Текст книги "Единственная призрака. По праву рождения (СИ)"

Автор книги: Анастасия Мелюхина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

– Хорошо, – я поднимаю руки в знак капитуляции. – Но пообещай мне, что после всех важных дел ты спустишься со мной туда, чтобы я смогла забрать своё кольцо. А если ты со мной не пойдёшь, – предлагаю я альтернативу, видя скептическое выражение на лице Ивеса. – То ты должен знать, что я всё равно туда отправлюсь, только одна, и всё, что со мной может там случиться, будет полностью на твоей совести.

Под конец своей пламенной речи я настолько распаляюсь, что, уперев руки в бока, делаю пару воинственных шагов в сторону сверкающего глазами собеседника.

– Не нужно ставить мне условий, – Аэрт устрашающе понижает голос и идёт в контратаку. – Или ты решила, что я вечно буду спасать твою шкуру? Хочешь сгинуть в этом подземелье – твоё право, нам всем станет только лучше оттого, что на заданиях не придётся тебя нянчить.

– Так зачем же ты вытащил меня? – мне обидно. – Оставил бы там! Как ты там сказал? Всем бы лучше было?

И это в его голосе я слышала заботу? Да этот чурбан не способен на такие проявления. Злость срабатывает лучше любого обезболивающего средства, а ещё отключает важнейший для обеспечения безопасности орган – мозг. Я замахиваюсь, чтобы ударить обидчика в челюсть, но он ловко уворачивается, и, перехватив мою руку, дёргает на себя.

– Не забывайся, – Аэрт выдыхает мне прямо в лицо. – Я не Тибо, который смотрит на тебя глазами больной собаки, и не Лео – милый друг на побегушках. Думаешь, я тебя пожалел? Не оставил там только потому, что не хотел отвечать за то, что с тобой, дурой, могло приключиться. Это было просто моё дежурство, не забыла? Так что не придумывай себе глупостей о том, что можешь себя так со мной вести.

Он грубо отталкивает меня и направляется к выходу.

– Лекция в третьем учебном классе, – бросает Ивес через плечо. – Не придёшь – скажу, что не видел тебя.

28

Дверь за ним захлопывается с оглушительным грохотом, заставив меня вздрогнуть всем телом.

Вот же хам какой! Разве можно так разговаривать с девушкой?

Я негодую, это придаёт мне сил и помогает раскрыться чёрным крыльям мести за спиной. Ну и что такого, что он меня спас? Это не даёт ему права так со мной разговаривать. И вообще – он для себя старался. Если бы со мной случилось что-то более серьёзное, пострадала бы его репутация.

Наскоро надев чистые вещи, которые, судя по всему, Аэрт взял в моей комнате, я спешу удалиться из его апартаментов, но находясь на пороге, вдруг оборачиваюсь.

Могу ли я доверять Аэрту Ивесу? Нет, нет, и ещё раз нет. Тогда с чего мне верить в то, что моё кольцо осталось в подземелье? Я изучающим взглядом окидываю комнату. А что, если он сам снял с меня кольцо, пока я была без сознания? Нет, я не думаю, что желтоглазый мог сделать подобное ради корысти, но, чтобы просто насолить или, преследуя какие-то другие цели, – вполне возможно. А вдруг он каким-то образом смог увидеть Арана?

Я не могу не воспользоваться тем, что Аэрт ушёл. Вернуться так, чтобы не опоздать на занятие, он не успеет, поэтому у меня есть время ненадолго здесь задержаться. Если что – у меня совершенно случайно укатилась серёжка. Я расстёгиваю небольшое колечко у уха, закрываю глаза и наугад бросаю его за спину. Проверяю, не лежит ли «утерянный» предмет где-нибудь на виду. Серёжка затерялась добротно. Даже когда я прохожусь по комнате, бегло оглядывая все поверхности, не могу её обнаружить. Ну и отлично.

Я не считаю кадета Ивеса глупцом, но всё же первое, что я проверяю в поисках кольца, – прикроватная тумбочка. В ней ничего интересного, как и в резном комоде с вещами, а также в шкафчике ванной комнаты. И во всей остальной мебели тоже.

Я как раз приступаю к простукиванию половиц, когда в ответ на мой стук раздаётся точно такой же, но в дверь.

