Текст книги "Единственная призрака. По праву рождения (СИ)"

Автор книги: Анастасия Мелюхина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Смотрю на неё с непривычным для себя умилением. Она явно непохожа на других членов своей семьи.

– Вы знаете, из-за чего началась война?

Она замолкает, обдумывает вопрос. Уверен, сейчас она решает, что именно можно мне сказать.

– Огненные коты напали на наш гарнизон, – наконец отвечает Мари, ровно в тот момент, когда мы поднимаемся к этажу, где живут преподаватели, и я в их числе.

– Вы знаете, сколько людей погибло тогда? – задаю я очередной вопрос.

– Четыреста тридцать восемь, – без запинки отвечает Мариис Арос.

– А вы знаете, кто именно тогда пал от рук огненных котов?

– Наверное, вы мне сейчас скажете? – приподнимает брови девушка.

– Не уверен, что вам нужно знать это именно сейчас.

– Вы умеете заинтриговать.

Я смотрю и не могу понять, она действительно не знает, что тот гарнизон был выбран для дальнейшего проживания после отлучения от семьи для Изабеллы Арос? Или, может быть, это какая-то искусная хитроумная игра девчонки? Или её призрачного дружка? Неужели, она вообще не знает, что её мать умерла?

– Вы красивы, Мари, – говорю я и сам удивляюсь тому, что эти слова вдруг вырвались.

– Не нужно, Хаган, – она не смущена, скорее выглядит так, словно ожидала этого весь вечер. – Я хорошо усвоила ваш урок, не сомневайтесь. И хоть он и был несколько жёстким, но… Он был мне нужен. Я давно должна была это сказать. Спасибо, мастер.

– Всегда пожалуйста, – отвечаю я, а внутри поднимается неприятное чувство… отверженности? – Вы доберётесь дальше сами, кадет Арос?

– Конечно, мастер Ирэ. Вы же знаете, я никогда не бываю одна, – она улыбается словно своим мыслям и протягивает мне руку.

Её крохотная ладошка тонет в моей лапе. Смотрю на неё так, будто вижу впервые. Потому что единственное, чего я сейчас хочу, это поцеловать эту несносную девчонку. Я хочу прижаться к её губам, хочу чувствовать, как она дышит, хочу ощутить её ладони на своих плечах, хочу… Шумно выдыхаю, и даже не задумываюсь, как выгляжу в её глазах. Не выпуская её руки, склоняюсь к ней, каждой клеточкой тела ощущая, как она замирает, и внутренне ликуя, что она не пытается отстраниться. Почти невесомо дотрагиваюсь губами к тёплой коже её лба, вдыхаю её запах, прикрыв глаза, и отстраняюсь.

Мари смотрит на меня так, будто бы понимает, каких титанических усилий мне стоит моя целомудренность. И мне сейчас даже неважно то, что она, похоже, всё поняла. Я поспешно жму и отпускаю тонкие пальчики, а после разворачиваюсь и стремительным шагом иду в свою комнату. Пытаюсь синхронизировать свои шаги с ударами сердца, обычно это помогает мне взять себя в руки. Но не сейчас. Не сейчас. Почти срываюсь на бег и останавливаюсь у самой двери в свою комнату. Осторожно прикрываю за собой дверь, неслышной, крадущейся поступью дохожу до середины комнаты. В этот раз контроль движений не помогает сдержать эмоции.

ЕСЛИ БЫ ОН ТОЛЬКО ПРИНЯЛ МОЮ ОТСТАВКУ!!!

Я срываюсь. Я крушу всё вокруг себя и не хочу останавливаться. Точно так же, как тогда, в тот далёкий день, когда мне сказали, что её больше нет, что больше нет моей Изабеллы. Всё, что было скрыто годами, рвётся из меня нескончаемым потоком злости, агрессии и брани.

…Иногда мне кажется, что он, ее муж, знал о предстоящем нападении. Он знал, что тот проклятый гарнизон обречён, и специально упрятал её именно туда. А меня бросил на другой конец империи. Как можно дальше от неё, от женщины, которую я считал своей, но которая моей никогда не была. Надо было поехать с ней. Надо было забрать её, выкрасть по дороге. А не винить её в том, что она меня полюбила.

