Текст книги "Единственная призрака. По праву рождения (СИ)"

Автор книги: Анастасия Мелюхина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

– Интересный малец, не находишь? – голос Арана заставляет меня подпрыгнуть.

– Ты его не почувствовал! – одними губами шепчу я.

– Да брось, разве он сделал что-то… опасное? – что за тон, призрак?

Я отмахиваюсь от него, показывая, что не собираюсь сейчас вести дебаты. В полутьме осматриваюсь. Почти под потолком крохотного помещения находится маленькое окошко, света от которого едва хватает, чтобы осветить кладовую. Вдоль стен небольшой комнаты возвышаются грубые стеллажи, которые, в свою очередь, разделены на одинаковые по размеру отсеки. Вверху эти отсеки обозначены цифрами от одного до восьми. Следовательно, на этаже восемь комнат, и в каждом отсеке, соответствующем номеру комнаты, можно найти всё необходимое. Канцелярские принадлежности, три комплекта полотенец, три комплекта постельного белья, швабра, веник, всевозможные тряпочки, леечки, горшочки и – о да! Керосиновые лампы в абсолютно хаотичном порядке лежат и стоят на полках нужного мне отсека. Взяв лампу, стеклянную бутыль, предположительно с керосином, я поворачиваюсь к выходу, мысленно молясь хотя бы сейчас не столкнуться в Ивесом.

Белая, словно сотканная из паутины, пелена падает неожиданно. Ох, нет! Только не сейчас!

Сначала я думаю, что в мутном пространстве я вновь разгляжу тёмный силуэт, который наклонится ко мне и… Но в этот раз всё по-другому. Странный туман не рассеивается. Я боюсь подать голос, чтобы не услышал Аэрт, поэтому просто верчу головой и жду. Жду того, что покажет мне туман.

Знакомая мужская фигура появляется поодаль. Силуэт повёрнут ко мне боком. Он не двигается, словно чего-то ждёт. Несмотря на страх, который он у меня вызывал в прошлые разы, сейчас я хочу подойти к нему сама, но останавливаюсь, когда вижу, что к нему уже кто-то приближается. Это женщина. Её я вижу чётче, чем его. У неё длинные тёмные волосы, затянутая корсетом тонкая талия. Уверена, она красавица. Женщина подходит медленно, словно сомневаясь. Приближается совсем близко к тёмному силуэту, прислоняется лбом к его спине. Её тонкая ладонь следует вниз по его руке. Я не вижу точно, но уверена, что они держатся за руки, когда она вдруг отстраняется. Не сразу понимаю, что узкая полоска в её ладони – это клинок. Женщина всё ещё держит его за руку. У меня вдруг перехватывает дыхание. Я хочу закричать. Предупредить его. Отговорить её. Сделать, хоть что-нибудь! Но продолжаю просто смотреть, как лезвие кинжала входит в спину, наверняка попадая в самое сердце.

Закрываю рот руками, чтобы не заорать. Он заваливается вперёд медленно, словно кто-то специально растягивает время, чтобы сделать ещё больнее. Она держит его за руку до последнего, а как только их руки разрываются, рассеивается туман.

– Мари, что с тобой, девочка? – я слышу голос Арана, но не могу ему ответить. – Мари, скажи хоть что-нибудь!

– Всё в порядке, – выдавливаю из себя.

Сейчас не время и не место для разговоров, и, если честно, я не уверена, что вообще когда-нибудь буду готова поделиться тем, что только что увидела. Я беру себя в руки и толкаю дверь. Аэрт стоит прямо напротив кладовой, освещённый тусклым светом из приоткрывшейся двери. Я даже не замедляю шаг, ныряя в почти привычную темноту. Даже красота кадета Ивеса не может отвлечь меня от картины жуткого предательства, которую я только что увидела. Аэрт идёт следом, ступая практически бесшумно. Страхи за свою жизнь и жизнь неизвестного мужчины смешиваются воедино, множатся друг на друга, превращаясь в начинающуюся панику. Ускоряю шаг, чтобы скорее выйти на свет. Еле слышные шаги за спиной тоже звучат быстрее. А может, Аэрт вовсе остался стоять там и не пошёл за мной? Вдруг это не его шаги я слышу за собой?

