Текст книги "Единственная призрака. По праву рождения (СИ)"

Автор книги: Анастасия Мелюхина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

Демонстративно разворачиваюсь к выходу, отчего полы мужского халата вызывающе взлетают. Хлопаю дверью так, что она чуть не слетает с петель, я направляюсь в свою комнату. Как назло, мне встречается весь коллектив нашего чудо-отряда. Лео, Рот и Инди замирают при виде меня, старательно пуча глаза, Тибо же стыдливо отводит взгляд. Правильно, нечего хорошим мальчикам смотреть на плохих девочек.

Пожалуй, выгляжу я действительно эпично. Белый банный халат слишком длинный для меня и, словно мантия нашего императора, волочится по полу. Влажные нечёсаные волосы липнут к плечам, с которых сползает белая ткань. Взгляд мой, я уверена, мечет молнии, потому что парни даже хихикнуть не смеют.

Дверь позади меня распахивается, гулко ударившись о каменную стену, и в спину мне летит разъярённое:

– Сама идиотка!

Я оборачиваюсь, не сбавляя шаг. Аэрт стоит в дверях в расстёгнутой чёрной рубашке – красив, как древний бог. Но я слишком зла, чтобы поддаться сейчас влиянию этой красоты.

– Пошёл к демонам, Ивес!

10

Хлопнув теперь уже собственной дверью, первым делом я направляюсь к оставленному на столе кольцу.

– Я должна тебе кое-что рассказать! – выпаливаю я, увидев перед собой Арана.

– Твой возлюбленный – огненный кот, – зевнув, говорит призрак.

– Нет… Что?! Откуда ты знаешь?!

– Это так же очевидно, как и то, что ты влюблена в него по уши, – Аран небрежно растягивается на кровати, по своему обыкновению закидывая массивные руки за голову. – Меня больше удивляет то, что остальные до сих пор ещё этого не поняли.

– И как давно ты знаешь?

– Да почти с самого начала, – пожимает плечами призрак.

– И ты молчал? – я возмущена до глубины души.

– Не мой секрет, – не особо-то он и оправдывается.

Тоже верно. Но я всё равно была лучшего мнения о степени доверия между нами, поэтому делаю небольшую засечку в своей памяти об этом инциденте.

– И ты сам догадался? – ну, надо же, какой умный.

– Почти, – усмехается он. – Твой кот обернулся тогда, чтоб тебя вытащить из пещеры.

– То есть как «обернулся»? – опустившись рядом с призраком на кровать, я выжидающе гляжу на его орлиный профиль.

– На его человеческую ипостась тоже действует озеро. А на кошачью нет, – лениво объясняет Аран. – Умный малый. Когда понял, что происходит, сразу перекинулся в кота.

– Так. Стоп, – я поднимаю руку, останавливая рассказ.

Мысли в голове путаются. Пока у озера было только три живых человека: я, Аэрт и мастер Ирэ. На нас с Аэртом озеро действовало сильно. Я вообще практически теряла разум, так сильно мне хотелось в него погрузиться. А на куратора оно не оказывало абсолютно никакого воздействия, как и на Аэрта в звериной ипостаси. Что из этого следует?

– Либо в тебе кровь огненных котов, либо в кураторе, – подытоживает мои размышления Аран.

– Но как такое может быть?

– Кровь спит иногда, – вновь пожимает плечами он.

Что же это происходит? Я хватаюсь за голову, чувствуя, что от избытка странной информации она имеет все шансы лопнуть.

– Напомню, что тебе пора на лекции, – между делом сообщает призрак, глядя в потолок.

– Да, конечно, – киваю я, перекатываюсь сквозь недовольного Арана и направляюсь к своей одежде, сваленной в углу. – Но я должна ещё кое-что тебе рассказать.

…Аран кричит и бранит меня последними словами вот уже четверть часа кряду. К вопросу моей безопасности он относится крайне болезненно.

– Ты хоть понимаешь, что если бы это был любой другой мальчишка, то ты бы уже кормила червей?! – в четвёртый раз вопрошает меня воин, намекая на происхождение моего спасителя.

– Понимаю, – я расчёсываю влажные волосы, скользя по тёмным прядям дорогой щёткой с выгравированными вензелями.

