Текст книги "Единственная призрака. По праву рождения (СИ)"

Автор книги: Анастасия Мелюхина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

– Привет, выпускной курс! – машу я рукой. – Ваша королева здесь!

5

Вряд ли что-то в жизни хотя бы когда-либо раздражало меня сильнее, чем эта девчонка. Высокомерное, глупое существо, которое слишком привыкло, что всё достаётся ей на позолоченном блюде. И именно за ней я обязан присматривать в ближайший год. Немыслимо! Не понимаю, что с ней может случиться, кроме поломанного ногтя, конечно. С её-то уровнем конспирации. Кстати, тут стоит отдать ей должное, в этом она молодец. К моему удивлению, она действительно сохранила всё в тайне и никому за восемь лет не проболталась. Просто удивительно.

Я тру лицо руками, запускаю ладони в волосы.

– Это будет явно непростой год, – говорю себе и хмыкаю.

Отлично, я уже разговариваю с самим собой.

Достаю из кобуры бессмысленное здесь оружие. Местное силовое поле – отголоски давно ушедшей из мира магии, до которой нашим учёным ещё расти и расти. Здесь нельзя выстрелить даже из арбалета, и это не может не поражать. Каким-то образом Крепость триста лет назад сама будто бы стала древним воином со своими понятиями честной борьбы. С тех пор она их не нарушает, и другим не даёт.

Демоны, я в Крепости всего несколько часов, а уже говорю о ней, словно эта каменная махина живая!

Вконец расстроившись, смотрю в окно. Хотя бы закаты здесь красивые, думаю я, когда вижу наверху одной из стен хрупкую фигуру. Ветер треплет длинные черные волосы, и это почему-то завораживает. Девушка раскрывает объятья, как будто пытается обнять весь мир, закидывает голову. Она слишком далеко, чтобы я увидел ее мимику, но почему-то я уверен, что она смеётся. Невольно улыбаюсь в ответ, настолько светлой она кажется. Уверен, девчонка отправляется на вечеринку куда-нибудь за пределы учебного заведения. Всё, как и везде.

И вдруг она приглаживает растрепавшиеся волосы, перебрасывает их на плечо, и я понимаю, что сегодня уже видел именно этот жест. Хмурюсь, потому что не узнал сразу объект наблюдения. Как же это я? Слишком другой она казалась на той стене, слишком не соотносилась с образом в моей голове. И это уже интересно.

Засовываю в ножны клинок, от которого тут явно больше пользы, чем от любого другого оружия, и смотрю, как кадет Арос перепрыгивает с одной части выступа на другую.

– Ну что же, посмотрим, куда вы там бегаете, – я выхожу за дверь, с неудовольствием отмечая, что вечер перестаёт быть томным.

Я сижу за столом в компании нескольких своих однокурсников, пью очередной коктейль и смеюсь над шутками парней, которые лезут вон из кожи, соревнуясь в остроумии. Алиша, как всегда, пристроилась рядом и робко улыбается. Я злюсь на неё – прекрасный брюнет так и не пришёл. Алиша сказала, что он вежливо отказался, но разве это повод, чтобы с ним соглашаться?

– Я считала, что могу на тебя положиться, – как можно более холодно говорю я девушке, чем, похоже, порчу ей настроение на весь вечер.

Вечер, кстати, можно было бы назвать замечательным, если бы не одно «но». Отсутствие черноволосого красавца.

– Мари, можно тебя на минутку? – раздаётся сзади.

Я закатываю глаза, чем вызываю приступ смеха у ребят за моим столом, и только после оборачиваюсь.

– Привет, Тибо, – я кривлю губы в подобии милой улыбки – парень ещё не знает, что выбрал худший момент для того, чтобы ко мне подойти. – Ты что-то хотел?

