Текст книги "Единственная призрака. По праву рождения (СИ)"

Автор книги: Анастасия Мелюхина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

– Нет, я защищаю только одну страждущую.

– А остальные тоже могут тебя видеть? – не унимаюсь я.

Кладу руку на широкую грудь, и она тут же провалилась сквозь призрачное тело, не встретив ни малейшего сопротивления.

– Нет, но могут почувствовать и догадаться, – мой спаситель не препятствует удовлетворению моего любопытства. – А это нам ни к чему. Поэтому сейчас ты повернёшь кольцо по часовой стрелке, и я исчезну.

Исчезнет? Так скоро? Не хочу снова оставаться одна!

– Ты сможешь меня слышать, – смотрит исподлобья прямо мне в глаза. – Когда все уйдут, повернёшь кольцо обратно, и я появлюсь. Всё поняла?

Я киваю. С другой стороны, даже если он не вернётся, я запомню его, как самое прекрасное начало сумасшествия.

Если ты вообще что-то запомнишь.

Одёргиваю внутренний голос и беру себя в руки с четкой уверенностью, что, даже если мне придётся забыть собственное имя, древнего воина я не выпущу из своей головы.

– Ну вот и умница, – призрак чуть склоняется и целует меня в лоб – очень похоже на мои видения, только без ледяной руки и моего парализующего страха. – А теперь делай, что я сказал.

– Ещё один вопрос, – я уже дотрагиваюсь до прохладного металла украшения, когда вспоминаю, что так и не узнала имени спасителя.

– Называй меня Аран, – древний воин вновь улыбается, а я поворачиваю кольцо.

19

Комната мгновенно пустеет. Кажется, Аран занимал собой большую её часть, и теперь, когда он исчез, места слишком много.

– Испачкай кровью свою одежду, – хриплый голос призывает меня к действию.

Я делаю всё, как велит призрак – пачкаю вещи и клинок, даже рву штаны, беру в руки отцовский нож, дёргаю за верёвку колокола тревоги и сажусь посредине комнаты в ожидании посетителей.

Как и предполагалось, первым в комнату влетает куратор. Влетает, и так и застывает передо мной в величайшей степени изумления. Следом за ним несутся Лео, Тибо, Аэрт, Рот и Инди. Прекрасно! Вся команда в сборе. Парни не успевают затормозить вовремя и врезаются в мощную спину полковника. К слову, Хаган Ирэ даже не пошатнулся от напора пяти немаленьких кадетов. Могуч, подлец! Их лица в секунду приобретают то же выражение, что и физиономия куратора. Последним в комнату вваливается ректор, задыхаясь и держась за бок.

А я что? А я сижу. Нож в руках держу. Кстати, пора бы уже избавиться от него, а то так могу и порезаться.

Я плавным движением кладу на пол окровавленное лезвие. Почему-то после этого отмирает мастер Ирэ, а за ним и все остальные. Мастер одним шагом преодолевает разделяющее нас расстояние и быстро опускается передо мной на корточки. Тёмные глаза бегло осматривают моё лицо, выискивая признаки повреждений или страха, широкие ладони ощупывают мои руки и ноги с той же целью. Совершенно не стесняясь, он проходится пальцами по моим рёбрам, проверяя, не сломаны ли те. Я не сдерживаюсь и хихикаю.

– Щекотно, – поясняю я хмурому куратору.

Парни в это время внимательно осматривают трупы наёмников, попеременно бросая на меня настороженные и удивлённые взгляды. И только ректор мнётся у двери, стоит как неприкаянный. Мне его жаль.

– Да вы проходите, мастер Ринор, – приглашаю я. – Присаживайтесь.

Хозяйским жестом, не оглядываясь, я указываю на единственный стул. У ректора пару раз дёргается нижнее веко, а рот открывается, как у рыбы. Мастер Ринор пытается что-то сказать, но давится, и, стремительно развернувшись, бежит вниз по лестнице.

Чего это он?

Я перевожу взгляд на указанный выше предмет мебели и досадливо вздыхаю. Стул полностью залит кровью, поэтому моё предложение, очевидно, выглядело как издевательство.

– Да-а, – раздаётся над самым ухом. – А ты умеешь находить с людьми общий язык.

