Текст книги "Единственная призрака. По праву рождения (СИ)"

Автор книги: Анастасия Мелюхина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Эти слова звучат, как насмешка.

– Ты послужишь своей империи, как никто другой, – отец делает шаг ко мне и касается рукой моей щеки.

Его прикосновение я чувствую. Оно не нежное, не отеческое. Это его движение пугает меня в десяток раз сильнее, чем всё остальное. Если бы я могла вздохнуть с облегчением, когда, наконец, он убирает пальцы от моего лица, я бы это сделала.

Не говоря больше ни слова, император разворачивается и, кивнув слугам, выходит за дверь.

39

– Простите, Ваше Высочество, – шепчет одна из женщин, подходя ко мне.

Это именно та служанка, с которой мы говорили не далее как полчаса назад. На неё я даже не злюсь, потому что знаю, насколько убедительным может быть отец.

Меня, как безвольную куклу (которой, по сути, я и являюсь) переносят в ванную и тщательно моют. Даже зубы чистят, открывая рот и поджимая губы, как будто я лошадь на продажу. В этот момент даже то, как обошёлся со мной Аэрт в ветровом коридоре, не кажется мне настолько унизительным, как все эти манипуляции.

Потом мою кожу натирают увлажняющими маслами, а голову – какими-то бальзамами, от которых жутко чешется голова, но волосы приобретают здоровый блеск. Меня усаживают напротив зеркала (хоть за это спасибо) и начинают чесать, одевать, красить, делая непохожей на себя. Слуги то и дело снуют туда-сюда, то принося, то унося что-то чрезвычайно важное. К концу этого действа перед зеркалом предстаёт прекрасная девушка с моими испуганными глазами, но с волшебным цветом лица, блестящими, завитыми крупными локонами и в таком же алом, как костюм отца, платье. Сверху оно обхватывает мою талию и грудь, настолько плотно, что мне трудно дышать – видимо, для этого платья даже моя худосочная натура крупновата. От талии вниз тканевыми водопадами спадают, казалось, не меньше сотни юбок, отчего платье просто невозможно пышное.

Я во второй раз за день с ужасом смотрю на себя в зеркало. Теперь я красива, но даже представить боюсь, во что мне выльется эта красота. Плакать уже просто нет сил. Я просто мысленно зову всех близких мне людей, которые могли бы вытащить меня из лап папеньки, задумавшего какую-то страшную и трагическую для меня аферу.

«Аран! Аэрт! Хаган! Аран! Аэрт! Хаган! Аран!!! Аэрт!!! Хаган!!!», – как мантру повторяю я, но никто не приходит, чтобы меня спасти. Я остаюсь со своим страхом и беспомощностью один на один.

Потом меня куда-то ведут. Точнее, тянут волоком, но под многослойной юбкой почти не заметно, что я не передвигаю ногами. Со стороны может показаться, что уставшую принцессу просто заботливо поддерживают под руки. Когда я понимаю, куда именно меня ведут, мой ужас становится практически неконтролируемым. «Этого не может быть! Это просто не может происходить со мной! Он не может так со мной поступить!», – стучит в моей голове, но ни одна из этих мыслей не может изменить происходящего.

Храм Двенадцати богов – точная копия того, что функционировал ещё при древних воинах и был разрушен моими предками. Боги уже давно не отзываются на призывы людей, но традиции чтятся в нашей империи. Все мало-мальски важные мероприятия проводятся в стенах этого храма, хотя ничего божественного, кроме названия, в нём нет. Он абсолютно круглой формы с двенадцатью колоннами по кругу, которые символизируют древних богов. В центре располагается что-то вроде алтаря. Это место никогда мне не нравилось, а сейчас даже двери храма кажутся мне чем-то сулящим неминуемую катастрофу. Неужели император совсем сошёл с ума и решил принести жертву древним богам? Я не раз слышала, как он рассуждал об этом, но разве он мог решиться? Разве он мог поступить так со мной?

У дверей меня ждёт отец. Его сильная ладонь сжимает мой локоть так сильно, что точно останутся следы. Слуги – все как один, расступаются в стороны.

