возвращает меня в реальность, и я спешу распрощаться с объектом моей слабости. – Ладно, мне пора.

– Мари, подожди, – Аэрт, как и вчера, ловит меня за руку, но в этот раз гораздо мягче. – Извини, я глупость сказал.

– Да нет, всё нормально, – отмахиваюсь я и от него, и от некстати навернувшихся слёз. Правильно он говорил, дура. – Просто мне и вправду пора.

Его ладонь перетекает с моего запястья на мои пальцы, которые он легонько сжимает.

– Ты обычно уходишь отсюда позже, – замечает Ивес.

– Откуда ты знаешь? – я оборачиваюсь к нему, растревоженная его словами и прикосновениями.

Ответить Аэрт не успевает. Он внезапно толкает меня так сильно, что я кулём валюсь на твёрдую землю. Ивес падает сверху, своим телом вдавливая меня в каменистую почву, закрывая собой. Я ничего не понимаю и, к своему стыду, полностью дезориентирована. Он прижимается щекой к моей щеке, прикрывая руками собственную голову, а заодно и моё лицо. Через мгновение всё вокруг освещает яркая вспышка. Демоны, что это?! Вслед за первой вспышкой следует вторая и третья, а нам на головы летят вывороченные куски земли.

– Повернись на живот, – прямо в ухо командует Аэрт.

Страх сковывает моё тело, но, собравшись, я разворачиваюсь прямо под ним максимально быстро.

– Ползи к лестнице, – слышу новую команду. – Я буду тебя прикрывать столько, сколько смогу.

И я ползу. Аэрт нависает надо мной, скрывая от вспышек непонятного происхождения. Я не знаю, что это, но всем своим нутром ощущаю, что нам грозит смертельная опасность. Сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди, бьётся, как бешеное, в страхе, что каждый его удар может стать последним. Каждый раз, когда вновь вспыхивает свет, Аэрт придавливает меня к земле так сильно, что я не могу даже вздохнуть. Страх и свет. Свет и страх. И чего сейчас больше, я не понимаю.

А потом где-то на границе слуха я улавливаю голоса. У меня не получается определить, откуда они звучат. Я радуюсь тому, что подоспела помощь. Но Аэрт не спешит меня отпускать. Наоборот, его рука зажимает мне рот. Его ладонь вся в чём-то мокром и липком. В нос бьёт до боли знакомый запах – ржавчины и соли. Это кровь. Он ранен. Он совершенно точно ранен!

– Они точно уже мертвы. Забираем девчонку и делаем ноги. Лишний шум нам ни к чему, – говорит кто-то совсем близко от нас, буквально на расстоянии пары десятков шагов.

Застываю и пытаюсь осмыслить происходящее. Их больше одного. Сколько точно – неизвестно. Аэрт ранен, и я не знаю, насколько серьёзно. Аран остался в комнате. Даже мне понятно, что единственный наш плюс – это то, что нападающие считают нас мёртвыми. Пока я обдумываю наши шансы, Аэрт склоняется к самому моему уху.

– Мари, до лестницы ещё далеко, – он говорит отрывисто, дыхание сбито сильнее, чем во время нашей тренировки. – Обещай мне, что сохранишь мою тайну при любых обстоятельствах.

– Какую тайну? – не понимаю я. Что он собирается делать?

– Обещай мне! – рычит он.

– Хорошо, да, – киваю я, обдирая щеку о каменистую почву. – Но я не понимаю…

Его рука лежит на земле перед моим лицом. В темноте я не сразу понимаю, что происходит. Мне кажется, что запястье Аэрта становится шире и толще, пальцы впиваются прямо в утоптанную до твёрдости камня землю. Ткань на его рукаве рвётся и опадает лохмотьями, а рука обрастает светлой шерстью, с чёрными поперечными полосами. Теперь это уже не рука, а огромная лапа.

6

Я зажимаю себе рот, чтобы не закричать. А прямо надо мной раздаётся тихий и угрожающий рык. Огромный зверь коротко лижет мою щеку большим шершавым языком и, оттолкнувшись мощными лапами, прыгает в темноту.

В голове стучит одна единственная мысль: Аэрт – огненный кот! Как такое возможно? Почему он в Крепости? И почему решил сейчас обернуться?