Изабелла не сказала мне, кто она. Она не сказала, что у неё есть муж, ребёнок, положение… Я долго думал, почему она так поступила, пока однажды не понял, она просто хотела немного свободы. И я был её свободой. Мы были вместе не так долго, как я хотел бы. Хотя с ней и вся жизнь показалась бы короткой, словно миг. Потом её муж узнал обо всём. Не знаю, почему он не убил меня сразу. Думаю, чтобы сделать больнее ей. Чтобы лишить её возможности скорбеть.

Я был так зол на неё. Я считал, что она использовала меня, подставила. Предложение уехать и служить на благо империи я принял сразу же. Ни секунды не сомневался в том, что прав.

Я предал Изабеллу. Я не стал за неё бороться. И поэтому она теперь мертва, а я жив.

Останавливаюсь. Оглядываю комнату так, будто вижу впервые. Стул лежит у дальней стены, стол перевёрнут, бумаги разбросаны по полу, постельное бельё валяется на полу разодранной грудой. Да уж.

– Мастер Ирэ! – в двери тарабанят и по визгливым интонациям зовущего, нетрудно догадаться, кто. – Мастер Ирэ! Что у вас происходит?

Открываю дверь и смотрю на сморчка сверху вниз. Как это существо может руководить таким заведением, как кадетский корпус имени мастера Шедоху? Как оно может руководить Крепостью? Хотя, о чём это я? У Крепости нет хозяина.

– Что у вас происходит, полковник? – воинственно начинает он и тут же тухнет. – Я подумал, что у вас могут быть проблемы…

– Со своими проблемами я разберусь сам, – отрезаю я.

Ринор мнётся, понятно, что хочет высказаться ещё по какому-то поводу.

– Что-то ещё, директор? – подталкиваю я.

– Я видел вас с Мариис Арос, – на одном дыхании выдаёт он. – Её отец…

– Я знаю, кто её отец.

– Проблемы могут быть у всей Крепости…

– Мастер Ринор, вы спите с кадетами? – с удовольствием смотрю, как глаза директора едва не покидают своё законное местоположение.

– Да как вы?!.

– И я не сплю, директор. Поэтому вам нечего опасаться. Доброй ночи.

– Я закрываю дверь, не слушая дальнейших возражений, и сразу же забываю глупый разговор. Мои мысли сейчас только об одном.

Возможно, Мари – мой шанс на искупление. Может быть, я смогу спасти хотя бы дочь Изабеллы, если не смог увести от гибели её саму. По крайней мере, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы Мариис Арос прожила долгую жизнь.

ЧАСТЬ 2

За столом мы вдвоём.

Кровь легко разожжём.

В этой тьме мы одни,

Прочь огни, прочь огни.

Столько слов про любовь…

Все не те, все не те.

Мы одни, мы вдвоём,

Только души не те.

Пролог

Сквозняк – то, к чему он так и не привык за всю жизнь, и то, что он любил больше всего в этих длинных промозглых коридорах и просторных комнатах. Раньше, когда он был младше, его злило, что его прекрасный дом, словно ледяной вздыхающий призрак, – холодный и неприветливый, в то время как ее крепость всегда тепла и противно уютна, будто бы камни сами разогревались изнутри и согревали собой весь демонов кадетский корпус.

Да, он был однажды в крепости. И этого одного раза хватило, чтобы понять, насколько она ему ненавистна. Худшее место, забравшее у него любимую игрушку. Худшее место, куда отец мог отправить ту, что по праву принадлежит ему. Она давно должна была стать его рабыней. Не потому что он так хотел, а потому что так правильно – дочь предательницы и изменщицы не заслуживает другой жизни, кроме рабства.

Мерир зло усмехается своим мыслям. Только эти мысли и роящиеся в голове планы делают его жизнь терпимой, придают ей какой-то болезненный, пока не оправданный смысл. Но лишь пока. Ему стоит набраться терпения и дождаться момента, когда он сможет разыграть все свои козыри. А пока…

– Затушите камин, – кричит он в пустоту, зная, что слуги все равно его услышат.

Сквозняки его понимают. Они его друзья.

