Текст книги "Единственная призрака. По праву рождения (СИ)"

Автор книги: Анастасия Мелюхина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

Я всё время размышляю о том, почему, заказывая моё убийство, отец продолжает присылать приглашения. Да и история с курьером выглядит довольно странно: зачем придумывать легенду для человека, который уже должен быть мёртв? На этот счёт у меня только два объяснения: либо бенефициаром покушений на меня всё-таки является не отец, либо он точно знал, что в этих покушениях я не погибну. Но если так, то для чего весь этот спектакль? Вопросов много, ответов же – ни одного.

Ещё всё же чуточку интересно, что за удивительные перемены произошли в жизни Мерира за такой короткий срок. Я не рада за него, но и не огорчена. Я не испытываю к нему сестринской любви, и он неплохо для этого потрудился, но… То, что даже у него всё сложилось таким образом, даёт некоторую надежду и мне. Может быть, когда-нибудь и я надену подвенечное платье и соединю свою жизнь с любимым человеком.

Странно, но в такие моменты, когда я думаю о подвенечном платье, мне всегда вспоминается Аран. Я не могу сказать, что люблю его, но на роль самого близкого человека он точно подходит лучше всех. Иногда в моих снах у алтаря древним богам меня ждёт Аэрт, и тогда я просыпаюсь в холодном поту. Он не стал мне неприятным, нет, не ушла от моего внимания его вышибающая дух красота, но… Я ему не доверяю и ничего не могу с этим поделать. Это ничем не обоснованное чувство, которое каждый раз заставляет меня стараться избежать его общества. При этом вторая моя половина всё также млеет от мысли об Ивесе в роли моего мужа. Да и свою преданность он уже доказал мне не раз.

Девичьи грёзы, вызванные приближением чужой свадьбы, с завидной регулярностью сменяются беспокойством о кольце. Где же ты, Аран? Почему-то я уверена, что никто не сможет уничтожить мой талисман, но вынужденная разлука с моим воином делает меня нервной и подозрительной. Я практически не ем и не пью, в каждом, кто предлагает мне угощения, я вижу отравителя. Даже Хидо и мите Морос после предательства Лео не кажутся мне безопасными. Раньше со мной был Аран, который мог предупредить об опасности, сейчас же, когда я осталась одна, даже спать я практически не могу. На ночь я баррикадирую дверь, придвигая к ней почти всю имеющуюся в комнате мебель. Но и это не ослабляет моей паники, которая подкатывает к горлу каждый раз, когда за окном или в коридоре раздаются шорохи и звуки.

К десятому дню без моего призрака я стала похожа на привидение больше, чем Аран в тот день, когда я его видела в последний раз. В зеркале отражается бледное, уставшее, измученное существо с тусклыми волосами, постоянно бегающими глазами, под которыми тёмными провалами зияют круги. Я понимаю, что долго так не выдержу, но ничего не могу с собой поделать. Жизнь без постоянной защиты оказалась слишком трудной для меня.

Исчезновение Тиборда связывают с проникновением в крепость огненного кота, и только мы с Аэртом знаем правду. Смерть Лео списали на пьяную драку. Внешне это выглядит как закономерность: кадет, который нарушает устав и самовольно покидает корпус ради развлечений, рискует быть убитым в пьяной драке. И никого не волнует, что на пьяную драку произошедшее похоже так же, как я на принцессу сейчас. Тело моего друга детства так и не вернули в крепость. Поговаривают, что родные забрали его прямо из «Весёлой Ивы». При мыслях о Лео слёзы всякий раз наворачиваются на глаза. Я даже не знаю, кто мог забрать его тело. Были ли у него братья и сестры или только родители? Насколько большой и дружной была его семья? Что я вообще знаю о людях, которые меня окружают? Выходит, что ничего. Ни о тех, кто меня окружает, ни о себе самой.

Я с нетерпением (как никогда ранее) жду возвращения домой, потому что знаю – там мой покой. Там меня ждёт Аран.