– Кадет Ивес, откройте, мне необходимо с вами поговорить, – раздаётся из коридора голос любимого куратора.

«Боги, ну, не зайдёт же он в комнату!» – успеваю подумать я, прежде чем дверь, скрипнув, поддаётся и начинает медленно открываться вовнутрь.

Я задыхаюсь от страха! Что делать? Что делать?! Если он увидит, как я лазаю по полу, он заподозрит неладное и расскажет Аэрту. А тот всё поймёт и сотрёт меня в порошок. И вот тут ещё надо дважды подумать, чей гнев меня пугает больше. Нужно срочно состряпать достойное оправдание моему здесь пребыванию. Например…

Все эти мысли проносятся в моей голове за долю секунды, и, стоит сознаться в собственной глупости, об утерянной серёжке я даже не вспоминаю. Не придумываю ничего лучше, чем с разбегу нырнуть под одеяло и притвориться спящей.

– Кадет Ивес? – Хаган Ирэ шагает в комнату и замирает. – Мари?!

Ах, вот так, значит? Теперь я опять Мари?

Я демонстративно выгибаю спину, потягиваюсь и притворно зеваю. За зевотой я пытаюсь скрыть стон боли.

– Мастер Ирэ? Что вы здесь делаете? – «сонно» щурясь, спрашиваю я.

– Это ВЫ что здесь делаете?! – полковник смотрит на меня ополоумевшим быком, и я, по правде сказать, пугаюсь, что придаёт мне невиданной ранее дерзости.

– А какие, собственно, у вас варианты?

– Вы разлагаете дисциплину всего отряда! – очередная лекция не заставляет себя долго ждать. – Я поселил вас рядом с кадетами не для того, чтобы вы прыгали по койкам!

От негодования я вскакиваю, совершенно позабыв о том, что люди редко спят одетыми.

– Так надо было поселить меня на своём этаже, чтобы я прыгала только в вашу койку! – напоминаю я ему события предыдущей ночи.

– Да вы бы и там нашли способ… Вы что – спите одетой?

– Не ваше дело, мастер Ирэ, как я сплю! – я закидываю на плечо нечёсаные волосы и горделивой походкой шествую к двери, но, проходя мимо полковника, решаю поделиться только что пришедшей в голову версией событий. – Между прочим, я не могла уснуть от страха и обратилась к кадету Ивесу с просьбой побыть со мной, пока я не отойду в мир сновидений. Кадет любезно предоставил мне свою комнату и не сомкнул глаз до самого утра, охраняя мой покой. Он разбудил меня перед своим уходом, но я потеряла серьгу. Пока искала её, я так устала, что меня вновь сморил сон. Видимо, сказывается пережитый стресс.

Я гляжу Хагану Ирэ прямо в глаза и добавляю драматизма в голос:

– А вы, мастер, сразу готовы оскорбить девушку, унизить, заподозрив во всех преступлениях одновременно. Хорошее занятие для сильного мужчины, ничего не скажешь.

Мастер смотрит на меня с подозрением и стыдом. Он чувствует подвох, но не может понять, в чём. А я беспрепятственно покидаю комнату Аэрта.

Конкретно до этого момента я не собиралась почтить своих однокурсников присутствием на лекции, но моя маленькая победа над куратором придаёт мне сил. Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь сориентироваться в тёмном коридоре, и, выбрав нужное направление, следую к своей двери. Мои вещи уже перенесли из старой комнаты и сгрузили посреди новой. Но переодеваться я не собираюсь. Кадет Ивес, к счастью, позаботился о чистоте моей одежды.

Замираю у входа в комнатку с секретом. Спуститься сейчас? Очень заманчивая, но абсолютно самоубийственная мысль, которую я старательно отгоняю прочь.

Нахожу среди всеобщего хлама свою расчёску, косметичку и со скоростью восточного ветра привожу себя в порядок. Выскочив из своей комнаты, я спешу спуститься на учебный этаж, практически сшибая всех, кто оказывался у меня на пути. С долей сожаления я замечаю, что народ теперь не расступается, как раньше, от одного моего взгляда. Демонов Аэрт показал всем, что передо мной не стоит благоговеть, что при желании меня можно даже припереть к стенке. Но мы ещё посмотрим, где моё место.