Я невольно улыбаюсь, за что меня награждают прожигающим взглядом всезнающего куратора.

– Что здесь произошло, Мари? – вкрадчиво, но без угрозы, спрашивает он.

Надо же! И снова я Мари! Похоже, для доброго полковничьего слова мне просто необходимо находиться на грани смерти. Ничего не могу с собой поделать – куратор злит меня, даже когда говорит вот так, по-доброму и с заботой.

Бодренько пересказав версию, наскоро состряпанную Араном, я обвожу взглядом присутствующих, которые уже окончили свой тщательный осмотр. Поверили или нет?

– Раны одного из нападавших нанесены катаной, – Аэрт смотрит на меня так пристально, будто бы хочет проникнуть в черепную коробку и прочесть мои мысли. – Оружие древних воинов.

Ловлю на себе внимательные взгляды. И откуда же ты, кадет, знаешь об оружии древних воинов столько, что можешь узнать его по характеру ранения? С этим я разберусь позднее, а сейчас я иду в атаку. Как известно, лучшая защита – это нападение.

– Аэрт, я похожа на древнего воина? – я поднимаюсь с пола, машинально зацепившись за руку куратора, и двигаюсь к желтоглазому брюнету. – Или ты видишь здесь катану? На меня напали в собственной комнате после того, как ты унизил меня при всей Крепости! Я дралась за свою жизнь, как могла! И никто не пришёл ко мне на помощь! Никто из вас не пошёл следом, чтобы узнать, как я вообще! И теперь ты приходишь и говоришь, что вместо меня в моей комнате какой-то древний воин уложил пятерых нападающих? Серьёзно? Или так ты пытаешься оправдать то, что сам не сделал, хотя должен был – не прикрыл мне спину? Не только я совершаю ошибки в нашем отряде, не так ли?

Перед глазами вдруг возникает яркое воспоминание шестилетней давности.

Я прижата спиной к стене. Мерир держит тонкую наградную шпагу прямо под моим подбородком.

– Давай посмотрим, хорошо ли натренированы твои ноги, – приговаривает он, с каждым словом приподнимая шпагу всё выше и выше, так что мне приходится становиться на носочки, чтобы не порезаться.

– Мерир, у неё ноги дрожат, – смеётся рядом Морей.

Я стою уже на самых пальчиках, и, если бы не стена, я давно бы свалилась.

Парни веселятся, но шпага не опускается и на мгновение – у брата сильные руки, он может стоять так бесконечно. Главное – не заплакать и не сдаться. Страшно становится, когда Морей подаёт Мериру вторую шпагу. Я вижу тот самый блеск в его глазах и только тогда пугаюсь по-настоящему. Остриё скользит по моему телу, продолжая взгляд сумасшедшего брата. Я чувствую, как соскальзывают вниз куски моей одежды.

Сердце делает радостный кульбит, когда я замечаю стоящего в дверях отца. Он смотрит своим долгим взглядом, по которому никогда не догадаешься, о чём он думает.

– Мы просто общаемся, отец, – говорит Мерир, тоже обращая внимание на родителя, но шпагу не опускает.

Я шепчу губами лишь одно: «Помоги!»

– Я рад, что вы дружите, – говорит он и выходит в коридор.

Я одна. Как и всегда. На что я только надеялась?

Смотрю Мериру прямо в глаза. Они голубые, с красивыми тёмно-серыми крапинками. С таким же разрезом, как у меня. Острое лезвие скользит по моему животу, поднимаясь всё выше. Нет! Моя ладонь врезается в металл, мягкая кожа лопается, шпага режет почти до костей. Кровь течёт слишком алая, слишком жидкая. Братья всегда говорили, что у меня водица вместо крови. Я ухожу, и Мерир меня не останавливает.

Прохожу мимо отца, который замер в коридоре, будто бы рассматривая картины, и даже не смотрю в его сторону. Главное – не расплакаться.

Смотрю на тонкий шрам, проглядывающий сквозь раны на ладони. Это обидное воспоминание распаляет меня настолько, что всё внутри начинает дрожать. Ох! Ещё немного и привет, истерика! Но, может, сейчас она кстати.

Ребята виновато отводят глаза, и только тот, кому сия тирада адресовалась, смотрит на меня с долей любопытства. Будто ему интересно, что произойдёт дальше.