30

Долгожданный день отбытия из Крепости наступает слишком неожиданно. Начинаю собираться за несколько часов до выезда. Надеваю полюбившиеся за годы обучения в Корпусе чёрный свитер с высоким горлом и узкие штаны из эластичной ткани. Обуваюсь в кадетские ботинки, тоже чёрные. Волосы привычно заплетаю в неряшливую косу, из которой то и дело выпадают пряди. Их я заправляю за уши, что не добавляет мне шарма, но вопрос внешности в последнее время в моём сознании уступил место более насущным проблемам. Например, вопросу моего выживания.

Погода достаточно холодная, поэтому приходится надеть короткую тёплую куртку из чёрного меха – такие есть у всех кадетов корпуса имени мастера Шедоху. Я приготовила её заранее и теперь нетерпеливо сжимаю в руках, глядя, как за окном медленно закатывается за гору солнце. Было решено выезжать в ночь, чтобы избежать излишних досужих разговоров и косых взглядов. Хотя, конечно, наше отсутствие в любом случае не останется незамеченным. Но пусть об этом говорят после моего отъезда.

Небо за окном заливает чернильной краской, дверь в мою комнату открывается, и я нервно оборачиваюсь на звук. Словно пробудившись ото сна, я растерянно оглядываю погруженную в густые сумерки комнату: задумавшись, я совсем не заметила, что в спальне уже не хватает света.

Хаган держит в руке керосиновую лампу, по его лицу скользят тени, и он смотрит на меня этим своим взглядом. Так смотрел все эти десять дней. В нём было все – от откровенной жалости до искреннего непонимания. Меня раздражает этот взгляд. Я не хочу, чтобы меня жалели. Я хочу к Арану.

– Пора, – голос легендарного полковника набатом звучит в стенах моей спальни.

Я киваю и быстрым шагом пересекаю отделяющее меня от двери расстояние.

– Ты ничего не берёшь? – Ирэ дотрагивается до моего плеча, но я отшатываюсь.

– Я еду домой. Там есть всё, что может мне понадобиться, – мягко говорю я, стараясь сгладить свою реакцию.

Хаган ничего не отвечает, пропуская меня вперёд. В коридоре уже ждут Аэрт, Рот и Инди. Видеть их без Лео непривычно и больно, поэтому я спешу отвести взгляд. Аэрт пытается перехватить мою руку, но я прохожу мимо, сделав вид, что не заметила его движения. Мне сейчас не нужно всё это.

– Ждите нас у входа, – неожиданно говорит Хаган в своей жёсткой приказной манере, и удерживает меня за локоть.

В этот раз я не вырываюсь, и мы ждём, пока остальные члены отряда скроются из виду. Хаган молчит, и, хоть мне и хочется его поторопить, я тоже молчу. Наверное, ему нужно собраться с мыслями, и уж не мне ему в этом мешать.

– Пройдёмся?

Киваю. Я уже немного заинтересована тем, что он хочет мне сказать. Надеюсь, это будут не душевные признания. Моя личная жизнь не выдержит чего-то подобного. Я слишком зациклена на призрачном воине и том, что без него я не живу.

Мы идем не спеша, словно нам некуда торопиться. Хотя я точно знаю, что билеты на единственный паровоз до столицы уже куплены. Я не знаю, куда меня ведёт мастер Ирэ, но, когда мы сворачиваем к комнатам кадетов, сердце неожиданно делает кульбит.

– Куда мы идём?

– Прощаться с Крепостью, – отзывается полковник, и меня пробирает дрожь.

– Ты считаешь, мы не вернёмся? – я впервые пытаюсь поймать взгляд Хагана, и на мгновение мне это даже удаётся.

– Кто знает.

Заходим в мою старую комнату, и в этот раз я даже не оглядываюсь по сторонам. Вслед за мастером выпрыгиваю из окна на покатую крышу бывшей комнаты Лео. Она непривычно не убрана и заброшена. Чувствую, что не хочу тут находиться, но продолжаю переставлять ноги, двигаясь вслед за куратором. В полной тишине мы вскарабкиваемся на вершину стены. Кажется, будто сейчас вся Крепость замерла и наблюдает за нами.

Ветер бьёт неожиданно ровно в тот момент, когда я выпрямляюсь на стене. Бьёт резко и больно. Так, словно мечтает меня сбросить вниз. Я пошатываюсь, делаю неосознанный шаг назад, неуклюже взмахиваю руками, и… Упираюсь спиной в каменную грудь полковника Ирэ. Первый порыв бьётся в солнечное сплетение – хочется отскочить, отодвинуться на максимально доступное расстояние. Сильная рука ложится на мою талию, прижимает крепко – не сбежать.