29

Она мне лжёт. Но надо признать, делает это достаточно уверенно, чтобы тень сомнения всё же отразилась на моём лице. И, конечно, она сразу же воспользовалась этим, чтобы сбежать. Хотя я тоже хорош. Какая мне вообще разница, где она спит? Мариис Арос – просто объект, и не мне беспокоиться о её моральном облике.

Слушаю её удаляющиеся шаги и злюсь на себя. Нельзя позволить этому делу стать чем-то личным. Это всего лишь работа, которая принесёт мне то, что я давно заслуживаю.

Выметаю из головы глупые мысли и осматриваюсь. Что же ты тут искала, маленькая девочка? Вряд ли свою потерянную честь.

– Хватит, – одёргиваю себя.

Не сопляк я малолетний, в конце концов, чтобы обращать внимание на подобные глупости.

На первый взгляд в комнате нет ничего подозрительного. Я прохожусь по периметру, ни до чего не дотрагиваясь. Подхожу к кровати и далёким отголоском чувствую слишком знакомый запах. Наклоняюсь, принюхиваюсь, боясь ошибиться. Да, это наверняка восстанавливающий отвар. Но откуда бы простому кадету знать рецепт лечебного напитка огненных котов? С другой стороны, в личном деле кадета Ивеса всё гладко. Другое дело, проверял ли кто-нибудь информацию, предоставленную кадетом.

Я задумываюсь. В последнее время огненные коты завербовали слишком много наших, чтобы я не обратил внимание на такие странности. Нужно выяснить, откуда взялся этот Аэрт.

Отмечаю себе это в памяти и выхожу из комнаты, плотно закрывая за собой дверь. Хорошая весть настигает меня на лестнице. Мальчишка лет одиннадцати, который в Крепости вроде младшего помощника на кухне, останавливается прямо напротив меня. Боится, но пройти не даёт. Забавный.

– Мастер Ирэ, к вам пришёл какой-то человек, – видно, что паренёк просто в восторге от столь важного задания. – Он ждёт вас за воротами.

– Отлично. Спасибо.

Я уже продолжаю свой путь, когда меня что-то цепляет в словах ребёнка.

– За воротами? Почему его не пропустили?

– Так это… – замешкался мальчик. – Крепость против.

– Крепость?

– Она не всех пускает.

– А кого нет? – я хмурюсь, чувствуя, что где-то здесь кроется ответ на многие мои вопросы, но я пока не понимаю, где именно.

– Никто не знает, мастер, – мальчишка, похоже, озадачен моими странными вопросами. – Просто кто-то может войти, а кто-то застревает на пороге.

Я киваю своим мыслям и продолжаю путь. Это странно, но я, похоже, нашёл ещё одного свидетеля. Осталось теперь разговорить Крепость.

Чудом я влетаю в аудиторию за долю секунды до звонка. Мастера Ирэ ещё нет, хотя я была уверена, что он первым окажется здесь. Может, заблудился? Аэрт сидит за первой партой вместе с Тибо и не удостаивает меня даже взглядом. Зато на меня глядят все остальные кадеты выпускных курсов факультетов Тактик и стратегий ведения боя и Искусства переговоров. Отлично, да.

Я скольжу взглядом по аудитории. Место рядом с Алишей занято одной из моих бывших фанаток. Так и знала, что при ближайшем удобном случае они станцуют на моих костях. Какая наглость! А мне так нравилось сидеть возле окна.

Решение приходит мгновенно. Я величественно направляюсь на своё прежнее место под любопытными взглядами кадетов. С каждым моим шагом Алиша всё больше вжимает голову в плечи. Девчонка, занявшая моё место, не замечает моего приближения так же, как и не замечает того, что в аудитории вдруг становится удивительно тихо. Мой голос, раздавшийся над её головой, заставляет нахалку подпрыгнуть.

– Хм, что-то мне подсказывает, что ты ошиблась.

– М-местом? – заикаясь, спрашивает девушка.

– Да, – серьёзно киваю я. – Своим в этой жизни.

– Я просто…

– Вон отсюда, – я растягиваю губы в улыбке, показывая, как должно выглядеть очарование. – Обе.