Догадка, от которой явно попахивает паранойей. Спина покрывается холодным потом, а пульс усиливается настолько, что, кажется, эхо от его ударов раздаётся по коридору. Я почти срываюсь на бег.

– Это я, – раздаётся позади меня голос кадета Ивеса. – Тебе ничего не угрожает.

– Тебе надо обратиться к лекарю, – слышу я совсем рядом насмешливое замечание Арана. – Больно ты нервная.

– Провались ты! – отвечаю я призраку, неготовая сейчас слушать его издевательские шуточки.

– Шла бы ты сама! – рявкает мне Аэрт, и я слышу, как он разворачивается и направляется в противоположную от меня сторону, намеренно громко топая каблуками.

Ну конечно, он решил, что это я ему желаю провалиться. Ну, почему так всегда? Хотя и ему я, конечно, тоже, но… Эх, ладно.

Я закрываю за собой дверь, ставлю на стол добытые лампу, керосин и только потом поворачиваю кольцо. Аран появляется прямо передо мной, всё такой же огромный с каким-то непонятным задором в глазах.

– Я никогда не найду себе парня, если ты будешь так делать, – констатирую я очевидный для меня факт.

– Как делать? – я уверена, что призрак лукавит, уж больно плутоватый у него взгляд, но я не собираюсь уступать. Тем более, необременительная перепалка явно идёт мне на пользу – я больше не дрожу.

– Провоцировать меня на диалог с тобой!

– Мне показалось, что ты не расцениваешь этого кадета в качестве предмета любовных переживаний, – Аран разводит руки в стороны.

– Да что бы ты понимал в женской душе, воин? – философски вопрошаю я.

– Да уж побольше тебя, дурёха, – призрак разражается хохотом. Тут же в него летит подушка и… конечно же, пролетает сквозь него.

Аран смеётся, а я вглядываюсь в его черты. Очевидная мысль бьётся мне в мозг, не давая думать ни о чём другом. А что, если я видела его смерть? Что, если он и есть этот тёмный силуэт, который мерещится мне второй день к ряду. Это что же тогда выходит? Я могу видеть прошлое? Или я могу видеть только прошлое конкретно этого призрака?

– Тебе нужно научиться доверять мне, – отвлекает меня от размышлений Аран. – Я не предупредил, потому что не почувствовал опасности в мальчишке. И, даже если ты меня не видишь, ты должна понимать, что пока я рядом, тебе нечего бояться.

– Ой, прямо-таки и мальчишке! – фыркаю я, уязвлённая таким пренебрежительным отношением к объекту хоть и бывшей, но всё-таки любви, и пропуская мимо ушей остальную часть фразы. – Тебе самому-то, сколько было, когда ты… Ну…

Бросаю я ничего не значащий вопрос, и вся превращаюсь в слух. Мне нужно больше информации.

– Когда я умер, ты имеешь в виду? – Аран откидывается на подушки, смотрит на меня взглядом «я знаю, чего ты хочешь, девочка». – Да уж побольше, чем тебе и твоему принцу.

– Он не мой принц! – взвиваюсь я.

– Ага, – безропотно соглашается призрак, и я понимаю, что не вытяну из него ничего из того, что он не захочет рассказать сам. По крайней мере, пока.

24

…Лестница в подземелье крутая и бесконечно долгая. По ощущениям, мы уже явно опустились ниже уровня Крепости, стены хода стали влажными, кое-где на них можно заметить поросль какого-то бурого мха, дотрагиваться до которого нет никакого желания. К счастью, я взяла с собой бутыль с керосином и уже третий раз его подливаю – горючее вещество заканчивается быстрее, чем эта треклятая лестница. Хорошо хоть фитиль добротный.

Признаюсь, парочку раз у меня была идея плюнуть на все эти загадки и вернуться, но я этого не сделала, и, чем дальше мы спускаемся, тем больше меня окутывает ощущение, что там внизу меня ждёт что-то очень важное. К тому времени, когда моя нога ступает на гладкую поверхность пола подземелья, я практически уверена, что этот момент станет поворотным в моей жизни.

– Аран, ты знаешь, что это за место? – почти шёпотом спрашиваю я у призрака, который подозрительно молчалив последние полчаса.

– Догадываюсь, – голос Арана напряжён, что вызывает мой следующий вопрос.

– Мне безопасно здесь находиться?

