Текст книги "Единственная призрака. По праву рождения (СИ)"

Автор книги: Анастасия Мелюхина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

– Аэрт! – зову я, подползая к нему на четвереньках.

Не успеваю я доползти до огненного кота, как пространство сотрясает звук мощного взрыва, земля содрогается. Оборачиваюсь на звук. Взрывная волна, пыхнув сильным потоком горячего воздуха, бьёт в лицо. С ужасом я вижу, как полыхает пламя, озаряя окрестности заревом. Скрежет металла, от которого кровь волосы шевелятся на затылке, дополняется ещё более жуткими предсмертными воплями людей. Ещё один взрыв происходит уже в сошедших с рельсов последних вагонах. Всё вокруг пылает и стонет, а я не могу отвести взгляд от горящих обломков металла. Взрыв вносит ещё большую сумятицу в мои мысли. Я понимаю лишь то, что взорвался поезд, в котором был Хаган.

Боги, да что же это?! В чём я провинилась настолько сильно? Я скулю, словно раненная волчица, размазывая по лицу слёзы.

Первый снег уже выпал в этих местах, и порыв ветра бросает мне прямо в лицо горсть ледяной крошки. Это немного отрезвляет меня.

– Хаган!!! – в который раз зову я. – Аэрт!!!

– Я здесь, Мари! – голос куратора слышится совсем неподалёку. – Я жив!

Я облегчённо выдыхаю, нахожу его взглядом и бросаюсь к нему, прежде чем подумать, бросаюсь ему на шею. За те секунды, что я думала, что он погиб, я поняла, что без него, как и без призрака или огненного кота, моя жизнь тоже уже не представляется целой.

Хаган замирает на мгновение, а потом прижимает меня к себе.

– Ты живой, – неловко отстраняюсь я. – Живой…

– Живой, – явно смутившись, говорит Хаган, и только потом я оборачиваюсь к огненному коту.

К счастью, он тоже не отошёл за грань. Впрочем, за него я волновалась не так сильно – он выжил после того покушения на меня, а там явно ему было хуже. Пошевелившись, он начинает с трудом подниматься на лапы, когда я подбегаю к нему. Ему досталось гораздо больше, чем мне. Всем досталось больше, чем мне.

– Какого демона?! – Хаган, прихрамывая, догоняет меня. – Зачем ты взорвал поезд?!

Пистолет взлетает к голове огненного кота. Конечно, зная, что он выедет из-под купола, мастер Ирэ прихватил с собой и такое оружие.

– Это не он, Хаган! – вмешиваюсь я, закрывая собой Аэрта так же, как он только что закрывал меня. – Это другие! Я всё слышала! Он меня спас!

Мои сбивчивые объяснения не производят впечатления на полковника. Даже в темноте я вижу, как его глаза пытают ненавистью.

– Он лжёт тебе! – он непривычно грубо ругается. – А ты веришь всему!

– Я верю своим глазам и ушам! – поступок Аэрта говорит мне гораздо больше, чем всё остальное. Кем бы он ни был, но он опять спасает меня, приняв удар на себя.

– Боги, какая же ты всё-таки дура, – сплёвывает себе под ноги полковник Ирэ.

Он отворачивается, пнув ногой один из камней. На фоне горящего поезда фигура полковника выглядит монументально и разбито. Такое чувство, что внутри он исковеркан не меньше, чем вагоны разрушенного транспорта.

– Хаган, мы должны помочь…

Полковник не даёт мне договорить.

– Мы должны выжить! – его голос звенит от ярости. – Больше никому ничего мы не должны!

Не отвечаю ему, понимая, что спорить сейчас бесполезно. После такой аварии, скорее всего, там уже просто некому помогать, но при этом я не могу не чувствовать ответственности за смерти всех этих людей. Ведь убить хотели только меня, а вышло, что только я и выжила.

Я содрогаюсь от порыва холодного ветра, моя куртка осталась в купе, на мне только свитер. Хаган выглядит не лучше – он также не успел надеть верхнюю одежду и теперь красуется в лёгкой рубашке и изорванном форменном тёмно-синем пиджаке. Теплее всех сейчас Аэрту, но и пострадал он больше всех.

– Ты опять закрыл меня собой, – улыбаюсь ему сквозь слёзы.

