Текст книги "Единственная призрака. По праву рождения (СИ)"

Автор книги: Анастасия Мелюхина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

Он слегка разочарованно усмехается и быстро переворачивается вместе со мной, оказываясь сверху.

– Тебе стали интересны такие игры? – мои запястья зажаты в его ладонях над моей головой. Но, несмотря на то, что произошло совсем недавно, я не чувствую страха от того, что меня обездвижил мой призрак.

– Нет, я просто… – я хватаю воздух, снова чуть ли не задыхаюсь, только оттого, что он так близко. Боги, да что со мной?!

– Что ты просто? – передразнивает меня Аран, склоняется над моей шеей, будто хочет поцеловать.

– Ах!.. – не сдерживаюсь я и злюсь. На себя и на него. – Не надо со мной так разговаривать!

– Не надо со мной играть, – парирует призрак.

– Это не я начала! Не я потянула тебя в свои эротические фантазии! – неожиданно даже для себя выплёвываю я и тут же прикусываю язык.

– Какие, говоришь, фантазии? – отпуская мои руки, переспрашивает Аран.

– Эротические, – краснея от нелепости своих обвинений, повторяю я. – Я видела всё, будто была в твоей голове!

Аран отстраняется от меня. Выражение его лица становится отрешённым. Он прислоняется спиной к изголовью кровати, устремив безучастный взгляд прямо перед собой. Я ещё злюсь на него, но пустота на месте мужчины, которого я только что сжимала в своих объятиях, больно колет сердце.

– Зачем ты это мне показал, – теперь я уверена, что попала в цель своими догадками. – Ты хочешь меня и решил мне так это недвусмысленно продемонстрировать?

Он переводит на меня взгляд, в котором отчётливо читается горечь.

– Этотыхочешь меня и решила себе продемонстрировать обратное, – бросает он. – А я тебя люблю. И несмотря на то что одно не исключает другого, это всё же несколько разные вещи, хоть пока ты их и не различаешь.

Я смотрю на него широко открытыми глазами, пытаясь осознать услышанное.

– Поверни кольцо, – отвернувшись, говорит Аран.

Молча я выполняю его просьбу.

Мой призрак признался мне в любви, а я не могу понять, что чувствую после этого. Неожиданное откровение Арана пугает и радует одновременно. Я была совершенно уверена в том, что мы стали друзьями, настоящими, преданными. Нужна ли мне его любовь? Ведь если это настоящее чувство, то оно должно быть взаимным, глубоким, окрыляющим. Или нет? А может, настоящая любовь другая? Та, в которой тонешь, захлёбываешься, хватаешь ртом воздух, пытаясь выплыть, и не можешь. Может, на самом деле настоящая любовь заливается в лёгкие и остаётся там навсегда? Перед моими глазами стоит голубое озеро, в котором я тону каждый раз. И каждый раз вместе со мной тонет мужчина с тёмно-серыми, почти чёрными, глазами. Может, любовь и отличается от всего остального именно тем, что из неё не выплыть, а без неё не вздохнуть?

Стук в дверь раздаётся так внезапно, что я подпрыгиваю от неожиданности, с корнем вырванная из своих путаных размышлений. Стоявший на пороге куратор заставляет меня нахмуриться. Я надеялась, что в ближайшие три дня я буду избавлена от его общества.

– Мари, – мастер Ирэ проходит в мою комнату, плотно затворяя за собой дверь. – Я думаю, что в ближайшие несколько часов я узнаю, кто стоит за последним покушением на тебя. Ты со мной?

Я бы пошла в любом случае. А сейчас охота за заговорщиками вообще кажется мне лучшей из идей, которая точно сможет вытеснить из моей головы такие сложные мысли и чувства. Подхватив тёплую кофту, я шагаю к полковнику.

– Куда идти?

Хаган Ирэ едва заметно улыбается и подаёт мне руку, в которую я почти без колебаний вкладываю свою ладонь.