– Я же просил, не нужно плакать, – с недовольством произносит отец.

Огромные двустворчатые двери распахиваются перед нами, и я вижу, что всё помещение храма битком забито народом в черно-красных одеждах. Не прикладывая особых усилий, отец ведёт меня к алтарю. Придворные выстроились к нему живым коридором.

«Аран!!! Аэрт!!! Хаган!!! Аран!!! Аэрт!!! Хаган!!!Аран!!! Аэрт!!! Хаган!!!»

Алтарь уже совсем рядом. Я вижу каждую морщинку на лице жреца. Отцу остаётся лишь затащить меня на двенадцать ступеней, которые возвышают алтарь над остальным залом, и….

«Аран!!! Аэрт!!! Хаган!!! Аран!!! Аэрт!!! Хаган!!! Аран!!! Аэрт!!! Хаган!!!»

И вдруг я узнаю знакомые золотые глаза. Несказанное облегчение затапливает меня с ног до головы. Он пришёл за мной! Он не позволит ничего со мной сделать! Я смотрю в солнечные глаза, не скрывая своей радости. Но Аэрт виновато отводит взгляд в сторону.

Скомканные, как использованная салфетка, мысли потихоньку выравниваются. Почему он стоит рядом со жрецом? За что винит себя?

В толпе я выхватываю фигуру Хагана. Он стоит, также низко опустив голову и понурив плечи. Что происходит?

Отец ставит меня прямо напротив Аэрта. Я гляжу на него, а он не поднимает взгляда от подола моего платья.

– Сегодня свершится пророчество! – высокопарно начинает жрец, но я не обращаю на это внимание. У него по любому поводу найдётся лишнее пророчество. – Два враждующих народа примирятся и объединятся!

Всё становится на свои места. Конечно же. Как я раньше не поняла? Как не понял Аран? Или он всё понял? Понял и, не в силах повлиять на мою судьбу, устранился? А моя судьба – участь разменной монеты. Или его устранили, чтобы не помешал планам отца? Арана сейчас нет рядом, и некому ответить на вопросы о том, как могло сложиться то, что сложилось.

Когда они успели договориться? Думаю, перед тем покушением на полигоне. Почему вдруг после многих месяцев презрения и безразличия Аэрт вдруг зовёт меня потренироваться? И, как по плану, – очередное нападение. Световые розы. Ровно столько, чтобы ранить, но не убить огненного кота. Герой спасает принцессу. Принцесса падает к его ногам. Боги, я ведь фактически упала к его ногам! Стала перед ним на колени!

Единственное, что они с моим папенькой не учли – это появление Арана и моих чувств к нему. Уверена, они планировали, что я приду на алтарь сама. Но Аэрт сегодня услышал от меня, что есть кто-то другой. И они решили действовать так… Отвратительно. Скорее всего, Аэртер дал отмашку служанке, когда выходил от меня.

Учитывая поведение Хагана, он точно был в курсе всего. Его вдруг проявившаяся симпатия ко мне была просто проверкой. Полковник знал, что у меня есть Аран, и, возможно, они стали догадываться о его роли в моей жизни. Нужно было уточнить, кто именно является тем вторым, соперником огненного кота. А когда выяснили, Аран исчез. Он не мешал ровно до тех пор, пока только защищал меня. Они забрали его тогда, когда поняли, что он уже не просто защитник, что он стал кем-то большим.  'Ч'и'т'а'й' 'к'н'и'г'и' 'на' 'К'н'и'г'о'е'д'.'н'е'т'

Боги! Какая же я была дура!

Я смотрю в его прекрасное лицо и никак не понимаю, как я могла всего этого не замечать? Как я могла не замечать очевидного? Я совершенно не слушаю, что там вещает жрец, просто смотрю на человека, который предал.

У Аэрта что-то спрашивают, и он, наконец, поднимает голову.

– Да, – его голос проносится над головами присутствующих и улетает к высокому сводчатому потолку.

Теперь он тоже глядит на меня. Лучше бы он так и продолжал изучать пол, потому что от его взгляда моё сердце вдвое быстрее сыплется на пол осколками. Мы прожигаем друг друга взглядами, полными противоречивых чувств.

