Текст книги "Единственная призрака. По праву рождения (СИ)"

Автор книги: Анастасия Мелюхина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Мне хочется вернуть ту приятную лёгкость, которая поселилась в моей душе после общения с Хидо. Поддаюсь необъяснимому порыву. Достаю из сумки первую попавшуюся тетрадь, вырываю оттуда двойной лист, смотрю на него пару секунд, пытаясь вспомнить правильную последовательность действий. Так как же это делается? Хоть убей, не помню.

– Закрой глаза и доверься рукам, – слышу рядом спокойный голос Арана.

Откуда он знает, что именно я хочу сделать? Хотя какая разница. Очевидно, мой призрак полон тайн, и, даже если он читает мысли, не уверена, что мне есть до этого дело.

Я закрываю глаза, делая именно так, как сказал призрак, и начинаю складывать бумагу. Пополам, потом ещё раз пополам. Развернуть и вывернуть по сгибу в обратную сторону. Теперь здесь и ещё здесь. Открываю глаза и с удивлением и долей абсолютно детского восторга смотрю на аккуратно сложенную из бумаги змею. С ума сойти! Руки, оказывается, действительно все помнят. Я складывала подобные штуки так давно, когда ещё мать была в семье. Это она научила меня создавать из бумаги миры. Жаль, что потом мои миры годились только для уничтожения старшими братьями.

Оставляю подарок для Хидо на столе (он всё равно ещё придёт за пустыми тарелками), бросаю тетрадь в сумку и, более или менее восстановив своё душевное равновесие, встаю из-за стола.

Поднявшись, иду к выходу из зала. Не оборачиваюсь и держу спину прямо, хотя мерзкие шепотки за спиной тенями следуют за мной по пятам. Этому меня научил Мерир: чем сильнее сгибают, тем прямее держи спину. Дома моя спина всегда идеально прямая, даже когда меня бьют или унижают, пытаются растереть, смешать с пылью под ногами. Это жутко бесит брата, несмотря на то, что моё умение – целиком и полностью его заслуга, и приносит мне хоть какое-то удовлетворение.

– На колени! НА КОЛЕНИ ПЕРЕД БУДУЩИМ ИМПЕРАТОРОМ!

Повинуясь взгляду старшего брата, Морей толкает меня вперёд, и я чуть не падаю на колени. Не дождётся. С трудом удерживаю равновесие и смотрю ему прямо в глаза. Морей замахивается вновь, но Мерир останавливает его жестом.

– Ты склонишься сама, – красивое лицо делается хищным. – Придёт время, и ты будешь вымаливать у меня разрешение поцеловать мой перстень.

– Никогда, – главное, чтобы он не услышал дрожь в моём голосе.

Это как с дикими животными. Они не должны почувствовать твой страх. Я вижу, как разгорается в глазах Мерира огонёк ни с чем не сравнимого азарта. Я для него игра. Достаточно интересная, чтобы не забросить, но не настолько ценная, чтобы не сломать.

Мерир сжимает пальцами моё запястье, тянет меня к себе. Он пахнет древесным одеколонам. Запах понравился бы мне, если бы был на другом мужчине. Губы старшего брата касаются моей кожи на скуле, и я, не сдерживаясь, брезгливо кривлюсь. Он замечает, смотрит на меня так, что я почти уверена, сейчас он меня ударит. Но он вдруг отступает.

– Ты склонишься, – в его голосе столько уверенности, что меня передёргивает.

Воспоминание бьёт сильнее плетей, сильнее шёпота за спиной и насмешливых и презрительных взглядов. Но я продолжаю идти.

43

Выхожу из кухни после разговора с Хидо, смотрю ей вслед. Идеально прямая спина, темные волосы собраны в небрежную прическу, но даже без укладки она выглядит соответствующе. Усмехаюсь. Соответствующе чему? Или кому? Пожалуй, своей матери.