На последний вопрос ответ очевиден – он защищает меня. Но что сейчас делать мне? Бежать? Сразу к Хагану Ирэ? Рассказать всем, что в Крепости огненный кот? Отчего-то именно то, что Аэрт на самом деле представитель народа, с которым у нашей империи идёт продолжительная война, поражает больше, чем чья-то очередная попытка меня убить.

Где-то неподалёку раздаётся крик, а за ним ещё один. Я обещала не выдать его секрет, поэтому никуда не бегу. Я сажусь на землю и закрываю уши руками. Не хочу этого слышать, не хочу ничего знать и выдавать его не хочу. Не знаю, сколько времени я сижу с зажатыми ушами и закрытыми глазами, но, когда стихают крики и шум борьбы, я поднимаю голову. Прямо передо мной сидит огромный зверь.

Я никогда не видела огненных котов вживую, только на картинках. И могу с уверенностью сказать, что ни одна картинка не передаёт всего величия этого существа. Огненный кот действительно огненный, лучшего определения я и придумать не могу. Длинная шелковистая шерсть расчерчена чёрными полосами, такими же, как и тьма вокруг. Его глаза и кончик хвоста горят ярким золотым пламенем. В своём положении я достигаю ему до середины груди, и, глядя на него снизу вверх, я ощущаю себя ничтожно маленькой и беззащитной. Страх и одновременно восторг и восхищение переполняют меня. Какая мощь! Грация, красота… Он прекрасен в любом обличье. Смогу ли я когда-нибудь налюбоваться им? Позволит ли он когда-нибудь любоваться собой?

Вопреки здравому смыслу и смыслу вообще единственное, чего я хочу – это прижаться к нему. Прижаться, пока это возможно. Но это иррациональное желание разлетается в клочья, столкнувшись с воспитанным годами страхом. Все эти мысли бьются в моей голове друг о друга, путаются, ровно до того момента, пока он снова не оборачивается. Да так быстро, что глаз с трудом успевает за метаморфозой. Грозный хищник вмиг превращается в сидящего на корточках парня, который упирается ладонями в землю, чтобы не упасть.

Аэрт тяжело дышит, брюки и кофта висят лохмотьями, а вместо спины и плеч сплошное кровавое месиво. Теперь, наконец, я понимаю, в чём была опасность этих вспышек – они должны были сжечь меня, но Аэрт закрыл меня собой.

Я рвано выдыхаю. Страха перед зверем больше нет. Никто и никогда не делал ничего подобного ради меня. Никто и никогда не жертвовал собой ради меня. Всхлипнув, я подползаю к своему спасителю.

– Аэрт, я сейчас позову кого-нибудь, – по моим щекам льются слёзы, которые я не в силах контролировать. – Ты только дождись, хорошо?

– Нет, – рука, по которой липкими потоками течёт кровь, перехватывает моё предплечье.

Он с трудом поднимает голову и смотрит на меня затуманенным от боли взглядом.

– Нет. Любой другой бы не выжил после такого, – его речь прерывистая, несвязная. – Хаган Ирэ догадается. Нельзя.

Я часто киваю. Конечно, если куратор узнает, о том, кто такой Аэрт на самом деле, он лично его убьёт.

– Скажи, что мне делать, – прошу я. – Что мне сделать, Аэрт?

– Одежда, – он закашливается со стоном. – Мне нужна одежда.

– Конечно, конечно.

Размазываю слёзы, кровь и грязь по щекам, вскакиваю и, не оборачиваясь, сломя голову мчусь на наш этаж. Практически всё в такое время уже находятся в своих комнатах, и я несусь по пустынным лестницам и коридорам, отпугивая своим невменяемым видом случайных прохожих, пряча от них своё лицо, на котором засыхают кровавые разводы. А ещё я впервые в жизни молюсь, даже не отдавая себе отчёт в том, кого прошу о помощи для огненного кота. Пусть просто выживет. Просто выживет. И пусть дальше унижает меня при всех, называет последними словами, игнорирует… Но это будет потом. А сейчас пусть он просто выживет!

На полном ходу я влетаю в комнату Аэрта. К счастью, в ней нет Алиши. Не представляю, что бы я сейчас ей сказала. В комнате царит абсолютно идеальный порядок. Хорошо, что несколько месяцев назад я успела хорошенько обшарить его комнату и теперь без труда нахожу одежду. Схватив несколько вещей охапкой, я бегу обратно. Мне везёт, я никому не попадаюсь.