– Арос! – я слышу злой окрик Аэрта, но предпочитаю не обращать на него внимания.

Я делаю «неловкое» движение рукой, и книги бывшей фанатки летят на пол. Ой, как жаль…

Несчастная бросается собирать учебные принадлежности, а Алиша вскакивает, чтобы собрать свои вещи в охапку, и опускает взгляд. Стыдно? Правильно. За такое поведение и должно быть стыдно.

– Кадет Арос?

Да чтоб тебя!

Я оборачиваюсь и лучезарно улыбаюсь полковнику Ирэ.

– Да-да?

– Сядьте на своё место! – из глаз куратора летят молнии, а голос гремит не слабее грома.

– Я как раз ожидаю, когда оно освободится, – стараясь ничем не выдать своего волнения, отвечаю я.

– Ваше место свободно, – куратор взглядом указывает мне куда-то вверх, в сторону задних парт.

Кадеты, кажется, даже перестают дышать. Девчонка у моих ног не двигается, так и застывает в попытке дотянуться до последнего учебника. Алиша поднимает взгляд и с надеждой смотрит на мастера. Ой, ну что за мерзость, – закатываю глаза я.

Нет, ну каков стервец! Полковник улыбается, не скрывая своего удовольствия от происходящего. Я поворачиваюсь туда, куда указал этот деспот. Одна последняя парта свободна, самая дальняя от окна. Мне хочется подойти к этому герою и вцепиться в его лицо. Вырвать его язык и скормить собакам в доме моего папеньки. А его самого сбросить с самой высокой башни Крепости. Только эти приятные мысли позволяют мне нежно улыбнуться и ответить Хагану Ирэ с достоинством.

– Да, действительно, мастер, – моя улыбка уже напоминает оскал, но куратор не из пугливых. – Простите мою невнимательность, мастер.

Последнее слово я произношу настолько невозмутимо и деликатно, что улыбка таки сползает с лица куратора, будто он только что сожрал кислицу. Это доставляет мне хоть какое-то удовлетворение. Развернувшись, я иду к своему новому месту, по пути «ненароком» наступив на учебник нахалки, которая заняла мою парту.

– Будет правильно, кадет Арос, если вы поможете собрать то, что упало из-за вашей неуклюжести.

Я замираю, занеся ногу на очередную ступеньку. Что? ЧТО?! Ну, это уж слишком!

30

– У меня в деле написано, что я не соблюдаю правила, – бросаю я через плечо не оглядываясь. – Почитайте на досуге, возможно, тогда мы с вами найдём общий язык.

– Это приказ, кадет. Вы можете иногда пренебрегать правилами, но исполнять приказы вы обязаны, – его самодовольный голос ножом прорезает пространство между нами. – Если вы, конечно же, не хотите быть отчисленной. Вы ведь не хотите?

Я смотрю прямо в глаза куратору. В моей голове борются два варианта развития событий. Первый ненамного отличается от моих фантазий – тот же вырванный язык, скормленный псам, тот же полёт с башни. Второй вариант более унизительный и более правдоподобный – подчиниться приказу. Отец не будет просить за меня ректора или самого полковника, даже наоборот – встретит меня дома с распростёртыми объятиями. Если меня исключат сейчас, первое, что сделает мой драгоценный папенька, – выгодно выдаст меня замуж. Хочу ли я этого? Конечно, нет. Готова ли я вытерпеть ради этого унижение? Нннн… Да.

Я смотрю в затылок Аэрта. Он даже не оборачивается, чтобы увидеть шоу. Просто сидит и рассматривает пространство перед собой, в отличие от Тибо, который пристыженно опускает глаза, чтобы не встретиться со мной взглядом. Я возвращаюсь к злополучной парте, возле которой дрожит девчонка. Похоже, она уже успела тысячу раз пожалеть о том, что спровоцировала эту неловкую ситуацию. Книжки сыплются из её рук, губы белеют и дрожат. Похоже, она вот-вот расплачется. И мне вдруг становится… жалко её? Ох, нет, не лучшее чувство для такой, как я. Но я не могу перестать думать о том, что совсем недавно я так же тряслась перед Аэртом в попытках сохранить последние крупицы достоинства и не расплакаться. И я каждый раз так трясусь перед старшим братом просто потому, что никто меня не защищает, и никогда не защитит, а я сама уж точно не могу за себя постоять. Так в какой момент я стала худшим из воплощений Мерира? Эта мысль так яростно впивается в моё сознание, что я спешу выполнить приказ только для того, чтобы доказать самой себе, что с братом у меня нет ничего общего.