Ничего такого. Ничего личного. Но и от этого прикосновения меня всю коробит. Я не хочу обижать Хагана. Не хочу, чтобы он думал, что неприятен мне как человек. А большего он и не требует. Поэтому я возрождаю в голове единственный образ, который хочу сейчас видеть рядом с собой. Представляю, что это рука моего призрака лежит на моей талии, его сбитое дыхание шевелит волосы на моём затылке, его грудь служит опорой для меня…

И вдруг я расслабляюсь. Даже не замечаю, как это происходит. Просто неожиданно для себя, и уж точно для Хагана, я выдыхаю и откидываю голову на его плечо, только теперь замечая, какой восхитительный закат сегодня нам попался. Я вытягиваю руку вперёд, наслаждаясь тем, как алый луч окрашивает контур ладони, очерчивая пальцы.

– Давай уедем, Мари, – почти шёпотом произносит мастер Ирэ. – Не вместе, конечно же. Но я помогу устроиться. Я буду рядом ровно столько, сколько потребуется.

– Хаган…

– Возле «Весёлой ивы» ждёт экипаж, – продолжает полковник горячо. – Только скажи, и я не отдам тебя твоему отцу. Никому не отдам. Даже на императора можно найти управу. Мы со всем справимся…

– Хаган, – уже настойчиво перебиваю я, оборачиваясь и обхватывая его лицо руками. – Я никуда не поеду.

– Мари, тебе не нужно туда ехать.

В его глазах такая тоска, что мне становится неловко. Ему и правда не всё равно, что со мной будет?

– Мне нужно к Арану, – пытаюсь объяснить я.

– Тебе нужно уехать, – стоит на своём Хаган Ирэ. – Не хочешь со мной – езжай сама.

Он лезет в карман, достаёт из него аккуратно сложенный лист бумаги.

– Здесь имена и местоположение всех, кто когда-либо был мне должен. Они помогут тебе, скажешь, я прощаю долги. Первые три имени – это мои доверенные лица, они передадут тебе деньги, их хватит на первое время…

– Хаган! Ты меня слышишь? Мне. Нужно. К Арану.

– Давай я сам найду кольцо, я…

– Прости меня, пожалуйста.

Вырываюсь из кольца его рук, и первая спрыгиваю на первый выступ. Разговор окончен. Я поеду домой.

Аэрт, Рот и Инди нетерпеливо топчутся у входа, но ничего не говорят, когда мы с мастером Ирэ возвращаемся. Мы покидаем Крепость совершенно беспрепятственно. Оказавшись перед главными дверями, которые больше походят на ворота, способные выдержать любую осаду, я невольно ёжусь. Почему-то мне кажется, что больше я сюда не вернусь. Быть может, эти мысли лишь результат нервного перенапряжения и разговора с Хаганом, но пока мне хочется думать, что все ужасы последних месяцев закончатся ровно в тот момент, когда я выйду за порог Кадетского Корпуса мастера Шедоху.

– Пойдём, – Аэрт всё же кладёт руку мне на плечи, заставив меня вздрогнуть в очередной раз. – Карета ждёт.

Отчаянно зевающий ректор закрывает за нами дверь, так как по древней традиции ключи от главных ворот есть только у главного руководителя. Мы выходим за ворота, и мне приходится накинуть куртку, потому что набросившийся со всех сторон ветер пронзает холодом все мои внутренности. Почему я не чувствовала этого холода, стоя на полуразрушенной стене крепости? Расположенные по обеим сторонам перекинутого через пропасть моста фонари светят тусклым неприятным светом, который, словно призван не разгонять тьму, а делать её ещё более непроглядной.

Карета ждёт нас с другой стороны моста, и добрую сотню метров нам приходится преодолеть пешком. Очертания допотопного транспорта уже можно разглядеть впереди, и нам остаётся пройти всего мимо двух фонарных столбов, как пространство вокруг нас вдруг заливает ярким белым светом. Мои спутники мгновенно хватаются за оружие. Слаженно двигаясь, они оказываются по четыре стороны от меня, замыкая в круг мою хрупкую в сравнении с мужчинами фигуру. Внимательно осматриваясь, они ожидают нападения в любую секунду. Я пытаюсь понять, откуда взялся этот яркий свет, и не сразу догадываюсь, что его проливают на нас фонари. Это электрический свет, такой же, какой горит во всех уголках нашей империи, но именно здесь такая яркость кажется нереалистичной. Все – от мала до велика, знают, что наши технологии не работают в Крепости и её окрестностях.