На том месте, где я его оставила, Аэрта нет. Я с ужасом оглядываюсь по сторонам. Куда он мог деться? Неужели кто-то нашёл его раньше? А вдруг не все наёмники мертвы, и кто-то из них добрался до ослабевшего оборотня? Или Хагану Ирэ вздумалось потренироваться ночью и, увидев то, что осталось от спины его кадета, он всё понял? Я почти успеваю впасть в панику, когда слышу тихое: «Мари!»

Я спешу на голос. В темноте не вижу, как ногой вступаю во что-то скользкое и липкое. Лужа довольно большая, и я надеюсь, что эта кровь не Аэрта. Нахожу Ивеса под деревом. Он лежит на животе, протянув руки вдоль туловища. Если бы он не позвал меня минутой ранее, я бы подумала, что он уже мёртв. Грудь стягивает жёстким обручем, но я быстро беру себя в руки.

– Я всё принесла, – говорю ему дрогнувшим голосом и опускаюсь рядом на колени.

Огненный кот пытается подняться, но у него ничего не выходит.

– Мне нужно обернуться, – Аэрт прямо смотрит на меня.

– Я не думаю, что это очень хорошая идея, – с сожалением качаю головой. – Рана тебя, может, и не убьёт, а вот куратор точно. Нам нужно дойти до комнат.

После недолгого промедления он кивает, протягивает руку, чтобы я помогла ему подняться.

Чёрная рубашка, которую я накидываю ему на плечи, мгновенно пропитывается кровью. Хорошо хоть тёмный цвет скрывает это. С брюками гораздо труднее. Аэрт не может надеть их сам, он шатается, не может устоять на одной ноге, не в состоянии наклониться низко. Но и помощи у меня не просит. Раз за разом пытается сделать всё сам.

…Я никогда никого не одевала. В моём доме было предостаточно слуг. А во мне было ещё больше гордости. Поэтому я до того момента и представить себе не могла, что когда-нибудь я сделаю что-то подобное. Но Аэрт закрыл меня собой и переодеть его – это самое малое, что я могу сделать для него.

– Ты можешь подержаться за дерево? – я аккуратно перекладываю его руку со своего плеча на ствол. Что ещё я могу сделать в ответ на его жертву? Преклонить колени перед огненным котом – меньшее, чем я могу отплатить.

7

Аэрт недоумённо смотрит, как я забираю из его слабых пальцев брюки, как опускаюсь перед ним на колени и аккуратно, чтобы не причинить ему ещё больше боли, надеваю на него штаны. Какая ирония, думаю я, – бывшая королева преклонилась перед новым королём. Если бы это кто-то видел, я была бы покрыта несмываемым позором до конца моих дней. Но разве этот король не заслужил моего преклонения? Мои чувства настолько смешались, что я уже стараюсь к ним не прислушиваться, а просто делать то, что необходимо на данный момент. Я натягиваю брюки ровно до бёдер – до уровня чудом уцелевшего белья, такого же чёрного, как и моё (часть здешней формы). Когда он сам перехватывает свободной рукой пояс, я поспешно отхожу, скрывая смущение.

Несмотря на испытываемую боль, Аэрт тоже явно смущён.

– Спасибо, – опуская голову, произносит он.

– И тебе.

Не очень удачная благодарность за спасение жизни, но уж как умею.

Застегнуть брюки у огненного кота так и не получается. Поясница настолько травмирована, что прижать к ней пояс невозможно, поэтому Аэрт просто придерживает его. Второй рукой он опирается на мои плечи. Как бы он ни старался не нагружать меня своим весом, я чувствую, что с каждым шагом он становится всё слабее и слабее, а его рука на моём плече всё тяжелее и тяжелее.

Мне везёт во второй раз. Никто не попадается на пути до самого нашего этажа. Но любое везение рано или поздно заканчивается. Так, папенька говорит. Аэрт слышит шаги первым. Его слух даёт фору моему в десятки раз.

– Куратор, – только и успевает сказать он и замирает, так и не дойдя до решётки, отделяющей нашу жилую зону.

Моё сердце подскакивает к самому горлу. Мысли хаотично мечутся в поиске решения, но ничего адекватного в голову не приходит. Ещё несколько шагов, и он появится из-за угла, увидит нас и всё поймёт.