Тиборд Рандмайн был мной покинут незадолго до конца прошлого учебного года. Всё дело в том, что мне, напомню, ужасно хотелось (и, надо признать, хочется до сих пор) вляпаться в эту всем известную первую любовь. Тогда мне сдуру показалось, что Тибо идеальная кандидатура для таких дел. Я честно старалась почувствовать хоть что-то, но, увы, через четыре месяца стало ясно, что это совершенно бредовая затея и что Тиборд не герой моего романа, о чём я ему и поспешила сообщить. Оказалось, что за это же время Тибо понял прямо противоположное – он-то как раз был уверен в том, что я его героиня. Обижать его мне претило. Хоть я и не успела особенно привязаться к нему, но хотелось все решить полюбовно. Однако всё оставшееся до каникул время мечта любой девушки нашего корпуса писал мне проникновенные письма, порывался приехать в дом к папеньке, дабы просить моей руки, поэтому старательно пытался выведать, где он этот дом, находится. Я стояла на своем, письма сжигала, местонахождение не выдавала и вообще вела себя как заправский партизан. В коридорах старательно делала вид, что кадет Рандмайн мне не знаком совсем, чем приводила его в бешенство, чередующееся с отчаянием.

За пару дней до окончания учебного года ситуация совсем вышла из-под контроля: папенька прислал мне письмо с настойчивым благословением нашего с Тибордом брака. Брак в принципе, а с Тибо в особенности, абсолютно не входит в мои планы. Острый вопрос необходимо было решать так же остро. Кадет Рандмайн как будто бы почувствовал невидимую поддержку и стал ещё настойчивее и увереннее в себе, чем прежде.

Скрепя сердце мне пришлось повести себя, как и подобает королеве. Несмотря на то что это был единственный раз, когда мне не хотелось так себя вести. Но, видит Единый, они просто не оставили мне выбора.

Мне было необходимо, чтобы Тибо сам отказался от идеи воссоединения со мной, и я сделала то, что могла. Папенькины уроки я помнила очень хорошо и знала наверняка: униженный враг – не соперник. Всё закончилось тем, что за романтическим вечером с предложением руки и сердца наблюдал чуть ли не весь курс. Весь же курс видел и слышал, как я одела Тиборду тарелку с салатом на голову, а кольцо бросила в бокал. Можете себе представить, что после этого было. Соперник был унижен, а я несчастна, но недолго. Ровно до тех пор, как папенька не прислал письмо, что готов рассмотреть и другие кандидатуры на роль моего мужа.

– Мари, можно с тобой поговорить? – корректирует свою просьбу кадет Рандмайн.

– Прости, Тибо, я очень занята, – всё так же улыбаясь, отвечаю я.

Уйди, уйди, ну пожалуйста! Неужели ты не видишь, что сейчас во мне ещё меньше жалости, чем прежде? Не заставляй меня делать что-либо, отчего мне потом тоже будет плохо.

– Я не займу много твоего времени, – он совсем сломлен, я это вижу, и часть садистских желаний тухнет во мне, сменяясь сочувствием.

Не знаю, видят ли его состояние другие, но отчего-то мне не хочется, чтобы это стало достоянием общественности.

Уходи, Тибо, уходи!

– Пожалуйста! – ну зачем?!

– Тиборд, – начинаю я, уже совсем не желая говорить то, что сейчас скажу. – Ты жалок. Мы с тобой все обсудили, а теперь ты ходишь за мной как влюблённая девчонка. За то, что я проделала в конце прошлого года, будь у тебя гордость, конечно же, ты бы вообще не смотрел в мою сторону. Но её у тебя нет и в помине. А у меня нет желания общаться с теми, кто потерял такой важный атрибут, как собственное достоинство!

Я отворачиваюсь, хочу зажмуриться, помыть язык с мылом, чтобы смыть с него гадливые интонации своего брата. Но вместо этого поднимаю коктейль и салютую ребятам напротив. Они, конечно же, мне отвечают. В небольшом заведении царит полнейшая тишина, поэтому я слышу, как Тибо медленно поворачивается и направляется к выходу.

– Зря ты так, Мари, – наклоняясь ко мне, говорит Лео. – Тибо хороший парень.

– Ну так догони его, – бурчу я. – Такой преданной девчонки ты вовек не найдёшь.

На самом деле мне гадко и грустно. Но я знаю, что поступаю правильно. Папенька мною точно бы гордился, если бы я не нарушила его планы. И наверное, даже брат удовлетворительно поджал бы губы, если бы услышал мой ответ.

Не удержавшись, я всё-таки оборачиваюсь, чтобы с горечью взглянуть на его поникшие плечи, и вздрагиваю, увидев нового персонажа на сцене.