Она была прекрасна, совершенно особенная. Когда я впервые ее увидел, решил, что она мне мерещится. Я не знал, кто она, не знал, что ее муж может раздавить меня одним пальцем и не знал, что он вообще существует. А еще я не был осведомлен о ее маленькой дочке. Я вообще мало что понимал тогда, потому что был молод, глуп и ослеплен любовью. Если отвлечься, можно представить, что сейчас обернется не Мари, а Изабелла…

Горько усмехаюсь вновь. И что я сделал бы тогда? Что бы я сделал, если бы увидел женщину моей жизни? Предал бы ее, как и двенадцать лет назад?

– Здравствуйте, мастер, – кадет Ивес смотрит прямо, уверен в себе и в том, что подловил меня на тайных взглядах.

– Доброе утро, – коротко киваю я.

Это не то, что может меня смутить. Аэрт поднимается, жестом показав своей компании, что сейчас подойдет, быстро догоняет меня.

– Мастер Ирэ, я бы хотел помочь с расследованием покушения на Мариис Арос. Это возможно?

– Это похвально кадет, – уважительно поджимаю губы. – Но я вынужден спросить, чем вызван ваш интерес. Мы с вами оба понимаем, что по окончании этого года вы с кадетом Арос вряд ли когда-либо увидитесь. Более того, я полагаю, что вы уже догадались и сами, но все же озвучу: кадет Арос не будет принимать участие в боевых вылазках. Только в тренировках.

Кадет Ивес склоняет в голову в знак согласия, и я удовлетворенно продолжаю.

– Соответственно, вы можете не беспокоиться о том, что проблемы кадета Арос могут каким-то образом угрожать вашей безопасности. В таком случае… В чем ваш интерес, кадет?

Мы останавливаемся у выхода из зала. Мариис уже нигде не видно, но я отмечаю, что не только я ищу ее взглядом. Аэрт ждет, пока пройдет стайка щебечущих и задорно хихикающих девушек.

– Возможно, это просто профессиональный интерес.

– В таком случае, я буду рад помощи, кадет, – уголки моих губ приподнимаются в благословляющей улыбке. – До встречи на лекциях.

Профессиональный интерес, говоришь? Ну-ну…

Я собираюсь повернуть вправо, чтобы, пройдя через Первую Галерею славы, попасть в первый учебный класс, в котором у нас пройдет лекция у ректора, но натыкаюсь на почти привычное пуховое облако.

– Не так быстро, – одергивает меня Аран. – Тебе еще нужно зайти в библиотеку.

– Куда?!

В библиотеке я не была с первого курса. Это был единственный год, когда я получала книги сама. Все последующие годы книги мне приносили их либо Лео, либо Алиша. При воспоминании о бывшей подружке я чуть не рычу. В душе я считаю ее одной из причин своего падения. С удивлением отмечаю, что даже Аэрта я виню гораздо меньше. Он просто не принял мои правила игры. В отличие от Алиши, он и не претворялся, что я ему нравлюсь.

– Ты, кажется, хотела быть лучшей, – напоминает мне воин, отвлекая от мыслей.

Точно. Развернувшись на каблуках, направляюсь в библиотеку.

Женщина неопределенного возраста дремлет за захламленной стойкой. Как же ее зовут? Хоть убей, не помню. Постояв немного около спящей мите, я довольно громко кашляю. Библиотекарша подскакивает, цепляется, чтобы не упасть, узловатыми пальцами в край своего высокого стола и вглядывается в меня мутным ото сна взглядом. Она почти не изменилась, только в волосах чуть больше проседи.

– Здравствуйте! Мне нужны книги, – бодро рапортую я.

– С первого по предпоследний курс, – ехидно подсказывает Аран.

Моя уверенность дрожит вместе с голосом, но я послушно повторяю:

– С первого по предпоследний курс. Специальность – переговоры, – от себя добавляю я.

– А вы, простите, кто? – после продолжительного молчания вопрошает библиотекарша.

Я печально вздыхаю. Кто я в этом бренном мире? Чувствую толчок воздуха по ребрам, и болезненно морщусь. Аран прав, сейчас не время для меланхолии.

– Кадет Мариис Арос, факультет Искусства переговоров.

– Мари, это ты? – подслеповато моргает библиотекарша. – Я уж думала, тебя отчислили или отец забрал из школы. Что же ты так давно не заходила? Такая девочка хорошая была!

Была… Это слово заставляет меня вновь тяжело вздохнуть.