Я действую, как обычно, по принципу: если нет хороших идей, пользуйся тем, что есть. Становлюсь напротив Аэрта, прислоняя его плечом к стене. Быстро взглянув в лицо парня, я отмечаю, что черты его лица уже опасно заострились.

– Прости, – шепчу я, кладя руку прямо на рану на его шее, которая предательски выглядывает из-за ворота рубашки.

Неприятная липкая кровь тут же мочит мои пальцы.

Из его губ вырывается стон, который я сразу же заглушаю своими губами. Какое-то мгновение Аэрт не отвечает, но потом он с неожиданной силой притягивает меня за талию к себе, попутно запуская руки, испачканные собственной кровью, под мою кофту. Понимает, что это сейчас необходимо. Большие пальцы огненного кота очерчивают мышцы моего живота, поднимаются выше, заставляя меня зашипеть ему в рот от тех ощущений, которые хлещут на меня изнутри.

Это самый странный поцелуй в моей жизни и при этом самый волнующий, самый страстный. Я хочу остановиться, убрать эмоции из необходимости (именно необходимостью я для себя обозначила этот поцелуй), но только всё сильнее прикусываю губы, отвечающие мне взаимностью. Всё глубже впускаю изучающий, горячий, жадный язык. Всё глубже впускаю Аэрта Ивеса в свою душу. Голова кружится так, словно мне не хватает воздуха и мне действительно его не хватает.

– Кхм…

Я не спешу отпрыгивать от Аэрта, а он продолжает меня прижимать, не отводя своего взгляда от моих глаз. Всё, что я в них вижу, это моё, напоминаю себе. Не его. Всё, что сейчас стучит и рвётся, стучит только во мне. Не в нём.

– Это уже слишком, – голос Хагана Ирэ просто звенит от ярости. – Кажется, вы меня не услышали, когда я говорил о недопустимости подобных взаимоотношений в отряде.

– Мастер, – я с трудом перевожу взгляд на куратора. – При всём уважении… но это наше личное дело.

Его взгляд шарит по моему лицу, цепляется за слипшиеся от слёз ресницы, за кончик носа, покрасневшего от недавних рыданий, и останавливается на искусанных только что губах. Чувствую, как неприятное чувство заставляет мою кровь прилить к щекам. Это что, стыд? Как не вовремя!

– Мастер, простите, я бы хотел обсудить эту тему завтра. А сегодня нам бы хотелось отправиться отдыхать.

Голос кадета Ивеса звучит глуше, чем обычно, но это легко можно списать на возбуждение. Куратор сжимает челюсти так, что на гладко выбритых щеках играют желваки.

– Спасибо, – кивает Аэрт, по-своему расценив молчание полковника, и, обняв меня за плечи, ведёт мимо куратора.

Полутьма и злость Хагана Ирэ играет нам на руку. Мы уже успели миновать решётку и почти погружаемся в темноту нашего коридора (свет всегда выключают на ночь, считая, что это достойное препятствие для поздних передвижений кадетов), как я слышу голос куратора.

– Так значит, вы выбрали свою роль.

Я не оборачиваюсь, просто иду дальше, стараясь выдавить из себя все ненужные чувства. Аэрт держится, но как только за нами закрывается дверь его комнаты, сползает на пол. На сцену, которую мы разыграли перед куратором, огненный кот растратил последние силы. А меня хватает лишь на то, чтобы смягчить его падение, придерживать до последнего обмякшее тело молодого мужчины.

– Давай, оборачивайся, ну же… теперь можно.

Ложусь рядом, жалею его лицо, глажу по голове, по чёрным шелковистым волосам, прислушиваюсь к едва различимому дыханию.

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – шепчу я в надежде, что огненный кот всё же услышит и послушает меня.

Долгое время ничего не происходит, и я уже тихонько скулю от отчаяния, от мысли, что мы не успели, что мои молитвы не помогли. И вдруг Аэрт, собрав последние ресурсы, начинает медленно перевоплощаться. Его очертания словно мутнеют, под кожей бегут пугающие волны. Заставляю себя смотреть, стараюсь держать себя в руках и не убираю ладонь, которая теперь касается гладкой шерсти.

Ран на огненном коте нет, но ему очень, очень плохо. Оборотень кладёт массивную голову на лапы и тяжело дышит.