– А ты понимаешь, что было бы, если бы у них было хотя бы на одну световую розу больше? – оказывается, эти вспышки зовутся световыми розами.

– Понимаю, – собираю волосы в тугую косу.

Сегодня мне хочется быть особенно красивой. Я даже достаю свою косметику, которой не пользовалась уже пару месяцев. Но потом передумываю. Слишком много чести для некоторых.

– Какая же ты…

– Дура? – за месяцы нашего знакомства я выучила весь его запас оскорбительных слов и выражений.

– Хуже!

Аран обижен и всем своим видом мне это демонстрирует. Сложив руки на груди, он старательно рассматривает скудный пейзаж за окном. Я искоса поглядываю на воина, который, я уверена, при жизни был одним из лучших. Всё: мускулистый рельеф, осанка, плавные, пластичные движения – выдают в нём бойца. Я верю ему безоговорочно, но сегодня впервые серьёзно задумалась, почему он никогда не говорит о себе, о своей жизни до смерти? Кем он был? Простым солдатом, военачальником, телохранителем или, может быть, наёмным убийцей? Кем? А когда стал призраком, где жил до меня? Кого защищал раньше? И как, наконец, оказался привязан к этому демонову кольцу? Я, конечно, выдавила у него признания хотя бы о жене, но мне катастрофически мало этого.

Несколько месяцев я старательно строила планы, как я застану его врасплох и заставлю раскрыть хотя бы некоторые тайны. Но теперь я не уверена в удачном исходе всех моих идей. Если он не говорит мне даже то, что касается меня, то почему я решила, что когда-нибудь он скажет то, что не имеет ко мне отношения. Невесёлые мысли, но вряд ли даже после этого я буду доверять ему меньше. Он, конечно, скрытен до невозможности, но я знаю, что он никогда меня не обидит.

11

В Крепости уже холодает, зима приближается с запредельной для этих краёв скоростью. Собираясь на занятия, поверх защитного топа я натягиваю тёмную водолазку, точно такую же, какая осталась в ванной комнате Ивеса.

– Ты пойдёшь со мной сегодня на лекции? – спрашиваю я Арана, стараясь сделать хоть немного тоньше стену, возникшую вдруг между нами.

– А ты считаешь, что тебя хоть куда-нибудь можно отпускать одну? – поворачиваясь ко мне, криво усмехается призрак.

Я хмыкаю, но ничего не отвечаю, принимая перемирие. Мы выходим из комнаты и направляемся по пустынному коридору. Мои одноотрядники уже успели позавтракать, собраться в аудитории и подготовиться к поглощению новых знаний. А я сегодня завтрак пропустила.

Аэрт встречается мне на лестнице. Он также опаздывает, и снова не обращает на меня внимание. Но сегодня мне его внимание и не нужно. Пусть его распнёт Хаган, если ему так сложно уехать. Даже слезинки не пророню. Запрещаю себе думать о кадете Ивесе и смотреть на затянутую в чёрную форму спину, и пытаюсь сосредоточиться на предстоящей лекции.

Размышления то и дело возвращаются к тому, что я, похоже, как-то связана с древними воинами или огненными котами. И если последнее предположение совсем уж сомнительное, то первое имеет право на жизнь, ведь герб древних королей отзывается на мою кровь. Мне кажется, что если я разберусь, что конкретно со мной происходит, то я пойму и главное – кто желает моей смерти. Третье покушение, и это меньше чем за полгода! Так меня не третировал даже Мерир. И самое обидное то, что рядом со мной всегда бродит древний воин. Вот он, казалось бы, нескончаемый источник информации. Но нет. Он молчит, как партизан на допросе. И ничем, абсолютно ничем не приближает меня к пониманию ситуации.

Осеняет меня так резко, что я встаю прямо посреди коридора, как вкопанная. Как я раньше не додумалась до этого? Жду, пока Аэрт скроется из виду, и только потом зову:

– Аран? – я поворачиваю кольцо, подходя вплотную к возникшему передо мной воину. – Ты служил в Крепости при жизни?

Призрак в удивлении вскидывает брови.

– Слушай, ты же знаешь, я не люблю обсуждать то, что я потерял, – начинает по обыкновению давить на жалость он.

– Просто скажи, да или нет! – не успокаиваюсь я.