– Успокойся, Мариис, – рука Хагана Ирэ касается моего локтя, но я выворачиваюсь. Не хочу, чтобы меня трогали.

Аэрт смотрит так, словно не верит ни единому моему слову. Пальцы куратора сдавливают все же моё предплечье. Больно на допрос похоже. Интересно, а если б наёмникам удалось задуманное, они бы столь же ретиво искали правды? Или постарались все списать на мой дурной характер, который спровоцировал моих врагов? Как там они говорили? «Что должна сделать двадцатилетняя девушка, чтобы её захотели убить»… «Пока ты не осознаёшь, где твоё место…» «В каждой команде есть слабое звено»… Острые фразы звучат в голове так громко, что заглушают уже мои собственные мысли. Затмевают все, кроме голубых радужек, которые до сих пор стоят перед глазами.

– Эй, принцесска, – шепчет единственный голос, который я хочу сейчас слышать. – Всё хорошо, помнишь? Я здесь.

Только сейчас я не могу сосредоточиться на этом голосе и на том, что он говорит.

Я снова и снова рвусь из рук полковника. Не надо меня теперь трогать! Уходите все! Уходите! Пелена, застилающая глаза, не даёт сфокусироваться. Всё расплывается, а синие глаза сменяются золотыми, и только их всё ещё можно разглядеть в этом помутневшем мире. Я не плачу. Слёз нет совсем. Есть только неконтролируемая ярость, которая рвётся наружу сдавленными хрипами и рваным дыханием.

Меня обнимают сильные руки, прижимают к мускулистой груди так крепко, что мои пятки отрываются от пола. Я кашляю, словно из меня пытаются выбраться, цепляясь когтистыми лапами за горло, все не выплеснутые эмоции, которые накопились за последние несколько часов, а их немало. Вина, злость, непонимание, стыд, унижение, изумление, страх, – всего этого во мне в избытке и теперь просыпается в судорожных вздохах и сцепленных на пиджаке куратора пальцах. Но, кажется, все думают, что я просто перепугалась. Хотя разве мне не плевать, что они там думают?

Дышу ртом, пытаюсь взять под контроль сердцебиение. Аран молчит, и я ему за это благодарна.

– Мари, прости нас, – я слышу голос Лео, но только сильнее утыкаюсь лбом в грудь куратора.

Мне не интересно. И слушать оправдания я не хочу. Уверена, никто и слова Аэрту не сказал за то, что он так со мной поступил. Может, я и не подарок, но даже я не заслуживаю такого унижения. Или заслуживаю? Мерир считает, что да. Сжимаю преподавательскую форму в кулаке ещё сильнее. Наверняка останутся заломы. Я хотела истерику со слезами, такую, какой могу легко управлять, а получила что-то гораздо глубже.

Чувствую ладонь Хагана Ирэ на своём затылке – он всё понял верно. Сейчас меня совсем не раздражают его объятия, нет и злости по отношению к этому сильному и, чего там, великому мужчине.

– Мы действительно должны были пойти за тобой после того, что случилось в… – Рот давится словами, скорее всего, кто-то дал ему локтем под рёбра, пока он не сказал лишнего.

Я отстраняюсь от Хагана Ирэ, задираю выше нос, чтобы окинуть присутствующих достойным их поведения взглядом, но, похоже, я разом разучилась правильно смотреть. Никто не шарахается, а мастер всё так же удерживает меня за плечи.

– Мариис, дело приняло даже более серьёзный оборот, чем я предполагал, – издалека начинает он. – В этой комнате вы жить не сможете, поэтому теперь вашей новой обителью станет комната над преподавательским крылом. Там недавно сделали ремонт, вам будет удобно. Все члены вашей команды расположатся с вами по соседству, и больше вы не встретите опасность в одиночестве.

Не такого поворота я ожидала. Это что – мы будем все вместе жить? Что за бред? Что за форменное издевательство над моей психикой и выдержкой?

– Как долго? – звучит единственный вопрос.

И, конечно, задаёт его Ивес. Что, не хочется тебе жить рядом со мной, золотой мальчик? Боишься запачкаться?

– До конца расследования нападения на кадета Арос.