– Я пойду, ладно? – наконец решаюсь я, просто не знаю, чем ещё могла бы помочь.

Быстрым движением он накрывает своей лапой мою ладонь, случайно оцарапав кожу острым как бритва, когтем. Не вскрикиваю, хотя хочется. Огромный зверь, который совсем недавно был кадетом Ивесом, тут же их прячет, продолжая мягко удерживать меня. Я удивлённо смотрю в жёлтые глаза.

– Ты хочешь, чтобы я осталась?

Аэрт прикрывает глаза, что, должно быть, означает согласие, а потом медленно встаёт, покачиваясь, доходит до кровати и с трудом на неё взбирается. Выжидающий взгляд жёлтых глаз заставляет меня спросить:

– Мне лечь рядом?

Снова отвечают глаза. Надеюсь, я правильно понимаю тебя, огненный кот.

– Хорошо…

Я осторожно опускаюсь на кровать. Увидев, что я действительно лежу рядом, он закрывает глаза и почти сразу же погружается в беспокойный сон. А я никак не могу уснуть. Рядом со мной лежит самое опасное и самое совершенное существо нашего мира, но я не боюсь. Аэрт – настоящий король. Благородный, самоотверженный, честный… Идеальный. И я понятия не имею, что мне сделать, чтобы хотя бы чуть-чуть ему соответствовать. Чтобы быть достойной хотя бы его взгляда.

8

Я смотрю в стену. Половину ночи я размышлял над тем, что я слишком неправильно отношусь к этой девчонке. Если так будет и дальше, я с ума сойду. И тогда точно не смогу ей ничем помочь. Не смогу её уберечь.

Сегодняшняя ситуация показала, что я перестаю быть объективным. Когда я увидел её зацелованные этим мальчишкой губы, мне захотелось придушить их обоих. Даже странно, на самом деле. Когда я узнал, что у Элизабет есть муж, я не чувствовал такой всепоглощающей ревности. Такое чувство, что всё, от чего я удержался много лет назад, всё равно решило меня догнать. Словно я отдаю долги своей же душе.

Усмехаюсь таким странным мыслям. Она не Элизабет. Это надо вбить в свою глупую голову. Нельзя себе позволять переносить то, что было двенадцать лет назад на ничего не подозревающую дев… Мариис. Она не враг, не к чему ее обезличивать.

Чтобы развеяться, выхожу из комнаты и иду на полигон. В темных, мрачных коридорах ни единой души в такой час. Никто не нарушает сон Крепости. Мои шаги эхом разносятся на десятки метров вокруг. Я давно заметил, что эхо – одна из оборонительных секретов Крепости. Шаги в ней слышны будто неоткуда и отовсюду сразу. Однако, уверен, что древние обитатели Крепости знали, как использовать эту акустическую особенность себе во благо.

Останавливаюсь в Ветровом коридоре и вдыхаю полной грудью, расставляю руки, отдаваясь воздушному потоку, совсем как Мариис недавно. За стеной Крепости уже начинает брезжить рассвет, разбрасывая лучи и очерчивая ими старые камни. Стена и её полуразрушенные бойницы кажутся обведёнными самим солнцем. Понимаю, почему Мари так любит эту Крепость. В её доме никогда не было так спокойно.

Продолжаю путь и спускаюсь по винтовой лестнице к полигону. Запах крови не спутать ни с чем. Причём кровь явно не только что пролитая. Уже успела напитать землю. Запах металла уже почти сменился пока едва ощутимым даже для меня сладковатым запахом разложения.

Всё равно достаю клинок и методично осматриваю всю территорию. К тому времени, как я обнаруживаю последний из трупов, солнце уже достаточно освещает полигон, чтобы я мог разглядеть то, чего совсем не ожидал. Очевидно, все они умерли от рваных ран, которые слишком похожи на те, что я видел на фронте.

В Крепости совершенно точно был огненный кот.

Утро начинается с воя сирены. Я подскакиваю на кровати, как ошпаренная, чумным взглядом осматриваю комнату. Не помню, как вчера уснула. Вроде бы только что любовалась красотой и мощью оборотня. Аэрт, кстати, сидит спиной ко мне на краю кровати. Рубашки на нём нет, и я вижу, что раны его затянула новая розоватая кожа. Да, просто поразительная регенерация!