1

Прижимаю руку к груди и делаю практически неосознанный шаг в сторону Хагана Ире, но тут же натыкаюсь на пушистое невидимое облако. Это отрезвляет меня, заставляет вспомнить, где я нахожусь и с кем. Почему этот почти отеческий поцелуй чуть не заставил меня разреветься, прижавшись к сильной груди мастера? Почему я пошла следом, как привязанная? Неужели мне так необходим даже самый крошечный человеческий контакт, что я… А что я? Что я почувствовала?

– Я выпущу ему кишки, – мне не нравится жестокость в голосе призрака.

– Он не сделал ничего такого, – с неудовольствием ощущаю, как дрожит мой голос и, развернувшись, иду в сторону спальни.

– Он поцеловал тебя! – гром в весеннюю грозу и то звучит тише.

– Боги, и что?! Людям уже нельзя до меня дотрагиваться? Я хотела бы тебе напомнить, что я не твоя собственность, – говорю я, едва сдерживая негодование и раздражение на свои чувства, вызванные недопоцелуем, и на этот крайне странный разговор.

– Ты вообще не собственность, – слышу рядом голос Арана. Похоже, он уже готов сбавить обороты.

– Тогда прекрати себя так вести, – советую я. – Могу решить, что ты ревнуешь.

– Не говори ерунды, – представляю, как призрак кривится, говоря это. – Я уже триста лет, как не претендую на романтические отношения.

– Только не говори, что не способен испытывать чувства. Я видела, что ты злишься, радуешься, огорчаешься…

– Это никак не связано с… ну ты поняла с чем.

Не сразу понимаю, к чему он клонит, а, когда меня, наконец, посещает догадка, удивлённо вскидываю брови.

– То есть, для тебя любовь – это только секс? – со смешком спрашиваю я.

– Давай закроем эту тему, – Аран, как всегда, отстраняется.

– То есть, я до сих пор не настолько тебе близка, чтобы говорить о личном? – меня это злит.

– Ну не начинай, пожалуйста, – страдальческим тоном вещает древний воин.

Недовольно хмыкаю, но больше ничего не говорю, и мы доходим до моей комнаты в молчании. Я обижена тем, что Аран не пускает меня в свою жизнь так, как я пустила его в свою. Несмотря на то что мы вместе практически всегда, я чувствую, что какая-то часть этого существа ещё слишком далека от меня.

– Поверни кольцо, – говорит Аран, как только мы заходим в комнату.

Я не делаю этого и направляюсь сразу в душ.

– Мари, ну хватит, а?

Молча принимаю душ, представляя маячащего рядом древнего воина. Я не вижу его, но всем своим естеством чувствую его присутствие. Искупавшись, просушиваю полотенцем волосы, размышляя над тем, что я, пожалуй, ни на кого раньше не обижалась. Злилась, да. Возможно, даже ненавидела, но не обижалась уж точно. Я всегда была выше этого, по крайней мере, именно так мне казалось. Но теперь веду себя, как одна из тех самых девиц. Обвинив себя в излишней эмоциональности, решаю дать призраку шанс на реабилитацию и поворачиваю кольцо.

Аран подходит прямо ко мне. Склоняет голову, разглядывая моё лицо, но я продолжаю глядеть в окно на звёзды даже сквозь полупрозрачное тело. Несмотря на то что я сделала его видимым, первого шага я жду от него.

– Хорошо, – сдаётся воин после недолгого молчания. – Что именно ты хочешь узнать?

– Всё, – без раздумий отвечаю я.

– Не так быстро, принцесска.

– Хорошо, – я тоже умею идти на уступки. – Расскажи о своей личной жизни.

– Не девственник, детей не было, – перечисляет он, и я понимаю, что он просто тянет время.

– А любимая?

– Жена была, – коротко бросает он и снова сводит всё к шутке: – Это считается?

– Более, чем, – я смотрю в его глаза, пытаюсь разглядеть отголоски его чувств. Осталась ли в нём ещё боль от расставания или прошло слишком много лет? – Мне жаль. Как она пережила?..

– Мою смерть? – он усмехается, и я почти жалею, что спросила об этом. – Вполне неплохо. После этого она вышла замуж за более достойного мужчину, чем я.

Я не могу понять, сколько в его словах правды, а сколько иронии.

– Но это всё в далёком прошлом, принцесска, – он в мгновение оказывается в практически недопустимой близости от меня. – Я не хочу говорить об этом, потому что для меня это было триста лет назад. Слишком давно, чтобы придавать этому значение. Но я знаю, что ты придашь значение всему, что я скажу. Ты будешь думать о том, о чём давно уже не думаю я. Я не хочу говорить тебя многое, потому что не вижу в этом смысла, а не потому что не доверяю тебе.