20

Естественно, будет расследование. Подобное нападение в стенах нашего Кадетского Корпуса – это просто что-то из области фантастики. Только вот не хочу я, чтобы расследование проводил полковник и его подопечные. Ищу выходы из сложившейся ситуации и не нахожу.

– Все, кроме Мари, отправляются на лекции, – отдаёт приказ куратор, после которого парни мгновенно разворачиваются и направляются к двери. – А мы с вами пойдём в вашу новую комнату, где вы ляжете, кадет Арос, и хорошенько отдохнёте.

– Я не устала, мастер, – возражаю я, но меня уже настойчиво ведут по направлению к выходу.

– Мари, вы уверены, что не знаете нападавших? – спрашивает мастер Ирэ, когда мы выходим в общий коридор жилого корпуса.

– Абсолютно.

Мне не нравится, что Хаган Ирэ так и не снял руку с моего плеча. Навстречу нам изредка попадаются кадеты, несмотря на лекционное время. Взгляды, которые я на себе ловлю, мне тоже не нравятся. Теперь ещё больше будут говорить, что я любовница куратора. Тьфу! Хотя в свете последних событий, это не самая большая печаль.

– Мастер, уберите руку, я уже могу идти без вашей помощи, – сквозь зубы цежу я.

– А вдруг я делаю это не для помощи вам, а для собственного удовольствия? – совершенно неожиданно спрашивает куратор, но руку убирает.

– Любопытненько, – даже Аран реагирует на загадочное замечание полковника.

– Мне тоже, – не сдержавшись, отвечаю я.

– Простите, что? – мастер пытается заглянуть в мои глаза, но я делаю вид, что очень обеспокоена степенью загрязнённости своих рук.

– Да так, мысли вслух.

Вместо того чтобы привычно спуститься на административный этаж, мы направляемся вверх по лестнице, по завершении которой путь нам преграждает кованая решётка.

– Как вовремя я взял ключи, – бормочет куратор.

– А зачем вы их, кстати, взяли? – интересуюсь я.

Хаган Ирэ усмехается и пожимает плечами, но всё же отвечает на мой вопрос.

– Я в любом случае собирался вас переселять. Команда должна жить и работать вместе. Только так можно достичь полнейшего взаимопонимания, которого у вас, как я понимаю, нет.

Я молчу, обдумывая сказанное куратором. Это что же получается? Он меня жалеет, что ли? Иного объяснения у меня нет, ведь у остальных членов группы общение между собой складывается преотлично. Следовательно, мастер Ирэ узнал о случившемся в Ветровом коридоре и, сжалившись надо мной, решил предпринять действия по сплочению нашего разобщённого коллектива.

Только для меня это не жест защиты, а форменное издевательство! А, может, это и планировалось как издевательство, и если не сломаюсь, то закалю характер и волю? Очень в духе моего папеньки, кстати.

Я с подозрением смеряю взглядом возящегося с замком мастера. И действительно, с чего бы ему меня жалеть? Как вообще мне могла прийти в голову столь дурацкая мысль? Меня и близкие родственники не особо-то жалеют, а ожидать сострадания от постороннего человека, особенно учитывая некоторые моменты нашего недолгого и не совсем приятного общения, совсем уж глупо с моей стороны.

– Проходите, кадет Арос, – старый, несмазанный замок всё же поддаётся полковнику.

Ремонт они сделали недавно. Ну, да, конечно. А замок уже успел заржаветь. И зачем это, интересно, мастер, вы мне врёте?

Кованая дверь отворяется, и куратор отходит в сторону, пропуская меня на третий этаж. Немного поколебавшись, я шагаю в темноту коридора. Газовые светильники сюда ещё не провели, поэтому коридор тонет во мраке. Единственное окно, слабый свет которого немного разбавляет непроглядную темень, находится в самом конце. А до него идти и идти по всему третьему этажу.

Недавние события всё же не прошли для меня даром: я ёжусь, представив, сколько же нужно пройти на ощупь до ближайшего источника света. Хотя… у меня же есть Аран. Вспомнив об этом, я заметно успокаиваюсь.

– Где моя комната? – по-деловому спрашиваю я.

– Последняя левая дверь перед окном, – в тон мне отвечает куратор.