Свет моргает ещё пару раз и гаснет. Точнее, не тухнет вовсе, а просто возвращается к своей изначальной яркости – яркости свечей в канделябрах. Внутри меня все переворачивается. Не знаю откуда, но я знаю, что это как-то связано с Араном.

– Что за… – севшим голосом ругается Рот.

– В карету! Быстро! – командует полковник голосом, не терпящим возражений.

Мои спутники, всё ещё держат меня в кольце и организованно направляются в сторону транспорта. А я не могу пошевелиться. Мои ноги словно залило свинцом, заковало в лёд, зато голова работает на удивление ясно. Меня осеняет: защитный купол, укрывающий Крепость, только что дал сбой. Наши технологии заработали здесь так же, как и во всей империи. А если с куполом появились проблемы, то…

Я вырываюсь из «окружения» и бросаюсь обратно к воротам, поскальзываясь на обледенелой брусчатке.

– Мари! – голос Хагана не заставляет меня остановиться.

Успеваю пробежать несколько метров, прежде чем сильные руки хватают меня, поднимают над дорогой и прижимают спиной к широкой мужской груди. Пытаясь вырваться, я извиваюсь в руках держащего меня.

– Тише, Мари, тише, – голос Аэрта обволакивающим шёпотом звучит над ухом.

– Пусти, мне нужно вернуться, – перестав дёргаться, я повисаю в его объятиях тряпичной куклой.

– Зачем?

К нам подскакивает куратор. По его взгляду понятно, что именно он думает о моих умственных способностях.

– Я кое-что забыла, – лгу я.

– Что именно? – Хаган раздражён, но при этом всё равно старается беречь мои чувства.

Это странно, но довольно мило. Наверное, это единственное, что может напомнить о недавнем разговоре.

– Куратор, позвольте, кадет Ивес составит мне компанию, – прошу я. – Поверьте, я не могу пуститься в путь без этой… вещи.

Некоторое время мастер Ирэ борется с собой. Оставлять меня наедине с огненным котом для него невыносимо. С другой стороны, Аэрт уже показал, что лично для меня он опасности не представляет.

В конце концов, он соглашается и отправляется к остальным членам нашего отряда. Я благодарна ему за доверие. Ведь только доверием ко мне и моим действиям можно оправдать то, что он не засунул меня силой в карету и вообще позволил вести беседу на столь открытом пространстве, как мост перед Крепостью.

– Ты поможешь мне? – спрашиваю я, когда немного разжав объятия, Аэрт позволяет мне соскользнуть на землю.

– Меня обижают твои вопросы, подобные этому, – он берёт меня за руку и первым направляется к воротам. – Что именно ты забыла?

– Задать один вопрос, – тихо отвечаю я, надеясь, что ректор не успел далеко уйти, и нам всё же кто-нибудь откроет.

31

Наш отчаянный стук в могучую деревянную преграду, обитую изнутри толстым слоем металла, остаётся без внимания. И тогда я, встав на носочки и потянувшись, дёргаю за верёвку колокола. Звон оглашает, кажется, всю округу, тремором отозвавшись в моих внутренностях.

Аэрт морщится:

– Похоже, это очень важный вопрос, раз ты решила перебудить всех в Крепости.

Ждать приходится довольно долго, но через время мы слышим, как лязгает задвижка смотрового окна.

– Я был уверен, что это вы! – обвинительным тоном объявляет ректор, когда полоска тусклого света, выбивающегося из зарешеченного окошка, падает мне на лицо.

За его спиной маячат смутные силуэты – мастер Ринор опасается сам открывать ворота.

– Не нужно нас впускать, – тараторю я, пока он не захлопнул окошко перед нашими носами. – Просто ответьте на пару вопросов.

– Вы слишком много себе позволяете, кадет, – цедит Ринор.

Пропускаю его реплику мимо ушей.