Наверное, я наклоняюсь слишком поспешно, потому что острая боль пронзает моё тело насквозь, и я, не удержавшись, тихонько вскрикиваю, выставляю вперёд руку, чтоб не разбить нос о пол. В глазах темнеет, но я всё же поднимаю учебник, почти не пошатнувшись.

– Что-то не так, кадет Арос? – участливо спрашивает мастер Ирэ.

– Кажется, я напоролась на плохо вбитый в пол гвоздь, – лгу я и встречаюсь взглядом с Аэртом. Боль не проходит, и я хватаюсь за край парты, чтобы не упасть.

– Мастер, мне кажется, кадету Арос необходимо в лазарет, – голос Аэрта неожиданно громко звучит в тишине аудитории. – Я могу отвести её.

Кадет Ивес медленно кивает куратору, будто бы согласовывая понятные только им вещи.

– Хорошо, – даёт добро руководство. – Но, если с кадетом всё хорошо, вы оба возвращаетесь на лекции.

– Конечно, куратор.

Аэрт быстро поднимается, не заботясь об аккуратности, берёт меня под руку и ведёт к выходу. Я бы хотела остаться в аудитории, чтоб мой уход не выглядел капитуляцией, но с каждым шагом дышать мне становится всё труднее и труднее, а круги в глазах разрастаются, застилая собой всё вокруг.

– Ты пила то, что я оставил тебе на тумбочке? – слова прорываются сквозь стучавшие в моей голове молотки.

Я пытаюсь ответить, но не могу, меня хватает только на то, чтобы отрицательно покачать головой.

– Дура! Какая же ты дура!

Даже не спорю, он абсолютно прав. Как я могла забыть?

Путь до комнаты кадета Ивеса для меня утопает в тумане. Каменные стены мелькают перед глазами, ступени плывут, а момент, когда меня укладывают в постель, вообще не удерживается в памяти. Аэрт точно так же, как и ночью, вливает мне горло свой целебный эликсир.

– Скоро пройдёт, – обещает он, и, действительно, через какое-то время дышать становится легче, а острая боль притупляется.

– Спасибо.

– Даже не говори со мной, – не скрывает злости мой спаситель. – Зачем я вообще с тобой связался!

– Потому что ты не мог бросить меня в беде, не так ли? – я стараюсь состроить милую мордаху, но не уверена, что получается.

Кадет Ивес кривится при взгляде на меня и продолжает нервно колдовать над флягой.

– Этого тебе хватит на три дня, – он протягивает мне наполненную ёмкость. – Пей по пять глотков четыре раза в день, и кости скоро будут как новые, лёгкие – тоже.

Я киваю, приподнимаюсь, прислушиваюсь к собствен ощущениям. Боль ушла, и я уже могу шевелиться почти без стонов. Я вдруг чувствую себя неловко за все те хлопоты, которые я ему доставляю. И хотя он неоднократно обижал меня словами, этот парень всё же спас мне жизнь и продолжает это делать.

– Аэрт, я…

– Давай без этого, – перебивает меня он. – Если ты считаешь, что оттого, что я помог тебе, ты стала мне менее противна, ты глубоко заблуждаешься. Пойдём, я хочу услышать хотя бы часть из того, что рассказывает мастер Ирэ.

А чего я, собственно, ожидала? Что он влюбится в меня болезную и сразу изменит своё мнение обо мне? Прав желтоглазый: дура.

Я первой молча выхожу из комнаты. Аэрт идёт где-то позади, не догоняя меня, но и не отставая. Может быть, я действительно делаю что-то не так? Может, мне стоит вести себя как-нибудь по-другому? Как «по-другому», я не знаю. Раньше, когда я в очередной раз залечивала раны, полученные от брата, или просто рыдала в углу от обиды и несправедливости, мне ужасно хотелось быть такой, как Мерир. Он никого не боялся, даже отца, он был и есть тем, кто унижает, а не тем, кого унижают. Он сильный. Я с детства знала, что могу быть только в одном из двух лагерей – тех, кто бьёт, или тех, кого бьют. И я слишком долго была в лагере вторых, чтобы допустить это в Крепости. А теперь… Я вновь в числе слабых, и меня гложет непроходящее чувство, что в этом виновата я сама.