Он с трудом переступает с лапы на лапу и, приблизившись, тычется огромной головой в мою щеку. Я заглядываю в его жёлтые глаза и спрашиваю:

– Не обернёшься сейчас?

Оборотень отрицательно качает головой. Конечно, ему нужно как можно скорее залечить раны. А его регенерация в зверином обличье значительно активнее регенерации в обличье человеческом.

– Долго? – вновь спрашиваю я.

Он вновь качает головой.

– Хорошо, мы дойдём до станции здесь неподалёку и там сядем в следующий поезд, – я запускаю пальцы в его шерсть, отчего он фыркает, как самый настоящий кот. – Постарайся восстановиться до этого.

Хаган Ирэ качает головой, отказываясь принимать мою позицию.

– Нам нельзя идти к станции, – нехотя прячет пистолет куратор. – Те, кто устроил взрыв, обязательно придут посмотреть, погибла ли ты. А значит, мы можем с ними встретиться. Сейчас мы всё не в той форме, чтобы сражаться. Нам вообще следует как можно скорее и дальше уйти от железной дороги.

Огненный кот кивает, соглашаясь с полковником Ирэ, и с усилием поднимается.

35

Мы уходим всё дальше и дальше от железнодорожного пути, и чем больше мы отдалялись от него, тем холоднее становится. Кругом голая степь, покрытая едва выпавшим снегом. Сухостой царапает ноги даже сквозь штаны, идти всё тяжелее. Мы не говорим, – подавленное настроение вместе с невысказанными упрёками витает в воздухе. Хаган отдал мне свой порванный пиджак. Я кутаюсь в сидевшее на мне, как халат, одеяние, но холод всё равно пронизывает меня насквозь.

– Зачем ты здесь? – наконец не выдерживает Хаган. – Император был прав, тебе нужна Мари? Так почему же ты до сих пор её не забрал? К своему стыду, должен признать, шансов на это у тебя было предостаточно.

Огненный кот лишь качает головой, не желая, видимо, отвечать на вопросы идейного врага.

– Зачем ты здесь?! – я вздрагиваю теперь не от ветра, а от окрика мастера Ирэ.

Аэрт оборачивается. Из одежды на нём остались одни лохмотья.

– Я не собираюсь забирать Мариис, – глядя прямо в глаза полковнику, отвечает он.

Я усмехаюсь. Меня раздражает и восхищает одновременно его привычка отвечать только на те вопросы, на которые он хочет отвечать.

– Это я и так понял. Но…

– Аэрт, о каких перевыборах говорили твои… эм… собратья? – перебиваю я Хагана.

– Не уверен, что понимаю, о чём ты говоришь, – пытается выкрутиться огненный кот.

Похоже, он совсем не мёрзнет в отличие от меня.

– Перевыборы? – настораживается полковник. – Может, переизбрание?

– Да, точно! – стуча зубами, подтверждаю я. – Переизбрание. Они сказали, что огненных котов ожидает переизбрание.

Аэрт недовольно вздыхает, ему, очевидно, не хочется посвящать полковника вражеской империи в нюансы политики своего народа. Но я считаю, что это сейчас не имеет значения: его оппозиция убила сотни граждан моей страны и пыталась убить меня.

Хаган ненадолго задумывается.

– Твоё настоящее имя Аэртер Аверос, так? – полковник, не сомневается в своих выводах. – Ты тот новый молодой правитель огненных котов, которого никто не видел?

Аэрт молчит. А я, ещё не до конца веря в услышанное, смотрю на его идеальный профиль.

– Аэртер Аверос? – переспрашиваю я, пробуя на вкус новое имя. – Правитель огненных котов?

– Мари, не стоит придавать этому слишком уж особого значения, – Аэрт тянется ко мне рукой.

– Не стоит? – ярость постепенно затапливает мою и так не совсем светлую голову. – Так зачем ты явился в Крепость? А, правитель?

Хаган не вмешивается, и я ему за это благодарна. Подчёркнутое спокойствие Аэртера Авероса, правителя огненных котов, выводит меня из себя ещё больше.

– Мари, давай после об этом поговорим, – словно отмахиваясь от назойливой мухи, предлагает Аэрт.

