Текст книги "Единственная призрака. По праву рождения (СИ)"

Автор книги: Анастасия Мелюхина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

ЧАСТЬ 1

Тебе не враг, себе не друг.

Я прохожу за кругом круг,

Я выжигаю все вокруг,

Ты помнишь? Я не враг. Не друг.

Огнем меча руби с плеча.

Я тень начала всех начал.

Я без тебя во тьме кричал.

Ты мой приют, ты мой причал.

Ты – тень, я – тень. На дно ступень.

За ночью следом правит день.

Ты душу всю в шипы одень.

Ты помнишь? Я же тень, ты – тень.

Пролог

Кровь из разбитой губы стекает по подбородку, но я не обращаю на неё внимание. К боли я привыкла, как и к собственной крови. Я смотрю в окно экипажа и искренне надеюсь, что больше никогда не увижу ухмыляющихся лиц с такими же выразительными глазами, как и у меня. Но мне не так везёт. В открытую дверь врывается ветер, заставляя мои волосы плетями хлестать по моим щекам.

– Бежишь? – такие же чёрные пряди, как и у меня, скрывают высокий лоб, падают на глаза, но даже они не могут спрятать издевательского взгляда, который, словно игла мотылька, пронзает меня насквозь.

Молчу. Потому что, единственное, чего я хочу, чтобы он провалился к ядру. И это не то, что можно говорить такому, как он.

– Знаешь, – его рука тянется ко мне, и я дёргаюсь, будто от удара молнией. – Я не могу перестать думать о том, как отдаю тебя огненным котам. Я слышал, они жестоки со своими женщинами.

– Им в любом случае далеко до тебя, – не успеваю прикусить язык.

– А если и они тобой побрезгуют, так и быть, оставлю себе, как напоминание о том, что предательство в нашей семье наказуемо, – он бьёт теперь не рукой, а словами. Больно, но и к этому я уже привыкла.

– Не ты это решаешь, – делаю я последнюю попытку защититься.

– Только пока, моя дорогая сестрёнка, – он выплёвывает последнее слово, словно ядовитого паука, который случайно заполз ему в рот, и оставляет меня в одиночестве.

Экипаж трогается, я слышу скрежет мелких камней под колёсами, достаточно громкий, чтобы заглушить мой скулёж. У меня есть год, чтобы решить, что делать со всем этим. Но пока мне нужно просто расслабиться и насладиться жизнью подальше от родного дома.

Вытираю лицо шелковым платком и растягиваю губы в улыбке, который слишком напоминает оскал старшего брата.

1

До Докупола я добрался на дирижабле, который двинулся в путь на несколько часов раньше положенного и сделал значительный крюк исключительно потому, что мне нужно попасть в Кадетский корпус имени мастера Шедоху до начала торжественного ужина. Городишко не привык встречать дирижабли, поэтому нам пришлось немного покружить над городом, пока местные подготовили площадку. А именно, убрали с неё весь хлам.

Это же надо было назвать город Докуполом, думал я. У жителей воображение, как у улитки, очевидно. Раздражение моё было близко к апогею.

Дальше всё было не лучше. Когда мы всё-таки приземлились, я не мог найти свободный экипаж (ни на чём другом на моё новое место работы не добраться). А все, потому что все повозки, что были в этом Единым забытом городе, как раз ехали где-то на пути из крепости обратно, ибо отвозили несчастных кадетов, которым «посчастливилось» учиться в единственном месте на планете, где нет и быть не может благ цивилизации. Первый же вернувшийся экипаж отправился со мной и моим чемоданом в учебное заведение, до которого пришлось добираться несколько часов.

И вот теперь я стою в холле крепости и понятия не имею, куда идти, потому что меня никто не встречает (а не встречает, потому что я должен был прибыть раньше).

Скрип массивных дверей отвлекает меня от собственных негативных мыслей. Из зала по соседству, гордо расправив плечи, выходит девушка. Она не замечает меня, идёт по своим делам. Наблюдаю за ней пару мгновений. Красивая. Я вижу, как трепещут её ноздри, когда она глубоко втягивает воздух, в котором до сих пор есть отголоски давнего пожара. Вижу, как её губ касается лёгкая улыбка, и моё раздражение неожиданно для меня самого отступает.

– Кадет? – окликаю я её.

Она оборачивается и смотрит на меня своими ярко-зелёными глазами.

Я знаю эти глаза. Девушка – та, кто мне нужен.