Мне привычно хочется его обнять, и также привычно я себя одёргиваю. Вот бы хоть ненадолго почувствовать его живого рядом. Наверное, сейчас я желаю этого больше, чем чего-либо. Он словно читает мои мысли, улыбается ласково. Этот вид его улыбок прячется за ироничными, злыми, а иногда даже агрессивными оскалами, но порой проскальзывает, показывая мне, насколько сильно я ему дорога.

– Давай не будем больше о грустном? – предлагает он. – Тебе нужно поспать.

Я соглашаюсь, укладываюсь в постель, запутанная в обрывки своих мыслей и засыпаю, как всегда, до последнего глядя в глаза моего призрака.

Мне снится мой старший брат Мерир. Его красивое, искажённое яростью лицо, к которому невозможно относиться равнодушно, приближается, как всегда, пугая меня до дрожи. Его можно либо любить, либо ненавидеть. Третьего не дано. В какой-то момент его черты искажаются, становятся моими чертами, и это уже я сама пугаю себя. Если подумать, то да, всё так. Я такая же. Я больше похожа на него, чем нам обоим бы хотелось.

Потом мне снится, как я уезжаю от него (или от себя). Снится, что я королева Крепости. Все улыбаются мне, но теперь почему-то их улыбки кажутся мне ненастоящими. Мне снится Аэрт, который очень быстро ставит меня на то место, которое он считает для меня подходящим. Он слишком красив, и если быть честной, то даже во сне я слишком в него влюблена, чтобы дать отпор.

Снится озеро, которое так меня манит, что я готова в нём утонуть, снится мой переход с мастером Ирэ через невесть откуда взявшийся портал, тёмные подземные коридоры, мой страх…

Снится предплечье Хагана на моей шее, кончик его носа скользит по моей коже, только в отличие от реальности, в моём сне мастер не останавливается, невесомо касается губами моих губ, а я улетаю в бездну, в которой вижу только серые глаза и больше ничего.

2

– Ты дерёшься словно девчонка! – потешается надо мной Аран.

Мы кружим друг напротив друга. Все кадеты уже разошлись по своим комнатам, а значит, полигон в нашем полном распоряжении. Аран гоняет меня почти до потери сознания каждый вечер несколько месяцев подряд. Иногда мне кажется, что он меня не защищает, а сам старательно стремится угробить.

– Я и есть девчонка, если ты не забыл, – очерчиваю круг тренировочным мечем и иду в атаку.

По правде сказать, результаты тренировок я чувствую: теперь дольше держусь в поединке и чаще отражаю удары старинного меча. Иногда мне даже удаётся задеть Арана, и тогда он хвалит. Себя, конечно же. За то, что он такой славный тренер. Сначала было не просто тренироваться с призрачным партнёром, но сейчас я уже привыкла реагировать на малейшее дуновение ветра так, как если бы противник был из плоти и крови. Мне кажется, именно эта развившаяся у меня привычка и улучшила качество наших тренировок.

– Это не оправдание, принцесска, – древний воин ловко уходит от столкновения, перекручивается на месте и, перехватив мою руку, прижимает лезвие призрачной катаны к моему горлу.

Меч меня не ранит прежде всего потому, что так хочет Аран. Я смотрю в лицо своему призраку, и в полутьме мне удаётся разглядеть шальную улыбку, запутавшуюся в короткой густой бороде. Он мной доволен. Наши взгляды сцепляются на несколько долгих мгновений. Иногда мне кажется, что в такие моменты мы мысленно проговариваем друг другу все то, что не готовы сказать вслух.

– Кто-то идет, – сообщает мне Аран, нехотя отстраняясь от меня. – Не опасно.

Мой тренировочный меч утыкается остриём в каменистую почву, а с другого края на моё грозное оружие наваливаюсь я в попытке отдышаться. Когда-нибудь я его одолею.

– Не прикидывайся, – дразнит меня воин.

– Сгинь, – я поворачиваю кольцо и оглядываюсь.