20

Вслед за куратором я выхожу в плохо освещённый коридор. Стараясь ступать как можно тише, мы направляемся к кованой решётке, которая преграждает путь к выходу с этажа. Я не знаю, от кого конкретно мы скрываемся, но следую примеру бывалого полковника и не шаркаю зазря ботинками. Чтобы не издавать лишнего шума, я крадусь, словно кошка, а чтобы не отстать от широкой спины впереди меня, пытаюсь шустрее перебирать ногами. Моя травма напоминает о себе, стопа плохо слушается, поэтому долго идти я не могу; сустав не выдерживает, противно хрустит (видимо, кость вновь вылетает со своего законного места), и я шиплю сквозь зубы от боли. Надо было, чтобы Аран не губы мои лечил, а ногу! Тогда и новых проблем не возникло бы.

– Что случилось? – оборачивается ко мне мастер Ирэ.

– Я немного повредила ногу, когда упала сегодня, – шёпотом отвечаю я.

Мастер недоверчиво смотрит на меня, но решает, похоже, не ловить меня на откровенной лжи.

– И насколько серьёзно повреждение? – хмурит брови он.

– Похоже, несколько серьёзнее, чем мне показалось вначале, – признаюсь я.

Нога начинает неметь: неправильно стоящий сустав, наверное, пережимает какой-то важный сосуд. Нехорошо.

– Стопа… Я её не чувствую…

– В лазарет, – подхватывая меня на руки, оповещает Хаган Ирэ.

Я инстинктивно хватаюсь за его плечо.

– НЕТ! – мой шёпот больше похож, как отчаянный крик. – У нас дело. И нам надо его завершить.

Секунду в полковнике борются долг и желание. Он явно хочет раскрыть заговор против меня, но должен позаботиться и о моём здоровье. Чтобы помочь принять ему правильное решение, я словно невзначай дотрагиваюсь пальчиком до его челюсти, покрытой колючей несколькочасовой щетиной. Наверное, у Арана такая же жёсткая… Я спешу себя одёрнуть. Хватит! Хватит об этом думать. Мы с ним всё решим потом. Уверена, произошедшее было просто каким-то недоразумением.

Тем временем Хаган Ирэ сдаётся на милость победителей – то есть, меня и своего желания.

– Провалитесь вы, Мари, – зло бурчит полковник, направляясь со мной на руках дальше.

Мы спускаемся на этаж ниже и через минуту оказываемся в спальне куратора. Он усаживает меня на свою кровать и сразу отстраняется, будто бы намеренно хочет оказаться как можно дальше.

– Почему вы сразу не сказали?

– Потому что забыла о ней, – честно отвечаю я, кивнув на ногу. – И потому что вы тогда не взяли бы меня с собой.

Эти постоянные качели нашего друг другу обращения – то на «вы», то на «ты» привели к тому, что я всё же теперь пытаюсь быть с ним честнее. С одной стороны, он остаётся старшим по статусу, преподавателем, с другой – уже и чужим полковника я назвать не могу.

– Ладно, – говорит мастер. – Давайте я посмотрю.

Мастер Ирэ опускается передо мной на колено.

– Не злись, – одними губами шепчу я и протягиваю мужчине больную ногу.

– Вы что-то сказали? – переспрашивает он, аккуратно задирая вверх мою штанину.

– Нет, – вздыхаю я, когда его пальцы добираются до травмированной щиколотки. Нет, мне не больно, но его прикосновения вызывают во мне некий протест. – Просто вырвалось от боли.

– Вы сказали это вашему призраку, не так ли? – не глядя на меня и ни на мгновение не прерывая манипуляций с ногой, продолжает допрос Хаган Ирэ.

– Мастер, не думаю, что вас каким-то образом это касается, – мне и так не нравится, что он знает об Аране, а теперь он ещё и поговорить о нём решил. Отлично.

– Почему он должен злиться? – его ладони методично ощупывают мою ногу, а я продолжаю нервничать. – Какие отношения вас связывают?

– Напомните, как это вас касается? – уточняю я.

– Вы влюблены в призрака? – не обращая внимания на мой вопрос, мастер задаёт следующий.

– Идите, к демонам, Хаган! – я пытаюсь выдернуть ногу, но он мягко её удерживает. – В кого бы я ни была влюблена: в призрака, человека или самого огненного кота – это не ваше дело!

– Значит, огненный кот всё же в Крепости?

– Что?! С чего вы это взяли? – возмущаюсь я, мысленно костеря свой длинный язык.

– С того, что вы только что признались, что можете быть влюблены в огненного кота, – он с силой дёргает ногу, вправляя кость, а я вскрикиваю. – А с чего бы вам так говорить? Подобные чувства были бы невероятны для вас, Мари, ведь об огненных котах вы могли слышать лишь из военных сводок. Только если, конечно, вы не знаете огненного кота лично.