– Насколько я могу судить, тебе никто здесь не угрожает.

Это радует. Настораживает лишь формулировка «никто не угрожает», а если мне угрожает что-то неживое? После знакомства с призраком этот страх уже не кажется таким уж сумасшедшим.

– Аран, а как ты попал к папеньке? – расспрашиваю я воина, чтобы разрядить обстановку.

– Случайно, – древний воин не спешит открывать свои секреты, но и я не собираюсь сдаваться.

– Как случайно? – я касаюсь рукой ближайшей стены и начинаю методично её ощупывать. Здесь просто обязано быть что-то интересное!

– По наследству, – бурчит мужчина.

– О-о-о, – задумчиво протягиваю я. – И как давно ты в нашей семье?

– Достаточно.

– Тебе трудно ответить, что ли? – не сдерживаюсь я.

– Может, и трудно, – Аран демонстративно не идёт на контакт.

– А почему папенька подарил тебя мне, а не кому-нибудь из братьев? – захожу я с другой стороны.

Аран презрительно фыркает.

– Потому что их я не стал бы защищать.

– Почему? – удивляюсь я.

– Потому! – Аран теряет терпение, и я понимаю, что с раскрытием некоторых тайн мне всё же придётся подождать.

Я молчу, но мысли не отпускают. Если папенька подарил мне такой чудесный подарочек, то, выходит, он знает, что мне грозит опасность? А если знает, то есть вероятность, что это как-то связано с его делами? Или он случайно узнал, что на меня было совершено покушение? Тот же мастер Ринор мог проболтаться. Это в его характере.

Замираю, озарённая своими вдруг возникшими размышлениями. А ведь это один из немногих удивительных случаев, когда родитель проявил заботу обо мне. В странной, собственной манере, ничего не объясняя, но всё же. Пожалуй, подарить мне такую защиту, как Аран, – это высшая степень отцовской любви. Выходит, он… Всё же любит меня?

На этот вопрос, как и на вопросы об Аране, у меня нет вразумительных ответов, и я занимаюсь изучением стен небольшого помещения, в котором мы оказались, чтобы почувствовать, что хотя бы что-то зависит только от меня. Например, поиск тайника в неизвестном подземелье.

Стены идеально ровные и гладкие, мои пальцы скользят по ним, не находя ни единого скола или трещинки. Вырублены из камня так же искусно, как и вся Крепость выше нас. Только там, у нас, полы и стены выглядят частично стёртыми из-за огромного потока кадетов, ежедневно курсирующих коридорами, а в этой комнатушке будто бы вчера закончили работу неизвестные мастера-строители.

Рисунок я различаю не сразу. Керосиновая лампа не даёт столько света, чтобы увидеть изображение издалека, а вот пальцы оказываются более надёжным источником информации, чем глаза. Оцарапанной ладонью я чувствую ровную борозду, рядом ещё одну, подношу лампу ближе, и только тогда могу разглядеть резьбу.

– Аран, – зову я, указывая на изображение.

Рисунок больше походит на герб. На нём – открытая книга, на правой странице изображён отпечаток человеческой ладони, форма и размер её не оставляет сомнений в том, что ладонь мужская. На левой странице красуется корона. Достаточно скромная по нынешним меркам, но наш император носит именно такую, в отличие от правителей других государств. Может это она и есть? Я подношу поближе лампу, чтобы убедиться в этом.

Под книгой изображены два скрещённых меча. Обычных, без инкрустаций. Такой же меч у Арана. Их остриё направлено вверх. Я уверена, что раньше не видела данного изображения, но я также ощущаю, что оно мне знакомо. Как старый друг, которого ты не видел долгое время, и он очень изменился внешне. Ты его ещё неузнал, но ты уже егознаешь. Странное ощущение, которое стало у меня слишком частым гостем.

Я оглядываюсь и обращаю внимание на задумчивый взгляд воина.

– Что ты об этом думаешь? – спрашиваю я, надеясь, что древний воин понимает в гербах и подземельях больше, чем я.

– Это герб королевской семьи, – голос призрака звучит отстранённо. – Я не видел его лет триста.

Мне кажется, что эти слова даются Арану нелегко.