– Уважаемые кадеты!

Ага. Сейчас уважаемые, а на практичках мордой в пол и тридцать отжиманий.

– Этот учебный год мы вынуждены начинать с тревогой в сердце!

Ну не знаю, как вы, дорогой ректор, а я каждый учебный год с ней, родимой, начинаю.

– Наша страна находится в состоянии войны…

Правда, что ли? А то мы как-то по нескольким волнам мобилизации не поняли.

– …и мы, как одно из самых престижных военных учебных заведений в Империи, не можем оставаться в стороне!

Нас что, служить отправят?! Император явно умом ослаб, если приказал отправлять на фронт бедных беззащитных детей.

– Поэтому я выступил на Совете с предложением создания боевых отрядов, которые будут состоять из студентов выпускных курсов.

Вот, ректор! Вот, светлая голова! А я уж на интеллектуальные способности правителя наговариваю. Оказалось, не он двигатель гениальных идей, а вот этот вот… Со светлой головой.

– Под руководством кураторов отряды будут выполнять государственные поручения разной степени сложности и важности.

Да сейчас!

– И это будет частью вашего курса практических занятий.

А, чтоб тебя…

– К полевой практике будут допущены выпускные курсы всех факультетов, кроме факультета Искусства переговоров.

Нет, я рада, конечно, но с чего же это такая дискриминация? Обязательно нужно будет выяснить, чем мы вызвали немилость высшего руководства. Или всё-таки милость?

– А остальные могут послужить на благо Родине! ХегАш, кадеты!

– ХегАш! ХегАш! ХегАш!!!

Приветственно-победный клич древних воинов разносится по помещению.

– Глупая традиция, – бурчит темноволосая девчонка напротив (всё никак не могу запомнить, как её зовут). – Тех воинов никто уже не помнит, их язык так и не был расшифрован, может быть, мы вообще какое-нибудь ругательство выкрикиваем.

В душе я с ней согласна, но традиции у нас в Империи чтятся, исполняются и защищаются от всякого инакомыслия. Мой папенька, сколько себя помню, говорил, что в традициях сила народа. Сила народа в умных людях и грамотном управлении, на мой взгляд, но с папеньками не спорят.

Но сегодня я не хочу думать о родителе с его взглядами на жизнь. Я встряхиваю волосами и оглядываю зал для общих сборов Кадетского Корпуса имени мастера Шедоху. В этом году в столовой наметился неожиданный ремонт, поэтому теперь мы трапезничаем в этом менее масштабном помещении.

После слова ректора начинается самая нудная часть – зачисление новых кадетов. В углу уже толпится кучка перепуганных двенадцатилеток. Сейчас они быстренько пройдут исключительно показательные испытания, целью которых является обоснование выбранной специальности способностями ребёнка. Понятное дело, это чистой воды фарс. Выбор осуществляется родителями чада с опорой на собственные амбиции и финансы, но никак не на способности.

Мне скучно, и я рассматриваю свои ногти, пока ректор отправляет радостных и не очень детишек к нужному факультету.

– Мариис, он смотрит на тебя, – тихий голос Алиши отвлекает меня от созерцания собственных пальцев.

– Кто? – лениво спрашиваю я.

– Тот… эм… с факультета тактиков, – белокурая соседка перестала называть имя одной особи мужского пола несколько месяцев назад. Может, из смущения, может, ещё от чего.

– А… Тиборд? – я воздеваю глаза к потолку, изображая вселенскую скуку.

– И… он тоже, – запинается она, и я вижу, как она не отводит взгляда от стола тактиков.

Я знаю, Алиша, Тибо красавчик, но не стоит так откровенно на него глазеть.

– Это хорошо, – уголками губ улыбаюсь я, хотя и не понимаю, кого именно имеет в виду девушка под словом «тоже».

К столам подходят слуги, принося кадетам скромный ужин. В первую очередь еду подают выпускникам, дальше по убыванию. В этом году первую тарелку ставят передо мной. Мелочь, а приятно.

– Алиша, это будет чудесный год, – поднимая бокал с бордовым соком из нескольких видов ягод, провозглашаю я.

– А война? – озадаченно глядит на меня белокурая собеседница.

– Тем проще мне будет править здесь, – торжествующая улыбка не сходит с моего лица.