– Принцесса перенервничала и лишилась дара речи, но она согласна, – слышу я рядом голос отца.

А разве у принцессы есть выбор?

Единственное, что я так и не могу понять, к чему же были все эти метания, если можно было просто сразу сделать это со мной? Зачем всё так усложнять? Зачем эти покушения, и вообще всё это?

– Перед богами и людьми скрепите свой союз поцелуем! – торжественно скрипит жрец.

Аэртер, правитель огненных котов, шагает ко мне. В его глазах я читаю вину и отчаяние, и я этому рада. Я хочу, чтобы ему было больно, чтобы он почувствовал хотя бы долю того, что чувствую я.

Его лицо медленно склоняется надо мной, словно в каком-то нереальном сне. Словно в моём сне, только у моего видения теперь не серые глаза, а золотые, а вокруг нас не вода подземного озера, а демонов храм. Красивые ладони огненного кота вновь обнимают моё лицо.

– Прости меня, – шепчет он.

«Никогда», – думаю я, когда его губы, которые так приятно целовали меня несколько часов назад, прикасаются к моим, чтобы закрепить брак, объединяющий враждующие народы.

40

Мы с Аэртом сидим по правую руку от императора. Невероятная честь даже для молодожёнов. Моё тело всё ещё под действием парализующего яда, поэтому я лишь наблюдаю за происходящим. Кажется, что мои чувства после церемонии стали такими же скованными, как и тело.

Аэрт молча смотрит перед собой, ничего не ест и не пьёт. Мне неинтересно, о чём он думает, мне неинтересны даже свои собственные мысли. Хотя порой в сумбурном потоке сознания проскальзывают и довольно занимательные. Например, я думаю о том, хотела бы я выйти замуж за Аэрта при других обстоятельствах? Что если бы мне в начале года сказали, что через несколько месяцев я буду женой этого брюнета с завораживающими золотыми глазами? Наверное, я была бы счастлива. И, возможно, меня бы не очень волновало то, что решение о таком замужестве за меня принял мой отец. Так почему же сейчас я не рада?

Я знаю почему, и это знание не даёт мне дышать. Мне нужно найти Арана. Мне просто необходимо это сделать. Его отсутствие я ощущаю физически. Словно что-то заставляет меня вновь и вновь собственноручно раздирать рану своей привязанности мазохистскими мыслями о древнем воине.

С левой стороны от отца сидят мои братья. Я не вижу их, но отчётливо слышу их голоса, которые столько лет снились мне в кошмарах. По сравнению с тем, во что превратилась моя жизнь сейчас, моё детство кажется мне не таким уж плохим. Полковника Ирэ с моего места не видно, поэтому чем занимается этот бравый солдат империи, который пошёл на сделку с врагом, я не знаю.

По ощущениям, празднество длится уже достаточно долго: придворные в моём поле зрения уже светят изрядно набравшимися красными физиономиями. Наконец, Аэртеру надоело сидеть без дела, и он поднимается из-за стола. Я с ленной заинтересованностью прислушиваюсь, что же взбрело в голову моему новоиспечённому мужу? Демоны! Даже в моей голове это звучит странно!

– Прошу простить, Ваше императорское Величество, – тихо обращается он к отцу. – Моя жена устала, можем ли мы покинутьсобственнуюсвадьбу?

Расставленные повелителем огненных котов акценты превращают просьбу в дань вежливости, которая, по всему, оказана Аэртом императору. Отец никогда не любил, когда с ним говорят на равных, и тем более ему не по душе, когда с ним говорят свысока. Я не вижу лица родителя, но знаю наверняка, я не так далека от вдовства и маячившей за ним свободы. Однако казнь отчего-то не происходит на месте.

Император повышает голос, чтобы все его услышали.

– Правитель огненных котов Аэртер и его молодая супруга Мариис желают уединиться! – провозглашает он, и все помутневшие от выпитого алкоголя взгляды сразу же направляются на нас. – Пожелаем им здорового и сильного наследника!

– ХегАш! – кричит кто-то явно пьяный, и его выкрик подхватывают остальные гости. – ХегАш! ХегАш!