– Той самой королевской семьи, которая была уничтожена предками нашего императора за нападение на территории Империи? – я знаю не только официальную версию, но озвучиваю именно её. Мне интересно взглянуть на реакцию того, кто, возможно, являлся очевидцем тех давних событий.

– Всё было не совсем так, но… Да, той самой, – призрак не сводит взгляд с герба, словно пытается что-то рассмотреть сквозь стену или сквозь время.

– А как всё было? – мне любопытно узнать альтернативную точку зрения, точнее, то, как её преподнесёт Аран.

– Это долгая история, когда-нибудь я тебе её расскажу, – Аран мотает головой, будто избавляясь от наваждения, и, наконец, смотрит на меня.

– Не сейчас?

– Нет.

Хорошо. Я умею ждать.

25

Вновь поворачиваюсь к гербу. Что же за секрет ты скрываешь, воин? Зачем под землёй, в пустой комнате изобразили этот знак некогда могущественной семьи? Для чего? Не может быть, чтобы это изображение было конечной целью построения такого длинного тайного хода. Значит, тут есть что-то ещё.

Повинуясь неосознанному порыву, я прикладываю руку к отпечатку мужской ладони на гербе и закрываю глаза, наслаждаясь приятной прохладой камня. Давай, открой мне свои тайны, древний король. Ведь это к твоей ладони я прикасаюсь через века, не так ли? Почему-то я уверена, что это точная копия ладони древнего правителя. Слишком уж всё хм… по-королевски, что ли. Воображение тут же разыгрывается, и я живо представляю, как триста лет назад так же, как я сейчас, прикладывает руку к гербу король древних воинов. Герб загорается голубоватым светом, и стена со скрипом отъезжает в сторону, именно так, как и та, что открыла нам дверь в это подземелье. Она пропускает к новым тайнам мужчину, который в моих представлениях выглядит как Аран, только постарше (конечно, это единственный древний воин, которого я знаю, так что ему и олицетворять весь свой народ в моих мыслях).

– Мари, – голос Арана настороженный.

Я открываю глаза и отдёргиваю руку. Герб светится! Точно так же, как только что рисовало мне воображение! Но этого не может быть! Отъезжающая стена уже не вызывает у меня сильного удивления. Но почему герб пропускает меня дальше?

– Он узнал тебя, – Аран словно читает мои мысли.

Или я сама сказала это вслух? Неважно. Значение имеет сейчас только то, что мне нужно быстро принять решение: развернуться и уйти обратно, забыть обо всём и жить, как жила, или шагнуть дальше и попытаться узнать, что же происходит со мной и вокруг меня. Хотя, конечно, я понимаю, что вряд ли ещё какой-нибудь древний воин или погибшая королевская чета виновны в покушениях на мою жизнь, но… Одной тайной станет меньше, верно?

Выбор очевиден.

Не говоря ни слова воину, я двигаюсь вперёд. Он, кажется, идёт за мной, но сейчас это заботит меня меньше всего.

До следующего помещения идти приходится недолго, но узкий тоннель петляет, как дезертир под обстрелом. Здесь нет следов руки человека. Пещера, похоже, создана природой, а люди лишь прорубили к ней проход. Но зачем? Что такого особенного в этой пещере?

Спустя несколько минут блуждания между камней, мы выходим в довольно большой закрытый грот необычайной красоты. Сердце пропускает удар, а потом несётся во всю прыть. Что это с ним сегодня?

Рассеянное голубое сияние (исходящее отовсюду сразу и словно бы ниоткуда) отражается от прекрасного вида сталактитов и разбрасывает вокруг разноцветные лучи. Метрах в пяти от входа в грот начинается кромка подземного озера. Оно не кажется тёмным и опасным, как можно было бы подумать. Оно прекрасно! Со дна озера льётся такой же тусклый голубой свет, которого хватает, чтобы водоём сиял, как огромный алмаз. Ничего совершеннее я в своей жизни не видела!

– Аран, что это за место? – спрашиваю я шёпотом.

Воин не отвечает, а лишь смотрит на озеро так, будто бы он сам только что увидел привидение.

– Аран, что-то не так? – я внимательно вглядываюсь в его лицо. Ты знаешь это место, так? Расскажи мне, воин.

– Нам лучше уйти, – его голос становится ещё более хриплым.

– Почему? – смотрю на озеро и понимаю, что не хочу смотреть ни на что другое. – Здесь опасно?