– Потом?! – даже не собираюсь сдерживаться, я хочу его ударить, но он ловко уклоняется. – Когда ты собирался мне об этом сообщить? Ты же говорил, что сделаешь всё, чтобы я доверяла тебе! А представиться в это «всё» не входит? Что ты делал в Крепости?

Я толкаю его в грудь, но либо я слишком слаба, либо он слишком силён. Аэртер даже не покачнулся, прожигая меня взглядом жёлтых, светящихся в темноте глаз.

– Я хотел взять тебя в плен и использовать как рычаг в переговорах, – отвечает он.

– С каких пор правители сами занимаются подобными делами? – я недоверчиво скрещиваю руки на груди.

– С тех пор как перестают доверять своему окружению. Я не был уверен, что те, кого я пошлю на задание, не убьют тебя. Это усугубило бы конфликт. А я этого не хотел.

Это я могу понять и даже принять, но…

– Почему ты не осуществил задуманное?

– Сначала я не знал, кто именно является императорской дочкой, – пожимает плечами он. – Тебя вполне неплохо прятали.

Очередной порыв ветра пробирается до самых костей.

– Но ты же узнал. Как?

– Вряд ли у обычной девушки может быть столько врагов, сколько у тебя, – усмехается Аэрт. – Столько желающихубитьтебя врагов.

С этим не поспоришь. Я задумываюсь, всё складывается верно, кроме самого главного.

– Аэрт, если всё так, как ты говоришь, то у тебя всё равно была возможность увезти меня из Кадетского корпуса сотню раз. И я бы пошла за тобой, – на глаза наворачиваются непрошенные слёзы от осознания собственной глупости. – Почему ты этого не сделал?

Правитель огненных котов опускает голову, словно обдумывая что-то. Порывы ветра со свистом то отстраняют нас друг от друга, то толкают ближе. Мои слёзы, уносимые потоками ледяного воздуха, не успевают стекать по щекам.

– А может, я тебя люблю… – неожиданно произносит Аэртер.

– Что? – я точно ослышалась.

– Может, я тебя люблю! – перекрикивая ветер, рычит огненный кот, делая шаг ко мне.

– Может? – я не могу понять, он что – издевается?

– Мари, пойдём, – слышу я голос Хагана. Он обнимает меня за плечи. – Ты совсем продрогла.

Аэрт вновь опускает голову и идёт прочь. Полковник ведёт меня следом, продолжая поддерживать за плечи. В моей голове стоит точно такой же пересвист, как и вокруг меня. Я жмусь к Хагану так тесно, как могу, не только потому, что мёрзну. Сейчас мне нужна хоть какая-то опора. Потому что старательно выстроенный мной мир рушится раз за разом, устала собирать по частям. Мне нужен рядом кто-то стабильнее, чем мой мир. Стабильнее, чем я.

Через какое-то время мы выходим на хорошо освещённую дорогу. На краю степи начинает брезжить рассвет, и особой нужды в фонарях уже нет, но их не спешат гасить. Одна из проезжающих паровых машин, на наше счастье, останавливается, соглашаясь подвезти троих оборванцев до столицы, до которой остаётся совсем недалеко.

Через четыре часа мы стоим перед золочёнными воротами императорского дворца. Всё это время, обессиленная, я молчу. «Вот я и дома», – мелькает в мозгу, прежде чем я теряю сознание от полной физической и моральной истощённости.

36

В моей голове всё стало на свои места ровно в тот момент, когда я услышал настоящее имя огненного кота. Все самые невозможные догадки подтвердились, самые страшные опасения стали абсолютной реальностью. И сейчас, стоя перед Императором и слушая его план, я впервые разочарован, что оказался прав.

– Вы хорошо послужили своей стране, генерал, – Его высочество Мерир разрезает яблоко, глядя мне прямо в глаза.

По всему, это должен быть устрашающий жест. Но не этому мальцу меня пугать.

– Что станет с Её высочеством Мариис? – позволяю спросить я.

– Когда она послужит своей Империи, для неё всё завершится.

Я прикладываю все силы, чтобы не выдать негодования в своём взгляде. Он же её отец! Как можно так поступать с собственным ребёнком?

– Вы чем-то недовольны, генерал? – вновь Мерир.

– Я хочу просить у вас помилования для Мариис Арос. Прошу лишить меня звания. И земель, если это необходимо.