От упоминания этого имени у меня словно в долю секунды вымерзают все внутренности. Для всех окружающих это всего лишь древний боевой клич, переросший во что-то, что кричат на каждом углу. Для меня это имя человека, которого я в этот момент хочу видеть больше всех на свете.

Аэрт коротко кланяется, с лёгкостью поднимает меня на руки, отплёвываясь от моей слишком пышной юбки. Это было бы даже забавно, если бы он всё не испортил. И у него была бы настоящая я, а не эта безмолвная кукла, в которую меня превратили. Хотя, быть может, его всё устраивает в моём нынешнем состоянии. Интересно, сколько ещё продлится действие этого проклятого зелья?

Аэрт несёт меня по нескончаемым коридорам, знакомым мне с детства, как вдруг… Я чувствую, как знакомо дёргается палец. Сердце моё срывается с места в галоп. Он здесь! Он рядом! Я старательно вращаю глазами, стараясь запомнить, в каком из коридоров ощущение сильнее всего. У меня будет шанс выбраться, и я обязательно его найду. Следующим подарком стало то, что я могу пошевелить этим пальцем, а это значит, что действие яда ослабевает. Теперь остаётся только придумать, что делать с моим мужем. Это странно, но именно тот поцелуй в храме вдруг сделал меня на удивление спокойной и рассудительной, словно моя голова, наконец, стала такой холодной, какой и должна была быть всё это время. Моя горячая ненависть к этим сильным мужчинам, каждый из которых использовал меня с какой-то своей целью, – к Аэрту, отцу, Хагану, братьям – придаёт мне сил и делает меня более собранной.

Аэртер идёт со мной на руках с какой-то мрачной решимостью. Его губы плотно сжаты, а глаза полыхают огнём так, словно он собирается обернуться в огненного кота с минуты на минуту. Ноздри точёного аристократического носа трепещут, вдыхая аромат моих духов, которыми меня щедро облили служанки. Как он собирается теперь со мной поступить? Что он сделает? Ответ напрашивается сам собой: то же, что и каждый муж делает со своей женой в первую брачную ночь. Остаётся только надеяться, что у моего супруга хватит чести, чтобы дать мне прийти в себя. Раньше я бы сказала, что Аэрт благороден, и бояться мне нечего, но теперь я ни в чём не уверена.

К моменту, когда мы приходим в покои, подготовленные для новобрачных, у меня уже получилось бы согнуть колено, но пока я не желаю, чтобы Аэрт знал об этом.

Стража расступается, двое детин помогают открыть дверь, огненный кот вносит меня в заставленное цветами помещение, пересекает несколько комнат и укладывает меня на широченную кровать. Сам Аэртер садится на край ложа, оперев локти на колени и нервно сцепив пальцы.

– Я хочу, чтобы ты знала, – начинает он и запинается. – Я… Я бы никогда так не поступил, если бы был другой выход.

Его голос звучит так надломлено, что на мгновение тоска затапливает моё сердце. Да, наверное, это действительно так. У него не было другого выхода. Он желал прекратить кровопролитную войну. Желал остановить убийство своего народа. Но от этого мне не легче. Когда-то Аран ХегАш принёс в жертву себя, пытаясь защитить свой народ, Аэртер Аверос же выбрал принести в жертву меня.

– Я знаю, – тихо отвечаю я, немного повернув голову в его сторону.

41

Он резко оборачивается и вглядывается в моё лицо.

Мне сложно признаться даже самой себе в том, что я практически не лгу. И мне нужно выбираться отсюда, поэтому… Всё ещё с трудом я протягиваю к нему руку. Огненный кот, к моему удивлению, тянется ко мне навстречу и льнёт к ладони гладко выбритой щекой.

– Простишь ли ты меня когда-нибудь? – прикрыв золотые глаза, спрашивает Аэрт.

– Уже простила, – я провожу кончиками пальцев по его лицу, повторяя изящную линию скулы.