2

Я ем медленно, ни на кого не отвлекаясь, хотя чувствую на себе сотни взглядов, и внутренне ликую. Последний курс, я должна развлечься так, чтобы эти стены меня запомнили! Через год, как только я выйду за порог Кадетского Корпуса, папенька спровадит меня замуж на благо семьи. Ну, он так думает. Я, конечно, думаю по-другому. Правда, как провернуть это «по-другому», я еще не знаю. Но у меня ведь еще целый год впереди, так что успею придумать, как переиграть родственника.

Завершив свой ужин, я взглядом прошу Алишу вновь наполнить мой бокал соком и грациозно откидываюсь на спинку лавки, демонстрируя плавные изгибы моего тела всем желающим увидеть. Так и быть, за целый вечер можно одарить Тиборда одним взглядом. Я делаю вид, что поправляю волосы, перекидываю черные тяжелые пряди на плечо, и стреляю глазками в сторону соседнего столика стратегов. Тибо не сводит с меня взгляда прищуренных глаз, что явно говорит о его недовольстве, но он не может и секунды удержать мое внимание, потому что через два места от бывшего возлюбленного сидит ОН. Именно так, ОН.

– Алиша, кто это? – шиплю я, не в силах отвести взгляд он нового кадета.

Он удивительный. Темные волосы падают на лицо, острые скулы отбрасывают четкие тени, губы плотно сжаты. Цвета глаз я не вижу, потому что незнакомец смотрит исключительно в свою тарелку. Кадетская черная форма с красной окантовкой восхитительно смотрится на его широких плечах.

– Где? – не понимает девушка.

– Вон слева от Тиборда, – я продолжаю смотреть на объект своего восхищения.

– Да где же?

– С другого лева! – рявкаю я чуть громче, чем следовало, чем привлекаю внимание нескольких кадетов.

ОН тоже вскидывает голову на шум и наши взгляды встречаются. У него золотые глаза! Невероятного медового оттенка. У меня даже дыхание перехватывает. Но я не была бы королевой Кадетского Корпуса, если бы не могла сразу же сориентироваться. Поэтому томно смотрю на него из-под полуопущенных ресниц, позволяя моим губам слегка приоткрыться. А он даже не моргает! Сразу же утыкается в свою тарелку. Это что вообще такое?!

– Мари, он отвернулся! – удивленно выдыхает Алиша.

– Я заметила, – сквозь зубы цежу я. – Узнай о нем все.

– Он тебе понравился? – голос блондинки звучит чуть звонче, чем обычно.

– Хочу в свою коллекцию, – легко лгу я.

Оторвать взгляд от брюнета с золотыми глазами стоит мне титанических усилий, но я справляюсь. Никто за почти двадцать лет моей жизни не вызывал у меня таких эмоций. И эти эмоции потрясающе!

Я улыбаюсь своим мыслям.

Как и любая девушка, я мечтаю о большой любви. За годы обучения в Кадетском корпусе была масса парней, которые влюблялись в меня, а вот я еще ни разу не испытала на своей шкуре сие прекрасное чувство. По правде говоря, я уже начала волноваться, считая, что со мной что-то не так. Все девушки, и даже та же Алиша, уже были влюблены хотя бы один раз, а я нет. И то, что сейчас произошло, полностью соответствует моим представлениям о первой любви.

Я еще раз украдкой гляжу на нового кадета факультета Тактик и стратегий ведения боя. Ну точно же. Сердце стучит быстрее, руки влажнеют, а в голове образовывается приятный туман – все, как положено. Все девчонки любовь именно так и описывают.

– Алиша, сделай так, чтобы он пришел в «Веселую иву» сегодня, – тихо приказываю я, поднимаясь из-за стола. Я слишком увлечена своими чувствами и новым кадетом, чтобы заметить расширившиеся от ужаса глаза блондинки.

– Но как?! – девушка расстраивается, я понимаю, ведь теперь вместо того, чтобы наряжаться к вечерней вылазке в любимый бар всех кадетов, ей придется заманивать туда новичка.

– Мне все равно, – чеканю я без сожаления. – Но я хочу, чтобы он был там.

Не слушая дальнейших вопросов, я направляюсь к выходу из общего зала. Я знаю, что в традиционной форме нашего учебного заведения выгляжу прекрасно – черная блузка без рукавов из плотного материала, которая затягивает верхнюю часть моего тела, выгодно акцентирует внимание на груди, а красная юбка в пол с широким поясом подчеркивает тонкую талию. С первого взгляда может показаться, что эта форма совсем не удобна для кадета военного учебного заведения, но на самом деле это не так. Элегантная блузка не что иное, как стилизованный бронежилет, а юбка при ближайшем рассмотрении становится широкими штанами с кучей отделений и карманов, которые могут скрыть хоть самого императора. Что касается цветовой гаммы, то черный и красный – это цвета императорского двора. Но для практики и боевых вылазок у всех кадетов имеется одежда чисто черного цвета.