– К чему Императору твои земли?

Старший брат Мари резко поднимается и, обогнув по дуге своего отца, приближается ко мне.

– И какое тебе дело до девчонки?

Демонстративно не гляжу на него, а только на Императора.

– Я прошу вас, Ваше императорское Величество, – ещё мгновение и я буду умолять.

– Заберёте её после того, как она выполнит долг перед Империей, – непреклонно говорит правитель. – И никак иначе.

Смотрю бесстрастно, надеясь, что в глубине моих глаз не отразится и доли той ярости, которую я испытываю.

– Отец!

– Вы свободны, мастер Ирэ. Ваше звание останется в этом кабинете.

Я уже собираюсь уходить, когда в спину летит:

– Оставь ему звание, пусть носит его, и пусть она знает, что её предали за очередную молнию на груди!

– Да будет так, сын мой, – не оборачиваюсь, но слышу улыбку в голосе правителя. – Вы свободны, генерал.

Я не могу дышать. Нос заложен, голова болит. Тело то горит, то сотрясается от холода. Просыпаться сложно, я пытаюсь поднять отяжелевшие веки, но они то и дело опускаются, и я вновь погружаюсь в беспокойный сон. Вокруг меня маячат какие-то люди, но я никак не могу сфокусировать на них своё внимание. Мне кладут на лоб что-то влажное и вливают в горло непонятную противную жидкость, от которой я закашливаюсь и тут же проваливаюсь в кромешную темноту лихорадки. Мне кажется, это длится бесконечно.

Когда я в очередной раз открываю глаза, комната погружена во мрак. Я втягиваю в себя воздух и понимаю, что уже могу дышать носом. Сделав над собой усилие, я стараюсь не заснуть вновь. Мои мышцы словно налиты свинцом, и мне приходится постараться, чтобы заставить их двигаться. С трудом вспоминаю подробности моего путешествия домой. Очевидно, я умудрилась простудиться. Приподнимаюсь на локтях, желая разглядеть комнату, в которой нахожусь. Сильное головокружение отбрасывает меня назад на шелковые подушки.

Какое-то время я настойчиво пытаюсь заставить функционировать мой несчастный организм. Когда наконец я могу справиться с собой, мне удаётся разглядеть знакомые с детства очертания – я переносила болезнь в своих покоях.

Сначала мне кажется, что большая, богато украшенная комната, лишь одна из пяти, входящих в определение «покои принцессы», абсолютно пуста. Но стоит мне только спустить ноги на прохладный пол, как от тяжёлой гардины отделяется высокая тень, и быстро скользит ко мне. Я не успеваю даже испугаться.

– Тише, тише, – урчит знакомый голос. – Тебе не стоит пока вставать.

Аэрт перехватывает меня за талию и пытается уложить обратно на кровать, но я сопротивляюсь, насколько могу.

– Что ты здесь делаешь? – мой голос сложно узнать, сейчас он скорее походит на воронье карканье.

– Пришёл тебе помочь, – отвечает правитель огненных котов.

– Меня разве не охраняют? – обычно возле входа в мои апартаменты стоит парочка не очень приветливых папенькиных ребят, с которыми не удавалось договориться даже мне.

– Разве это может быть проблемой для меня? – его жёлтые глаза самодовольно блестят в темноте.

Я лишь киваю. Сейчас мне не так уж и интересно, что именно он сделал со стражей, чтобы попасть ко мне. Больше меня интересует более насущный вопрос.

– Аэрт, мне нужно встать, – прошу я.

Судя по ощущениям, я провалялась в постели достаточно долго, и теперь физиологические потребности дают о себе знать. Говорить вслух об этом не хочется, оставалось надеяться, что огненный кот сам поймёт, что к чему.

– Да, конечно, – несколько поспешно, словно он смущается, отвечает кот. – Только давай я всё же отнесу тебя. Ты ещё слишком слаба.