Аэрт глядит на меня недоверчиво, но прикосновение не прерывает. Как же он красив! Но не стоит отвлекаться. Я уже чувствую, что могу шевелиться почти без дискомфорта. Объективность, которой сейчас обладает мой удивительно холодный разум, говорит мне, что победить огненного кота в реальной схватке я не имею ни малейшего шанса. Я знаю, что Аэрт в десяток раз быстрее меня, а значит, у меня будет лишь одна крохотная возможность. Мне нужно его перехитрить, обмануть. Но и на этот счёт у меня нет иллюзий – Аэртер, несомненно, умён и так же не доверяет мне, как и я ему. Поэтому, нужно сделать всё, чтобы он мне поверил. А во что верится лучше всего? Конечно же, в то, чего ты сам отчаянно желаешь. И мне остаётся только выяснить, чего желает Аэрт.

– Ты же знаешь, как я к тебе отношусь, – я осторожно подбираю слова. – Как я всегда к тебе относилась.

Огненный кот не сводит с меня взгляда, словно пытается забраться ко мне в голову. По его лицу я совершенно не могу понять, верит ли он моим словам.

– Мне горько, что это произошло так, – лучшая ложь та, что максимально приближена к правде. – Но я рада, что это произошло.

И Аэрт верит. Я понимаю это по тому, как смягчается его взгляд, как дрожит рука, сжимающая необъятный подол моего платья. Он всё ещё молчит, а мне необходимо закрепить свой успех.

– Как теперь мы будем жить, Аэрт? – прощупывая почву дальше, спрашиваю я.

Я не притворяюсь. Я действительно не знаю, как я и он будем жить после всего произошедшего. Совершенно неподдельные слёзы собираются в уголках моих глаз.

– Прости меня, – наконец говорит он и, молниеносно придвинувшись, заключает меня в крепких объятиях. – Прости меня. Прости. Я обещаю тебе, что это была последняя ложь в нашей жизни. Я буду хорошим мужем, я клянусь.

Его взволнованный голос, его слова проникают куда-то прямо в моё сердце. Они словно капли долгожданного дождя проливаются на высохшую, безжизненную почву моей души, возвращая её к жизни. Потом, конечно, я буду убеждать себя в том, что это была всего лишь часть обмана, необходимость, без которой бы я не вырвалась из лап огненного кота. Но так ли это на самом деле? В конце концов, каждому из нас нужно во что-то верить. И мы с огненным котом сейчас отчаянно верим в собственные иллюзии.

Моя рука скользит по руке мужа, обводит мускулистый рельеф и ложится на его плечо. Аэртер замирает, словно боясь спугнуть неожиданную ответную ласку. Я лежу на его плече, дыхание Аэрта шевелит мои волосы. Он поворачивает ко мне своё лицо, скользнув кончиком носа по краю моего уха. Электрический разряд от его дыхания и прикосновения проносится по всему моему телу… Я буду убеждать себя позднее, что мои действия были неосознанными или же нарочно рассчитанными, притворными, но… на самом деле я сейчас искренна и не могу противиться своим чувствам.

Я тоже слегка поворачиваю голову и ощущаю его тепло и запах, мои нос и губы касаются его шеи, щёк, глаз. Ладонь Аэрта, словно невзначай, поднимается по туго затянутому корсету и останавливается, когда он касается моей кожи. Невесомыми движениями скользя вдоль края свадебного платья, он заставляет моё тело под его пальцами покрываться волнующими мурашками. Вторую руку он кладёт на моё плечо; большим пальцем своей красивой кисти он продолжает изучать меня, то поднимаясь по шее вверх, то спускаясь вниз.

Я ощущаю на своём лице лёгкие касания его губ, кончика носа, и эта незамысловатая ласка вызывает в моём теле невероятные ощущения. Моё дыхание становится всё более неровным, мысли путаются, желание удушливой волной поднимается и закипает во мне даже от невинных прикосновений Аэрта. Моя рука взлетает вверх и зарывается в его чёрных волосах. И тогда он целует меня. Это лёгкий поцелуй в шею, за которым следует ещё один, и ещё. Каждый последующий всё более продолжительный, влажный и возбуждающий, под этими поцелуями я всё больше отдаляюсь от реальности. Кожа пылает, а внутри меня будто просыпается вулкан, который может закипеть в любое мгновенье.