– Нет! – рычит мне в лицо Аран, даже немного наклонившись для пущего эффекта. – Довольна?

Да, я довольна.

– Тогда пойдём в библиотеку, – проходя сквозь него, зову я, отмечая заодно, как на моё предложение отреагирует мой призрак.

– Зачем? – мне слышится волнение в голосе Арана, но я предпочитаю не обращать на это внимание.

– Если я могу открыть подземный проход, то, может, быть я могу открыть что-то ещё? – озвучиваю я своё предположение.

– Что ты имеешь в виду? – призрак нервничает, и это даёт мне понять, что я на правильном пути.

– Я имею в виду…, я почти уверена – подземелье не единственная тайна Крепости.

– Мари, слушай, тебе лучше пойти на лекции, – делает последнюю попытку Аран.

– Ты со мной или нет? Я могу вернуть кольцо в комнату, – остановившись и посмотрев прямо в глаза воину, напоминаю я.

Аран молчит, играя желваками. Впервые я вижу его настолько растерянным. Кажется, такого варианта развития событий призрак вовсе не рассматривал и теперь хаотично ищет выход. Ищет и не находит.

– Ну вот и славно, – восприняв его молчание, как капитуляцию, говорю я.

С удовлетворением отмечаю, как последняя, хилая промелькнувшая мысль об Аэрте вытесняется предвкушением от возможного решения головоломки под названием Аран.

Чем ближе библиотека, тем быстрее и нетерпеливее мой шаг. Аран недовольно сопит рядом, а я буквально кожей ощущаю близкую разгадку хотя бы одной из множества тайн. А именно: тайны моего призрака.

В том, что он солгал мне по поводу Крепости, я не сомневаюсь. Он слишком хорошо знает здесь каждый камень, и я не раз за то время, что мы находимся рядом, в этом убеждаюсь. А, значит, я на правильном пути. И где-то в Кадетском корпусе имени мастера Шедоху всё же есть информация об Аране. Мне осталось только найти её.

В библиотеку я почти вбегаю.

– Мите Морос! – зову я. – Мите Морос! Мне нужна ваша помощь!

– Боги, что там стряслось, – пожилая женщина, как всегда, дремлет за высокой стойкой. – Что случилось, Мари? За тобой кто-то гонится?

– Нет, мите, скорее, я кое за кем гонюсь, – я заговорщицки ей подмигиваю, сжимаю в руках её ладони, обтянутые похожей на пергамент кожей. – И мне срочно нужен план крепости времён древних воинов.

– Ох, Мари! Зачем тебе такая древность?

– Я вас умоляю, только не говорите, что ничего подобного у нас нет, – заискивающе прошу я, старательно не обращая внимания на вздохи Арана неподалёку.

– Ну… Положим, что-то да и есть, – тоже подмигивает мне старушка и на удивление ловко выбирается из-за стойки. – Ты мне расскажешь, почему такая срочность?

– Похоже, что нет, мите, не могу, – развожу я руками. – Но поверьте, ничего плохого я не затеваю.

– Да уж, пожалуйста, – добродушно фыркает библиотекарша и удаляется в лабиринт стеллажей.

Где-то звенит колокол, оповещающий о начале лекции, но меня это не волнует – я на пороге открытия.

– Ты теряешь время, принцесска, – раздаётся рядом голос Арана.

– Спорим, что нет?

Призрак не отвечает, чем вызывает мою самодовольную улыбку. Его поведение лучше всего доказывает то, что я права.

– Нашла! – раздаётся из-за стеллажей голос мите Морос.

Не выдержав, я бросаюсь к ней и застаю её с жуткого вида свитком в руках. Рядом лежит туба из дублёной кожи чёрного цвета, которая, очевидно, служит свитку чехлом. Сам свиток по цвету походит на кору молодого дерева, его края истрёпаны, а кое-где даже подпалённые. И тем не менее для такого старинного документа он вполне в хорошем состоянии.

– Это, конечно, не план самих древних воинов, – словно оправдываясь, говорит библиотекарша. – Они ведь сожгли все свои документы. Но этот план был нарисован сразу после захвата Крепости нашими войсками. До сих пор он считается самым древним и не имеет аналогов даже в императорской библиотеке, – с гордостью хвастается мите. – Что конкретно ты хочешь найти?