– Я не знаю никакого огненного кота лично! – зачем вообще я с ним пошла?

– А я думаю, знаете. И я полагаю, вы действительно в него влюблены, Мари, – Хаган Ирэ глядит прямо в мои глаза.

Он всё ещё удерживает мою ногу, большим пальцем выводя на коже узоры.

– Вы. Ошибаетесь, – чеканя слова отвечаю я, стараясь не показать в моём взгляде панику, которая на самом деле захватывает меня.

– Нет, Мари, – улыбается полковник. – Я уверен, что в этот раз я не ошибся.

Я смотрю на него и думаю, как же я могла так подставить Аэрта? Безголовая, беспечная идиотка! Он меня спас, доверился мне, а я… Не выдерживает даже Аран.

– Тебя провели, как девчонку, – звучит над моим ухом.

Я чуть не отвечаю, что я и есть девчонка, и, что если такой умный, то мог бы и подсказать, в какую ловушку я сама себя загоняю, но молчу.

– Вы не замечали, Мари, что вокруг вас очень много странного? – мастер, не глядя на меня, достаёт свой лоскут ткани и фиксирует сустав. – Призраки, огненные коты, порталы, загадочные подземные озёра… Это немного слишком. Даже для такой, как вы, не находите?

– Мастер, чего вы хотите?

21

– Правды, Мари. Только её, – он ещё раз проверяет повязку и, удовлетворённо кивнув, бережно опускает мою ногу на пол. – Идём?

– Держи с ним ухо востро, – “вовремя” советует мой воин. – Я ему не доверяю.

Киваю обоим и, вслед за куратором, отправляюсь на поиски правды.

Мы идём молча, нога почти не беспокоит, и это позволяет мне погрузиться в свои мысли, наполненные самобичеванием, досадой и отчаянным непониманием причинно-следственных связей, происходящих вокруг меня событий. Я понимаю, куда мы держим путь, только тогда, когда мы сворачиваем на лестницу, ведущую к жилым комнатам факультетов Искусства переговоров и факультета Тактик и стратегий ведения боя.

– Жилой корпус? – нарушаю молчание я.

– Да, – кивает куратор, галантно пропуская меня вперёд.

– Почему туда?

– Потому что огненный кот убил не всех, – лукаво улыбнувшись, отвечает Хаган Ирэ.

Меня бросает в жар. Как не всех? Если сейчас мастер Ирэ допросит оставшегося, то он сразу же скажет, что там произошло. Стараясь держать себя в руках, я с долей раздражения в голосе спрашиваю:

– А какое отношение ко мне имеет то, что произошло на полигоне? – я всё ещё лелеяла надежду, что, когда мастер звал меня на подвиги, он имел в виду вовсе не самое последнее покушение.

– Вы там были, – просто отвечает куратор, руша мои светлые надежды. – Вы и ваш кот. И я бы убил его сразу, но… мне непонятно, почему он дрался за вас? Почему не ушёл сразу после случившегося? Кадет Ивес ведь не мог не понимать, что я обо всём догадаюсь. Единственное, почему он мог остаться – это если он точно знал, что я его не убью. Он умный парень, и я не верю, что его знание основывалось только на надежде.

– Я не понимаю, о чём вы говорите, – упрямствую я.

Мы проходим дверь, за которой скрывается лестница, ведущая в мою старую комнату. Я с сожалением вздыхаю. Как же всё просто было, когда я там жила.

– Брось, Мари, – мастер удерживает меня за руку, довольно резко поворачивая к себе и оказываясь ко мне намного ближе, чем мне хотелось бы. – Им больше не за кем приходить. В этой Крепости их могла интересовать только ты.

– Или ты, – я клацаю зубами в миллиметре от его носа, заставляя полковника отпрянуть. – И, если ты сейчас же меня не отпустишь, катана вспорет тебе глотку.

В подтверждение моих слов, на горле у куратора появляется тонкий, неглубокий порез. Хаган Ирэ поднимает руки в примирительном жесте и делает шаг назад. Порез тут же перестаёт увеличиваться.