– Ректор, я знаю, что вы уже достаточно давно в Крепости. Поэтому только вы можете мне помочь.

Немного лести приходится по душе руководителю, и он, смягчившись, важно кивает, позволив мне продолжить.

– Как часто случается ослабление купола Крепости? – прямо спрашиваю я. – Ведь сейчас произошло именно это?

Ректор странно смотрит на меня, но отвечает.

– Примерно один раз в семь лет. Иногда – чаще.

– Пожалуйста, скажите, как это происходит обычно?

– Кадет Арос, это странные вопросы даже для вас, – он пытается уйти от ответа.

– Ректор, пожалуйста!

– О боги! – он страдальчески возводит глаза к небу. – Хорошо, но даже представить не могу, зачем бы это могло вам понадобиться. Купол падает примерно на час. До этого происходят вот такие недолгие всплески. Обычно во время каникул. У вас всё?

– Почти, – не даю ему закончить разговор я. – А когда это произошло впервые?

– Около двадцати одного года назад. Мы решили, что купол ослабевает от времени, и скоро исчезнет совсем. Тогда же в Крепость были подведены коммуникации. Но до сих пор купол не упал полностью. Надеемся, что ему недолго осталось. Удачной дороги, кадет Арос.

С этими словами он всё же захлопывает смотровое окошко, оставляя меня с полученной информацией. Пока я не знаю, как это может быть связано с моим древним воином, но уверена, что сейчас узнала что-то очень важное. Понять бы что.

– Выяснила, что хотела? – подаёт голос Аэрт.

Погрузившись в размышления, я уже успела забыть о его присутствии.

– Кажется, да, – я плотнее запахиваю полы куртки. – Пойдём?

Мы пересекаем мост без приключений. Темнота не позволяет разглядеть лицо кучера, но я подозреваю, что он смеряет нас недовольным взглядом – ему пришлось ждать вздорную девчонку дольше, чем предполагалось. Ивес галантно открывает передо мной дверцу кареты.

Её внутреннее убранство всё в чёрном цвете, поэтому, несмотря на тлеющую лампу под потолком, внутри карета походит на склеп. Мне достаётся место между Хаганом и Аэртом. Напротив нас Рот и Инди.

– Покажи хоть, зачем возвращалась, – ухмыльнувшись, просит Инди.

– Это личное.

– Да какое там личное, – взглядом указывая на Аэрта, хохочет Инди.

– Кадет! – одёргивает его куратор.

Я брезгливо поджимаю губы, всё ещё помня, что эти двое идиотов своими глупыми сплетнями приблизили сумасшествие Тиборда. Мне хочется сказать что-то язвительное в ответ на глупую насмешку, как вдруг молниеносным движением Аэрт выбрасывает вперёд руку. Инди не успевает поставить блок, и его голова, встретившись с кулаком огненного кота, отлетает назад и с глухим стуком врезается в стенку кареты.

Кучер расценивает стук как сигнал о том, что можно отправляться. Дёрнувшись с места, карета катится по выложенной камнем дороге. Из носа Инди двумя алыми ручьями течёт кровь. Он уже замахивается для ответного удара, как вдруг осекается, наткнувшись на почти осязаемый громогласный гневный вопль куратора Ирэ:

– ПРЕКРАТИТЬ!

Злобно сверкая глазами в сторону Аэрта, Инди опускает занесённый кулак. Другой рукой он стирает с подбородка кровь, но от этого движения она ещё больше пачкает его лицо. Невольно я улыбаюсь. Я считаю, что Инди заслуживал большего, чем сломанный нос, но и этот втык хаму меня вполне устраивает.

– Когда приедем, вы оба будете наказаны! – Хаган разъярён.

– А он-то здесь при чём? – заступается за друга Рот.

– Вас троих ждёт наказание, – изменяет формулировку куратор.

Никто больше не рискует ему перечить – наказания мастера Ирэ славятся своей изощрённостью. Я благодарно смотрю на Аэрта и вижу, как сверкают в полумраке его жёлтые глаза. Мы едем в абсолютной тишине, и мерное покачивание кареты вскоре погружает меня в беспокойную полудрёму.