В густых сумерках можно различить тёмную фигуру, которая спускается по винтовой лестнице с Ветрового коридора. Разглядеть что-либо детально невозможно, но и прятаться уже не имеет смысла: гость наверняка слышал мои яростные вскрикивания, которыми я сопровождала каждый свой удар. Я сползаю на землю, откидываюсь назад и вглядываюсь в яркие звёзды, блестящей россыпью сияющие над Крепостью. С каждым днём лежать на земле становится всё холоднее, но я не могу отказать себе в удовольствии полюбоваться звёздным небом. Изо рта рвано вырываются неплотные облачка пара. «Скоро выпадет снег и придётся отказаться от своего посттренировочного ритуала», – с сожалением думаю я. Звёзды после тренировки – одна из немногих радостей моей нынешней жизни.

Слышу тихие шаги. Кто-то старается не выдать своего присутствия раньше времени. Я удовлетворённо улыбаюсь: раньше я бы не обратила внимание на такой незначительный шум, но Аран научил меня слышать. Мне хочется козырнуть новым умением.

– Я уже закончила, – обращаюсь к нежданному гостю. – Скоро освобожу полигон.

Небольшая заминка сообщает мне о том, что я всё-таки застала визитёра врасплох.

– Ты мне не помешаешь, – низкий голос режет по моим нервам.

Аэрт.

Сердце предательски совершает кульбит и замирает.

– Тогда я ещё немного полежу, – как можно безразличнее отвечаю я.

Неформальный, но безусловный лидер нашего отряда подходит ближе, задумчиво глядит в темноту некоторое время и опускается рядом со мной на землю. Я молчу, жду от него объяснений своего непривычного, и оттого странного поведения.

– Я давно хотел спросить, – на удивление неуверенно произносит он. – Что ты задумала?

– В каком смысле? – я вкладываю в свой голос всю напускную скуку, которую только могу найти в закромах своей души.

– В прямом, – пожимает плечами Аэрт.

Со своего положения я вижу только его спину, и мне приходится делать колоссальные усилия над собой, чтобы не подняться и не заглянуть в лицо кадета Ивеса. С чего вообще его вдруг стала интересовать моя персона?

– Я наблюдал за тобой. Долго. Ты стала другой, – не дождавшись от меня ответа, продолжает он.

«Он наблюдал за мной? То есть, я ему всё же интересна?» Глупые мысли одна за другой всплывают в моей голове. Мне не стоит даже пытаться думать о возможном интересе Аэрта ко мне, но я всё равно думаю.

– Люди меняются, – как можно безразличнее отвечаю я.

– Не настолько, – в голосе Аэрта слышу неприятную категоричность.

Не выдерживаю, легко вскакиваю на ноги, радуясь, что сегодня Аран не успел забить мои мышцы тренировкой.

– Что ты хочешь от меня услышать? – горделиво задрав подбородок, спрашиваю я.

– Правду, – он смотрит на меня снизу вверх, и его глаза блестят в темноте не тусклее звёзд, которыми я недавно любовалась.

– Я тебе её уже сказала, – выделяю каждое слово. – И, если она тебя не устраивает, я в этом не виновата.

Нервно подцепляю свою палку носком мягкого тренировочного ботинка и подкидываю, в полёте перехватывая её рукой. Собираюсь уйти, кляня себя на чём свет стоит за то, что переоценила свои возможности самообладания рядом с этим человеком. Но к моей неожиданности Аэрт мягко, но настойчиво перехватывает мою ладонь, когда я прохожу мимо.

– Я не хотел тебя обидеть, – до меня не сразу доходит смысл сказанной им фразы.

Что? ЧТО?! Это ОН не хотел меня обидеть?

– Уходи, – слышу я над ухом голос Арана.

Но послушаться его я уже не в силах. Слишком долго я молчала, скрывая свои чувства, и теперь они бурным потоком готовы выплеснуться наружу.

– Не нужно лицемерить, наш драгоценный мальчик, – я выдёргиваю ладонь из его горячей руки. – Единственный человек в этой крепости, кого ты когда-либо хотел обидеть, это как раз я. Спасибо, что вытащил меня из того подземелья, спасибо, что не рассказал никому, спасибо, что помог с выздоровлением. Я не очень понимаю, зачем ты это делал, но – спасибо. На этом всё.