Я иду и с удовлетворением ловлю на себе восхищенные взгляды всех, кроме моей первой любви. То, что этот брюнет именно тот самый, я решила сразу, так же, как и то, что его пока не обязательно ставить об этом в известность. Пусть потом думает, что это он первый в меня влюбился. Да, именно так, и никак иначе.

Под прицелом сотен глаз я выхожу через огромные деревянные двери, которые разделяют импровизированную трапезную и холл. Вообще-то, таких дверей уже нигде нет. Наши технологии несутся вперед семимильными шагами, но конкретно Кадетский Корпус находится в древнейшем здании империи – крепости Шедоху. По мнению большинства наших историков, мастер Шедоху во времена древних воинов держал оборону в этой крепости. С кем сражался мастер, историки не знают, кто одержал победу в те незапамятные времена, они тоже не ведают, но наши политики, видимо, решили, что история о мастере Шедоху очень патриотичная, крепость все равно стоит без дела, поэтому пусть там будет Кадетский Корпус и пусть он носит имя героического мастера.

Выйдя из зала, я сразу сворачиваю влево и с удовольствием вдыхаю прохладный воздух с запахом влажных камней и немного гари. Здесь всегда так пахнет. За долгие годы, что эта твердыня не служит укреплением в войнах, запах гари так и не выветрился. Но мне это нравится. Я вообще очень люблю эту огромную, неприступную и величественную крепость, которую прямо в скале вырубили древние воины. Умиление от возвращения домой накатывается непрошенными слезами на мои глаза. Все же я слишком ранима порой.

3

– Кадет?

Высокий мужчина с каштановыми волосами, тёмными глазами и без каких-либо опознавательных знаков на одежде окликает меня, когда я уже почти дохожу до Галереи смерти, которая располагается справа от меня. Его лицо кажется мне смутно знакомым, но, где я могла его видеть, вспомнить никак не получается.

– Да, – я выразительно обвожу его взглядом, намекая, что не знаю, как к нему обращаться. – Простите, как…?

– Мастер Ирэ, – подсказывает мне посетитель.

– Ох! – только и могу выдохнуть я. Это что сам Хаган Ире?! Точно же! Я видела его на брошюрах нашей армии и в наших учебниках, поэтому его лицо и показалось мне знакомым.

«Шанс!» – мелькает в моей голове, и только от этой мысли сердце стучит быстрее.

– Где я могу найти ректора Кадетского Корпуса? – мужчина делает вид, что не замечает моего восторженного взгляда.

И дело совсем не в красоте или харизме посетителя, а в его имени.

Хаган Ирэ самый знаменитый полковник нашей Империи. На его счету пятьсот сорок шесть выигранных битв и ни одного поражения. Из описания его обманных манёвров состоит почти целый курс на факультете Тактик и стратегий боя. Мы его подвиги тоже изучаем, так как Хаган Ирэ умеет не только воевать, но и отлично договаривается. И теперь передо мной стоит живая легенда и ищет ректора!

Решение я принимаю, как всегда, быстро. С ректором он-то ещё успеет наговориться, а вот моё дело не требует отлагательств. Поэтому, обворожительно улыбнувшись, я предлагаю:

– Я могу вас проводить к нему.

Мастер Ирэ на мгновение щурится, внимательно разглядывает моё лицо, но я же выпускной курс, я же переговорщик, хотя нет, тут главное сказать, что я дочь своего отца. Естественно, я умею лгать так, чтобы ни один мускул не дрогнул. Мастер заметно расслабляется, видимо, не находя признаков нечестности в моём взгляде, и устало кивает:

– Буду вам очень благодарен.

«Ага!» – ликую я. Но не выдаю своей радости даже глазами.

– Прошу вас, – я приглашающе повожу рукой. – Нам туда.

Мастер не сразу, но направляется вслед за мной. Я же веду себя прекрасно, на мой взгляд. Лучше только монашки.

– Вы бывали когда-нибудь в крепости имени Мастера Шедоху? – образец воспитанности.