– Так вы мне поможете? – пытаясь скрыть растроганность за деловитостью, спрашиваю я.

– Конечно, конечно, моя дорогая! – пожилая женщина вылезает из-за стола и семенит к выходу из читального зала. – Что ж ты так и не пришла на чай тогда?

В который раз за этот день к моему горлу подкатывается неприятный комок. Не говорить же ей, что тогда, маленькая, я еще ничего не скрывала от своей семьи, что сразу же написала папеньке письмо, в котором радостно рассказала родителю о том, что теперь у меня есть друг, да не абы какой, а взрослый человек, женщина, которая заведует самым ценным в крепости – книгами. И не говорить же ей, какой ответ прислал мне любимый папенька, в котором впервые объяснил мне разницу между тем, кто служит, и тем, кому служат. И, тем более, не говорить же ей, что я тогда выбрала быть тем, кому служат.

– Не получилось, – после недолгой паузы отвечаю я.

– Ну, ничего, бывает, – машет рукой библиотекарша. – Но я все равно очень рада, что ты пришла.

Она открывает дверь в огромное помещение, заставленное высоченными стеллажами от пола до потолка, и я с удовольствием вдыхаю ни с чем не сравнимый запах тысяч книг. В доме отца тоже есть библиотека. Не такая большая, конечно, но все же. Так вот там никогда не пахнет так. Однажды я видела, как начальник охраны и по совместительству советник отца перерезал горло мужчине, который показался ему слишком подозрительным. Не помню лица того мужчины, и уж тем более из памяти стерлось его имя, но с тех пор мне всегда в библиотеке мерещился запах засохшей крови. Я никому об этом не говорила, но после того случая книги для меня всегда немного пахли кровью.

– Подожди минутку, сейчас я все тебе найду, – женщина спешит куда-то вглубь лабиринта из стеллажей. – Ты, поди, не помнишь, меня зовут мите Морос.

– Да нет, я помню, – лгу я, но мите Морос уже скрывается в темноте книжного склада.

– Интере-е-е-есно, – протягивает Аран прямо рядом с моим ухом.

– Ничего интересного здесь нет, – не хочу это обсуждать.

– Выходит, ты была «хорошей девочкой»? – я даже не сомневаюсь, что, если я сейчас поверну кольцо, то увижу кривоватую ехидную улыбку на лице призрака.

– Иди к демонам, – советую я.

– Только с тобой, дорогая, только с тобой.

Я хмыкаю, но не отвечаю. На него просто невозможно сердиться.

44

Тогда мите Морос притащила столько книг, что мне стало плохо. Мы условились с ней, что я буду забирать их частями, потому что не смогу унести это всё одним разом. Добрая библиотекарша взяла с меня обещание, что уж теперь-то я точно попью с ней чаю, и я не стала отказываться. Втайне я была этому даже рада, но никогда не призналась бы в этом даже Арану.

Дни пошли своим чередом. Обычные серые будни. Однообразие было довольно непривычным, но у меня была цель, для достижения которой я готова была многое выдержать. Утром Аран заставлял меня делать зарядку, которая в первое время больше напоминала элементарные издевательства. И это с учётом того, что я, как кадет крепости Шедоху, была вполне неплохо подготовлена физически. Потом мы направлялись в общий обеденный зал, где со временем меня перестали откровенно презирать, но стали демонстративно не замечать. Обычно я съедала в общем зале только первое блюдо, а пирог с соком Хидо относил в библиотеку, где мы вместе с мальчишкой и мите Морос лакомились вкусностями от повара и самой мите. Потом мы с Араном шли на лекции, которые теперь я старательно записывала. Я, как и мой призрак, была согласна не со всем, что говорили нам преподаватели, но выносить свои вопросы на всеобщее обсуждение мы не собирались, зато по вечерам в моей комнате спорили до хрипоты и даже иногда дрались (точнее, дралась я, а призрак хохотал и позволял отработать на себе особо сложные приёмы). Всю непонятую или недостающую информацию я искала в библиотеке, сначала с помощью мите Морос, а вскоре и сама.