Озеро не заставляет себя ждать. Как и тёмно-серые глаза. Теперь я шагаю в воду первая. Сама тяну за руку мужчину. Он снисходительно улыбается, но идёт следом. Сама прижимаюсь к нему, и сама тянусь к его губам. Он не спешит, в отличие от меня. Растягивает удовольствие. Я заставляю его наклониться, и в последний момент впервые вижу его лицо полностью.

Я не удивлена. Я знала это и раньше. Вместе с ним погружаюсь под воду. Я готова утонуть с ним и в нём. Мы всё глубже, и я чувствую, как мои лёгкие заполняет вода и Аран.

32

За все годы обучения в Кадетском Корпусе имени мастера Шедоху я не смогла привыкнуть к одному – к пересечению границы купола, накрывающего Крепость. Каждый раз ты словно попадаешь в другой мир. И неважно, в какую сторону ты идёшь. Вот ты в тёмном мире древних воинов, где не ездят машины и не стреляют пистолеты, а уже через несколько шагов попадаешь в ярко освещённый и просвещённый мир современного прогресса. Тёмная дорога перестаёт быть тёмной, по её краю белым светом горят слепящие фонари, отовсюду раздаётся музыка и шум. Людям нравится жить на самой границе. Мне всегда казалось, что этот контраст поднимает им настроение. Этот некогда маленький городок тоже мог оказаться под куполом. Но нет, их эта драма не коснулась: они в другом мире, они – счастливчики. Жители городка даже решили переименовать его в честь своей везучести и назвали своё поселение Докуполом. Странное название, но местным, видимо, нравится. Помнил ли кто-то из них, какое название носил город до купола? Вряд ли. Прошло достаточно времени, чтобы забыть о таких мелочах.

Мы подъезжаем к вокзалу по главной улице. Я не смотрю в окно, но могу поклясться, что прохожие провожают взглядом нашу карету. Передвижение в таком транспорте может означать только одно – мы из-под купола. А всё неведомое и пугающее всегда вызывает большое любопытство. Я перебираю пальцами рукава куртки. Опустив голову, стараюсь не замечать косых взглядов Рота и Инди и обеспокоенных взоров Хагана и Аэрта. Складывается впечатление, что каждый из них чего-то ждёт от меня. Может быть, очередного срыва? Ну, нет. Больше я не доставлю им такого удовольствия. Хотя всё и выглядит так, будто они действительно волнуются обо мне, я остерегаюсь, мне сложно снова начать доверять им. Не знаю, как смогу перенести ещё одно разочарование, подобное тому, которое настигло меня в случае с Лео.

Когда карета тормозит, Аэрт первым выходит из неё, грациозно спрыгнув со ступеньки, и подаёт мне руку. Увлечённая своими мыслями и засмотревшись по сторонам, я ставлю ногу мимо ступени и лечу прямо вниз. Огненный кот обладает лучшей реакцией, чем я, поэтому в ту же секунду я оказываюсь в его руках.

– Осторожнее, – скорее мурлычет, чем говорит он, не сводя с меня чарующего взгляда.

Он прекрасен, его красота и обаяние делают его похожим на принца, сошедшего со страниц любимых книг моего детства. Возможно, поэтому его трепетное ко мне отношение, которое он демонстрирует в последнее время, кажется чем-то сказочным и… неискренним. Он привычнее и понятнее для меня в роли язвительного, грубого, циничного лидера, но никак не нежного и внимательного сказочного принца. Может быть, просто место моей опоры, которое Аэрт готовит для себя, уже прочно занято? В последние дни много раз задавала себе вопрос, любила ли я Ивеса, или это чувство было продиктованным гормонами и помутнением? И сейчас, глядя в его золотые глаза, я понимаю, что любила. Но того, другого Аэрта, недоступного и от того желанного. Мне даже немного хочется, чтобы он вновь искривил губы, бросил на меня уничтожающий взгляд… Тогда бы всё стало на свои места.

– Почему ты так на меня смотришь? – он отпускает меня, отодвигая в сторону, чтобы остальные члены нашего отряда смогли покинуть карету.

– Что с тобой случилось, Аэрт? – поддавшись неизвестному порыву, прямо спрашиваю я.

– Мне стоило дать тебе упасть? – он правильно понимает, о чём именно я думаю.

– Нет, но…

– Но?