– Да, – простой ответ, после которого логично развернуться и отправиться наверх, в свою комнату, и больше никогда не вспоминать это удивительное по своей красоте место.

Но уйти сейчас, когда я чувствую, что нахожусь на пороге открытия истины?.. Нет, не могу. Тем более, это озеро так манит, так влечёт! Мне нужно хотя бы одним глазком посмотреть, что там, под этой водной гладью.

– Сейчас. Я только подойду немного поближе, посмотрю и вернусь, – я делаю шаг в сторону озера.

– Мариис, нет! – Аран говорит что-то ещё, но я уже его не слышу. Почему вдруг стало так тихо? Но мне нравится. Слишком надоел шум.

Я слышу только, как меня зовёт эта толща прозрачной лазурной воды, а, точнее, то, что находится под ней.

Призрачный воин возникает прямо передо мной, он что-то пытается мне сказать (да какая разница, что?), но я прохожу сквозь него. Ещё шаг – и я увижу, что там. Ещё совсем немного. Я успеваю только краем глаза взглянуть, что в центре озера словно бы надувается огромный пузырь, а внутри него висит в воздухе что-то большое. Больше меня, наверное. Что же это? Может, если нырну, увижу?

Внезапный шквал бьёт меня прямо в грудь, сшибает меня с ног. От неожиданности я вскрикиваю, отлетаю назад и со всего размаху бьюсь спиной о камни. Воздух со стоном вылетает из лёгких, а в глазах пульсирует красная пелена. Больно. Очень больно. Я чувствую, как оседаю на пол. Неужели это всё? Хотя, похоже, так будет лучше.

– Прости, – где-то рядом звучит голос Арана.

Но я не вижу его. Перед глазами только вновь набившая оскомину картинка: надо мной склоняется тёмный силуэт. В этот раз я почти чувствую, как он целует меня. А потом сознание покидает меня окончательно.

– Кадет Ивес?

– Я хочу с вами поговорить, мастер, – парень дожидается моего короткого кивка и входит в аудиторию.

Тактично дожидается, пока кадеты одного из младших курсов все вытекут в коридор. Как только за последним закрывается дверь, Аэрт Ивес поднимает на меня жёсткий взгляд.

– Вы можете наказать меня, но я считаю, что кадет Арос должна покинуть Крепость, – спокойно говорит он.

– Это не мы с вами решаем, – напоминаю я.

– Может, не я, но насчёт вас я не согласен, – качает головой парень, слегка удивляя меня.

– Почему для вас это настолько принципиально?

– Это ради общей безопасности.

– О безопасности Крепости и кадета Арос есть кому побеспокоиться, – внимательно слежу за лицом кадета и не замечаю ни малейшего привычного трепета. Забавно.

– Тогда почему сейчас она одна?

– Сейчас время дежурства кадета Рандмайна, – мне уже не нравится, к чему идёт этот разговор.

– Но его там нет, – поджимает губы кадет Ивес.

– Хорошо, я верну кадета на пост, и он будет наказан.

– Нет. Просто отправьте Мариис Арос домой, – настаивает парень, и я понимаю, что конкретно его мотивы необходимо выяснить.

– Этого не будет, – ставлю я точки над i.

Мы молчим некоторое время.

– Я заменю Тиборда на посту. Считайте, что мы с ним поменялись.

– Хорошо, – соглашаюсь я, глядя, как слишком прямая и напряжённая спина кадета скрывается за дверью.

Крайне любопытно… Спустя несколько минут я отправляюсь следом за Ивесом.

26

– Какая же ты проблема, – звенящий голос выражает раздражение. – Зачем платить наёмникам, если ты сама прекрасно можешь справиться со своим умерщвлением? Дура!

Я вишу вниз головой, а, точнее, еду, перекинутая через широкое плечо и бесцеремонно придерживаемая своим средством передвижения за филейную часть. Руки, ноги и даже туловище занемели так, что я даже не чувствую боли, хотя она явно должна быть, учитывая то, как я впечаталась в стену. Моё безвольное тело мерно покачивается в такт шагам кого-то очень злого, и я то и дело бьюсь головой о спину несущего. А голова, между прочим, у меня и без того многострадальная.

В очередной раз, когда мой нос стремится встретиться с форменной рубашкой, я выставляю вперёд руки.