Разворачиваюсь и успеваю даже сделать несколько шагов, прежде чем Аэрт довольно жёстко на этот раз дёргает меня за руку, разворачивая к себе. Я практически врезаюсь в его грудь, пытаюсь отшатнуться, но Ивес лишь крепче сжимает моё запястье, не давая мне отодвинуться.

– Мне вмешаться? – призрачный воин готов меня защищать даже от собственных чувств.

Я лишь отрицательно качаю головой, зная, что Аран всё поймёт правильно: это – исключительно моя битва.

– Я пришёл с миром, – золотые глаза словно светятся изнутри, и я всеми силами стараюсь не поддаться этому очарованию.

– С ним и оставайся, – выплёвываю я.

Даже в темноте я вижу, как он сжимает челюсти, но я не собираюсь ему уступать. Также упрямо я гляжу в медовые глаза, убеждая себя в том, что я вовсе в них не тону.

– Потренируйся со мной, – от такого резкого перехода я теряюсь.

– Я уже закончила тренировку, – напоминаю я.

– Тогда завтра?

Я отступаю, недоумённо качая головой.

– Даже не думай, – подаёт голос мой призрачный здравый смысл.

– Я не думаю, что это хорошая идея…

– Я буду ждать тебя здесь после заката, – Аэрт кивает так, словно это уже решённый вопрос, отпускает мою руку и через мгновение скрывается в темноте.

Некоторое время я стою, с трудом осмысливая произошедшее, а потом отправляюсь к себе. Всю дорогу Аран молчит.

– Нам нужно новое место для тренировок, – резюмирует он, когда я закрываю за собой дверь комнаты и поворачиваю кольцо. – Или другое время.

Я не отвечаю, опасаясь признаться призраку, что я ужасно хочу завтра после заката оказаться на полигоне.

– Не доверяй здесь никому, Мари, – Аран подходит ближе и касается ладонью моей щеки, отчего я ощущаю у своего лица что-то похожее на тёплое дыхание.

Хочется прижаться щекой к его руке. Мне так не хватает порой его прикосновений. Кажется, если бы он обнял меня по-настоящему, то часть моих печалей перетекла бы к нему. А может, древний воин сумел бы забрать их всё. Хотя он и так делает всё возможное. Но, похоже, мне этого мало.

3

– Алиша, что-то сегодня Аэрта не видно, – мой слух улавливает это сочетание звуков даже в переполненной столовой.

Бросаю украдкой взгляд в сторону стола, потому что меня и саму интересует отсутствие кадета Ивеса. Как бы я ни старалась держать себя в руках, мой взгляд всё утро шарил по столовой, словно голодный пёс, бросался к каждому входящему кадету или преподавателю. Это злит меня. И я чувствую всей кожей, как сильно это раздражает Арана.

– Ему сегодня не здоровится, – скорее читаю по губам, чем слышу я.

Странно, а вчера был здоров ровно настолько, чтобы приглашать меня на совместную тренировку.

– Заболел? – спрашивают у моей бывшей подружки.

– Скорее плохо спал ночью, – она так самодовольно улыбается, что ни у кого не возникает сомнений, кто стал причиной бессонной ночи драгоценного мальчика.

Тьфу!

– Я же говорю, он тебе не нужен, – совершенно не вовремя, по моему мнению, произносит призрак.

Отвечать Арану нет ни возможности, ни желания, поэтому я молча подхватываю сумку и направляюсь к двери, не забыв ущипнуть за бок пробегающего мимо Хидо. Мальчишка задорно мне улыбается и недвусмысленно указывает взглядом в сторону библиотеки: наше собрание изгоев начнётся сегодня после обеда. Я также заговорщицки ему подмигиваю и уже собираюсь направиться и дальше к выходу, как врезаюсь в чью-то широкую грудь. Громила. Тот, что так бесцеремонно поступил со мной на злополучной первой тренировке отряда.

– Кто это у нас тут? – его голос разносится по всему залу, обращая на нас всеобщее внимание.

– Провались к ядру, пожалуйста, – крайне вежливо улыбаюсь я.

– Какая грубая девочка, – Главарь стоит поодаль, но не теряет возможности поучаствовать в разгорающемся конфликте. – Пожалуй, следует поучить её манерам! Что думаете?