6

В дверях «Весёлой ивы» стоит высокий брюнет с жёлтыми глазами и презрительно смотрит на меня. Именно так. Презрительно. Такой взгляд мне знаком и привычен, но не здесь, не в Крепости. Мерзко и неприятно, однако, несмотря на это, сердце по-девичьи сжимается, ускоряет ритм и весело подпрыгивает к горлу. Причём всё это оно делает одновременно.

– Мари, Мари, смотри! – шипит на ухо Алиша. – Он пришёл!

– Я вижу. Жаль, что так не вовремя.

Но не в моих правилах отступать. Поэтому я величественно поднимаюсь и направляюсь к новому кадету. Чем ближе я подхожу к нему, тем меньше во мне остаётся запала для предстоящей беседы. Коленки подгибаются, а руки предательски влажнеют. До красавца остаётся пара шагов, когда горло вновь сжимает ледяная ладонь. Замираю, и следующий вдох уже не может проникнуть в мои лёгкие. Я в ужасе тянусь к шее, желая разжать руку, но под своими пальцами чувствую только свою кожу. Смотрю прямо в глаза новому кадету, а он словно не замечает, что со мной происходит. Помогите же мне кто-нибудь!

Всё заканчивается так же неожиданно, как и в прошлый раз. Верчу головой, вглядываюсь в лица кадетов и понимаю, что никто ничего не видел. Никто не понял, что я чуть не умерла секунду назад. Делаю усилие над собой и вновь смотрю в золотистые глаза брюнета.

– Привет! Меня зовут Мариис Арос. Рада приветствовать тебя в Крепости.

– Мы сейчас не в крепости, – его голос низкий, бархатистый, очень приятный, вызывающий бурный поток мурашек по коже, но говорит он холодно.

– Да, но… – я запинаюсь. Мысли путаются от близости этого парня и странностей, которые сегодня преследуют меня даже больше чем обычно. Ох, как сложно! – крепостью мы ласково называем наш Кадетский Корпус мастера Шедоху.

Но он меня не слушает. Он в поисках кого-то оглядывает зал. Наконец, он смотрит на меня и задумчиво спрашивает:

– А где та девушка, которая меня сюда позвала?

Меня как будто бы окатывает ледяной водой из ведра. Девушка? Какая девушка?!

– Прости, как тебя всё-таки зовут? – только и могу выдавить из себя я.

– Аэрт Ивес, – он окидывает меня насмешливым взглядом, в котором я вижу понимание того, что девчонка вроде меня может чувствовать рядом с таким, как он. – Так гдетадевушка?

И тут Алиша, вопреки инстинкту самосохранения, решает открыть рот. Нет бы ей и дальше сидеть и помалкивать, но она обнаруживает своё присутствие радостным возгласом:

– Я здесь, Аэрт, проходи!

Она неопределённо машет рукой, что, должно быть, подтверждает её приглашение. Аэрт устремляет свой взор в сторону изданного этой сумасшедшей звука, в его взгляде появляется какая-то непонятная мне теплота, и в ту же секунду его губы расплываются в почти счастливой улыбке, обнажая ровные, белые зубы. А потом он шагает к ней. Мимо меня. Даже задевает плечом немного и не замечает этого.

Та-а-ак. Вдох-выдох. Успокоиться. И с милой улыбкой двинуться за ним, делая вид, что я его провожаю. Пока иду, думаю о нескольких вещах одновременно. Первая – заметил ли кто-то из кадетов, как меня встретил новенький. Чтобы это выяснить, я украдкой бросаю взгляды по сторонам, но, кажется, всё уже достаточно подвыпившие и весёлые, чтобы не обращать внимания на что-либо дальше руки с коктейлем. Вторая – как же пленительно сидит форменная бронированная рубашка на спине, которая маячит впереди. Третья: какую же казнь выбрать для спутавшей мои карты Алиши? А четвёртая… Это даже не мысль, это липкий страх, который таится где-то в центре груди. Страх вновь почувствовать на шее невидимую ладонь.

Аэрт подходит к столику, за которым располагается моя компания, и лучезарно улыбается.

– Всем привет! Меня зовут Аэрт. У вас классная Крепость.

Я едва не вытаращиваю свои глаза. То есть теперь он хочет поговорить о Крепости? Ну, надо же!