– Очухалась?

– Ещё не поняла, – честно отвечаю я.

Но перевозчик моего бренного тела не внимает моей честности и резко ставит меня перед собой. Аэрт. В одной руке он держит мою керосиновую лампу, а второй, похоже, держал меня, пока нёс. Как он меня нашёл?

Хочу спросить или возмутиться по поводу его циничного обращения со мной. Но голова резко начинает кружиться, и я падаю прямо в объятия Ивесу.

– Какой демон тебя туда понёс? – совершенно страдальческим тоном интересуется он.

Я набираю воздуха, чтобы ответить, но давлюсь кашлем – острая боль пронзает грудную клетку. Кажется, сломаны рёбра. Когда-то уже бывало со мной такое. Долго заживало.

– Тебе нужно в лазарет, – вздыхает Аэрт.

Непривычно слышать мягкость в его голосе, особенно по отношению ко мне.

– Нет, – поспешно отвечаю я, борясь с головокружением. Я не готова делиться своими секретами.

– Я должен доложить, – он непреклонен.

– Аэрт, пожалуйста, – шепчу я, заставив себя взглянуть ему прямо в глаза. – Это… Это важно для меня.

В полумраке тайной лестницы, ведущей в тот самый грот, глаза Ивеса кажутся чёрными – от необычного медового оттенка не осталось и следа. Его взгляд словно проникает глубоко внутрь меня. Я не надеюсь, что он пойдёт мне навстречу, – всё же он чётко обозначил своё ко мне отношение, но я не могу не попытаться. Нельзя посвящать кого бы то ни было в события своей жизни. Я должна разобраться во всём сама. Потому что я понятия не имею, что станет достоянием общественности, если в это все вмешаются посторонние. Меня не покидает ощущение, что все эти тайны каким-то образом связаны со мной лично. А если это так, то не станет ли их раскрытие угрозой для меня?

Я вновь кашляю, стараюсь не вдыхать слишком глубоко, чтобы избежать лишней боли. В приступе кашля я непроизвольно наклоняюсь к Аэрту чуть ближе. И каково же моё удивление, когда он, тяжело вздохнув, аккуратно обнимает меня за плечи:

– Я не скажу никому, – обещает неожиданный спаситель. – Но сама с такими травмами ты не справишься.

– Придётся, – я не сдерживаю вздох облегчения, который вызывает очередной приступ кашля.

– Нет, – Аэрт упрямо мотает головой. – Не хочу, чтобы твоя смерть была на моей совести.

Ну и что он предлагает? Молчу, жду продолжения, и оно не заставляет себя ждать.

– Я знаю некоторые методы лечения огненных котов, – он пытается придать мне вертикальное положение. – У них медицина совсем не такая, как у нас, но… Думаю, сейчас тебе может помочь именно она.

– А откуда ты знаешь эти эм… методы? – скорее из вежливости спрашиваю я. Сейчас мне хочется просто сесть здесь и немного отдохнуть.

– На войне много чему учишься, и уж точно запоминаешь всё, что касается лечения всевозможных травм, – отстранённо отвечает Аэрт. – На войне учишься даже у врагов. Особенно у врагов.

– И… ты будешь меня лечить? – даже мысль об этом кажется дикой и неестественной.

– Ты что-то имеешь против этого? – он хмурится, отчего на его лбу залегает тень.

– Нет, но…

Всё-таки он странный. Неужели после всего, что он наговорил и что натворила я, он сможет спокойно находиться рядом со мной? И неужели он думает, что после всего я смогу комфортно общаться с ним? Хотя ничего не попишешь, мне нужна его помощь. Чем мотивирован он, я понятия не имею. Ладно, подумаю, об этом после. А сейчас я уже не могу бороться с подкрадывающейся волком темнотой.

– Всё хуже, чем я думал, – недовольно бормочет Аэрт, ощупывая мои рёбра и спину.

Я сижу перед ним на своей новой кровати в одном нижнем топе и болезненно морщусь при каждом его прикосновении.

– Я не смогу тебе помочь. Тебе всё же нужно в лазарет, – его голос доходит ко мне словно сквозь толщу воды, но я безапелляционно отвечаю:

– Нет, – упрямство моё второе я, если ты ещё не понял, желтоглазый.