Я не спорю, и он ловко и при этом крайне бережно подхватывает меня на руки. Возможно, я совсем запуталась в себе, но оказавшись прижатой к его груди, облегчённо вздыхаю. Скорее всего, всё дело в тех словах, что он говорил посреди поля. Я понимаю, что они не могут быть правдой, но тёплый отпечаток в душе они всё-таки оставили. Мы пересекаем устеленную мягкими коврами комнату, и на пороге ванной я прошу меня отпустить. С некоторым сомнением Аэрт всё же ставит меня на ноги, и я вхожу в помещение, аккуратно держась за выложенную мозаикой из полудрагоценных камней стену, чтобы не свалиться.

Это не Крепость – в императорском дворце, к счастью, доступны все блага цивилизации, поэтому я с изрядной долей удовольствия щёлкаю выключателем, который, создав крохотную искру, заставляет вспыхнуть загнанный в трубки воздух определённого состава. По периметру ванной комнаты загорается несколько прозрачных трубок, заполняя всё пространство холодным белым светом.

Справившись со своими делами, я ощущаю, что силы постепенно возвращаются ко мне. Уже не боясь упасть, я прохожусь по просторной ванной, подхожу к огромному зеркалу над раковиной в позолоченной массивной раме. Не веря своим глазам, я гляжу в зеркало и чуть не плачу. При ярком свете стало видно, что от моей былой красоты не осталось и следа. Я выгляжу даже хуже, чем когда уезжала из кадетского корпуса. На худом, измождённом лице ровного, светло-зелёного цвета сильнее всего выделяются мои испуганные глаза и пересохшие распухшие губы. Впалые линии образовались на месте моих когда-то вполне приличных щёчек. Растрёпанные волосы соломой спадают с плеч. Я нервно собираю и укладываю пряди с одной стороны, заправив за ухо, и с ужасом продолжаю рассматривать своё отражение. На виске серебрится тонкая седая прядь. Всего несколько волосинок рядом друг с другом, но они вполне заметны.

Не сдержавшись, я всхлипываю. Мне ещё нет и двадцати одного, а я уже превратилась в старуху. Как давно я такая? Как давно я перестала обращать внимание на свою внешность? Что со мной стало за эти месяцы? У меня такое ощущение, что я потеряла всё, что у меня было прежде. Я не смогла удержать даже свою молодость и красоту. Я не смогла ничего.

Аэрт входит неслышно, и я вздрагиваю, увидев его отражение в зеркале. В отличие от меня, он идеален. Как и всегда. Впалые щёки его, наоборот, украшают, чуть отросшие чёрные волосы пребывают в элегантном беспорядке, жёлтые глаза полуприкрыты, а из-за тёмных, густых ресниц, отбрасывающих тень, глаза кажутся особенно чарующими. Широкие плечи обтянуты чёрной плотной тканью элегантного костюма, вышитого золотом, в тон с глазами, нитью. Аэрт двигается осторожно, словно боясь меня спугнуть.

Мне хочется закрыть лицо руками, убежать, сделать так, чтобы он меня не видел такой, или чтобы я не видела его таким. Но я стою, мазохистски рассматривая и сравнивая наши отражения в зеркале. Он до неприличия красив и полон достоинства, я же выгляжу померкнувшим, увядшим, некогда прекрасным цветком. В нём читается порода: сила, воля, власть, уверенность и спокойствие. Во мне же не осталось и капли королевского величия.

Аэрт останавливается за моей спиной. Он настолько выше, что мог бы спокойно положить подбородок на мою голову. Возвышается чёрной тенью, неприступным и прекрасным скалоподобным существом, рядом с которым (я это чувствую) мне нет места.

– Как это всё произошло со мной? – спрашиваю я, не замечая, как по щекам бегут солёные потоки.

– Ты перемёрзла, заболела, пару дней тебя лихорадило, – начинает было он, нежно придерживая меня за плечи, но я мотаю головой.

– Да я не об этом, – всё же закрываю глаза, не в силах больше видеть себя. – Я говорю обо всех этих месяцах, об этих ужасах, что я видела и… и чувствовала, и продолжаю чувствовать.

Аэрт молчит, а мне необходимо выговориться. Сказать всё то, что накопилось в моей голове и в моей душе за время отсутствия Арана.

– Я всегда думала, что я очень сильная, что я завишу только от отца, но эта зависимость меня не пугала. Я всегда была уверена, что придумаю, как избавиться и от неё. Я думала, что после моих братьев, мне уже никто не страшен. Что я могу сама справиться со всеми проблемами… Но оказалось, что я сама не могу ничего.