– Поторопитесь, – призывает нас Хаган. – Поезд не будет ждать, пока вы… пообщаетесь.

Он с трудом подбирает слово. Видимо, остальные варианты более обидные. Я смотрю в удаляющуюся спину куратора. В случае с ним мне совсем ничего не понятно. Какую роль в моей судьбе он для себя выбрал? Почему он то холоден и отстранён, то сметает все грани субординации? Одно я знаю точно – запуталась я не только в происходящем, но и в своих отношениях с окружающими.

33

Поезд действительно уже наготове и трогается ровно тогда, когда мы вскакиваем в последний вагон. Достав из внутреннего кармана билеты, полковник Ирэ внимательно вчитывается в напечатанные на машинке буквы.

– Итак, у нас три купе, – оповещает нас куратор. – Полагаю, всем будет удобно, если кадет Арос займёт отдельное.

Рот и Инди молчат. Не услышав возражений, Хаган отправляется на поиски наших дорожных апартаментов. Они располагаются во втором вагоне от начала состава. Это купе высшего класса. Папенька мог хотеть моей смерти, но вот позволить мне ехать в некомфортной обстановке выше его сил.

– Ничего себе! – слышу гнусавый голос Инди, когда он видит их с Ротом купе. – А император вас ценит, мастер Ирэ.

Мы с Хаганом решили сказать всем, что отряд приглашён на свадьбу сына императора в полном составе по причине высоких заслуг перед государством самого полковника Ирэ. Кадетов якобы пригласили исключительно в знак уважения к куратору, ведь мы воспитанники легендарного полководца. Всех эта версия устроила. И хоть мы понимаем, что на самой свадьбе скрыть очевидное не выйдет, мы не считаем нужным распространяться о моем статусе раньше времени.

Аэрт открывает рот, собираясь что-то мне сказать, но я захлопываю дверь прямо перед его лицом. Мне нужно подумать, и разговаривать ни с кем я не желаю.

Я осматриваюсь. Стены, обитые дорогим шёлком, два мягких дивана с уймой подушек, каждый из которых может служить спальным местом как минимум для двоих людей, золочёный столик, добавляющий в обстановку ненужного шика, и бар из тёмно-красного дерева, – вся эта роскошь впечатляет безвкусием.

Удобно расположившись на усыпанном подушками диване, я наблюдаю, как за окном проплывают окраины Докупола.

Выходит, что странности с куполом начались примерно с моим рождением, ведь в скором времени мне как раз исполняется двадцать один год. Что именно это означает, я не могу пока объяснить, но чувствую, что связь между этими двумя фактами точно есть.

Как бы мне хотелось, чтобы Аран оказался рядом со мной в день моего рождения. Я надеюсь, что успею найти его к тому времени.

За окном уже не светится город, лишь редкие фонари вдоль железной дороги обозначают машинисту путь и заглядывают в окна купе. Я строю планы, продумываю, с чего именно начну поиски Арана во дворце и старательно гоню от себя мысли о том, что буду делать, если у меня не получится его найти. Рот и Инди долго бубнят за тонкой перегородкой, но со временем утихают и они. У Хагана и Аэрта изначально тихо, они перебросились всего парой фраз и замолчали. Мерное покачивание вагона убаюкивает, но я стараюсь не уснуть: неясная тревога, охватившая моё сердце, не даёт мне погрузиться в сон.

Проходит ещё примерно час. Кажется, все в поезде уже спят крепким сном. Мой обострившийся слух улавливает в тишине звук скрипнувшей двери. Похоже, кто-то выходит из купе со стороны Аэрта и Хагана. Я вся подбираюсь. Вытащив из ножен, удобно расположившихся на моей талии, тонкий клинок (именно тот, которым по легенде я зарезала пятерых наёмников несколько месяцев назад), я тихо подхожу к своей двери. Шагов практически не слышно, но я знаю – там кто-то есть. К счастью, моя дверь смазана и не выдаёт меня, когда я, осторожно её отворив, направляюсь в ту сторону, куда, как мне показалось, ушёл человек. Сердце бешено стучит, и я не могу его унять, как ни стараюсь. Конечно, со стороны может показаться, что я поступаю глупо – Аэрт или Хаган просто могли отправиться по нужде, а не шуметь старались, чтобы никого не разбудить, но что-то мне подсказывает, что здесь всё сложнее.