– А теперь, Хаган, давай я расскажу о своих умозаключениях, – я чувствую себя в безопасности и могу позволить себе говорить всё. К тому же мне хочется понаблюдать за его реакцией на мои слова. – Я думаю, что ты здесь для того, чтобы меня охранять. И я думаю, что у моего папеньки большие проблемы, и моя жизнь действительно под угрозой, раз он выдернул тебя с фронта. А ещё вероятнее, родитель просто боится, что меня могут использовать, как рычаг воздействия на него. Я думаю, что ты не знал, с чем конкретно ты можешь здесь столкнуться, и сначала действительно играл роль строгого куратора. Но теперь что-то изменилось. Что-то заставило тебя действовать по-другому. Что, Хаган? Что ты узнал такого, что решил поиграть в героя-любовника? Почему ты стал считать, что такая позиция для тебя будет более выгодной, а?

Полковник молчит. Его лицо, к моему сожалению, ничего не выражает, и я понятия не имею, попала ли хоть одним своим предположением в цель. А что, если он действительно просто бравый офицер, которому не повезло оказаться на задворках военной истории. Которого просто выбросили на улицу, несмотря на все заслуги. Но отступать уже некуда, и я смотрю в глаза стоящему напротив мастеру.

Не знаю, сколько бы ещё это продолжалось, если бы где-то вдалеке не раздался удар колокола, оповещающего об окончании занятий. Скоро коридор наполнится студентами, спешащими в свои комнаты, и тогда может возникнуть множество ненужных вопросов. Мы оба это понимаем, поэтому не сговариваясь, спешим вверх по лестнице.

– Ты молодец, – хвалит меня Аран, заставляя улыбнуться. – Ты хорошо умеешь делать правильные выводы, но пока плохо сдерживаешь свои эмоции.

Да, это я знаю. Именно эмоции становятся в последнее время моей основной проблемой. Поддаваясь им, я теряю способность к анализу.

Мы остановились у знакомой двери. Меня будто пронзает сотней огненных игл. «Никогда не оставляй врагов за спиной», – сегодня слова папеньки, которые он так часто говорил мне и братьям, как никогда актуальны.

Хаган Ирэ прикладывает палец к губам и тихо отворяет дверь. Комната Алиши находится на втором уровне. Мы идём к ней, как мне кажется, бесконечно долго, за это время моё сердце сотню раз чуть не выпрыгивает из груди. Я хочу узнать правду и боюсь её.

22

Хозяйка комнаты на лекции сегодня тоже не пошла. Это становится понятно ещё до того, как мы подходим к заветной двери. Характерные звуки разносятся далеко за пределы хлипкой деревянной преграды. Я чувствую, как мои щёки загораются. Нет, конечно, я не ханжа и понимаю, что у всех нормальных девушек моего возраста уже давно есть личная жизнь такого плана, но… От одной мысли о том, что с Алишей сейчас может быть Аэрт, щемит сердце. Я уверена, что в её комнате именно он, и от этого так тоскливо, что на глаза почти наворачиваются слёзы. Конечно, он ничего мне не должен, я и сама не особо понимаю, что и к кому чувствую, но слышать, как он развлекается с Алишей, выше моих сил. А слушать это в компании Хагана и Арана вообще походит на некую форму мазохизма.

– Зачем ты сюда меня привёл? – тихо спрашиваю я.

– Погоди, – также тихо отвечает мне куратор. – Ему скоро нужно будет уходить на встречу с заказчиком. Он почти уже опаздывает, поэтому пойдёт прямо отсюда.

Я не могу поверить. Неужели Аэрт сам подстроил то покушение? Но зачем? Он же чуть не погиб. Лучше бы виновной оказалась Алиша. Несмотря на бушующую во мне бурю, я стараюсь спросить как можно ровнее.

– Откуда ты знал, что он придёт к ней перед тем, как встретиться с заказчиком? – не переживаю, что нас услышат, настолько пара увлечена друг другом.

– Потому что ему необходимо выяснить о заказчике как можно больше, – поясняет Хаган. – Раньше с тем, кто хочет тебя убить, контактировала только девчонка.

То есть, они в сговоре. Я еле сдерживаюсь, чтобы не всхлипнуть от обиды. Неужели я настолько дрянной человек, что вокруг меня нет ни одного настоящего друга? Аран будто бы читает мои мысли, но я этому уже не удивляюсь.