– Не говори так, – Аэртер сжимает моё предплечье, выражая свою поддержку. – Ты сильнее, чем тебе кажется сейчас. Просто ты устала.

37

– Нет, Аэрт, нет! Что-то сломалось во мне… – я оборачиваюсь к нему и смотрю прямо в сверкающие глаза. – Я ни на что не способна. Если бы не ты и… те, кто меня окружал, я бы уже давно была бы мертва. Меня спасали прекрасные, сильные люди, а я сама при этом оставалась слабой, беспомощной и зависимой. И не понимала этого. Я никогда не зависела от отца так, как теперь завишу от тебя и… – я не могу произнести имя Арана не столько потому, что Аэрт о нём не знает, а, скорее, чтобы избежать очередного приступа удушающей душевной боли.

Король огненных котов обнимает ладонями моё лицо, большими пальцами вытирает реки слёз, которые беспрерывно выливаются из моих глаз.

– Я даже не пустота, Аэрт, – всхлипываю я. – Я хуже, в сотни раз хуже…

Его губы накрывают мои, прекращая нескончаемый поток самобичевания.

Я не сразу понимаю, что с нами происходит, не сразу отвечаю на его поцелуй. Мне не понятно, почему он целует меня такую. Такую некрасивую, сломленную, слабую. Но его губы такие горячие и настойчивые, а руки так крепко меня держат, что в какой-то момент я сдаюсь. Слегка приоткрыв рот, я впускаю его язык. Моя рука поднимается по груди огненного кота, обвивая его шею и притягивая к себе ещё ближе. Аэрт мгновенно улавливает перемену в моих желаниях и начинает действовать ещё более напористо. Слетевший с его губ рык, врывается прямо внутрь меня, отчего по всему телу словно проходит вибрация, задевая самые глубокие струны где-то в моём животе. Огненный кот приподнимает меня, усаживая прямо на край раковины. Положив руку на внутреннюю сторону моего бедра, он чуть толкает его в сторону, разводя мои колени и сразу же занимая место между ними. Аэрт сжимает мою талию, прижимая к себе так близко, как это только возможно, с очередным рыком прерывая ставший слишком глубоким поцелуй и прокладывая влажную дорожку к моей шее. Я не могу сдержать стон, выгибаясь в его руках словно кошка.

– Ваше Высочество? – раздаётся из комнаты обеспокоенный голос. – Ваше Высочество, где вы?

Аэрт, тяжело дыша, отстраняется от меня, и прижимает палец к губам. Мой затуманенный мозг не сразу осознаёт, что в соседней комнате меня зовёт кто-то, кто не должен знать, что у меня в гостях огненный кот. Аэрт снимает меня с раковины, и жестом показывает, что нужно ответить служанке.

– Я здесь, – кричу я и закашливаюсь. – Скоро выйду. А пока заварите мне чаю, пожалуйста!

Следует недолгая пауза, после чего служанка, имени которой я не помню, озадаченно отвечает.

– Конечно, Ваше Высочество.

Я не слышу её шагов, но через какое-то время Аэрт кивает самому себе в зеркале и вновь с улыбкой склоняется надо мной.

Моя же страсть уже утихла. Свернулась где-то клубком и ждёт очередного случая показать себя. Зато подняло голову совсем недавно познакомившее меня с собой чувство вины. Что я делаю? Зачем и с кем? В то время, когда Аран находится неизвестно где, я здесь увлекаюсь парнем, который только и делает, что врёт мне. Я уклоняюсь от поцелуя огненного кота, и его губы задевают лишь мою скулу.

– Что-то случилось? – спрашивает он выпрямляясь. – Я сделал что-то не так?

– Нет, Аэрт, нет, – качаю головой. – Ты всё сделал так, просто…

– Просто есть кто-то ещё? – его жёлтые глаза проницательно вглядываются в моё лицо, видимо, ища для себя какие-то подсказки.

Аэрт задаёт мне тот вопрос, который я даже сама себе боюсь задавать. Аран для меня «кто-то»? Он мне просто друг или нечто большее? Почему мне показалось, что я почти умерла, когда обнаружила подмену кольца? Что я чувствую к нему, и что я чувствую к огненному коту? Вспыхнувшие пламенем в моём мозгу вопросы невообразимо быстро расставляют все по местам, словно кинжалом, пронзая меня осознанием происходящего.