Тёплые, нежные касания губ Аэрта поднимаются до подбородка и прерываются. Я открываю глаза, сквозь туман в голове я не понимаю, что случилось. Его глаза оказываются прямо напротив моих. Расширившиеся зрачки почти полностью закрывают собой золотистую радужку, и это производит просто непередаваемый эффект, словно я смотрю на затмение двух солнц. Но почему он остановился? И, вглядываясь в две чёрных бездны, я вдруг понимаю: он спрашивает разрешения продолжить. Я сама тянусь к его губам, и это то единственное, что ему нужно.

От нежности и целомудренности не остаётся и следа. Поцелуй сразу становится глубоким и ужасно неприличным. Его рука ложится под мой затылок. Аэрт слегка тянет за собранные в высокую причёску волосы, отчего во все стороны сыплются шпильки, искусно инкрустированные драгоценными камнями. Мои руки прижимают его всё крепче, а огненный кот все целует мои губы, лицо, шею, плечи, всё ближе подбираясь к краю корсета, плотно сжимающего мою грудь. Я чувствую, что мне его так же мало, как и ему меня. Мои руки сами находят первую застёжку на форме повелителя огненных котов, и это служит очередным сигналом к его действиям. Не отрываясь от моих губ, Аэрт поспешно расстёгивает свою одежду. По треску рвущихся ниток и ткани понятно, что половина фурнитурных элементов не переживёт этого расстёгивания. Аэртер в мгновение ока обнажает свой безупречный торс. Он оказывается на коленях рядом со мной в одних брюках, и я невольно любуюсь им. Моя ладонь ложится на его широкую грудь, очерчивает мощные пластины мышц, спускаются к рельефному прессу огненного кота, проходятся по косой мышце живота, вызывая у Аэртера хриплый вздох.

«Что я делаю?» – проносится в моей голове, когда я, подцепив пальцами край его брюк, притягиваю теперь уже моего мужчину на себя. Он склоняется надо мной, заставляя задрожать всем телом от одного только осознания его близости.

– Я люблю тебя, – шёпотом произносит Аэрт, и я, чтобы не сказать ему того, о чём потом пожалею, целую его.

Острый, словно лезвие ножа, коготь, вспарывает полотно моего корсета, освобождая не только моё тело, но и что-то гораздо большее во мне…

42

Свадебное платье неприличным сугробом валяется на полу рядом с кроватью. Воздух комнаты наполнен неведомыми мне ранее запахами, напоминавшими о том, что теперь я жена огненного кота. Сам Аэрт лежит, положив голову мне на живот, и скользит пальцами по моим торчащим рёбрам. Я вижу, что ему хочется что-то сказать, но он сдерживается всеми силами. Перебирая его чёрные волосы и глядя на его аристократический профиль, я всё пытаюсь решить для себя, должна ли я чувствовать себя виноватой за то, что случилось между нами. Должна ли я сказать обо всём Арану или он поймёт сам? И что он скажет об этом? Почувствует ли себя преданным? Будет ли он говорить со мной после этого?

– Это не любовь, Мари, – вдруг тихо произносит Аэрт. – Любовь другая. Она не обвиняет и не обязывает. Она дарит покой, а не то… То, что испытываешь ты к нему.

– Откуда ты знаешь, что я испытываю? – резче, чем хотела, спрашиваю я.

– Я вижу больше, чем ты думаешь.

– Давай не будем это обсуждать, – прошу я.

– Хорошо, – соглашается он. – Но знаешь… Однажды я уже видел, как навязанные обязательства чуть не разрушили миры. И это далеко не метафора. Ты никому ничего не должна.

– Даже тебе? – спрашиваю я, ощущая поднимающуюся волну раздражения.

Не могу спокойно реагировать на те высокопарные слова, которые он сейчас говорит о долге. Как он может мне говорить, что я должна делать, после того, что сделал сам?

– Тем более мне, – он напряжённо сжимает зубы.

– Что-то ты забыл мне об этом сказать перед тем, как насильно взял меня в жены, – язвительность густой и грязной жижей сочится из моих слов помимо моей воли. – Знаешь, что? Он хотя бы мне не врёт. Он не строит из себя героя для того, чтобы повлиять на меня. В отличие от тебя, спешу напомнить.