Я мысленно закатываю глаза. Теперь я уверена, что ни о какой жалости и речи быть не может. Меня ломают. Точнее, пытаются сломить. Каждый раз, чтобы попасть к себе в комнату, я должна буду проходить мимо дверей всех моих «товарищей» по отряду, будь они неладны, вместе с этим орденоносцем, старательно давящем издевательскую улыбочку.

– Отлично! – я гордо вхожу в темноту коридора.

– Вас проводить? – звучит мне в спину закономерный вопрос.

Но нет, вы от меня этого не дождётесь, уважаемый Хаган Ирэ.

– Спасибо, но я хочу побыть в одиночестве, – отвечаю я не останавливаясь.

Однако, сделав ещё с десяток шагов, я всё-таки оборачиваюсь. Внушительная фигура куратора Ирэ уже не маячит в проёме. Нет, ну каков подлец! На его студентку только что было совершено жестокое нападение, а он вот так просто взял и отправился по своим делам, даже не проверив комнату перед тем, как я туда войду.

В почти осязаемом мрачном пространстве сразу становится грустно и боязно. В темноте мне мерещатся затаившиеся наёмники. Я содрогаюсь и суматошно тянусь к кольцу. На миг я снова с трудом верю в реальность существования призрака. Мелькает мысль, что кольцо совершенно обычное и, когда я его поверну, абсолютно ничего не изменится. Не появится древний воин, самоотверженно спасающий моё уже совсем не королевское величие. Не возникнет в груди необъяснимое чувство защищённости, я так и останусь стоять одна посреди тёмного, неприветливого коридора на пути в холодную необжитую комнату, находящуюся рядом с комнатами людей, которые не то что жить со мной рядом, но и видеть меня не хотят.

И вдруг, когда я уже хочу окончательно предаться унынию и обругать себя за ложные надежды, моего плеча касается лёгкий тёплый ветерок. Рядом звучит хрипловатый голос:

– Я рядом, поверни кольцо.

21

Я не могу сдержать вздох облегчения. Не знаю, реален ли Аран или он плод моей больной фантазии, но я рада, что он отозвался.

Крутанув кольцо, я уже без опаски иду дальше. Звук моих шагов разносится по коридору, бьётся о каменные стены, множится и расслаивается.

К призрачному воину у меня примерно сотня вопросов.

– Аран, ты знаешь, кто на меня напал?

– Знаю, – лаконично отвечает воин.

– И?.. – тонко придаю ускорения процессу перетекания мыслей призрака в слова.

– Что «и»? – намёк явно не понят моим неожиданным компаньоном.

– Ты мне расскажешь? – намекаю я немого толще.

– Да.

Я даже останавливаюсь. Он что, издевается? Слева от меня раздаётся сдавленный смешок, что только убеждает меня в том, что Аран потешается. Разозлившись, я стараюсь пнуть воздух примерно в том месте, где должен находиться мой нежданный телохранитель, чем вызываю у него приступ уже не сдерживаемого смеха. Это обижает меня ещё сильнее, и я, развернувшись на каблуках, направляюсь в сторону своей комнаты. Как надоели уже эти высокомерные, бессовестные, жестокие…

– Стой, принцесска, не злись, – Аран всё ещё мерзко подхихикивает. – Ты слишком серьёзная и нервная, тебе нужно расслабиться.

– Иди к демонам, – продолжаю я свой путь.

– На тебя напали наёмники, а чьи они будут, тебе уж виднее, – наконец по делу говорит призрак. – Кого ты зацепила настолько, что тебе желают смерти?

– Я не знаю, – искренне признаюсь я. Злиться уже не хочется. – А откуда ты знал, что в комнате меня ждут?

– Я чувствую, если тебе грозит опасность, – Аран немного медлит с ответом. Или лжёт, или недоговаривает, что в сущности примерно одно и то же.

Интересно…

– Почему?

– Об этом позже, – уходит от ответа воин. – Сейчас важнее найти того, кто желает тебе столь скорой и страшной кончины, что отправил на тебя одну пять матёрых волков.

– А ещё была Чёрная пантера, – вспоминаю я.

– Яд? – в голосе воина мгновенно прорезаются металлические нотки, а от былого веселья не остаётся и следа.

– Да, он самый.

Пока вкратце рассказываю Арану о событиях прошлой ночи, мы подходим к нужной двери.