– Да, – вконец смутившись, отвечаю я.

Взгляд Аэрта устремляется вдаль. Он явно что-то взвешивает для себя, выверяет, как правильно задать следующий вопрос.

– Я знаю, что ты любила меня, – довольно самоуверенно, но мягко говорит он. – И то, как ты меня целовала только что, даёт мне право думать, что ты любишь меня и сейчас.

Он опять замолкает, подбирая слова, а я нервно кручу вокруг пальца уродливое кольцо, которое выглядит так же, как то, другое, но не имеет в себе того, кто мне так нужен.

– Я правильно понимаю, – Аэрт, наконец, переводит взгляд на меня. – Теперь ты любишь не только меня?

С удивлением я вдруг понимаю, что за минуту огненный кот сформулировал и сказал мне то, в чём я сама не могла разобраться и принять как факт долгое время. Я люблю его, такого запретного, жестокого, дикого огненного кота и люблю такого далёкого и в то же время близкого, надёжного и преданного призрака. И как с этим быть, я не понимаю.

Аэрт понимает всё без лишних слов. Кивнув своим и моим мыслям, он направляется к выходу.

– Аэрт! – окликаю я его.

Мне очень хочется, чтобы он остался, и в то же время хочется, чтобы он ушёл. А ещё мне хочется проткнуть себе руку за эту свою неопределённость. Мерир так и сделал бы, если бы узнал.

– Не забудь пить из фляги, – бросает он на пороге. – Так окрепнешь гораздо быстрее.

С этими словами он выходит, оставляя меня наедине с моими мечущимися мыслями. Однако метались они лишь в направлении того, что с этим всем теперь делать. В остальном же мне впервые за долгое время стала понятна я сама. Озарившее меня прозрение расставило мои чувства пусть по неудобным, но полочкам. А значит, сойти с ума будет не так-то уж просто. Я усмехаюсь мысленной шутке и отправляюсь в спальню.

38

В комнате теперь горит свет. На прикроватной тумбочке, как и ожидалось, стоит знакомая фляга. Я подхожу, откручиваю крышку, которая противно скрипит при каждом повороте, и отпиваю противную жидкость. Она имеет тот же вкус, что и та, которой меня поили, когда я была без сознания. Можно не сомневаться в том, кому я обязана своим выздоровлением. Похоже, Аэртер действительно что-то чувствует ко мне, раз уже не в первый раз так старательно уводит меня от смерти.

Дверь отворяется, и входит пожилая служанка с подносом, заставленным различной посудой. Она размещает всё на столике неподалёку.

– Вы уже гораздо лучше выглядите, Ваше Высочество, – с приветливой улыбкой, но, не поднимая глаз, замечает служанка.

– Спасибо, – улыбаюсь я.

Конечно, я понимаю, что это неприкрытая лесть, но я также вижу, что женщина сказала это не для того, чтобы выслужиться, а чтоб приободрить меня.

– Ваш жених очень беспокоился за вас, не отходил от двери, – решает посплетничать служанка. – Но ваш отец запретил пускать кого-либо в ваши покои.

– Мой жених? – переспрашиваю я, стараясь скрыть удивление.

– Да, – улыбается женщина и снова удерживается от взгляда в мою сторону. – Кадет Аэрт Ивес. Он очень видный молодой человек, в нём чувствуется порода.

– Знали бы вы, какая, – тихо произношу я.

– Что-что?

– Нет, ничего, продолжайте, – позволяю я. – И, пока не видит отец, вы можете на меня смотреть.

Женщина замирает с фарфоровым чайничком тонкой работы в руке, не сразу находит что ответить.

– Да, Ваше Высочество, – она делает паузу, решая напомнить ли мне о том, что это был мой личный приказ. – Но…

– Я знаю, – останавливаю её. – Но теперь я хочу другого.

Она бросает на меня опасливый взгляд и, увидев мою улыбку, улыбается в ответ. Аран был бы мною доволен, – с тоской думаю я.

– Да, ваш жених, скажу вам по секрету, очаровал всех придворных дам, – лукаво улыбается она. – Но он у вас молодец, за три дня не закрутил ни одной интрижки.