Несколько раз в неделю у нас проходили тренировки с нашим так называемым отрядом. На них я вела себя ровно так, как мне сказал Аран – слушалась приказов, привлекала к себе минимум внимания и наблюдала. Сначала парни из отряда относились к такому моему преображению достаточно настороженно, но вскоре привыкли. Даже Тибо перестал опускать взгляд при моём появлении, он всё больше говорил, а неделю назад даже впервые засмеялся в моём присутствии. Хаган Ирэ иногда смотрел на меня долгим взглядом, будто знал мою тайну, но ни о чём не спрашивал. Он вёл себя так, как будто мы не пережили вместе с ним одно из самых загадочных приключений в наших жизнях. Я также старалась не напоминать ему об этом, потому что не готова была отвечать на вопросы, связанные с гротом, озером и… Араном. Кажется, полковник и сам сделал для себя какие-то выводы, которые не требовали моих уточнений. Расследование покушений на меня тоже постепенно зашло в тупик – никто ничего не видел, никто ничего не знал. Это очень раздражало Хагана Ирэ, но я была рада, что он не раскопал ничего больше. Я хотела разобраться в этом сама, но пока не могла. Банально не хватало источников информации. Со мной не разговаривали и не спешили раскрывать тайны. Хорошо хоть новых покушений не было.

К загадочному водоёму я больше не ходила, и коморку, которую я хотела сделать гардеробной, решила закрыть и больше никогда не открывать. Иногда ночью мне снилось, как я опускаюсь в светящуюся воду, иногда я была одна, иногда с мужчиной с тёмно-серыми глазами. Но как бы ни начинался мой сон, заканчивался он всегда одинаково: я тонула.

Часто после тренировок я отправлялась в свою комнату, куда Хидо великодушно приносил мне еду. Я ела и читала, читала и записывала, навёрстывая всё, что упустила за последние годы, а это было непросто, скажу я вам. Из стопок моих конспектов уже можно было сложить полноценный диван. Проработанные книги постепенно начали перекочёвывать обратно в библиотеку.

Чем больше я учила, тем больше мне не хватало знаний. Вскоре я начала брать дополнительную литературу, потому что информации, которую давали мне учебники, было недостаточно. Кроме того, надо признать, Аран был прекрасным учителем по всем предметам. Он, казалось, знал абсолютно всё, и также хорошо мог всё объяснить. Его знания не были академическими, как сведения в учебниках, они носили исключительно практический характер, чем и были для меня ценны.

В наших же с Араном отношениях всё было предельно странным. Одно можно сказать наверняка: никто и никогда не был мне настолько близок. Я засыпала рядом с ним под его мерное бормотание, я принимала ванную, пока он рассказывал мне об особенностях оборонительных стратегий, я танцевала и пела под его насмешливые шуточки и наслаждалась каждым мгновением, что он был рядом. С ним я могла говорить и молчать, смеяться и плакать, злиться и веселиться. Его появление вдруг сделало мою жизнь невероятно полной, и я ни разу не почувствовала недостатка общения, несмотря на то, что в Крепости со мной практически никто не говорил. Наоборот, мне было так тепло рядом с призраком, как никогда и нигде не было до этого. Аран стал моим домом, моей тихой гаванью.

Однако между нами оставались и тайны. Говорить о своей жизни до гибели Аран категорически не хотел, как и в целом о древних воинах, как и о том, каким образом его дух попал в кольцо и стал служить моей семье. Поэтому иногда я хитрила. Я «забывала» надеть кольцо после того, как принимала душ, и шла в библиотеку, где раз за разом продолжала перечитывать все книги, в которых есть хотя бы какое-то упоминание о древних воинах. Но пока ничего значимого я не нашла – лишь общие легенды, которые и без того мне были известны.

Лекарство Аэрта оказалось действительно хорошим средством. После того как я начала его принимать регулярно, быстро пошла на поправку. Но сам Аэрт со мной не общался, кроме тех двух случаев, когда я попросила его приготовить мне новую порцию лекарственного отвара. Не могу сказать, что он продолжал смотреть на меня с неприязнью. Скорее, это был взгляд, который скользит мимо и не цепляется, потому что невозможно уцепиться за пустоту. По всему выходило, что именно пустотой я и была. И я не знала точно, что именно ранит меня больше: презрение, неприязнь или осознание того, что все считают меня пустым местом.