– Я не знаю, – честно отвечаю я. – Но, надеюсь, что когда увижу это, то пойму.

Мите Морос ободряюще мне улыбается, аккуратно разворачивает свиток, накрывает специальным стеклом, на рамке которого располагаются несколько увеличительных стёкол, и, ещё раз улыбнувшись, удаляется.

А я поворачиваю кольцо.

– Ты уверен, что ничего не хочешь мне рассказать? – сложив руки на груди, уточняю я у Арана.

– Нет.

Он выглядит недовольным и даже злым. Впервые он серьёзно злится на меня. И на мгновение я даже задумываюсь: а правильно ли я поступаю, когда вот так бесцеремонно вваливаюсь в его прошлое, в его жизнь. Но он сам виноват, мог дать мне хотя бы немного информации, чтобы я не бродила, словно слепой котёнок в темноте.

– Хорошо, – киваю я и направляюсь к свитку.

12

План Крепости трёхсотлетней давности мало чем отличается от современного плана – каменную махину практически не перестраивали. Однако отличия всё же есть. Например, один огромный общий зал, который раньше использовался для приёмов и празднеств, теперь разделили пополам, отведя одну половину под тот же общий зал, а вторую – под библиотеку. На первом этаже больше изменений не наблюдается, кроме изменённых названий. К примеру, Галерея Славы называется Плечи Короля. Странные названия, но, надо признать, не лишённые поэтичности.

Рассматривая план, я попутно бросаю взгляды на прислонившегося к ближайшему стеллажу Арана. Он со скучающим видом разглядывает потолок. Но призрак может провести кого угодно, только не меня – я вижу, как он напряжён на самом деле.

Удача улыбается мне только через час пристальных изучений расчерченного выцветшими чернилами пергамента. Там, где сейчас располагается столовая, в которой идёт ремонт, раньше была библиотека. А что есть обычно в библиотеках, особенно в королевских? Конечно же, комнаты с самыми редкими и ценными документами и экземплярами книг. Ничего подобного на плане не отмечено. А значит, есть шанс, что такая комната тоже скрыта от посторонних какой-нибудь плитой с гербом.

– Пойдём, – маню я призрака.

Аран даже не спрашивает, куда мы направляемся, просто идёт следом. Его молчаливый протест начинает меня раздражать, но выяснять сейчас отношения я считаю лишним. Поблагодарив мите Морос, я покидаю библиотеку и, пройдя по Плечу Короля, сворачиваю направо, направляясь к древнему аналогу цитадели знаний. Первая лекция ещё не закончилась, поэтому Крепость достаточно безлюдна. Иногда мне навстречу попадаются знакомые кадеты, но теперь они со мной даже не здороваются, и я продолжаю идти к своей цели беспрепятственно.

– Что ты хочешь там найти? – подаёт голос воин.

– Что угодно, – холодно отвечаю я, не давая себе проникнуться к нему жалостью. – Лишь бы хоть немного разобраться в том, что происходит со мной, и какую роль в этом играешь ты. Ты же сам не хочешь говорить, кто ты такой.

– Какая тебе разница, кто я такой? – он сердит и чеканит слова, как шаги в строю. – Я с тобой. Разве тебе этого мало?

– Мне казалось, что я могу тебе доверять, но теперь я даже не знаю, так ли это.

– Ты можешь верить мне больше, чем себе! – призрак повышает голос.

– Но об Аэрте ты же мне не сказал! – посмотрев по сторонам и убедившись, что поблизости никого нет, не сдерживаю я упрёк.

Я поворачиваю кольцо и устремляю гневный взгляд на воина. Он возвышается надо мной почти на голову и смотрит прямо в глаза, нахмурив брови и сжав ладони в кулаки.

– Что ещё ты скрываешь, Аран? – я понижаю голос почти до шёпота. – Я думала, что ты мне друг.

Умолчание моим покровителем важной информации задевает меня не на шутку. Больше, чем я себе признаюсь. Внутри вскипает яростная волна. Не хочешь говорить – не надо! Сама со всем разберусь. Да грош цена такой помощи, если меня здесь держат за наивную дурочку, которой нельзя доверять!