Аэрт, кажется, уже окончил свой осмотр, но уходить не спешит. Я хочу повернуться, но внутри всё отзывается болью, которая словно иглами пронзает измученное тело. Приложив огромные усилия, я не стону, но воздух с шипением вырывается сквозь сжатые зубы.

– Ну и чего ты добиваешься?

– Ничего, – как ему объяснить, что я не хочу огласки некоторых открывшихся особенностей. – Иди, Аэрт, я устала.

Я действительно почти готова вновь провалиться в какую-то мягкую, зовущую глубину. Почти так же настойчиво зовущую, как и подземное озеро. В голове мелькает какая-то мысль, но я никак не могу её ухватить. Чего-то не хватает, чего-то важного, но я в таком состоянии не могу вспомнить, чего именно. Нужно просто поспать и всё пройдёт.

Крепкие руки вырывают меня из манящей пучины, встряхивают, тревожат и так ноющие кости. На этот раз я не сдерживаю болезненный вскрик.

– Что ты делаешь? – мне хочется, чтобы мой вопрос звучал более грозно, а вместо этого получается слабо и жалко.

– Спасаю тебе жизнь, – зло бросает кадет Ивес.

Сознание уплывает. Я вижу мелькнувшую дверь моей комнаты. Куда он меня несёт? Неужели всё-таки сдаст куратору? Не хочу к лекарю, не надо.

Последнее, что я слышу – непрекращающиеся ругательства кадета Ивеса в мой адрес. Несколько раз прихожу в себя, но так и не могу понять, где нахожусь. Вокруг темно и пусто. Когда глаза привыкают к темноте, я вижу смутные очертания, судя по всему, мебели. После я снова проваливаюсь в болезненный, беспокойный сон, который не приносит никакого облегчения.

В следующий раз я просыпаюсь от того, что крепкая ладонь сжимает мой подбородок, заставляя рот, приоткрыться. Чувствую, как мерзкая, желеобразная жидкость скользит мне на язык, а после и в горло. Вкус мне знаком. Эта жижа так обволакивает нутро, что даже закашляться, кажется, нет никакой физической возможности. Жидкость заканчивается ровно в тот момент, когда я начинаю задыхаться, но вместо облегчения приходит резкая боль, которая судорогой охватывает большую часть тела. Моя жизнь словно зациклилась. Те же действия и ощущения и всё по кругу. Уже второй раз за два дня я переживаю одно и то же. Как и в прошлый раз хочу кричать, но рот мне зажимает широкая ладонь. Я реву, как раненное животное.

Отпускает так же неожиданно, как в прошлый раз. Вместе с болью меня покидают и мужские руки.

– Подожди, – мой голос звучит хрипло и практически не слышно. – Не уходи…

– Спи, – Аэрт говорит тихо и непривычно, сейчас в его интонациях не слышится ни издёвки, ни раздражения. Только забота и усталость. – Завтра ты отправишься на лекции и тренировки вместе со всеми, так что, набирайся сил.

Закрываю глаза, но спасительное беспамятство не приходит. Я думаю о том, что Аэрт и Хаган Ирэ лечили меня одним и тем же. Откуда у них лекарство огненных котов? Конечно, на войне учатся даже у врагов, так сказал Аэрт, но что-то всё равно беспокоит меня. А ещё, мне кажется, что я что-то забыла. В мучительных попытках вспомнить, что именно, я всё же проваливаюсь. На этот раз в глубокий сон без сновидений.

Мне нравится, что я не потерял сноровку. Кадеты проходят всего в нескольких метрах от меня, но не замечают. Я почти слился со стеной, почти стал честью Крепости. Настолько, что, кажется, чувствую её дыхание. Хотя, конечно, это всего лишь сквозняк. Приходится ждать достаточно долго. Вот от этого я успел отвыкнуть. Чаще в последнее время я действовал, а не ждал. Но в этой Крепости всё меняется.

Те, кого я жду, появляются неожиданно. Вид Мариис Арос на руках Аэрта Ивеса почему-то вызывает неприятное чувство в груди. Разочарование? Ревность? Нет, точно не она. Ревность другая, вязкая и острая одновременно. А это… Я позже разберусь.

Когда за ними закрывается дверь комнаты кадета Ивеса, я отделяюсь от стены.

27

– Просыпайся.