– У тебя есть я.

«У меня есть ты», – как можно «громче» думаю я, надеясь, что Аран и на сей раз меня «услышит».

Тем временем пара, наконец, завершает свои дела, что вызывает у меня вздох облегчения. Мастер Ирэ прикладывает палец к губам, напоминая мне, что следует хранить молчание. Мы слышим женский смех, тихий мужской голос, затем шорох. Я не могу сказать наверняка, что говорит именно Аэрт, – слишком тихие звуки, но, обратившись в слух, я пытаюсь различить именно его характерные нотки.

Ещё через несколько минут по скрипу ставен мы понимаем, что любовник Алиши уходит через окно. Конечно, если ему нужно попасть за территорию Крепости, то не через ворота же ему идти.

Хаган Ирэ прикладывает ухо к двери, желая убедиться в том, что гость на самом деле ушёл. Кажется, что девушка возится в комнате одна. Коротко кивнув мне, полковник с такой силой толкает дверь, что задвижка вылетает вместе с креплением, а сама дверь распахивается, ударившись о стену.

Полураздетая Алиша визжит, но Хаган в один шаг оказывается рядом с ней и быстро зажимает ей рот широкой ладонью.

– Здравствуйте, кадет, – очень вежливо приветствует перепуганную девушку полковник. – Не соблаговолите ли вы рассказать мне, на встречу с кем именно направился ваш герой?

Алиша уже оправилась от первого шока и теперь не сводит с меня злого и совершенно неробкого взгляда. Какая актриса, подумать только! Столько лет скрывала свои истинные чувства. Вот у кого мне действительно стоит поучиться.

– Я ничего не знаю, – выплёвывает она, как только Хаган убирает руку.

– Врёте, кадет, – журит её куратор тоном доброго дядюшки. – Я знаю, что вы вели тайную переписку с кем-то за пределами Крепости, знаю, что эта переписка была хорошо защищена от вскрытия посторонними, а значит, с вами общался не совсем простой человек, не так ли?

– При всём уважении, куратор, – цедя ядовитые слова, Алиша смотрит на него прямо. – Но это моё личное дело, с кем и о чём я общаюсь, хоть в Крепости, хоть за её пределами.

Мастер Ирэ ещё что-то говорит, но я не слушаю. Я никак не могу понять, почему вокруг меня всё так… Я бежала в Крепость из отчего дома, надеясь, что здесь у меня не будет врагов, но оказалось, что дело не в месте, в котором я нахожусь, а во мне самой. Уезжая, я взяла с собой самого главного врага – себя.

– Поверни кольцо, – от неожиданности я вздрагиваю.

Колеблюсь, но выполняю просьбу моего воина.

Его появление словно накидывает на комнату полог тишины. Хаган Ирэ замирает, продолжая удерживать Алишу за обнажённые плечи. Её глаза в ужасе расширяются, она пытается попятиться назад, но крепкие руки удерживают её на месте. Аран делает шаг навстречу участнице заговора. Кажется, от призрака во все стороны расходятся волны, утопая в которых я всем своим естеством ощущаю мощь, властность и непоколебимость воина.

– На колени, – приказывает Аран, и, видят боги, я еле сдерживаюсь, чтобы не рухнуть на пол вместе с Алишей.

Я вижу, что подобный порыв ощущает и Хаган.

– Кто пытался её убить? – в интонациях воина нет ничего похожего на голосмоегоАрана.

Сейчас это ХегАш – тот, с чьим именем на устах шли на смерть триста лет назад.

– Я не знаю, правда, – тараторит Алиша. – Мы встречались всего несколько раз, он сказал, что у нас есть общие интересы.

Девушка задыхается, бросив на меня беглый взгляд, но под молчаливым натиском воли Арана продолжает рассказ.

– Мы встречались в «Весёлой Иве». Его зовут Элан. Он всегда снимал самую лучшую комнату. Он богат, и никогда меня не обижал, – словно оправдываясь, добавляет она.

– Зачем сейчас к нему пошёл парень?

– Он стал требовать от меня ещё денег, после того как всех остальных убили, – сбивчиво говорит Алиша. – Я не знала, что мне делать. Элан написал, что хочет встретиться с выжившим лично.

– И ты организовала встречу, – не спрашивает, а утверждает Аран.