Сюда попадает немного света от окна, и я могу увидеть затянутого в коричневую кожу полупрозрачного воина.

– Сколько сейчас стоит Чёрная пантера? – задумчиво почесав покрытую густой щетиной щеку, спрашивает Аран.

– Откуда я знаю? – возмущаюсь я. – По-твоему, я каждый день кого-то травлю насмерть?

– То есть, не насмерть травишь? – по-доброму смеётся воин и кивает на дверь. – Входи, там неопасно.

Я не заостряю внимание на том, что таки да, иногда не насмерть всё же травлю, если лошадиная доза слабительного в суп может считаться отравлением.

Толкаю дверь и, не глядя, вхожу.

Комната абсолютно такая же, как у мастера Хагана Ирэ. В ней стоит большая кровать с бежевым балдахином – идентичная той, на которой я проснулась у полковника, и такой же массивный стол из тёмного дерева, с пятью выдвижными ящиками. Кто-то примостил на краю стола стопку учебников на этот год. Их я бегло пролистываю и оставляю в покое. Отлично. Уже и учебники здесь.

За кроватью с правой стороны располагается дверь, судя по всему, в ванную комнату. Слева ещё один проём. Как оказалось, там находится ещё одна комнатка, раза в три меньше, чем основная, и совершенно без окон. Чтобы хотя бы что-то разглядеть, я оставляю дверь открытой, делаю пару шагов внутрь и замираю посреди комнаты. Аран тенью ходит следом и сейчас останавливается за моим левым плечом.

Меня что-то держит в этой комнатушке, не даёт сдвинуться с места, но я не могу понять, в чём причина этих странных ощущений. В бесполезных попытках объяснить природу моих предчувствий я рыскаю взглядом по пустым стенам, но на них ничего нет. А странный зуд в груди только усиливается.

У вас бывает так, что вы очень хотите что-то вспомнить, и, кажется, это что-то находится прямо на границе вашего зрения, сознания, памяти (вот повернёшь голову и разглядишь, вспомнишь нужную строчку или слово, или событие), но у вас никак не получается восстановить нужное в памяти, оно ускользает, как бы вы ни старались?

Вот именно это ощущаю я, стоя в полутёмной комнате.

– Мари?

– Аран, здесь что-то не так, – пытаясь разглядеть хотя бы что-то на стенах, отзываюсь я. – Не знаю, что. Не могу понять.

– Эта крепость полна загадок, – голос воина звучит слишком зловеще в этот момент, и я, испугавшись неведомо чего, шарахаюсь от него в сторону.

Комната слишком маленькая, чтобы этот мой манёвр не закончился травмой. Я спотыкаюсь о какую-то неровность на полу, теряю равновесие и лечу в каменную стену. Чтобы не разбить нос, я выставляю вперёд руки, и они тут же взрываются болью: ободранные во время позорной тренировки на полигоне ладони не успели ещё затянуться.

– Эй, аккуратнее, – слышу сзади голос Арана.

Я отлепляюсь от стенки. В месте, где только что были мои ладошки, даже в полумраке можно разглядеть два кровавых пятна. Раны на руках горят.

– Вот же… – ругаюсь я.

– Ты же девочка, – одёргивает меня Аран.

Я уже открываю рот, чтобы ответить в духе портовых грузчиков, как сбоку от нас слышится противный скрежет камня о камень. Мы застываем в недоумении. Каменная кладка в углу отъезжает в сторону, открывая за собой узкий, тёмный провал.

– Аран, – почему-то шепчу я. – Это что?

– Я полагаю, что это как раз одна из загадок Крепости, – задумчиво говорит воин.

Сердце в груди стучит с удвоенной скоростью, ладони противно покрываются липкой кровью, но меня это не смущает. Тайна Крепости? Это что-то новенькое!

– Что думаешь? – искоса глядит на меня призрак и как бы невзначай замечает: – Я там опасности не чувствую.

– Загадки на то и существуют, чтобы их разгадывать, правда? – предвкушающе улыбаюсь я.

Это скорее риторический вопрос. Аран согласно хмыкает, и мы синхронно шагаем к проходу, который ведёт неизвестно куда.