Ивес произносит это абсолютно спокойным голосом, но в моей голове будто бьёт колокол, тот самый, который мерзким звоном будит нас каждое утро.

– Твоя одежда на стуле, – Аэрт говорит вежливо и холодно.

Смотрю на него, и странное ощущение змеёй заползает в мою душу. Так неправильно видеть его сразу после пробуждения, такого собранного, идеального, далёкого. Застёгивает запонки, и внимание целиком и полностью сосредоточено на них. Он словно из другого мира. Не моего. В моём мире нет ничего настолько прекрасного.

Я оглядываю комнату, прислушиваясь к ощущениям в собственном теле. Итог таков: спальня – не моя, здесь стены тёмно-зелёные в отличие от цвета стен в моей комнате; самочувствие вполне сносное, не идеальное, но и не так, будто по мне проехал паровоз. Тело болит не сильнее, чем после тяжёлой тренировки. И если последний факт меня радует, то вот новость о том, что я второе утро подряд просыпаюсь не в своей постели, а в постели мужчины… разных мужчин, не очень. С таким успехом меня точно скоро запишут в представительницы одной из древнейших профессий.

– Отвар на тумбочке у кровати. Его нужно выпить, – Аэрт прерывает неприятные мысли.

Я послушно киваю и тянусь за пузатой, слегка дымящейся кружкой. В боку что-то сильно колет, отчего я чуть не вскрикиваю, но вовремя успеваю сцепить зубы. Вместо крика вырывается сдавленный полустон-полухрип. Так, понятно, резких движений лучше не делать. Ивес вопросительно поднимает бровь.

– Со мной всё в порядке, – лгу я.

Несмотря на то, что я благодарна неожиданно проснувшемуся благородству Аэрта, доверять ему я всё же не могу. Нужно как можно скорее покинуть эту комнату. Собрав всю волю в кулак, я осторожно поднимаюсь. Он не старается помочь, да и хорошо: участие этого несносного циника только усилит мою неловкость от ситуации.

Кроме того, я не знаю, где Аран. Почему я так долго не слышу его? Закрадывается мысль: а, может быть, его и не было? И призрачный воин мне лишь причудился? Прикасаюсь к остроугольному кольцу и…

Его нет! Треклятого кольца с древним воином внутри нет!

Забыв об осторожности, я вскакиваю с кровати, и, коротко постанывая, шарю руками по светло-зелёным простыням. Где же оно?

– Что-то потеряла? – его голос не выражает интереса, вновь лишь тень привычного раздражения.

– Нет, то есть, да, – став на колени, я засовываю голову под кровать. – Кольцо, подарок отца.

– Его не было на тебе, когда я тебя нашёл, – сообщает Ивес.

– Ты уверен?! Ай! – выбираясь из-под кровати, задеваю ноющую спину.

– Ты сомневаешься в моей внимательности? – Аэрт всем своим видом показывает, что именно он думает об этих сомнениях.

– Аэрт, мне нужно в подземелье! – решительно заявляю я сразу же, как только предстаю перед ним в полный рост.

Несколько секунд он смотрит на меня тяжёлым взглядом.

– Нет.

Ну, на быстрое согласие я, положим, и не рассчитывала.

– Мне обязательно нужно забрать кольцо, – пытаюсь объяснить я. – Оно очень важно для меня.

– Нет, – кадет Ивес всё также невозмутимо смотрит на меня. – И сейчас ты вместе со мной идёшь на лекцию полковника Ирэ, если ты ещё об этом помнишь.

Я молчу, но в голове со страшной скоростью крутятся шестерёнки. Оставить кольцо в подземелье я не могу, потому что Аран всё-таки неплохой помощник, и с ним я не чувствовала себя одинокой. Да и папенька советовал кольцо не снимать ни в коем случае. Как оно могло вообще слететь? Оно же так плотно сидело!

Отправиться за ним прямо сейчас я тоже не могу. И не только потому, что кадет Ивес не выпустит меня из своих цепких лап в стремлении направить меня на путь обучения. Немалую проблему составляет и моё физическое состояние. Аэрт, конечно, поставил меня на ноги в нереально короткие сроки, но я понимаю, что если я сейчас встречусь в подземелье с тем, с чем мне пришлось столкнуться вчера, то часы мои будут сочтены.