– Да. Там же, в «Весёлой Иве», – часто кивает девушка. – В отдельной комнате на заднем дворе.

Мы все молчим, а Алиша вдруг всхлипывает, жалко протягивает руки к призраку, дёргается, чтобы подползти к нему ближе.

– Не убивайте меня, пожал…

Росчерк катаны опережает мой вскрик и резкое защитное движение полковника Ирэ. Тело моей сокурсницы валится на пол с перерезанным горлом, заливая кровью светлый прикроватный коврик. Несмотря на то что я кадет военизированного корпуса, эта смерть производит на меня шокирующий эффект. Наверное, потому, что я её не ожидала. Зажав рот руками, смотрю на расползающуюся красную лужицу. Я думала, мы просто поговорим и пойдём дальше своей дорогой. Как оказалось несмотря на все кровожадные мысли о методах мести Алише, которые я старательно вынашивала в своей голове, ни к одному из них я не была готова.

– Ты что творишь?! – ревёт Хаган. – Зачем ты убил девчонку?!

Аран не смотрит на него, его взгляд прикован только ко мне.

– Никогда не оставляйтакихврагов за спиной, – подходя ко мне, говорит Аран. – Того, кто ненавидит твои деньги, можно подавить твоей властью. Того, кто ненавидит твою власть, можно подкупить твоими деньгами. С теми, кто ненавидит тебя саму, договориться можно договориться только сталью. Запомни это. И, если не хочешь утонуть в крови, не живи так, чтобы тебя ненавидели.

23

Он прячет в ножны своё оружие, берёт мои руки в свои ладони и осторожно отводит их от лица. Я смотрю в его глаза, и опять ничего не боюсь.

– Запомни это, – с нажимом произносит он.

И я вновь верю. Коротко кивнув, я смотрю на Хагана Ирэ.

– Чему ты её учишь, призрак? – полковник всем своим видом показывает презрение. – Убивать без нужды?

– Я учу её видеть нужду там, где её не увидят другие, – ровно отвечает древний воин. – Нам стоит поторопиться, если мы хотим познакомиться с Эланом.

Я первая направляюсь к окну, но Хаган меня опережает.

– Там высоко прыгать…

– Меня поймает Аран, – прерываю его я, понимая, что он имеет в виду опасность такого прыжка для моей ноги.

Призрак криво улыбается мне, проходит мимо мёртвой девушки и перемахивает через подоконник.

– Мари, – полковник, не теряет драгоценного времени, шагает ко мне. – Разве это тебе нужно, Мари? Разве этого не было предостаточно в твоей прошлой жизни? Мне казалось, ты хочешь стать лучше, хочешь быть другой…

Я прикладываю палец к его губам.

– Я хочу быть другой, Хаган. Но, чтобы стать такой женщиной, о которой ты говоришь, мне для начала нужно выжить.

Он так страдальчески на меня смотрит, что я не сдерживаюсь и провожу ладонями по его щекам, заглядываю в его глаза.

– Я хочу жить, Хаган, понимаешь? – мой голос дрожит. – И никто не желает того же для меня больше, чем мой призрак.

– Твой призрак… – повторяет полковник, делая шаг назад и разрывая наше соприкосновение.

– Да, мой призрак.

Я прохожу мимо него к окну, взбираюсь на подоконник, и без предупреждения спрыгиваю вниз, не сомневаясь, что меня подхватят. Нетвёрдые, но сильные руки не подводят. Я прижимаюсь к груди Арана, подумав вдруг, что хорошо бы было хоть раз почувствовать его запах.

Следом за мной приземляется полковник.

– Нам придётся бежать, – говорит древний воин.

– Мариис бежать не сможет, – раздражение отчётливо слышится в голосе мастера Ирэ.

– Главное, чтобы ты мог, – усмехается призрак и срывается в галоп со мной на руках.

Ветер треплет мои волосы, которые я так и не удосужилась заплести, забирается под одежду, касается щек. Восторг от скорости переполняет меня, и я неожиданно для себя абсолютно счастливо хохочу. Смеюсь, утыкаюсь носом в шею Арана и знаю, что он тоже улыбается.

– Откуда ты знаешь дорогу? – спрашиваю я отсмеявшись.

– Я знаю многое, моя принцесска, – загадочно сверкнув глазами, отвечает ХегАш.