Аэрт молча поднимается, натягивает штаны, повернувшись ко мне спиной.

– И я не хочу больше говорить с тобой о чём-либо подобном! – я знаю, что нужно остановиться, но не в силах. – Всё, что я могла тебе отдать, я уже отдала, так оставь мне хотя бы что-то!

Он резко оборачивается, сверкнув золотыми глазами.

– Я не просил у тебя того, о чём ты говоришь!

– Конечно, – закатываю глаза я.

Аэртер секунду сверлит меня яростным взглядом, но после резко направляется к двери.

– Я лучше пройдусь, – бросает он через плечо, выходя из комнаты голым по пояс.

Я прогоняю шальную мысль броситься следом за мужем, чтобы спросить у него, куда это он направился в таком виде. Закрыв лицо руками, я слушаю, как хлопают одна за другой двери покоев для молодожёнов, как становятся тише шаги моего супруга. С особым чувством он хлопает последними дверями, очевидно, выходя в коридор. Я с трудом проглатываю возникший от избытка эмоций комок в горле и поднимаюсь с кровати. Нельзя терять ни минуты.

Осмотрев комнаты одну за другой, я с ужасом понимаю, что никто не удосужился оставить мне одежду, а платье после когтей огненного кота не подлежит восстановлению. Перспектива расхаживать в одном белье по дворцу меня не радует, и чем дольше я здесь остаюсь, тем меньше у меня шансов выбраться отсюда. Аэрт может вернуться в любую секунду.

Тихие, крадущиеся шаги, которые я слышу сквозь шум в ушах, застают меня врасплох. Не придумав ничего лучшего, я замираю за дверью, прихватив в одну руку тяжеленный канделябр. К тому моменту, как отворяется дверь, я так и не решаю, готова ли я обрушить своё страшное оружие на голову собственного мужа, но вопрос отпадает сам собой, когда шагнувший в комнату мужчина оказывается не Аэртом. Не раздумывая, я замахиваюсь, стараясь вложить в удар все оставшиеся силы.

Незваный гость отскакивает в сторону, отчего я теряю равновесие и лечу вперёд – вслед за канделябром. Но упасть мне не дают сильные руки, перехватившие меня словно ребёнка поперёк живота. Я пытаюсь вырваться и понимаю, что удерживать меня никто и не собирается. Гость просто ставит меня на ноги и отступает в сторону. Разворачиваюсь волчком, готовая к чему угодно, и застываю.

Полумрак, царивший в комнате, даёт простор для воображения, но это определённо он, мой давний приятель. Если бы не долгое общение с Араном, воспитавшее во мне самообладание, то я точно заорала бы.

– Тише, Мари, – Лео шагает ко мне, примирительно выставив вперёд руки. – Это я. У нас мало времени, скоро оклемаются стражники.

– Лео?! – я только глупо хлопаю глазами и открывать рот, словно выброшенная на берег рыба. – Но как?! Я же видела…

– Всё потом, – останавливает мои расспросы друг. – Одевайся быстрее.

Он снимает с плеч небольшой рюкзачок, из которого быстро извлекаются свёрнутые вещи – привычные штаны и водолазка. Лео тактично отворачивается, давая мне возможность привести себя в порядок. Я не заставляю себя долго ждать, и через минуту мы уже выходим в коридор, аккуратно переступая через два бессознательных тела.

– Лео, – хочу начать диалог я. – Я не понимаю…

– Мари, – вновь обрывает меня воскресший товарищ. – Тебе всё объяснит Аран.

– Аран? – только и могу вымолвить я.

43

Я спешу за Лео, едва сдерживая волнение. В голове смешалась только что полученная информация: Лео жив, он помог мне сбежать от огненного кота, который теперь по совместительству является и моим супругом. А ещё неожиданно почивший и ещё более неожиданно воскресший друг знает Арана и ведёт меня к нему. То, что я раньше представить себе не могла, не только оказалось возможным, но и слилось воедино. Всё это в целом кажется каким-то нелепым, наскоро поставленным спектаклем, в котором мне по воле случая досталась главная роль. У меня стойкое ощущение нереальности происходящего, которое только усиливается от так некстати возникшего чувства лёгкой тоски по тому, что могло стать моей жизнью, если бы не десятки «но».