Я давно ни о чём не тревожусь. Практически всё, что со мной происходило на поле боя, я мог контролировать. Всё, что со мной происходит вне войны, я могу предсказать или спрогнозировать. Но, похоже, это не касается Мариис Арос. И это не может меня не тревожить. Такого наглого нападения я даже не предполагал. Наёмники – это дорого и вовсе не так просто, как может показаться. Особенно в военизированном учебном заведении. Кто-то должен был их провести, или они должны быть бывшими кадетами Крепости и знать все потайные ходы. Очень много того, о чём здесь можно подумать.

Перебираю пуговицы на преподавательской форме, и это простое действие словно вызывает в памяти недавнее воспоминание. Оно проступает поверх всех мыслей, словно проявляется, перекрывает собой окружающий меня мир.

…Тонкие пальцы цепляются за плотную ткань, сквозь мою одежду царапают кожу. А вместе с ней что-то глубже. Мои руки в тёмных волосах… Почему это меня задело?

«Потому что это уже было, идиот», – отвечаю я сам себе.

Неужели я действительно думал, что будет легко?

22

– Эй, стоп! – восклицаю я, когда моя нога соскальзывает со ступени, и я чуть не улетаю в кромешную тьму. – Я ни зги не вижу! Нужно взять фонарь, иначе тут можно шею себе свернуть. Ты же говорил, что чувствуешь, когда мне грозит опасность. И в итоге что? Я чуть не убилась!

Возвращаюсь на свет и, нарочито подозрительно сощурившись, смеряю взглядом древнего воина.

– Чувствую, но лишь тогда, когда она исходит от кого-то, а не от тебя самой, – мужчина пожимает массивными плечами. – Я чувствую, когда тебе нужна моя защита.

– Здорово, – сарказм наше всё. – То есть, если кто-то решит подстроить несчастный случай, ты не почувствуешь?

– Не говори ерунды, – отмахивается призрак и мастерски переводит тему. – Я уже и забыл, как неудобно быть живым.

В душе соглашаюсь с призраком. Порой быть живым действительно неудобно. Например, сложно разгадывать тайны в темноте. Нужно найти фонарь и вернуться. А где я могу добыть освещение? Вероятнее всего, в подсобке, расположенной за пределами нашего коридора. Такие размещаются на каждом уровне, но оборудована ли каморка с различными инструментами конкретно на этом этаже, я не знаю.

Пулей выскакиваю из комнатки с секретом, которая в моих мыслях уже стала гардеробной. Выхожу в коридор.

– Поверни кольцо, – слышится сзади. – Тебе могут встретиться новые соседи, а нам, как ты понимаешь, проблемы не нужны.

Касаюсь пальцами металла. Темнота в коридоре в этот раз меня не пугает. Без тени сомненья я покидаю островок света, падающего от окна, и, не сбавляя скорости, уверенно мчусь к кованой решётке. Я успеваю сделать шагов пятнадцать, прежде чем на полном ходу во что-то врезаюсь. Моя расшатанная нервная система воспринимает это как сигнал о нападении, и я стремлюсь отпрыгнуть подальше от неожиданного препятствия, возникшего на моём пути. Однако препятствие оказывается в разы проворнее. Крепкие ладони смыкаются на моих предплечьях, не давая мне завершить спонтанный манёвр.

Неужели меня всё же достали? И что, я погибну прямо сейчас, во цвете лет? От этой мысли кровь приливает к голове, в висках стучит от адреналина, а в горле разгорается огонь, как будто в него влили кипящее масло.

Но сдаваться без боя я не намерена. Немного подогнув колени, я завожу правую ногу назад, для большего размаха, надеясь попасть обидчику если не в пах, то где-то рядом. И я бы обязательно попала, но этот гад просчитывает меня на раз-два и отодвигается в сторону, от чего мой удар выходит смазанным. Нога проходит лишь по касательной примерно на уровне бедра нападавшего.

Противник ведёт себя странно. Вместо того, чтобы начать уже наконец меня убивать, он зажимает оба моих запястья в своей огромной ладони, перехватывает мою ногу, а свободная рука негодяя достаточно жёстко хватает меня пониже спины, приподнимает и припечатывает к холодной, неровно отёсанной стене. Худшего исхода сражения невозможно себе представить. Именно в этот момент у меня закрадывается подозрение, что меня хотят… вовсе не убить. Единый! Да что же это?! Вспоминается ладонь мерзкого здоровяка из боевиков ровно на том же месте. Может это он? Решил не ограничиваться шлепком по заднице? Руки влажнеют, тошнота подкатывает к самому горлу, и из него вырвался сдавленный крик, который тут же пресекает ладонь, бесцеремонно закрывшая мне рот.