– Как вы себя чувствуете, кадет Арос? – не могу понять по взгляду Хагана Ирэ, сколько в этом вопросе искренней заботы, а сколько скрытого сарказма.

– Спасибо, мне значительно лучше, – поднимаюсь по ступенькам к последней парте и кладу свою сумку на стул рядом.

– Я очень этому рад, – в этот раз в голосе куратора я не слышу былой язвительности.

В дверях появляется Аэрт и, извинившись, тоже садится на своё место.

– Итак, продолжим нашу тему, – Хаган Ирэ поднимается из-за стола и прохаживается вокруг кафедры. – Кадеты Арос и Ивес, потом вам следует переписать конспект, который мы уже закончили. А пока запишите новую тему и продолжайте работать вместе со всеми. Итак, тема нашей лекции – «Огненные коты: методы выявления оборотней и способы их убийства в человеческом облике».

31

Во что же ты ввязалась, девочка?

Я старательно вспоминаю, мог ли я пропустить такие серьёзные повреждения, когда осматривал Мариис Арос сразу после нападения. Нет, не мог. Она была абсолютно цела. А теперь она едва может пошевелиться. Что же могло произойти за эту ночь? Хотя это объясняет запах целебного отвара в комнате Аэрта Ивеса.

Могли ли её травмы быть делом его рук? Сомневаюсь. Вряд ли Мариис стала бы его прикрывать. Хотя… Насчёт этой девчонки нельзя быть ни в чём уверенным. Но, если всё-таки, с ней это сделал не Ивес, тогда кто? Она не успела бы выйти из своей комнаты и вернуться в неё незамеченной. Значит, травмировалась она в своей комнате? Туда вновь кто-то пробрался? Тогда почему кадет Ивес не доложил об этом? Бред какой-то.

Я смотрю, как Мари достаёт свои учебные принадлежности. Она явно погружена в свои мысли. Садится и смотрит пустым взглядом в столешницу, бездумно перебирая пальчиками край тетради. Её тёмные волосы непривычно падают на глаза, почти занавешивают лицо, повторяют очертания острых скул. Сжимаю челюсти, стараясь избавиться от странного оцепенения.

О чём ты думаешь, Мари?

***

– Кадет Арос, я озвучил тему повторно для того, чтобы вы её записали, – голос куратора выдёргивает меня из отрешённого состояния.

Встряхнув головой, я лезу в сумку за письменными принадлежностями, попутно ругая себя за то, что вновь так остро отреагировала на бездушные выпады золотого мальчика. Как маленькая, честное слово! Как будто бы мне никогда не говорили гадостей до этого. Да всё моё детство состояло из подобного! Вот помню, братья считали своим долгом раз в день напоминать мне, что я не родная дочь папеньке, что моя мать не очень порядочная женщина и принесла меня в подоле от садовника. Но, если бы это было правдой, меня уже просто не было бы в живых, потому что папенька не потерпел бы ничего подобного.

– Кадет Арос! – и я снова выныриваю из воспоминаний.

Ай, чтоб его!

– Я вас внимательно слушаю, куратор, – цежу я так, чтобы ему сразу стало понятно, что от вежливости в моей фразе только слова.

– Хорошо, тогда продолжаем, – полковник делает вид, что не замечает моего сарказма, отходит от кафедры и направляется вдоль первых парт. – Итак, вы уже ознакомились с физиологическими особенностями огненных котов и сделали вывод, что среднестатистический огненный кот даже в человеческой ипостаси значительно сильнее среднестатистического человека.

– И даже вас? – слышится вопрос с той парты, которая раньше значилась моей.

Фу, какая неприкрытая лесть. Понятное дело, что даже столь великий мастер, как Хаган Ирэ не сможет сравниться по силе с оборотнем. Ходят, конечно, легенды, что однажды полковнику удалось выжить после встречи один на один с огненным котом, но насколько они правдивы, неизвестно. Нет, я не умаляю способностей и опыта мастера, просто адекватно смотрю на вещи. Если бы наши солдаты были бы так сильны, как оборотни, война бы не длилась столько лет – мы значительно превосходим врага по численности. Но пока даже малым количеством огненным котам удаётся сражаться вполне успешно.