– Проснулась? – Ивес не поворачивается, возможно, опасается травмировать слишком тонкую пока кожу, а может, так же смущён, как и я. – Мне нужна твоя помощь.

Неужели это всё мне не приснилось? Я разглядываю его плечи, линию шеи, пока он помешивает какую-то кашицу в маленьком котелке. Все мои мысли мечутся вокруг одного: как теперь мне вести себя? Будто бы ничего не было? Но я поцеловала его вчера, и это был самый прекрасный поцелуй в моей жизни. Как я смогу делать вид, что ничего не произошло! И он тоже хорош! Он ведь ответил мне! Да и вообще, он едва не погиб, защищая меня. Значит, я тоже ему небезразлична? Демоны, о чём я думаю? Нас, вообще-то, вчера чуть не убили.

– Ты слишком громко думаешь, – могу поспорить, что сейчас по его губам скользит лукавая улыбка. – Тебе нужно в душ. Ты вся в крови.

Я подскакиваю. Действительно, мне лучше уйти из этой комнаты. И под ледяные струи. Но тут же останавливаюсь.

– Мы не отреагируем на тревогу, – я приглаживаю растрёпанные волосы, с некоторым сожалением отмечая отсутствие кольца на руке.

– Ты собираешься идти в общий зал в таком виде?

Да, действительно.

Я делаю шаг в сторону ванной, но Аэрт меня останавливает.

– Намажь мне спину, пожалуйста, – просит он, и, видя моё замешательство, добавляет. – Это ускорит моё восстановление, я надеюсь. По крайней мере, хуже точно не будет.

То есть, сейчас мне нужно будет до него дотрагиваться? Так, спокойно. В этом ничего такого нет. Держи себя в руках, в конце концов!

– Мне нужно вымыть руки! – выпаливаю я, сбегая в ванную комнату.

Как бы я ни тянула время, не могу же я полоскаться здесь вечно. Смыв бордовую корку с ладоней, поплескав водой в лицо, чтобы немного прийти в себя, я выхожу из своего укрытия. Аэрт смотрит на меня с улыбкой. Понимает, от чего я так дрожу. Он прекрасен с растрёпанными волосами, и с этими удивительными ямочками на впалых щеках. Некрепкой рукой я беру протянутый мне котелок с мутно-зелёной, грязеподобной жижей.

– Тебе не будет больно? – глупыми вопросами я, конечно же, оттягиваю неизбежное.

– Если ты будешь нежна, то не будет, – усмехается Аэрт. – Странно, первый раз прошу девушку быть нежной.

– Обычно наоборот? – я не успеваю прикусить язык. – Нет, не отвечай!

Что я несу? Зачем вообще мне эта информация?

– Да, обычно наоборот. Не бойся, – подбадривает меня Ивес.

– Пф! – опустив пальцы в неприятную жидкость, я лёгким прикосновением дотрагиваюсь до кожи на его позвоночнике.

Аэрт вздрагивает, с шумом выпуская воздух сквозь зубы. Я испуганно отдёргиваю руку. Ну вот. Ему больно.

– Всё хорошо, продолжай, – Ивес спешит меня успокоить.

Ладно. Чем быстрее я это сделаю, тем меньше мучений испытаем мы оба.

Я ставлю ёмкость с целебной кашицей на кровать, сама аккуратно опускаюсь сзади него, окунаю в лекарство обе ладони и касаюсь его лопаток. Провожу вниз до талии, пока на руках ещё остаётся достаточно склизкой жижи. Его новая кожа нежнейшая, просто невероятная на ощупь. Я прохожусь пальцами до его шеи и опускаюсь ладонями до самой поясницы, глажу плечи, спускаясь ниже к локтям. Мне нравится ощущать, как напрягаются тугие мышцы под моими прикосновениями. Мне даже нравится эти его порывистые вздохи, хоть я и понимаю, что издаёт он их оттого, что ему больно, а не потому что нравятся мои ладони на своём теле.

– Всё, хватит, – выдыхает он.

Пытаясь скрыть смущение, я ныряю в ванную комнату, плотно прикрыв за собой дверь, и прислоняюсь к ней спиной. «Всё слишком запуталось», – характеризую я происходящее и спешу поскорее отмыть руки.

Выключив воду и закутавшись в висящий на двери огромный халат, я собираюсь с силами и возвращаюсь в комнату. Увиденное заставляет меня отпрянуть назад в попытке спрятаться вновь, но меня останавливает грозный окрик куратора:

– Стоять!