Он обращается ко всем и каждому, и благодарная толпа радостно улюлюкает. Шакалы! Возможно, лучше бы промолчать, я знаю, но за эти месяцы это первое вынесенное на обозрение издевательство. Если смолчу сейчас, оно точно не станет последним.

– Мари… – звучит предостерегающий голос Арана, но вместе с ним слышу, как выскальзывает из ножен призрачная катана. Мой призрак уверен, что учить меня чему-то имеет право только он. И я думаю так же.

– Вынуждена отказаться, – изгибаю бровь. – Если манерам кого-то возьмётесь учить вы, боюсь, деградация обучаемого неизбежна. Ах, простите, – я притворно вздыхаю. – Слишком сложные слова? Скажу проще: вы тупые дегенеративные псины, которым в моём доме не доверили бы сторожить даже сортир, пошли прочь!

По залу прокатываются смешки.

– Ах ты!..

– Парни, пусть идёт, – Аэрт стоит прямо за ними и не сводит с меня глаз.

Видимо, уже успел выспаться. Пользуясь замешательством, проскальзываю мимо Громилы и Аэрта и иду к выходу. Все мои силы уходят на то, чтобы не побежать и не выдать своих настоящих эмоций. Уже на пороге оборачиваюсь и вижу, как мои оппоненты что-то обсуждают в своей компании и злобно зыркают на всех, кто посмел над ними засмеяться, а кадет Ивес, дойдя до своего места, целует радостную Алишу.

– С одной стороны, я, конечно, поддерживаю твоё решение, – задумчивый голос Арана вырывает меня из созерцания слащаво-пакостной картины. – С другой, не понимаю, почему ты до сих пор жива.

Нервно хмыкаю и спешу на лекции.

Мари не видит меня. Слишком взбудоражена инцидентом, раздосадована, и от этого невнимательна. А я борюсь с желанием растерзать этих идиотов на месте. Они просто отбросы, которые слишком зарвались от безнаказанности, по сути, они не сделали ничего ужасного, чтобы…

Мысль обрывается, опадает на пол, крошась в пыль под моими ботинками, потому что я уже сорвался и направляюсь прямо к тем самым придуркам. Здравый смысл машет мне рукой, когда я, наплевав на него, останавливаюсь в нескольких метрах от шайки и громогласно окликаю:

– Кадеты!

Ни у кого в зале не возникает сомнений, к кому конкретно я обращаюсь. Оказавшись ближе к ним, мне всё тяжелее сдерживаться, поэтому я спешу увести их прочь из столовой. Разогретая злостью кровь уже слишком громко пульсирует в ушах.

– За мной. Все четверо.

Разворачиваюсь на каблуках, иду к выходу, краем глаза обратив внимание, как вжали головы в плечи все, кто молчаливо или не очень поддержал этих идиотов. И только кадет Ивес глядит как-то слишком заинтересованно. Но мне всё равно. В случае чего всегда можно списать всё на заботу об отряде.

Я чувствую, что праведный гнев почти сносит рамки моего самоконтроля уже в коридоре. Хотелось увести их дальше, но горячая волна ярости уже кипит где-то в горле. Ныряю в библиотеку, в которой, как всегда, пустынно, и мягко улыбаюсь мите Морос:

– Мите, простите за вторжение, необходима ваша помощь, – женщина смотрит на меня поверх очков, но отчего-то не спешит вставать со своего места и оказать посильную помощь. – Принесите самый старый фолиант, который вы найдёте в своём архиве.

– Я не очень понимаю вас, мастер Ирэ, – библиотекарша стреляет взглядом куда-то поверх моего плеча, и я понимаю, что, если не выпровожу её сейчас, сорвусь при ней же.

– Пожалуйста, мите Морос.

Наконец, мите поднимается, коротко кивает и семенит к дверям архива. Понятливо и плотно закрывает за собой дверь. И только тогда я отпускаю себя. Ярость, ставшая только сильнее от моего сдерживания, сносит все старательно выстроенные преграды.

С разворота я бью самого высокого из них ребром ладони в горло, второго луплю локтем в нос ровно в тот момент, когда этот идиот пытается напасть в ответ. Они хорошо обучены, но не так хорошо, как я. Я наношу серию коротких хлёстких ударов по корпусу третьего и, уже не боясь нападения сзади хватаю главного в их шайке за шею. Пальцы сжимаются все сильнее, и я с некоторым удовлетворением понимаю, что могу убить его прямо сейчас.