– И даже меня, – утвердительно кивает мастер Ирэ. К его чести, он к себе объективен, что, в принципе, ожидаемо – он имеет достаточно высокое, а, главное, заслуженное звание и огромный опыт (кстати, что-то не припомню, сколько именно лет мастеру. Тридцать пять? Сорок? Нет, на столько он точно не выглядит). Этого, конечно, хватает, чтобы без преувеличения оценивать силы сторон. – А теперь запишите: психологические особенности огненных котов.

Куратор ждёт, пока все зашуршат перьями, и бросает на меня испытующий взгляд. Ах да, точно, нужно писать. Я поспешно хватаю перо и царапаю предложение. Несмотря на то что на лекциях я появляюсь крайне редко, а ещё реже пишу конспекты (основам переговоров меня учил папенька своим наглядным примером), мой почерк не ухудшился, каллиграфия, вбитая розгами, красивыми крючочками и палочками сейчас льётся из-под пера.

– Первое, что вы должны знать, – говорит мастер, окидывая внимательным взглядом аудиторию. – Это то, что огненные коты злопамятны и мстительны. Если вы столкнулись с огненным котом, убейте его сразу, иначе потом он найдёт и убьёт вас.

Хм… Вполне объяснимо, почему мы до сих пор воюем. С такой-то философией. Не то, чтобы я совсем не поддерживаю политику нашей империи, просто, чем дольше идёт война, тем больше наших граждан гибнет. Я не страдаю человеколюбием, но считаю, что это просто непозволительная растрата человеческого ресурса. Конфликт то ненадолго затихает, тлеет алыми углями близ форпостов и других стратегически важных точек, то вновь разгорается лютым пламенем, пожирающим на своём пути приграничные посёлки и глупых мобилизованных с обоих сторон ребят. При этом со столицей огненных котов у империи до войны были достаточно тесные торговые отношения. У меня до сих пор сохранились невероятной красоты серьги, созданные ювелирами-оборотнями, которые когда-то принёс в дар кто-то из папенькиных партнёров. Жаль, что сейчас таких никто не дарит.

– Куратор, – я взмахиваю ручкой с пером, отчего из него вылетает клякса и приземляется прямо в тетрадь (единственный и поэтому лучший конспект за последние годы безнадёжно испорчен). – А зачем коту убивать нас, если мы не сделаем ему ничего плохого?

Кажется, каждый в этой аудитории счёл своим долгом обернуться и недоумённо на меня посмотреть. Да ладно, ребята, неужели это ни разу не приходило вам в головы?

– Ну… В смысле, мы же можем встретиться с огненным котом без насилия и так же без насилия с ним расстаться, – пытаюсь объяснить я свою мысль. – Переговоры там, и всякое такое…

– Остановитесь, кадет, – полковник поднимает руку, и, театрально отводя взгляд в сторону, перебивает меня. – Не расписывайтесь в своей безграмотности.

Меня словно кипятком ошпарили. Безграмотности? Теперь так называется логика? И это говорит человек, который имеет звание полковника! Империя беспросветных идиотов!

Но я молчу. Чувствую, как кровь приливает к щекам, и слышу раздающиеся злорадные смешки.

– Кто мне скажет, – куратор делает многозначительную паузу, чтобы очередная публичная порка выглядела ещё более показательной. – Почему мы не можем «встретиться с огненным котом без насилия и так же без насилия с ним расстаться»? Кадет Ивес?

– Потому что количество убитых уже слишком велико, – голос Аэрта звучит холодно и отрешённо. – У каждого есть погибшие близкие, и каждый хочет отомстить за них. Это привело к тому, что переговоры зашли в тупик. Другие государства предпочли не вмешиваться, потому что им выгодно ослабление обоих народов, как нашего, так и огненных котов. Соответственно, нет третьих сторон, которые могли бы выступить гарантом переговоров. Это означает, что даже в условиях замороженного конфликта каждый представитель обоих народов попытается при малейшем удобном случае сместить чашу весов в свою пользу.