– Да уж, достижение, – усмехаюсь я. – Как же я пропустила целых три дня!

– Вы были так слабы, Ваше Высочество, – она смущается, но продолжает. – Мы думали, что вы не справитесь. Сами боги вас любят.

– Или не боги, – задумчиво тяну я, забирая из её рук поданную мне чашку. – Спасибо.

Она вновь с опаской, недоверчиво на меня смотрит. Да, принцесса я была капризная. Понятно, почему теперь я вызываю недоумение у этой болтливой, но доброй женщины. Однако теперь мне кажется таким глупым всё, что я делала раньше. Глупым и совершенно нестоящим внимания.

Женщина болтает то о том, то о сём, пока я пью чай. В основном она рассказывает придворные сплетни, называя имена людей, которых я даже не могу вспомнить. Наконец, я решаюсь и прошу.

– Расскажите о свадьбе моего брата, – я делаю последний глоток чая и ставлю чашку на прикроватную тумбочку. – Так уж вышло, что я пропустила обручение и теперь понятия не имею, на ком он женится. Уверена, отец подобрал ему прекрасную партию.

Служанка замирает. С любопытством я замечаю, как дрожит её рука. Сейчас, я уверена, она что-то попытается скрыть от меня. Может быть, невеста уже успела сбежать от моего братца? Или она некрасива и Мерир пытался бежать сам? Ничего большего мне не приходит в голову. Я молчу, ожидая ответа, и надеюсь, что по нему смогу понять, что на самом деле происходит.

– Свадьба? – севшим голосом пищит женщина. – Ах, да… Свадьба! К ней уже почти всё готово! Невеста – красавица, под стать жениху…

– А как её зовут? – интересуюсь я.

– Зовут?.. – несчастная собеседница не находит себе места, что меня уже серьёзно настораживает. – Простите, Ваше Высочество, мне пора.

Она торопливо направляется к двери, бормоча невнятные объяснения. Я провожаю её задумчивым взглядом, но не задерживаю. Если здесь действительно что-то происходит, то папенька с лёгкостью казнит служанку, которая мне проболтается. Все во дворце это знают, поэтому добиваться от них ответа просто бессмысленно. Но и не обращать внимания на все эти недоговорки я не могу. Чувство тревоги и опасности с новой силой подступает к горлу.

Нужно найти Аэрта. Как бы неоднозначно ни складывались наши отношения, на этот момент он один из немногих в доме отца, кому я могу довериться.

Я опускаю ноги на пол и встаю. Первое, что я чувствую, это то, что сделать следующий шаг я уже не могу. Ноги и руки словно сковывает льдом, в глазах двоится, язык не поворачивается.

– Аран, – последнее, что я выдыхаю, прежде чем совсем потерять контроль над своим телом.

Я не падаю, нет, но теряю возможность шевелиться самостоятельно.

Паника накрывает меня с головой. Самое страшное, что может случиться со мной, – это именно то, что происходит сейчас: беспомощность. Понятно, что в чай было что-то подмешано. Радует лишь то, что голова светлая, и работает на удивление ясно.

Проходят минуты, и я молю всех богов, чтобы Аэрт вернулся, или чтобы меня пришёл проведать Хаган. Если бы Аран был со мной, такого бы не случилось. Он бы понял, что в чае яд, он бы сказал мне его не пить. Слёзы вновь хлыщут из моих глаз, но я настолько обездвижена, что не могу их вытереть. Солёными ручьями они стекают по моим щекам на шею, а дальше на шелковую пижаму, в которую меня кто-то переодел.

За мной приходят скоро. Впереди всех идёт отец. Он, как всегда, безупречен. Идеальное лицо, которого просто не может быть у живого, чувствующего человека, чёрные длинные волосы зачёсаны назад. Их, как и мои, уже тронула седина, но тоже пока лишь на висках. Высокий, красивый лоб без единой морщины перехвачен простым обручем, который является короной, – император таким образом подчёркивает, что он не любит излишеств. Одет он в алый, отделанный чёрным костюм, который очень выгодно подчёркивает его образ. Холодный взгляд задерживается на моём лице.

– Не плачь, Мариис, – почти ласково улыбается он. – Ты же знаешь, я никогда не сделал бы того, что может тебе навредить.