Все сидящие за нашим столом кадеты довольно улыбаются. Похвала Крепости для любого из нас это даже приятнее, чем восхваление нас самих.

– Привет, я Лео, – мой сокурсник протягивает новичку руку. – А ты сам к нам откуда?

– Я из северо-западного гарнизона. Был учеником мастера, – в голосе слышится хорошо замаскированная тоска. – Пока его не убили. Мне требуется завершить обучение, чтобы иметь право претендовать на его должность. Можно было бы и без этого, конечно, но мастер много в меня вложил и готовил меня к принятию этого поста. Даже после его смерти я не могу подвести учителя.

Он говорит сдержанно и даже скупо, но все за столом слушают, затаив дыхание. И я в том числе. Его история чуть ли не искрится праведным светом истинного благородства. А в моей голове мелькает мысль, что с нами говорит будущий император и не меньше. Хотя нет, глупости, нынешний император подобного поворота событий никогда не допустит. Но всё же, как хорош-то!

Мне, конечно, стоит насторожиться. Взять себя в руки, перестать заглядывать в рот новому кадету и слушать его удивительные истории о своей жизни и обучении в гарнизоне, которое больше походило на самую настоящую службу. Но… В его жизни были приключения и опасности, о которых мы только мечтаем. Он даже намекнул, что была и любовь – то, чего жажду именно я. С грустью ловлю себя на мысли о том, что в свои двадцать он уже многое повидал и пережил. А что было в моей жизни? Любви и той не было. Хотя судя по тому, как стучит моё сердце сейчас, она всё-таки появилась. Но я уже не знаю, радоваться этому или нет.

Аэрт очень живой, тёплый, интересный, и быстро завоёвывает внимание не только нашего стола, но и всего зала «Весёлой ивы». А главное, он полностью и безоговорочно завладевает моим вниманием, чего представителям противоположного пола никогда ранее не удавалось.

Вскоре все доходят до кондиции, в которой лучшим решением видятся танцы. Конечно, музыка, которую на стареньких музыкальных инструментах играют здесь неумелые музыканты, не идёт ни в какое сравнение с той музыкой, которая звучит за пределами силового поля из музыкальных рупоров. Но к этой какофонии мы привычные. Поэтому после определённого количества алкоголя, установленного нами опытным путём в предыдущие годы обучения, хорошо танцуется и под то, что есть.

Танцевальный вечер по обыкновению открывают девушки. Во мне уже достаточно алкоголя, чтобы сложные мысли не удерживались в моей голове надолго. Я старательно подчёркиваю свою привлекательность соблазнительными движениями под простенький ритм примитивной барабанной установки. То и дело я бросаю зазывные взгляды в сторону Аэрта, но он их демонстративно не замечает. Его же взор не отпускает танцующую рядом со мной Алишу. Меня это злит и снова наводит на размышления об изучаемых нами способах убийства. На мои изящные и пластичные движения смотрят все парни, находящиеся в этом заведении, включая двух официантов, которые по совместительству являются сыновьями хозяина «Весёлой ивы». И только новый кадет безразличен. Эта ситуация настолько меня раздражает, что я, приблизившись в танце к белокурой мерзавке, шепчу ей на ухо:

– Я думаю, дорогая, тебе пора в Крепость! – наверное, моя ярость почти осязаема, потому что Алиша втягивает голову в плечи и начинает пятиться. – Причём через запасной выход!

– Алиша, можно пригласить тебя на танец? – Аэрт галантно подаёт ей руку, вырывая из моих цепких пальцев её локоть.

– Ээ… – она смотрит на меня и зажмуривается. – Да, конечно!

Что?! «Конечно»?

– Дорогая, – цежу я. – А разве тебе не пора возвращаться в Крепость?

– Мари, я… – блондинка смущается и краснеет, но стоит на своём. – Я пока останусь.

7

Мне нужно на воздух. Я медленно разворачиваюсь и направляюсь к выходу из «Весёлой ивы», воздух которой уже напрочь пропах алкогольными парами и дымом курительных смесей разной степени вредности. Мне сейчас требуется освежиться, чтобы не убить кого-нибудь прямо здесь. Например, вон ту танцующую парочку, в которой желтоглазый брюнет нежно обнимает за талию белокурую млеющую нимфу. Тьфу, одним словом!