Всё, кроме некоторых особенно наглых кадетов боевиков, исполнявших роль огненных котов на злополучной тренировке. Особенно старались двое уродов: главарь и громила, который держал меня в прошлый раз. Они отпускали в мою сторону сальные шуточки, и даже пару раз пытались ущипнуть пониже спины. Правда, делали они это только в отсутствие Лео. Старый товарищ хоть явно и не стал на мою сторону в конфликте, но старался не давать особенно ретивым уронить моё достоинство ещё ниже. А я лелеяла в себе мечту, что однажды лично вырежу языки, которые говорили обо мне мерзости, и отрублю руки, тянувшиеся ко мне без моего разрешения.

Я пыталась найти положительные стороны в своём нынешнем положении, но это было невероятно трудно. Одними из немногих плюсов я считала то, что теперь не нужно было играть, притворяться, не нужно скрывать своё настоящее «я», не нужно пытаться казаться кем-то другим, можно было просто быть самой собой. А ещё теперь у меня был Аран. И это скрашивало если не всё, то очень многое.

45

Когда я стала пустотой, я увидела столько всего, чего не видела раньше. Например, как сильно влюблена в Аэрта Алиша и как жадно она купается в его внимании, как жалеет меня Лео, но стесняется показать это при друзьях, как освещает собой всё окружающее пространство Аэрт, как оттаивает под его лучами замороженный мною Тиборд… Это было настолько удивительно, что порой я недоумевала от того, как я не замечала этого раньше. Я никогда видела столько человеческих чувств и эмоций, столько жизни вокруг себя. И в то же время никогда я не была так далека от того, что происходило со всеми окружающими.

Писем от папеньки больше не приходило, да и я и сама не стремилась к общению с ним. По его разумению он уже дал мне всё, что мог. Как минимум он дал мне друга, которого у меня никогда не было, и за это я действительно была ему благодарна.

Зато своим вниманием меня не обделял Мерир. У меня было стойкое ощущение, что брат вознамерился меня извести. Каждый раз, когда приходило новое письмо, Аран настоятельно советовал мне его не открывать. Но также каждый раз я мазохистски читала одни и те же унижающие слова. Зачем я это делала? Наверное, прежде всего, чтобы не забыть кто я и какой я хочу быть. Такой, как вечно плюющийся рядом Мерир, – точно нет. Теперь нет.

Обычно после его писем я словно выпадала из реальности на какое-то время. В эти минуты я становилась средоточием чего-то такого, чего я не понимала сама. Или понимала, но боялась сама себе в этом признаться. Или…

– МАРИ! – голос Арана прорвался даже сквозь мои мысли.

– Не кричи, я не глухая, – шепчу я, поглядывая в сторону увлечённых очередной настольной игрой Хидо и мите Морос.

Мы проводим очередной вечер в библиотеке в самой странной компании, которую только я могла бы представить. Хотя насчёт странности, возможно, у меня были ещё более забавные варианты.

– Нет, ты глухая, – злится призрак. – Я зову тебя уже сотню раз.

– Значит, я была занята.

– Ты была занята самобичеванием. Даже не знаю, кто издевается над тобой больше – твой брат или ты сама.

Я слышу в его голосе раздражение. Он не хочет, чтобы я читала эти письма. И это то немногое, что я делаю по-своему.

– Я выиграл! – Хидо так радуется, что не замечает снисходительную улыбку мите. Она, похоже, опять ему поддалась.

Улыбаюсь этому ежевечернему ритуалу. Мне нравится находиться здесь с этими людьми. Мне нравится наблюдать, как пожилая женщина старается не задеть самолюбие мальчишки, нравится слушать её истории и смотреть, как Хидо старается не уснуть и дослушать до конца. Это всё так по-домашнему, так непривычно, что сейчас я стараюсь впитать в себя как можно больше таких новых впечатлений.

– Ты привязалась к ним.

– Как и к тебе, – отвечаю призраку.

– Только я, в отличие от них, буду всегда рядом, – замечает он.

– Пока моя смерть не разлучит нас, – пытаюсь пошутить я.