Мы сворачиваем в узкий коридор, предназначавшийся для слуг, тщательно занавешенный бордовой портьерой. Передвигаясь практически бегом, в скором времени мы достигаем заветного места. Я чувствую это, как обычно, – словно кто-то изнутри дёргает за нерв, проходящий через указательный палец левой руки. Аран близко, я знаю это и желаю его увидеть как можно скорее. Однако теперь внутри меня, кроме радости, присутствует какой-то неясный страх. Я не представляю, что должна сказать древнему воину, как должна вести себя, после того, что произошло между мной и Аэртом, а главное, я не понимаю, должна ли я чувствовать вину перед Араном, или всё, что было между нами, всего лишь плод моей больной фантазии.

Так, в душевных метаниях, я не замечаю, как мы достигаем крутой лестницы. Она специально устроена таким образом, чтобы обеспечить слуг максимально коротким путём к как можно большему количеству покоев господ. Обычно здесь более оживлённо, но, как это ни иронично звучит, сегодня именно моя свадьба играет нам на руку. Уверена, что после столь пышного празднования объединения народов подавляющая часть всех обитателей замка, вне зависимости от сословий, мертвецки пьяна.

От лестницы в сторону уходит ещё один небольшой коридорчик, метра полтора в длину. Он настолько узкий, что крупный Лео еле туда протискивается. За широкой спиной своего проводника мне не видно, что путь нам преграждает ещё одна дверца. Она выдаёт себя неприятным надрывным скрипом, который, кажется, слышен и в тронном зале. С трудом просочившись в комнатушку, Лео пару раз щёлкает спичками, зажигая керосинку. Конечно, не стоило здесь ждать нормального освещения, император не очень уж заботится об удобстве служащих ему людей. Странно, что я об этом задумываюсь только сейчас.

– Проходи, Мари, – немного нервно зовёт меня Лео.

И я вхожу, отчаянно стараясь заставить своё сердце стучать не так оглушительно.

Он стоит, привалившись спиной к стене, сложив руки на груди и скрестив ноги. В его позе какая-то неуместная вальяжность. Всё такой же полупрозрачный, каким я его запомнила. Кривоватая улыбка и насмешливый взгляд ни на йоту не изменились за те недели, пока я его не видела. Наверное, прошло не так уж много времени для того, чтобы произошли изменения в призраке, но для меня будто бы прошла целая жизнь, в которой я сама стала почти бестелесной субстанцией.

– Здравствуй, принцесска, – хриплый голос бьётся о стены маленького помещения и падает куда-то в самую середину моей груди. – Или теперь королева?

Я хочу упасть на пол, сжаться в комок и рыдать. Нет, даже не рыдать, а биться в истерике, выть волком, выдавливая из своего горла всю ту боль, которую я ощущала во время его отсутствия. Но вместо этого я лишь киваю и делаю шаг к нему.

– Да, – подтверждаю я. – Теперь королева огненных котов. Прошу любить и жаловать.

– Вот об этом можно и не напоминать, – Аран отрывается от стены, также делая шаг навстречу.

– А вдруг теперь нет? – я стараюсь, чтобы мой голос не дрогнул, не выдал моего страха и… отчаянной надежды. Вдруг теперь не любит? Вдруг больше нет?

– Всегда да, – древний воин делает ещё один шаг, оказываясь на расстоянии пары вздохов от меня.

Его рука поднимается ко мне и снова опускается, будто бы древний воин не уверен в том, что имеет право до меня дотрагиваться. Конечно, уже не имеет. Мы оба это знаем. И от этого осознания дыра, образовавшаяся на месте моего сердца, когда исчез Аран, становится ещё больше и болит всё сильнее. Я понятия не имею, что должна сейчас делать, что хочу сейчас сделать, что вообще происходит во мне и вокруг меня, но, когда он, наконец, раскрывает свои объятия, я бросаюсь в них, как маленькая девочка.