Хаган бежит неподалёку, но долго ему поддерживать такой темп непросто. Он сильный мужчина, но всё-таки живой.

Аран ведёт нас совершенно другим путём, немного более длинным, чем те, которыми пользовались мы, но гораздо более удобным. И через какое-то время мы видим огни «Весёлой Ивы». Мой призрак останавливается, ожидая полковника. Тот вскоре догоняет нас, тяжело дыша, и останавливается, упёршись руками в колени.

– А в том, чтобы быть призраком, есть свои преимущества, – со смешком выдавливает он.

– Несомненно.

Аран хоть и опустил меня на землю, но его рука всё ещё собственнически лежит на моей талии. Я решаю позже заняться анализом своих чувств и ощущений по поводу его близости. А сейчас нам нужно узнать, с кем встречается Аэрт. В груди больно колет от воспоминания об огненном коте и его роли во всей этой истории.

– Поторопимся, – восстановив дыхание, предлагает полковник.

За время нашего забега заметно потемнело. На двор «Весёлой Ивы» опустились сумерки, которые чёрными кляксами уже выделили деревья и строения, но остальное пространство ещё остаётся прозрачно-серым. Мы, стараясь держаться в тени, обходим заведение по дуге и приближаемся к так называемым отдельным кабинетам. Конечно, «кабинеты» – это слишком громко сказано. Это те же столики, только отделённые друг от друга решёткой, заплетённой дикой вермой, которая, кстати, сейчас расцвела крупными фиолетовыми цветами, источающими дурманящий аромат. Сквозь плетущееся растение вполне возможно разглядеть то, что происходит в этих кабинетах. Поэтому мы, рискуя надышаться местной дурман-травой, отправляемся вдоль задней стены этих «кабинетов», вглядываясь в силуэты, прикрытые сочными листьями.

Знакомое лицо я узнаю в третьей слева кабинке. Увидев его, я облегчённо вздыхаю, нелепо радуясь тому, что предал меня не Аэрт. Хотя всё равно обидно, ведь мы знаем друг друга с детства, и он всегда был добр ко мне, даже когда я этого не заслуживала. Жестом я подзываю к себе мужчин.

Лео сидит один, вальяжно облокотившись на спинку широкой лавки. Его лицо повёрнуто к выходу из «кабинета», а взгляд устремлён вдаль, словно он выглядывает одного из сыновей хозяина, которые разносят здесь заказы.

Аран и Хаган подходят ко мне. Переглянувшись, мы решаем подождать дальнейшего развития событий. Мы ждём, но ничего не происходит. Проходит несколько минут с того момента, как я увидела Лео, но он так ни разу и не пошевелился. Понимание обухом обрушивается на мою голову.

– Он мёртв, – шепчу я.

Смотрю на Арана, потом на мастера. По их взглядам я понимаю, что они догадались обо всём с самого начала, но, видимо, дали мне время осознать всё самой. Что делать, я не знаю. Единственная ниточка оборвалась. Убийца Лео и заказчик моего убийства ушёл задолго до того, как мы пришли. Нужно было не дать Лео уйти, нужно было прийти на встречу вместо него, сделать хоть что-то, чтобы он остался жив.

Я начинаю некрасиво плакать, вдруг осознав, что все эти годы, если кого-то и считала другом, то только Лео. Сейчас, когда он умер, я прощаю ему всё. То, что он меня предал, то, что пытался убить, то, что пришёл сюда из жадности. Я никому и никогда не прощала столь многого, а ему готова простить всё, лишь бы он сейчас пошевелился, потянулся, повёл мускулистыми плечами, а не смотрел вот так вдаль неподвижным взглядом. Единственное, чего я не могу простить – это его смерти, и то – не ему, нет, не ему, а себе. Мне стоило всех поторопить. Мне стоило ворваться в комнату к ним с Алишей и никуда его не пустить.

Чьи-то руки сгребают меня в охапку, стараясь закрыть от этого жестокого мира, утешить, а я не могу успокоиться.

– Поверни кольцо, – слышу я голос Арана. – Я пойду проверю, не осталось ли следов. Уведи её.

Скорее машинально, чем осознанно, я выполняю его просьбу, как и Хаган. Я чувствую, что меня куда-то ведут, ни на секунду не разжимая объятий. Я оплакиваю Лео так, как не оплакивала никого прежде. Прошло много времени, прежде чем слёзы стали иссякать, прежде чем я, всё ещё всхлипывая, смогла что-то воспринимать.