Я замираю, переводя взгляд с куратора на Аэрта, который успел набросить на спину рубашку. Она не застёгнута, открывает моему взгляду рельефный торс мускулистого тела.

– Ваше поведение неприемлемо! – продолжает он отчитывать Ивеса. – Из-за своих личных утех вы пропустили сигнал тревоги!

– Мастер, мы приносим свои извинения, – ровным и совершенно не раскаивающимся голосом отвечает Аэрт, делая шаг ко мне. – Мари была в душе, шум воды не дал ей услышать сигнал. А я спал. У меня очень крепкий сон.

Ивес абсолютно невозмутим. Ну кто может не поверить таким честным глазам? Эта мысль заставляет меня улыбнуться.

– Вам смешно, Мари? – не остаюсь я незамеченной.

– Нет, мастер, – мотаю мокрой головой. – Я…

– Вы меня разочаровали, кадет Арос, – карие глаза впиваются в меня взглядом. – Я считал, что из вас мог выйти толк.

Слова хлещут меня, словно пощёчина, а Хаган Ирэ досадливо морщится, словно уже жалеет о своих словах, но больше ничего не добавляет. Разворачивается и, чеканя шаг, направляется к двери.

– Мастер, а по какому поводу звучал сигнал тревоги?

– В Крепости был огненный кот, – бросает через плечо куратор. – Он разорвал нескольких студентов на полигоне.

9

Дверь захлопывается, а мы остаёмся стоять, не в силах пошевелиться.

– Студентов? – я в ужасе оборачиваюсь к самому огненному коту.

– Не может быть, – упрямо качает головой. – Это были наёмники.

– Аэрт, даже если так, – я делаю шаг к нему, но он отступает, уклоняясь от прикосновения моей руки. – Ты не виноват. Ты защищал меня.

Его глаза сверкают ненавистью, отчего я тушуюсь, хочу отойти от него.

– Да мне плевать, сколько глупых мальчишек, мнящих себя взрослыми наёмниками, я убил, – ледяной тон вполне способен сбить меня с ног.

Мы военизированный корпус, мы должны спокойно относиться к смерти, но огненный кот говорит сейчас не как кадет, а как боец, который сражается в реальной войне с реальными врагами, а не играет в войнушку на практических занятиях. Скольких же наших солдат убил он за свою жизнь? Как давно он воюет? Сколько лет ему на самом деле? Ведь давно известно, что огненные коты благодаря своей регенерации стареют гораздо медленнее людей. А главное, зачем он здесь? Что он делает в кадетском корпусе имени мастера Шедоху?

Я отступаю ещё на шаг.

Если бы это были наёмники, пришедшие убить меня, и дело обошлось без жертв, то, скорее всего, наше руководство пришло бы к выводу, что огненный кот был одним из них, и они что-то не поделили. Поэтому полигон был выжжен в нескольких местах. Но растерзаны несколько студентов. А это означает, следствие будет вестись максимально серьёзно и тщательно. Очевидно, рассмотрят две версии: либо оборотень пришёл, убил студентов и ушёл; либо кот изначально был здесь, среди нас и после убийства остался здесь же. Я была практически уверена, что Хаган Ирэ остановится именно на второй версии, будет искать огненного кота в Крепости и обязательно найдёт. Цели оборотня будут раскрыты, его разоблачат и ликвидируют. А это значит, что жизнь Аэрта сейчас под угрозой.

Он враг, да, но… Мою-то жизнь он сохранил.

– Уезжай, – прихожу к единственному правильному, на мой взгляд, выводу.

– Нет, – качает головой, усмехается, – даже не собирается рассматривать такой вариант решения проблемы.

– Уезжай, рано или поздно он поймёт, что это ты! – как можно быть таким упрямым?

– Я сказал, НЕТ! – рявкает Аэрт, и в его голосе я слышу отзвуки звериного рыка.

От близости, которая примерещилась мне недавно, не остаётся и следа. В его глазах – ярость и насмешка, в моих – разочарование собственной глупостью.

– Я не знаю, что тебя здесь держит, но, когда тебя распнут на воротах Крепости, я даже не подойду к твоему смрадному, разлагающемуся трупу! – выплёвываю я. – Идиот!