Я слышу тихие голоса, прежде чем подхожу к тамбуру. Мужчины о чём-то тихо и жёстко спорят. Сделав ещё несколько шагов, я оказываюсь возле самого выхода из вагона. На мою удачу дверь приоткрыта, и я могу расслышать разговор.

– Я же сказал, что уже всё решил! – этот голос точно принадлежит Аэрту.

– Нас не устраиваюттакиерешения, – человек, который отвечает ему, не отличается спокойствием. – Девчонка уже давно должна была умереть, а ты что? Распустил сопли!

– Я знаю, как остановить войну, – Ивес почти рычит. – А ваше вмешательство только усугубит ситуацию!

– Значит, огненных котов ожидает переизбрание.

Я слышу, как тамбур заполняют внешние звуки, собеседники огненного кота просто выпрыгивают из вагона на полном ходу. Аэрт остаётся один. Вагон сотрясает разъярённый рык, от которого кровь стынет в жилах. Пока всё гудит от металлического шума, врывающегося в открытую дверь, и звериного рёва, я бросаюсь в своё купе, пытаясь осознать, что именно я сейчас услышала. У меня нет сомнений, что речь идёт обо мне. Но о каких решениях говорил тот человек? И что за переизбрание?

Аэрт появляется неожиданно. Я не успеваю закричать – мой рот закрывает его горячая ладонь.

– Нам с тобой безумно повезло, что они полукровки и не обладают таким слухом и обонянием, как я, – шипит он.

Пресекая мои попытки вырваться, он валит меня на диван, угрожающе нависнув надо мной и вырвав из моей ладони кинжал, который, если уж быть честной, я не собиралась использовать против него.

– Нам нужно уходить. Обещай не орать, – он медленно убирает руку от моего лица.

– Кто это был? – выпаливаю я.

– Скажем так, везде есть оппозиция, – туманно отвечает огненный, одним движением поднимая меня на ноги.

– Кто ты на самом деле?

– Мари, давай после об этом поговорим, – умоляюще смотрит на меня огненный кот. – Нам действительно пора уходить. Я не знаю, зачем именно они приходили, но точно не за чем-то хорошим.

– Куда уходить? – возмущаюсь я. – Ты с ума сошёл? Или я должна прыгать с поезда на полном ходу, как твои чудесные друзья?

– Они мне не друзья, – я с замиранием сердца отмечаю, что он опроверг только одно моё утверждение.

То есть мы будем прыгать?

– Аэрт, я прошу тебя, – прыгать я категорически не хочу, а главное, не понимаю, зачем именно нам это делать. – Давай не будем принимать поспешных решений.

– Так, всё! – огненный кот больше не собирается со мной пререкаться.

Он хватает меня и закидывает себе на плечо. Я не придумываю ничего лучшего, чем заорать во всё горло:

– Хаган!!!

34

Аэрт выбегает со мной на плече в коридор, потом в тамбур. Извернувшись, я вижу, как вслед за нами из своего купе выскакивает куратор и бросается в погоню, но огненный кот значительно быстрее и ловчее. Рот и Инди так и не выходят посмотреть на шоу, может быть, спят, но я почему-то уверена, что они просто счастливы избавиться от меня.

– Хаган!!! – кричу я вновь, уже сомневаясь в своём решении не использовать кинжал против несносного огненного кота.

Аэрт тем временем ставит меня на ноги и на долю секунды прижимается к моим губам.

– Только не бойся, – шепчет он и за секунду оборачивается в огромного огненного кота.

Он выпрыгивает из поезда, каким-то немыслимым образом увлекая меня за собой. От страха я ору, но вместо ожидаемого падения на острые камни, которых в избытке на железнодорожной насыпи, падаю на мягкий, пушистый живот огромного зверя. Мы катимся по направлению движения поезда, но каждый раз, когда моё тело должно встретиться с камнями, огненный кот успевает коконом обернуться вокруг меня, защищая от ударов. Наконец, мы скатываемся вниз, и я выпадаю из защитных объятий Аэрта. Затуманенным взглядом я нахожу огромного кота неподалёку. Полосатая груда шерсти не шевелится. Страх, подобравшийся к горлу, сжимает его, отчего невозможно дышать.