Более доходчиво нам не объясняли даже преподаватели. Аэрт раздражает меня своей идеальностью!

– У меня никто и близких не погиб от лап огненных котов, и мне не нужно никому мстить. Я считаю, что не только насилие может сместить чашу весов в ту или иную сторону, – мой голос прерывается, и я спешу прочистить горло.

– Значит, кот захочет отомстить вам за смерть своего близкого от рук вашего народа. В общем, пока ты будешь смещать чашу весов, огненный кот тебя убьёт, – Аэрт оборачивается, сверкает своими жёлтыми глазами, в которых я тону моментально, словно в расплавленном золоте.

Совсем неожиданно грохает колокол. Занятие окончено, и кадеты поспешно собирают свои вещи в учебные сумки. Я делаю то же самое: наскоро закрутив чернильницу и небрежно бросив свои вещи в сумку, я сбегаю вниз.

– Так война никогда не закончится, – зачем-то говорю я, поравнявшись с Аэртом.

– А разве тебе не всё равно? – он смотрит на меня сверху вниз и не только из-за роста.

– Я просто…

– Не говори того, чего не понимаешь.

Аэрт подхватывает сумку и направляется к выходу. Тибо спешит следом, как всегда, пряча взгляд. Тьфу! Тряпка. Как и я, впрочем.

Действительно, чего это я так переживаю за этих кошачьих? Наша армия всё равно выиграет эту войну рано или поздно. Конечно, лучше рано, чтобы минимизировать жертвы, но если это не беспокоит нашего императора, то чего мне-то волноваться?

32

Со скукой оглядывая опустевшую аудиторию, я снова ловлю себя на мысли, что учёба – это не моё. Всякий раз, когда я пытаюсь встать на путь истинный, что-то толкает меня обратно. Хотя папенька был бы доволен. Он никогда не видел меня в роли специалиста и всё равно бы никогда не отпустил на переговоры даже с самым безопасным противником (если, конечно же, узнал бы о предстоящем мероприятии). Его дочь годится лишь на роль послушной жены для одного из его партнёров. Сыновья в нашем семействе в гораздо большей чести. Вообще, это просто чудо, что он отпустил меня учиться в Кадетском Корпусе. Но с возрастом я стала понимать, что такая милость с его стороны была обусловлена исключительно заботой о моей безопасности: останься я жить в отчем доме, вероятно, однажды я бы «по случайности» свалилась с балкона на радость Мериру и Морею, а может, и ещё что похуже.

Меня передёргивает от воспоминаний о братьях. Последний конфликт с Мериром ещё слишком свеж в памяти. Его лицо слишком близко к моему. Я боюсь того, что он может сделать, потому что всё, что он со мной делает – страшно. Бью первая, потому что только сейчас у меня будет шанс сбежать. Потом нет. Мерир с улыбкой слизывает кровь со своей губы и бьёт в ответ. Сильно и наотмашь. Я не успела сбежать.

– Вам холодно, кадет? – глубокий голос раздаётся совсем рядом.

От неожиданности подскакиваю на месте и оборачиваюсь: погруженная в мысли, я не заметила куратора. Скривившись, даю себе мысленную пощёчину выбрось из головы Аэрта Ивеса, иначе скоро сама себя замечать перестанешь! И перестань думать о том, что изменить не в силах. По крайней мере, пока.

– Нет, мастер Ирэ, всё хорошо, – я поправляю сползающую с плеча сумку и направляюсь к выходу, стараясь не смотреть на полковника.

– Постойте, Мари!

«Мари»? Я – «Мари»? И это после того унижения, которое он заставил меня пережить не ранее, чем на этой лекции? Ну уж нет!

– Я спешу на следующую лекцию, куратор.

Если бы от степени саркастичности мог сочиться яд, например, из верхних резцов, я бы уже им плевалась.

– Мариис, я хотел сказать, мне очень жаль, что на вас свалилось столько неприятностей, – полковник делает шаг ко мне, но я отступаю на два шага назад, не давая дистанции между нами сократиться.

Неприятности? Это вы о чём? О покушениях или о себе? Вам хочется теперь быть хорошим, мастер Ирэ? Отработка хромающих педагогических навыков? Ну-ну…