– Тш-ш, – слышу рядом с ухом.

Что-то больно знакомые нотки в этом шёпоте. Я перестаю сопротивляться и прислушиваюсь. Невидимый противник моментально убирает ладонь с моего рта, а вторая рука перестаёт удерживать мою ногу в неестественном положении. Моё тело всё ещё остаётся прижатым к стене, но уже не столь похабным образом, что вызывает у меня вдох облегчения: изнасилование отменяется. И на том спасибо.

– Ты совершенно не умеешь драться, – констатирует низкий глубокий голос.

Ивес!

– А ты что здесь делаешь? – моё дыхание сбито трёхсекундной потасовкой и непроходящим смущением.

– Живу.

Такой циничный ответ злит меня ещё больше.

– Убери руки, – я делаю попытку сбросить его ладони со своего тела.

То, что Аэрт после всего позволяет себе так бесцеремонно ко мне притрагиваться, кажется унизительным. И всё же быстро избавиться от физического контакта не получается, он продолжает меня мягко удерживать.

– Теперь ты будешь нападать каждый раз, когда мы встречаемся в коридоре? – моя злость рвётся наружу.

– Нет, – рука кадета Ивеса, наконец, соскальзывает с моих запястий. – Ты сама начала драку. Право, не бить же мне тебя.

А вот мне его очень хочется бить. Но, стоит признать, в рукопашном бою я ему не соперник.

Я поворачиваю голову в попытке увидеть проём с кованой решёткой. Он находится справа от меня в десятке метров. Надо добыть лампу и не думать о всяких там кадетах. Освобождаюсь от рук Аэрта и делаю шаг в сторону заветной подсобки. Дальше от него – спокойнее нервам. Если буду придерживаться этого правила, всё будет хорошо.

– Ты куда? – к моему удивлению, Аэрт не даёт мне уйти, удержав за руку.

Да в чём дело-то? То он при всех меня отсылает куда подальше, то не может со мной расстаться! Злость с новой силой вскипает во мне.

– Чего ты хочешь от меня? – безрезультатно дёргаю руку из стального, но, надо признать, довольно осторожного захвата.

– Я дежурю, – холодно отвечает Ивес. – Теперь кто-то из нас всегда будет держаться рядом с тобой, чтобы успеть прийти на выручку в нужную минуту.

Он явно говорит не своими словами. Скорее всего, просто повторяет то, что влил им в уши дорогой куратор.

– Конкретно сейчас держись подальше, – разъярённой кошкой шиплю я и вновь дёргаюсь.

На этот раз мне удаётся вырваться. Судя по всему, Аэрт понимает, что дальше наш разговор перетечёт совсем уж в небезопасное русло, поэтому отпускает мою руку.

– И не смей больше меня касаться! – рявкаю я напоследок, направляясь к выходу с этажа.

– Кажется, совсем недавно ты была не против того, чтобы я до тебя дотрагивался, – теперь в его голосе, звучащем уже у меня за спиной, явно слышится насмешка.

– Кажется, теперь я сменила мнение на противоположное, – в тон ему отмечаю я. – Впрочем, как и ты.

Хочется обернуться и съездить наглецу по физиономии, но я сдерживаюсь, ибо в темноте всё равно промахнусь.

– Не льсти себе, – снова насмешка, но теперь с толикой угрозы.

– Иди к демонам, – бурчу себе под нос я.

– Я там уже был, – говорит он тихо, но в безмолвии коридора я всё равно слышу.

23

Очередной язвительный ответ застревает у меня в горле. А, может, у него, как и у меня есть свои причины, чтобы быть таким? Ладно, каким бы ни было его прошлое, пусть разбирается с ним сам и подальше от меня.

Теперь мне нужно придумать, как объяснить Ивесу, зачем мне понадобился фонарь. Он ведь так и будет ошиваться в коридоре, когда я буду идти обратно. К счастью, каморка оказалась на привычном месте.