Больше я с призраком не говорю. Ни когда вхожу в нашу столовую, стены которой затянуты строительными лесами, ни когда направляюсь вдоль стен в поисках хотя бы какого-то знака. Конечно, я понимаю, что это не подземелье, и здесь, должно быть, все опознавательные знаки королевской династии древних воинов давно уничтожены. Но я надеюсь не на них. Я надеюсь на то, что я почувствую вход, как и прежде.

– Пойдём, Мари, – зовёт Аран, когда второй круг исследования стен не дал результатов.

– Нет, – я непреклонна.

– Здесь ничего нет.

– Есть. Я знаю.

Воин подходит ближе, тёплым ветром проводя по моим волосам и беря моё лицо в полупрозрачные руки. Прикосновения Арана я ощущаю, как тёплый поток воздуха, не более, но я поднимаю голову так, словно он заставляет меня посмотреть себе в глаза.

– Я просто мёртвый солдат, Мари, – тихо говорит Аран. – Во мне нет ничего загадочного, кроме того, что я по воле судьбы продолжил своё существование и после смерти.

Хочется ему верить, и на глаза уже набегают предательские слёзы – настолько трогательно он это сказал. Что-то слишком много я плачу в последнее время. Чтобы скрыть свою непозволительную слабость, я опускаю голову. И вдруг…

– Аран! Вот он!

Я указываю на еле видный отпечаток руки на полу в паре метров от нас. Мужская ладонь, как и на всех гербах до этого, только практически стёртая сотнями ног, а, может, и специально сбитая после падения государства древних воинов. Конечно! Отпечаток мог уцелеть только на полу! Быстрее, чем Аран успел что-либо сказать, я достаю небольшой штык-нож, который с недавнего времени ношу с собой, и царапаю свою ладонь.

– Не надо, Мари!

Но я его не слушаю. Присев на корточки, я прикладываю руку к отпечатку ладони. Всё происходит гораздо дольше, чем в подземелье. Я уже думаю, что ошиблась, и это не та ладонь, что в этот раз волшебство не подействовало, или здесь действительно ничего нет. Но потом, под полом всё же раздаётся знакомый скрежет отъезжающих плит.

Проход чёрной дырой устремляется под землю. Лестница невероятно крутая, винтом уходящая вниз. Я бросаюсь к одному из лесов, где уже давно заприметила оставленную рабочими керосинку и спички. Аран стоит рядом с проходом, понурив голову. Мне почти жаль его – может, он скрывает свои тайны не от меня, а от себя самого? Но остановиться я уже не могу. Жажда правды толкает меня вперёд.

Спускаться по лестнице трудно, но, к счастью, она недлинная – всего восемнадцать ступеней. Массивная решётка, преграждающая путь к подземному помещению, чуть приоткрыта, словно кто-то уходил отсюда в спешке, позабыв закрыть вход на навесной замок, висевший на заржавевшей дужке. С противным скрипом решётка поддаётся, и я прохожу в небольшую комнату, которую тусклым светом озаряет огонёк керосиновой лампы.

Я оглядываюсь по сторонам. В этой комнатке стоит три стола, заваленные бумагами, за ними – стеллажи, тоже забитые каким-то хламом. С этим я разберусь потом. Сделав шаг вперёд, я отшатываюсь от неожиданно увиденной картины: свет лампы выхватывает из тьмы силуэт высокого мужчины, стоящего прямо передо мной. Я не сразу понимаю, что человек не представляет опасности – напротив входа в подземную комнатку висит огромный портрет в массивной раме. Оборачиваюсь, гляжу на Арана, ища в нем уже привычную для себя поддержку, но он не спешит входить в решётчатую дверь. Хорошо, значит, в этот раз я действительно сама.

От взгляда на лицо, изображённое на картине, моё сердце замирает, хочется с криком выбежать наружу… Но, взяв себя в руки, я глубоко вдыхаю застоявшийся воздух и решаюсь подойти ближе. Дрожащими руками поднимаю над портретом лампу. Я уже знаю, кого я на нём увижу. Мужчина изображён в полный рост. Могучий разворот плеч, гордая осанка, уверенная поза, перебитый, с горбинкой, нос, тёмно-серые, почти чёрные глаза. Точно такие, как я представляла. Точно такие, как мне снились. Я только сейчас понимаю, что до сих пор не была наверняка уверена в их цвете.