Это понимание немного отрезвляет, заставляет разжать ладонь, с тайным удовольствием смотреть, как парень припадает на одно колено, пытаясь восстановить дыхание, хрипит в попытке что-то сказать.

– Вы знаете, кто мой отец? – взгляд исподлобья, на шее следы от моих пальцев. – Он вас уничтожит!

– Пусть станет в очередь, – усмехаюсь я, вытирая с костяшек кровь из носа второго. – Забудьте о существовании Мариис Арос. В противном случае вам не помогут даже боги, не то, что ваши отцы. Поспешите. Вы опаздываете на лекцию.

Жду, пока они уйдут, пытаясь успокоить злобного и недовольного моим милосердием зверя внутри. Я хотел убить мерзавцев. И теперь зверю досадно, что я этого не сделал.

– Хаган? – мите Морос обнаруживается в дверях архива.

– Да, мите?

– Мариис знает об этом?

Боги, конечно, нет! Сглатываю более нервно, чем мне хотелось бы.

– Нет, мите. И я очень надеюсь, что и не узнает.

Библиотекарша смотрит на меня неприятно долгим и всезнающим взглядом, но потом все же кивает.

– Вы хороший человек, Хаган, – она поправляет очки и, уже не глядя на меня, направляется к своему рабочему месту. – Очень печально, что вы не позволяете Мари разглядеть это.

Я только сжимаю плотнее челюсти и выхожу из библиотеки.

4

До конца дня ничего не происходит. Никто не цепляется ко мне, никто не пытается унизить меня больше, чем я уже унижена. Аэрт на лекциях присутствует и ведёт себя абсолютно так же, как и обычно, то есть целиком и полностью меня игнорирует. К концу учебного дня мне кажется, что вчерашнее предложение мне привиделось от усталости. А что? Всякое бывает, если ты вымотан, а Аран умеет доводить до состояния, когда я уже туго соображаю. Однако несмотря на мои абсолютно логические доводы услужливо заготовленные для самой себя, я чувствую необъяснимое волнение, которое становится тем сильнее, чем ближе к горизонту прижимается солнце.

К концу дня понятно, что мой воин тоже тревожится. Разговаривает призрак со мной довольно сухо, то и дело погружаясь в собственные размышления. Я несколько раз пытаюсь выяснить у Арана, что его тревожит, но каждый раз он скупо отвечает, что пока ему нечего мне рассказать. Уже в комнате, после посиделок в библиотеке он сообщает мне, что теперь мы будем тренироваться перед рассветом, но начать придётся только с завтрашнего дня, чтобы без проблем войти в новый режим. Ничего не говорю ему, чем, похоже, раздражаю его ещё больше.

Как обычно, сажусь писать конспекты, но сегодня мне не пишется – я то и дело поглядываю в окно. От этого постоянно пропускаю слова в тексте, злюсь на себя и стараюсь игнорировать вздохи Арана. Когда начинает смеркаться, я окончательно понимаю, что оставаться в комнате не имею никаких физических сил. Поэтому, сняв кольцо под осуждающим взглядом призрака, я переодеваюсь в более удобную одежду (чёрные эластичные штаны и такую же кофту с высоким горлом), наскоро расчёсываю волосы, собираю их в свободную косу и с последним лучом солнца выхожу из комнаты.

Несколько раз я порываюсь вернуться, особенно когда ловлю на себе заинтересованные взгляды проходящих мимо кадетов, но что-то более сильное, чем моя воля, продолжает вести меня к месту для тренировок. Здравый смысл шепчет мне, что вчерашнее предложение может быть шуткой или, что ещё хуже, ловушкой, которая добьёт мою репутацию. И что никто, кроме меня, не придёт на полигон. Но, вопреки голосу разума, я продолжаю идти, до боли впиваясь в ладони ногтями в попытках хоть как-то совладать с эмоциями.

По Ветровому коридору гуляет сквозняк и парочки, ищущие место для уединения. Мне странно видеть их здесь, ведь обычно я прихожу гораздо позже, когда коридор уже пустует. Гордо вскинув голову, я иду мимо них, краем уха улавливая перешёптывания за спиной. Ну и пусть шепчутся. Мне стыдиться нечего.