– Не говори так никогда, – голос Арана ещё более хриплый, чем обычно.

Я не отвечаю, но объективно понимаю, что не я одна в наших отношениях обманываю себя. Даже в самом лучшем исходе когда-нибудь я состарюсь и умру, как и все люди. Призрак же останется таким вечно.

– Мите Морос, какую историю вы расскажете нам сегодня?

– Ту, что вы ещё не слышали, – загадочно говорит женщина и мы уже предвкушаем что-то необычайно грандиозное. Как и всегда. – Давным-давно жил на свете король. В те времена ещё не передавали трон по праву крови, как сейчас, поэтому то, что этот король стал королём – это полностью его заслуга. Он сумел показать себя самым сильным, храбрым из всех мужчин королевства.

– А как он это показал? – с Хидо так всегда. Он совершенно не умеет слушать сказки.

– Вот уж не знаю, – поджимает губы мите. – Наверное, сразился с другими мужчинами.

– А как…

– Хидо, – одёргиваю я мальчика. – Ты отправишься спать, если будешь перебивать.

– Ты будешь строгой мамочкой, скажу я тебе, – хихикает рядом Аран, но я предпочитаю не обращать на него внимание.

– Итак, он сумел показать себя самым сильным и храбрым… – напоминаю я.

– Да, именно таким он и был, – кивает мите. – Однажды встретил он девушку необычайной красоты. И полюбил он её в ту же секунду.

– Так не бывает, – фыркает призрак, а я лишь закатываю глаза.

Я люблю такие истории, даже если в жизни подобного не встретишь.

– Она тоже полюбила его, но не так сильно. Ей казалось, что король не достоин своего трона, что этот трон должен был занять её брат.

– Бред какой, – ворчит Аран. – Это худшая из её сказок.

– А мне нравится, – одними губами шепчу я.

– И вот однажды на короля и его народ напали, – страшным тоном говорит мите. – Брат возлюбленной короля решил перейти на сторону захватчиков. Долго и страшно бились войска, и в какой-то момент король понял, что ему не устоять. Он не знал, что делать, и пошёл просить помощи у духов. Он спустился к священному озеру и стал просить защиты для своего народа. Но его возлюбленная…

– В последний момент решила помочь брату, – неожиданно для себя продолжаю я. – Она воткнула нож королю в спину.

– Да, – удивляется мите Морос. – Ты знаешь эту историю?

– Кажется, слышала однажды что-то подобное, – лгу я. – Только вот не помню, про какого именно из королей там шла речь.

– Говорят, эта история про последнего короля древних воинов. Но на самом деле, кто сейчас может сказать наверняка?

– Да… – тяну я. – Вы абсолютно правы, правды теперь не сыщешь.

– К тому же если бы это было правдой, то за столько лет кто-то бы точно обнаружил это озеро. Чай не иголка. Кстати, может, ещё чаю?

Интересно, были ли те, кто находил озеро до меня? Всё же вряд ли я первая, кого пропустила Крепость к своим сокровенным тайнам. Об этом обязательно нужно подумать позже. Глядя на тонкую струйку кипятка, который льётся из тонкого носика чайника, я думаю, у кого из преподавателей было бы безопасно узнать о кадетских легендах об озере.

– Да, пожалуйста.

Мы с мите ещё долго болтаем, а я всё никак не могу выбросить из головы то, что услышала. Ещё больше меня озадачивает то, что молчит Аран. Я не думала, что он вообще на это способен. Но устраивать допрос прямо сейчас нельзя. К тому же почему-то я уверена, что он ничего мне не расскажет.

Я перекладываю себе на тарелку последний кусок фирменного пирога мите Морос, когда слышу знакомый вкрадчивый глубокий голос.

– Простите, если помешал, но я искал Хидо, и мне сказали, что он здесь…

Оборачиваюсь и вижу в дверях нашей тайной комнатки за стеллажами куратора.

– О, Хаган, проходите, – машет ему рукой библиотекарша. – Хидо уже уснул, но Мари поделится с вами кусочком пирога. Поверьте, такого вкусного вы никогда не ели.

– Спасибо, но я, пожалуй, пойду, – он отступает на шаг. – Не хочу вам мешать.