– Аран? – зову я, желая услышать хоть какие-то объяснения.

Мой призрачный друг молчит и ближе не подходит, словно превратился там, на входе, в полупрозрачную статую.

Свет лампы помогает рассмотреть детали картины древнего художника. Да, я не ошибаюсь. Несомненно, это он. Я рассматриваю прижизненный портрет моего призрака так долго и внимательно, что у меня начинают слезиться глаза. Сморгнув слёзы, я спешу отвести взгляд. И вдруг в уголке полотна замечаю надпись. Сердце стучит в ушах, а руки дрожат. Я освещаю ровные буквы, написанные клинописью древних воинов.

Несмотря на то что надпись на мёртвом языке, я могу её прочесть. Любой бы в Крепости смог бы это сделать, ведь одно из этих слов много лет является девизом нашего Кадетского корпуса. Надпись гласит: «Аран ХегАш». Дрожащими пальцами я провожу по аккуратно выведенным палочкам и чёрточкам.

– Это не боевой клич… – шепчу я, осознавая невероятное. – Это имя. ХегАш – это ты!

13

Поражённая своей догадкой, я не в силах пошевелиться. Мне требуется некоторое время, чтобы прийти в себя. Наконец, я решаюсь заговорить с призраком. Слабый источник света не может обнаружить его, но я знаю, чувствую, что он здесь, за дверью.

– Аран?

Я отхожу от портрета, содрогаясь от реалистичности изображения. В человеке на картине каждая черта мне уже знакома: морщинки у глаз, нос с горбинкой, плутоватое выражение лица. За несколько месяцев этот образ стал не просто чем-то привычным для меня, он стал почти родным. Воин-покровитель вошёл в мою жизнь и стал её значимой частью. Но портрет… Он был выполнен при жизни Арана, а живым я его никогда не знала.

Призрак стоит на том же месте и пустым взглядом смотрит вглубь маленькой комнатки. Сейчас мне как никогда хочется, чтобы мой друг был не бестелесной субстанцией, а человеком, состоящим из плоти и крови, живым и тёплым. Толкнуть? Потрясти за плечо? Заставить посмотреть мне в глаза? Что мне сделать, чтобы почувствовать, что он такой же, как на полотне?

– Аран… – я с лампой в руке стою прямо перед ним так близко, что, если бы он не был призраком, я бы непременно его обожгла. – Аран, почему ты не сказал мне?

Он переводит на меня уже осознанный взгляд:

– Что я должен был тебе сказать? – делает шаг ко мне. И хоть знаю, что он не может физически ко мне прикоснуться, я отступаю. – Что я умер, защищая эту Крепость? Что ты хочешь знать? Кто я? Я не обманывал тебя, когда говорил, что всего лишь мёртвый воин!

Я вжимаюсь в холодные и шершавые от ржавчины прутья решётки, а Аран нависает надо мной, почти касаясь моего лица своим. Моя рука, держащая лампу, полностью тонет в призрачном теле, отчего его силуэт наполняется желтоватым светом. Это и красиво и жутковато одновременно. Зачарованная видом светящегося во тьме золотистого привидения, я теряю дар речи. Кажется, только в этот момент я полностью осознаю, что передо мной невозможная по меркам мироздания сущность. Но, с другой стороны, это всё тот же Аран, который может за одну минуту меня рассмешить или разозлить, который учит меня драться и считывать мимику собеседника, которого я полотенцем выгоняю из ванной, чтобы он не подсматривал… Пролетевшие в памяти моменты, проведённые вместе, вытесняют растерянность и робость. Я иду в наступление.

– Всего лишь мёртвый воин?! И с именем обычного воина шли на смерть такие, как ты, триста лет назад?! Имя обычного воина мы до сих пор выкрикиваем в уверенности, что это боевой клич твоего народа? Кто ты, Аран? Король? Кто?!

– Я тот, кто тебя защищает!!! – каждый сантиметр каменной стены, кажется, отзывается эхом на крик.

– Не нужна мне защита того, кому я не могу доверять! – злость оттого, что он даже сейчас не готов раскрыть мне всю правду, закипает во мне, превращаясь в плохо контролируемую ярость и отчаяние. – И ты мне не нужен!!!