Возле выхода вновь оборачиваюсь. Не могу оторвать от них взгляд, за что ругаю себя последними словами.

– Мари, потанцуй со мной! – кричит Лео от нашего столика своим могучим, как оповестительная труба, голосом.

– Сам с собой танцуй, Лео! – гаркаю я и всё же разворачиваюсь к двери.

Хватит, я и так слишком явно показала свой интерес к некоторым. Не хватало ещё, чтобы все решили, что эта мерзавка меня обскакала!

Но выйти мне не удаётся. От узкой стойки возле двери отделяется высокая фигура. Лицо скрыто глубоким капюшоном, но внушительный разворот плеч и скупые, плавные, наполненные силой движения, выдают в нём боевика. Мужчина властно берёт меня за талию и притягивает к себе, но не настолько близко, чтобы это выглядело пошло.

Э, нет, друг. Так со мной нельзя.

– Ты… – начинаю я, заготовленную для таких случаев уничижительную речь. Однако голос, раздающийся из-под капюшона, отбивает у меня всякую охоту к разглагольствованиям.

– Может, потанцуете со мной, Мариис Арос, раз сегодня вам так не повезло с кавалером? – интонация, которую можно принять за шутливую, не сбивает меня с толку. Мужчина не настроен игриво, более того, он пребывает в ярости, что подтверждает его рука, сжимающая мою талию всё крепче. Кажется, Капюшон еле сдерживается, чтобы не переломать мне рёбра.

– Как я могу отказать дорогому куратору? – выдавливаю я.

К моему огромному удивлению мастер действительно направляется в сторону свободного от столов пространства, играющего роль танцпола.

Ох, что будет-то!

Дело в том, что мы не зря выбираемся из Крепости таким неудобным способом. Нам категорически запрещено покидать территорию Кадетского Корпуса без сопровождения кого-либо из преподавателей. И конечно же, нам совершенно точно нельзя пьянствовать. За всё время наших кутежей нас не засёк ни один из преподавателей. И вот тебе раз… Что ж тебе не служилось, мастер Хаган Ирэ?

Пока мы идём, я кручу головой и замечаю удивлённые взгляды, которые бросают на нас с разных сторон кадеты. С их точки зрения, меня волоком тянет танцевать какой-то здоровяк, и я готова поспорить, что в затуманенном алкоголем мозгу моих собратьев сейчас происходит сложнейший анализ ситуации. Итогом анализа должен стать выбор: спасать меня от наглеца или лучше не стоит? С одной стороны, пусть спасают. С другой – мастер Ирэ очень зол, и я почти не сомневаюсь в том, что персонаж, вызвавшийся на подвиги ради меня, скорее окажется мёртв, чем жив.

Меня жёстко разворачивают, и я оказываюсь в объятиях куратора. Это довольно грубо и возрождает в моей памяти ледяные прикосновения, отчего я вздрагиваю. Невольно примеряю очертания тёмного силуэта к фигуре Хагана Ирэ, представляю, что сейчас он также начнёт наклоняться, потянется ко мне и… И что? Я не знаю, но пытаюсь бороться с помутнением.

– Мастер, мне больно, – я призываю к порядку своего партнёра по танцам.

– Терпите, Мариис!

– Мастер, если вы собираетесь нас третировать, то лучше начинайте сейчас, – советую я.

– Сейчас есть вероятность не сдержаться, – сцепив зубы, поясняет куратор. – Не стоит начинать преподавательскую карьеру с убийства своих подопечных.

– Полностью с вами согласна. Ай! – Хаган Ирэ снова не рассчитывает силу, и мои несчастные рёбра трещат. – Но боюсь, если мы с вами продолжим танцевать, один труп на вашей совести всё-таки будет. Мой.

– Да, – с досадой качает головой мастер. – Не того я выбрал собеседника, чтобы успокоиться. Только сильнее разозлился.

– Служу Империи! – рапортую я и, кажется, улавливаю страдальческий вздох нового начальства.

Из ребродробительных объятий меня всё же выпускают, и я оглядываюсь: где мои спасатели, провались они к ядру?