– Вы не помешаете, мастер, – неожиданно для себя говорю я. – Помогите мне оставить хоть что-то от моей фигуры.

46

– У тебя прекрасная фигура, девочка, – беззлобно отмахивается мите Морос. – Скажите ей, Хаган, что у неё прекрасная фигура.

– Говорю вам, кадет Арос, – серьёзно кивает мастер Ирэ.

– Вы совершенно не умеете делать комплименты, – всплеснула руками женщина. – Вы, верно, не женаты?

Вопрос мите, похоже, заставляет полковника пожалеть о том, что он принял предложение.

– Не случалось со мной такого, – скупо отвечает он, присаживаясь рядом со мной на продавленный диван.

По лицу вижу, что он и хотел бы разместиться где-нибудь в другом месте, но на втором диване растянулся Хидо, а единственное кресло занимает наша гостеприимная хозяйка.

– Да, я так и думала, – удовлетворённо кивает женщина. – Мари, налей мастеру чай. Мои пироги всухомятку не едят.

– Это так очевидно? – спрашивает мастер. – То, что я не женат.

Я наливаю горячий напиток и искоса поглядываю на куратора. Словно перед броском, тёмно-синяя форма вот-вот порвётся от напряжения мышц спины, локти упёрты в колени, а пальцы сплетены между собой в замок. Это так разительно контрастирует со светским тоном полковника, что даже забавно. Тебя не будут здесь пытать, Хаган.

– О да, мастер, – будто читая лекцию, говорит мите Морос. – Заядлых холостяков я вижу издалека.

Я не удерживаюсь и прыскаю со смеху.

– Ничего смешного в этом нет, Мари. У человека, возможно, горе.

– Тогда есть вероятность, что мы выбрали не лучшую тему для разговора, – замечаю я и вижу брошенный на меня удивлённый взгляд мастера. Что? Не ожидал?

Нет, мне, конечно, безумно интересно узнать побольше о легендарном Хагане Ирэ, но если там действительно скрывается что-то болезненное, то лучше об этом не говорить. Замираю, словно поражённая громом. А я ведь не хочу ранить этого человека. Неужели, он незаметно для меня втиснулся в круг близких?

– Нам пора домой, – даже по голосу я могу понять, что Аран не доволен. С чего бы это?

Едва заметно качаю головой, продолжаю украдкой разглядывать мастера.

– У меня не горе, и особых трагедий в жизни не было, – говорит полковник. – Просто не складывалось.

– Так говорят все, у кого за плечами драма, – со знанием дела произносит мите. – Кстати, а сколько вам лет?

Совсем не кстати, но ушки я тоже навострила.

– Кхм… – похоже, под перекрёстным огнём суровой библиотекарши, наш куратор едва не подавился. – Мне тридцать три, мите.

– Прекрасный возраст, – кивает неугомонная женщина. – И вы многого добились к своим годам.

– У меня не было выбора, мите, – Хаган Ирэ коротко улыбается и смотрит в свою чашку.

Я прямо вижу, как в его голове крутятся шестерёнки, придумывая, как улизнуть отсюда без потери достоинства и доверия.

– А зачем вы искали Хидо? – прихожу я ему на помощь, уводя разговор подальше от личных тем.

– Он иногда выполняет для меня некоторые поручения, – заметно расслабляется полковник. – Сегодня мне должно было прийти письмо. Я посылал за ним Хидо.

– Наверное, письмо просто не пришло, – предполагаю я. – Иначе он бы точно вам его принёс.

– Верно, наш мальчик очень ответственный, – подтверждает мите Морос.

– Мари, нам нужно уходить.

Аран не оставляет попыток увести меня от куратора, и чем больше он предпринимает, тем любопытнее мне становится. Неужели мой воин ревнует? Проскальзывает и сразу же испаряется в неизвестном направлении мысль проверить это самым банальным способом. Нет, в голове ещё слишком ярка пламенная речь куратора, произнесённая в тёмном подземелье. Я не хочу быть для него просто какой-то женщиной, я хочу, чтобы он меня уважал. А такие, как Хаган Ирэ не уважают просто за наличие груди.