– Поверни кольцо.

Наверное, Аран давно пытался меня дозваться, а я не слышала. Отлепившись от груди Хагана Ирэ, делаю воина видимым.

– Ну что? – спрашивает полковник. – Есть что-то?

– Кое-что, – Аран протягивает ладонь, на которой лежит кроваво-красный камень. – Это было зажато в его руке. Наверное, как-то сорвал с убийцы.

Вытирая слёзы, я тянусь к камню, аккуратно беру его в руки. Камень восхитительной огранки, несомненно, стоит баснословных денег. Но ещё более дорогим его делает зеркальная гравировка на внутренней стороне. Знакомый с детства вензель… Он выглядит так, словно запаян прямо в рубин.

Дыхание перехватывает, в глазах темнеет.

– Я знаю, чей этот камень и откуда. Такими камнями инкрустированы наградные кинжалы советников моего отца, – язык не поворачивается назвать его папенькой. – Меня хотел убить собственный отец.

Мрак окутывает всё вокруг. Хотя бы ненадолго я избавлюсь от невыносимого присутствия в этом мире.

24

Темно.

– Мариис, Мариис, ты такая глупая!

Оборачиваюсь. Мерир стоит совсем рядом, ему лет шесть, но я смотрю на него снизу вверх. Кто-то толкает меня в спину, и я падаю на него, а он и не думает меня ловить – отскакивает в сторону, и я лечу со ступеней.

Темно.

Картинка меняется. Я одна в комнате.

– Ты не сделаешь этого, Ирагар! – женщина, похоже, плачет.

Я подхожу к двери, к узкой полоске мерцающего света.

– Наверное, ты мне помешаешь? – в голосе мужчины слышны издевательские нотки.

Красавица в роскошном вечернем туалете падает на колени перед повёрнутым к огню креслом. Я не вижу того, кто в нём сидит. Она притягивает к своим губам мужскую ладонь, целует её.

– Она же твоя дочь!

– А вот этой лжи тебе лучше было не произносить, – холод в голосе мужчины пронизывает меня до костей.

Рука, которую только что целовала женщина, сжимается в кулак, и с размаху, ударяет её прямо в лицо. Я кричу.

– Мама! Мама!

Мой голос тонкий, детский.

Мужчина поднимается (но я всё равно не вижу его лица) и идёт ко мне.

– Кто это у нас тут такой любопытный? – спрашивает он, открывая дверь и обнаруживая меня за ней.

Женщина лежит у камина и не шевелится.

Я плачу.

Темнота.

Вновь смена картинки.

– Я очень люблю тебя, дорогая! – та же красивая женщина ласкает мои волосы, гладит по голове, и я уже почти засыпаю. – Никто и никогда не причинит тебе зла. Это я тебе обещаю.

Что она там делает? Я не вижу, но мне очень интересно, над чем таким склонилась мама. Я приподнимаюсь на подушках и замечаю, как что-то красивое блестит у неё в руках. Она прячет это «что-то» в маленький мешочек и зашивает его.

– Это твой оберег, доченька, – она вкладывает мешочек в мою маленькую ручку. – Никому и никогда не показывай его, иначе его могут забрать. И тогда даже боги не ведают, что с тобой может случиться.

Острый предмет совсем не больно покалывает детскую ладошку сквозь стенки мешочка.

– Ты запомнила? – строго спрашивает мама. – Никто не должен видеть это. Никто на всём белом свете. Пообещай мне!

– Обещаю, – шепчу я и засыпаю, сжимая в ручках оберег, подаренный мамой.

Когда я проснусь, её уже не будет. Это был последний раз, когда я видела маму.

Темно.

Я погружаюсь в светящееся подземное озеро. Моя рука зажата в широкой ладони мужчины с тёмно-серыми глазами. Вода нежно обнимает нас, и погрузиться в неё вместе – это всё, чего я хочу. Поворачиваюсь к своему мужчине. Не могу разглядеть черт. Только чёрный силуэт, который склоняется надо мной, как и десятки раз до этого. Но я больше не боюсь. Целую мужчину в ответ, прижимаюсь к нему всё крепче.

Я больше не тону в озере, я тону в НЁМ.