Оказывается, спасать меня всё же желают. По направлению к нам двигаются четверо парней с факультета боевиков, во главе которых шествует Лео. Видимо, ребята даже спьяну безошибочно увидели в здоровяке серьёзного противника и справедливо рассудили, что в одиночку с таким не справиться. Если честно, они бы не справились с ним и вчетвером.

Я пытаюсь жестом показать Лео, чтобы он стоял на месте и не приближался, а ещё лучше – бежал бы как можно дальше. К счастью, юный боевик внимает моим молчаливым призывам. И не только он.

Замирает и привстаёт весь зал. Я оборачиваюсь и понимаю, почему: посреди зала возвышается легендарный полковник, о встрече с которым мечтают все наши кадеты. Мечтали до сегодняшнего дня. Он успел снять капюшон, из-под плаща виднеется тёмно-синяя форма преподавателя кадетского корпуса, в которую облачился мастер Ирэ. Он грозно оглядывает разношёрстую компанию кадетов. А я вдруг ловлю себя на том, что любуюсь этим мужчиной. Может быть, потому, что он крайне неестественно он смотрится в этом захудалом заведении. Словно лев в псарне. А может, потому, что от него веет той уверенностью, которой нет ни в одном из моих знакомых. Кроме, конечно, папеньки и брата.

– Меня зовут Хаган Ирэ, – его раскатистый голос громом звучит в дымном помещении. – В этом году я буду занимать должность куратора некоторых выпускных групп. Конкретно с сегодняшнего дня тактики, боевики и переговорщики под моей ответственностью. Те, кого я назвал… Встали. В шеренгу. У двери.

8

Он не повышает голос, но от этого не менее жутко.

– Остальные имеют два варианта: вы можете остаться здесь и подождать ваших кураторов, которых я непременно извещу о вашем времяпровождении, или вы следуете за нами и сами идёте с повинной к своим кураторам. Я полагаю, вы понимаете, какой вариант предпочтительнее.

Часть кадетов, которая ещё не топчется у двери, спешит топтаться.

– Кадет Арос, вас это тоже касается, – мастер Ирэ переводит на меня ледяной взгляд.

– А вы страшны в гневе, – восхищаюсь я, всё ещё ассоциируя Хагана Ирэ со львом.

– А вы глупы в страхе, – делится своими наблюдениями куратор.

– Я не боюсь сейчас, – возражаю я.

– Тогда ещё хуже – вы глупы постоянно. Быстро в строй!

Вообще-то, мне обидно. Почему это я глупа? Вот папенька всегда говорил, что я очень даже ничего в плане интеллекта.

От обиды я всю дорогу до скалы молчу, как, собственно, и остальные кадеты. Все гадают, что с ними будет дальше. Назначение нового куратора наводит тумана в наше будущее больше, чем очередная волна мобилизации, объявленная императором во время прошедших каникул. Страх перед новоиспечённым начальством и предстоящим наказанием выветривает из моей головы мысли о кадете Ивесе. Сам же виновник нашего подавленного состояния шагает в конце длинной колонны грустных кадетов, то есть прямо за мной, но смотреть на него у меня нет никакого желания, как и говорить, собственно.

Но куратор, похоже, в отличие от меня, склонен к общению.

– Как интересно, – иронично протягивает он. Судя по всему, его настроение значительно улучшилось за счёт нашего. – В Крепость ведут два незарегистрированных пути.

– Два? – не сразу соображаю, что он имеет ввиду.

Что? Откуда он знает про второй?

– Я пришёл за вами, кадет, – самодовольно отвечает Хаган Ирэ. – Увидел вас на стене и решил полюбопытствовать. Оказалось, что не зря.

Ну, конечно! А теперь впередиидущий направляется к тому ходу, которым пользуются все остальные кадеты. Да чтоб тебя…

– Кадет Арос, не спешите, – опять отвлекает меня от мыслей мастер. – Мы с вами пойдём так, как и пришли.

Я удивлённо оглядываюсь на него. Что вообще происходит в голове куратора? Зачем нам идти другим путём?

Как я ни пытаюсь прочесть ответы на эти вопросы по лицу мастера Ирэ, у меня не получается. Внезапному усыплению своих способностей физиономиста я нахожу три оправдания. Первое – темно. Второе – я всё же перебрала с коктейлями. И третье – Хаган Ирэ значительно более сильный и опытный игрок, нежели я.