Снова удивляюсь себе. Что произошло со мной? Зачем мне его уважение? Зачем вообще мне что-то кому-то доказывать? Я – Мариис Арос, а не какая-нибудь…

– Мариис, я замечаю, какие успехи вы делаете в учёбе, и это не может меня не радовать, – куратор смотрит прямо на меня, и я тушуюсь, просто киваю в ответ.

– Мари практически живёт на этих полках, мастер, – с такой гордостью говорит библиотекарша, будто это её личная заслуга.

– Пойдём, принцесска, – Аран уже раздражён, я чувствую это кожей и ещё чем-то глубоко внутри.

– Я в ней не сомневался, – мне кажется, или он тоже доволен? – Чем вы собираетесь заниматься после окончания кадетского корпуса, Мариис?

Да, это именно тот вопрос, который я ждала в начале года, но совершенно не знаю, что делать с этим сейчас. К тому же что-то мне подсказывает, что полковник спрашивает это не для того, чтобы предложить мне работу.

– Я ещё не знаю, мастер, – отвечаю я. – И мне пора в кровать.

Поднимаюсь в странном оцепенении от себя самой.

– Доброй ночи, мите Морос. Доброй ночи, мастер Ирэ.

– Доброй ночи, милая, – женщина тепло мне улыбается. – Хаган, проводите девочку, уже поздно.

– Не нужно…

– Не думаю, что это соответствует субординации…

– О, вы же не заставите меня провожать Мари? – вскидывает брови мите и с нажимом добавляет: – Уже поздно, Хаган. Не разочаровывайте меня.

Мы покидаем библиотеку в смущённом молчании. Пройдя несколько метров, не сговариваясь, замираем друг напротив друга.

– Простите, что так вышло, – первой говорю я. – Вам не обязательно меня провожать.

– Да, я знаю, – Хаган Ирэ закладывает руки за спину. – Вы ведь никогда не бываете в одиночестве, верно?

Я киваю, поглаживаю пальцем прохладный металл кольца.

– Гони его в шею, принцесска, – голос Арана лезвием режет воздух между мной и куратором.

Мы молчим и почему-то не прощаемся. Нужно бы пожелать друг другу спокойной ночи и уйти, чтобы избежать нелепой неловкости, но мы продолжаем стоять, разглядывая каменные плиты у себя под ногами.

– Если я всё же предложу вас проводить, вы откажетесь? – наконец поднимает на меня взгляд полковник.

– ДА! – мой призрак явно недоволен таким поворотом событий, но мне не нравится то, что он решает за меня. Поэтому…

– Нет. Только если вы пообещаете, что не будете говорить со мной об учёбе, – я шутливо грожу ему пальцем. – Её и так слишком много в моей жизни.

Мастер Ирэ улыбается уголками губ.

– Если он приблизится к тебе, я выпотрошу его, как дохлую рыбу!

– И как к этому отнесётся ваша… кхм… реликвия? – расслабленный тон куратора не может меня обмануть.

– Он смирится с этим, – я возвращаю ему улыбку.

– Иди к демонам, принцесска! – слышу я, прежде чем кладу ладонь на предложенный локоть полковника Хагана Ирэ.

47

Идти рядом с её дочерью странно. Я пытаюсь не искать сходства и не могу. У Мари такой же нос, те же скулы и немного остренький подбородок. Однако и различий много. Волосы Мариис темнее, глаза другого цвета, более жёсткая фигура (всё же обучение в кадетском корпусе и постоянные тренировки дают свои плоды). Мари совсем не так кокетничает. Конечно, общаясь с ней, ни на секунду не забываешь, что ты находишься рядом с очаровательной молодой женщиной, но к её ногам не хочется уложить весь мир. Хотя, возможно, это просто я постарел. Её не хочется так безумно, как хотелось её мать, в ней нет манкости Изабеллы, но в ней есть что-то такое, что заставляет меня идти рядом с ней, слушать её мысли относительно предметов, тем и прочего, заставлять себя уйти как можно скорее и всё равно оставаться.

– Я считаю, войну можно и, главное, нужно остановить, – говорит Мари. – Гибнет столько людей. Очевидно, империя уже не справляется, иначе император не задействовал бы кадетский корпус.