Стараясь не уронить лампу, под тяжёлым взглядом Арана я стягиваю с пальца кольцо и запускаю его в самый дальний угол комнатки. Мой оберег, стукнувшись о камень, отлетает в темноту, а я, не в силах больше сдерживать слёзы, мчусь наверх.

Что же я наделала? Он же мой лучший друг! Никогда в жизни у меня не было таких друзей, как Аран. Но разве лучшие друзья так себя ведут? Я кричала его имя на всех парадах и официальных сборищах с самого моего поступления в Кадетский Корпус имени мастера Шедоху. А он молчал. За четыре месяца он не нашёл времени сказать: «Слушай, Мари, ХегАш – это я».

Плита со скрежетом становится на своё место, как только я схожу с последней ступени. Усевшись на покрытый строительной пылью пол, я горько плачу. Всё не так в моей жизни в этом году. Всё сложно, больно и так несправедливо! Сейчас я близка к мысли, что уж лучше бы я ничего не знала.

Влажная пелена застилает глаза, я бессознательно осматриваю пространство перед собой. Вокруг множество моих следов – я исходила всю столовую в поисках входа в треклятое подземелье. Фитиль керосиновой лампы рядом со мной уже дотлевает и чадит, но сейчас он мне не нужен – света от завешенных пыльными тряпками окон вполне хватает, чтобы я смогла разглядеть ещё одну пару следов. Цепочка отпечатков на полу оставлена мужчиной – в этом нет никаких сомнений. Наверное, это следы Арана.

Мне бы стоило меньше поддаваться эмоциям и больше думать о собственной безопасности, тогда бы я сразу вспомнила, что Аран – призрак, он не может оставлять следов. О том, что здесь есть ещё кто-то, я понимаю слишком поздно. Мощный удар сбоку по голове заставляет вернуться к болезненной реальности.

14

В глазах взрываются огни, не уступающие световым розам. Я отлетаю в сторону от ударившей меня ладони и, падая, больно ударяюсь локтем. Тренированное тело реагирует на нападение раньше разума. Перекатившись как можно дальше от напавшего, я пытаюсь разглядеть его. Высокий, широкоплечий. Но мне не хватает освещения, чтобы распознать его лицо. Однако человек не стремится скрыть свою личность, он уверен в своём превосходстве. И он абсолютно прав.

– Привет, Мари, – мужчина шагает в полосу света, которая, наконец, показывает его лицо. – Соскучилась?

О боги! Тибо! Что он тут делает? Хотя как раз на последний вопрос у меня есть ответ: он пришёл отомстить.

– Я думала, ты благороден, – еле выговариваю я, пытаясь справиться с помутнением сознания после удара.

Зрение стало тоннельным, я вижу только лицо своего бывшего парня, всё вокруг кажется смазанным и плывёт. О том, чтобы перевести взгляд, и речи быть не может.

– Я тоже так думал, – с сожалением тянет кадет Рандмайн. – Но с тобой ведь невозможно по-другому! Ты ведь продолжаешь меня унижать каждый день!

Я хочу подняться, но Тибо проворнее. Увидев мои попытки, он подскакивает ко мне и изо всей силы бьёт ногой. Если бы я не закрылась рукой и слегка не отклонилась в сторону, то и этот удар обрушился бы на мою несчастную голову. Подошва его ботинка скользит по тыльной стороне моей руки, сдирая кожу.

– Ну, куда же ты, Мари? – поддельно ласковым голосом спрашивает негодяй, наклоняясь надо мной. – Мы же только начали с тобой нормально общаться.

– А ты молодец, Тибо, долго терпел, – проговариваю я, пытаясь потянуть время, чтобы найти хоть какую-то возможность спастись.

Возможностей я не вижу в упор. Тиборд сильнее, а злость удваивает его мощь. К тому же он лучше подготовлен. Я же дезорганизована изначально, а теперь ещё и последствия удара спутывают мысли и уменьшают шансы на спасение.

– Я бы терпел и дольше, если бы ты не прыгала по койкам почти всех в нашем отряде, – он присаживается на корточки передо мной и мягким жестом убирает прилипшие к мокрому от слёз лицу волосы. – Обделёнными остались только мы с Лео. Нечестно, ты не находишь? И если Лео устраивает подобный расклад, то меня, как ты понимаешь, нет.