О последнем думать совсем не хочется. Что-то мне подсказывает, что мы с ним не подружимся. А, следовательно, уж лучше пусть будет причиной моей беспомощности темнота и избыток алкоголя, чем то, что мой соперник способен уложить меня на лопатки еще до начала боевых действий.

Мастер Ирэ ждёт, пока все кадеты нырнут в едва различимое взглядом ущелье, и направляется к другому, ещё менее приметному ходу.

– Чего же вы, кадет Арос? – с деланным участием интересуется мастер, когда обнаруживает, что я не спешу следовать за ним. – Неужели вы всё же меня боитесь?

– Вас? – нехотя направляюсь следом. – Не льстите себе.

Да, я хорохорюсь. И да, я действительно опасаюсь оказаться с полковником один на один в столь замкнутом пространстве. Мало ли, вдруг он и впрямь захочет снять стресс с помощью лишения меня драгоценной жизни? Но признаваться мастеру в своих страхах я, конечно же, не намерена.

– Я думаю, льстите себевы, – весело произносит куратор, перед тем, как протиснуться между огромных камней.

Он меня злит намеренно, я это понимаю, но всё равно ведусь на этот детский трюк. Чуть ли не шипя, как кошка, я проскальзываю следом за ним, но алкоголь всё же даёт о себе знать и, не удержавшись на каменном выступе, я едва не срываюсь вниз. Лететь недалеко, около метра, но колени точно были бы сбиты, как и ладони, если бы сильные руки не подхватили меня за плечи.

В полной темноте мастер придаёт мне вертикальное положение, но мои ноги не хотят стоять, разъезжаются на неровных камнях, подводя свою хозяйку. Видимо, сказывается последний коктейль, который только что меня догнал. Но я не чувствую себя пьяной. Несмотря на странную слабость в теле, моя голова работает практически без перебоев. Похоже, свою алкогольную продукцию хозяин «Весёлой ивы» решил усовершенствовать. Надо будет наведаться к нему после и объяснить, почему нельзя экспериментировать на кадетах.

– Сколько ж вы выпили, кадет Арос? – голос мастера кажется мне растерянным.

Я не отвечаю, ещё немного борюсь с собой, но потом плюю на всё это дело. Почти упав вперёд, я тянусь непослушными руками к шее куратора.

– Донесите меня, пожалуйста, – язык тоже слушается всё хуже.

Да что это со мной?

Я чувствую, как начинаю клониться набок, а сильные руки меня придерживают, укачивают. Наверное, я засыпаю.

– Мари? Мари?!

Мне уже всё равно, дайте только поспать, пожалуйста, больше ничего не нужно.

Но поспать мне не дают. Сначала опускают на холодные камни, отчего я ёжусь, но встать даже не думаю. Мне хорошо и на холодном.

Потом совсем рядом зажигается свет. Краем сознания я отмечаю, что это, наверное, мастер желает осветить нам дорогу. Хотя дорогу куда, если мне и тут хорошо?

– Вот … – куратор беспрестанно повторяет непечатные выражения, которые раньше мои уши не слышали. Я хочу попросить его прекратить выражаться в моём присутствии, но не могу. В конце концов, тяжело мне, что ли, послушать?

Сильные пальцы больно надавливают мне на челюсть, заставляя рот открыться, в горло льётся какая-то мерзкая, горькая жидкость. Я хочу откашляться, выплюнуть ее, но у меня не получается сделать даже это.

На мгновение мне кажется, что я сейчас захлебнусь, но в тот же момент пытка прекращается. Меня приподнимают, прислоняют спиной к чему-то твёрдому и тёплому. Мои руки начинают разминать, щипать, даже подносить ко рту и дышать на них. Интересно, зачем всё это?

Я чувствую, как мне трут виски и скулы, шею и ключицы. А потом я ощущаю её. Острую боль. Конечности скручивает мощной судорогой, я не могу сдержать крик. Да, я даже могу заорать. Меня колотит, я бьюсь в конвульсиях, но меня крепко держат, не давая поранить себя об острые камни. Позвоночник опасно выгибается, так что я, клянусь, слышу хруст, голова опрокидывается назад. Мне кажется, моё тело сейчас сломается, судорога изломает кости, порвёт жилы, и в руках мастера останется истрёпанная кукла, вместо меня. Хаган Ирэ прижимает меня к своей груди, не церемонясь, давя мне на грудь сильными ладонями. От этого чуть легче позвоночнику, но лёгкие почти готовы превратиться в две лепёшки. Я уверена, что умру.

Сколько длится этот ужас, не знаю. Когда боль отпускает, я замолкаю и в изнеможении откидываюсь назад. Моё горло сорвано, а мышцы болят, как после десятичасовой практики по физподготовке.

Горячая рука убирает волосы с моего влажного от пота лба. Мне холодно, и я плотнее прижимаюсь спиной к единственному тёплому месту, что ощущаю рядом – к могучей груди Хагана Ирэ. Руки обхватывают меня уже некрепко, а, скорее, бережно, и я инстинктивно впиваюсь пальцами в его запястья, прижимаю их крепче, чтобы не замёрзнуть окончательно. Я чувствую, как над ухом свистит облегчённый вздох, а потом волос касается лёгкий поцелуй.

– Поздравляю со вторым днём рождения, кадет Арос, – голос мастера сейчас хрипловатый, напряжённый. – Вы только что избежали смерти от одного из самых сильных ядов – Чёрной Пантеры.

9

Я надеюсь, что она отключится, не выдержит болевого шока, но девчонка, к моему удивлению, сильнее, чем выглядит. Её ломает так, как и должно ломать, когда твоё нутро выжигает самым страшным ядом, подыхающим и бьющимся в агонии от противоядия.

Стираю капли пота с её висков и вижу перед собой не зарвавшуюся дурочку, а обычную девчонку, которая всеми силами цепляется за свою жизнь. Заслужила ли она это? Знаю, как никто, что травят и за меньшее. Думаю, кадет Арос терроризировала половину обитателей корпуса, а вторую, пожалуй, и вовсе не замечала. И я не уверен даже, что из этого ужаснее для неугодных кадетов – открытое презрение или отношение, как к пустому месту. Но почему же сейчас? Что изменилось в этом году?

«В этом году появился ты», – проносится в голове неожиданная мысль.

Тряхнул головой, задевая чёрные волосы кадета Арос, тело которой, вроде бы уже перестало сотрясаться от судорог. В этом году здесь появился не только я, и именно на этом и нужно сосредоточиться.

– Итак, давайте сначала, – Хаган Ирэ протискивается между каменными сводами узкого прохода в скале. Это даётся ему нелегко, в особенности с дополнительным грузом в виде меня. – Врагов у вас нет, ведёте вы себя образцово и травить вас не за что. Так?

От пережитого стресса и общей усталости организма я ещё слишком слаба, чтобы говорить. Но я делаю над собой усилие.

– Да, всё верно, – я прижимаюсь к полковнику плотнее, уткнувшись носом в его плечо.

Сейчас точно отключусь.

– А как же тот молодой человек, которого вы так грубо отправили восвояси?

Ну, зачем он заставляет меня напрягать мозги прямо сейчас?

– Не знаю, о ком вы, – бормочу я.

Вдруг мою тонкую одежду пронзает ледяной ветер, и я, поёжившись, лезу обниматься к куратору в поисках тепла.

– Нет, кадет, – меня достаточно резко отстраняют, отчего кажется, что я осталась один на один с этим сумасшедшим ветром. – Здесь вы сами. Я не смогу вас нести дальше.

Я с трудом разлепляю глаза, оглядываюсь. Мы только что выбрались из прохода на территорию Кадетского Корпуса, поэтому, чтобы попасть в свою комнату, нужно преодолеть тот непростой путь, которым я убегала из Крепости. Только сейчас, после отравления, ноги не идут, что уж говорить о прыжках. Живое воображение мигом рисует, как я срываюсь вниз со стены, лечу, а потом ломаю себе спину о камни, крошу череп. Нет. На сегодняшний вечер лимит опасностей, которые я могу выдержать, исчерпан.

Я ещё не до конца осознаю, что со мной произошло, но понимаю чётко: не будь со мной рядом мастера Ирэ, я бы умерла. Мои однокурсники решили бы, что я пьяна, дотащили бы меня до комнаты, уложили спать и не догадались бы позвать кого-нибудь. И я бы умерла, даже не успев понять этого.