– У тебя неверная информация, – я качаю головой, уклоняясь от его руки. В глазах мгновенно темнеет, я ощущаю новый приступ слабости. – Не прыгаю я ни по чьим койкам.

Я не замечаю замах, а поэтому не успеваю закрыться. Удар сильный и приходится в челюсть и губы. Рот мгновенно наполняется тёплой солоноватой жидкостью, противно отдающей железом.

– Какая же ты лгунья, – раздаётся сверху голос Тибо. – Весь Корпус осведомлен о твоих похождениях. И знаешь, что больше всего меня раздражает? То, что ты строила из себя недотрогу, когда мы были вместе. Чем я хуже их, а, Мари? Чем я хуже этих всех, с кем ты спишь?

Ощупав языком зубы, я с долей удовлетворения отмечаю, что хотя бы они целы. Нужно выбираться отсюда, потому что Рандмайн совсем лишился рассудка. Надо же, я и не подозревала, что его самолюбие ущемлено настолько, чтобы напасть на меня.

– Тибо, чего ты хочешь? – спрашиваю я, чувствуя, как тёплая струйка течёт по подбородку.

– Того же, чего и всё, – он толкает меня в плечо. – Я не хуже других, и я тебе это докажу.

Говорить о том, что такие дела не сойдут ему с рук, категорически нельзя, иначе он может испугаться и решить, что лучше перерезать мне глотку прямо здесь и сейчас. Пусть он чувствует себя спокойно и на своих условиях, и тогда, может быть, у меня появится шанс.

И он появляется. Я лежу на спине, собирая остатки сил. Тибо опускается на колени передо мной. Он сжимает моё горло влажной ладонью. Чтобы усыпить его бдительность, дёргаюсь пару раз. Он отвешивает мне пощёчину, от которой загорается левая сторона лица. И я сделаю вид, что сдалась. Замираю, глядя в потолок, а из моих глаз к вискам текут слёзы.

– Ну вот и умница, – хвалит меня насильник.

Я молчу, зная, что нужный момент может наступить в любое мгновение. Для тех целей, которые преследует Тиборд, ему необходимо открыться самому. А значит, ему понадобится освободить одну руку. Он не очень следит за тем, может ли воздух попадать в мои лёгкие, просто сжимает ладонь на моём горле, чтобы я не смогла вырваться. Дышать трудно, но я стараюсь быть максимально сосредоточенной. И как только Тибо пытается перекинуть мою правую ногу через себя, я понимаю, что пора. Это мой единственный шанс. Я вспоминаю всё, чему меня учил Аран.

Тибо уже не ожидает от меня сопротивления, поэтому я почти с лёгкостью вырываю у него свою ногу, подтягиваю колено к животу и изо всей силы пинаю мерзавца в причинное место. Попадаю, и насильник взвывает, ослабляя хватку на горле. Я знаю, что это ненадолго, поэтому зажав его руку в захват, который мне показывал мой призрачный тренер, я перекручиваюсь через неё всем телом. Освобождаясь, я надеялась сломать конечность этой сволочи. Перелома не получилось, я всё же ослаблена, но вырваться из его лап всё же выходит.

15

У меня всего два варианта, куда бежать: к выходу, но это практически через всю столовую, а дальше меня ждёт только пустынный коридор и лестница (там мне помощи точно ждать не от кого), или вниз, к единственному существу, которое готово меня защищать. И я выбираю второе.

Тиборд приходит в себя слишком быстро и, рыча от злости, бросается за мной и почти настигает ровно в тот момент, когда я, подбежав к отпечатку, стираю ладонью кровь со своего лица и прикладываю её к нужной вмятине в полу. В этот раз, к моему огромному счастью, плиты отодвигаются гораздо быстрее. Я не дожидаюсь, пока они отъедут полностью, и прыгаю в открывшуюся щель. Преследователь уже рядом, он успевает схватить меня за растрепавшуюся косу и вырывает клок волос. Больно, но сейчас не время обращать на это внимание. Тибо намного крупнее меня, поэтому ему приходится подождать, прежде чем прыгнуть в люк вслед за мной.