– Нет, не приходилось, – мужчина идёт, сложив руки в замок за спиной. – Всё как-то не до экскурсий было.

Вот он шанс!

– Вам повезло, я прекрасный экскурсовод.

– Боюсь, сейчас я вынужден отказаться, – качает головой полковник даже, кажется, немного с сожалением. – Мне нужно как можно скорее встретиться с вашим ректором.

– Очень жаль, – притворно вздыхаю я, потому что я, в отличие от него, знаю, что экскурсия у него всё-таки будет. – Но у нас есть ещё немного времени, так что… Слева вы видите нашу библиотеку. Библиотека крепости Шедоху считается одной из самых древних в Империи.

Мастер Ирэ смеётся, отчего в лице сурового воина угадываются очаровательные черты любимца женщин.

– Вы не отступаете от своего.

– Я не была бы кадетом этого учебного заведения, если бы так легко сдавалась, – склоняю я голову, принимая комплемент.

Следом за библиотекой нас ждёт небольшая лестница в сорок ступеней. Потом вторая Галерея славы, длинной метров двадцать, где вывешены портреты и награды лучших учеников Кадетского Корпуса имени Мастера Шедоху. Как гостеприимная хозяйка, я окидываю взглядом владения и рассказываю о любимом доме. Да, именно так. Крепость была для меня вторым домом последние восемь лет. А на этих каникулах я вдруг поняла, что каменная громадина – мой единственный дом. Я знакомлю мастера с общепринятой историей и легендами Крепости, поглядывая на испещрённые шрамами руки и взвешивая все за и против моей неожиданной идеи. Пока всё моё нутро говорит о том, что риски оправданы.

За галереей вновь следует лестница. Она уходит влево под углом градусов в сто сорок, и поднимаемся мы теперь на восемьдесят восемь ступеней.

– У крепости интересная архитектура, – замечает Мастер Ирэ, когда мы, поднявшись, поворачиваем налево и оказываемся в Административной галерее.

– Да, вы правы, – подтверждаю я. – У древних воинов было несколько иное представление об удобстве, чем у наших современников.

И действительно, в государстве, где всё строится из металла и стекла, строение из камня и дерева кажется иномирным.

Эту прекрасную ноту я считаю отличным поводом для переведения диалога в нужное мне русло.

– Зато представление о войне и мире, наверное, сходится, – словно невзначай роняю я.

– Не могу с вами согласиться, кадет, – как-то слишком печально отзывается Ирэ.

– Почему? – признаюсь, я ожидала несколько другого ответа от столь выдающегося военного. – Они называли себя воинами по духу. И разве вас нельзя назвать так же?

– Не думаю, что это тема для обсуждения с девушкой, – улыбается мастер.

– Вы сексист? – разговор идёт не туда, но теперь он действительно становится интересным.

– Боюсь, кадет, я не могу вам ответить на ваш вопрос так, чтобы избежать полемики, – он устало трёт переносицу, но я стараюсь не замечать говорящего жеста. – И сейчас, прошу меня извинить, у меня на это нет ни времени, ни сил. Как далеко кабинет ректора?

Вообще-то, мы только что прошли поворот к ректорскому кабинету, но я мило улыбаюсь и говорю:

– Уже близко. Кстати, вы не голодны? – само очарование. – Вы, верно, только с дороги?

Это глупый вопрос, нацеленный исключительно на поддержание диалога. Конечно, он только с дороги. Потому что наша Крепость расположена в горах и ближайшее место, где можно отдохнуть, в четырёх часах пути отсюда. Есть, конечно, небольшая деревенька поблизости, но она с другой стороны скалы и оттуда в крепость не попадёшь, если ты не кадет или не был им когда-то. А Хаган Ирэ никогда не обучался в нашем кадетском корпусе. К тому же транспортного и лётного пути здесь нет из-за мощного силового поля, которым окружена наша крепость и с которым наши учёные ещё не разобрались. Так что добираемся мы сюда исключительно в повозках разной степени комфортабельности – всё остальное глохнет.

– Мастер Ирэ!

Ох ты ж! Как вовремя! Даже не ожидала.

Мы с мастером синхронно поворачиваемся. Ректор спешит к нам максимально быстро для того, чтобы успеть вырвать Хагана Ирэ из моих рук, но недостаточно, чтобы потерять лицо перед гостем.

– Кадет Арос, что вы здесь делаете? – ректор подозревает меня в худшем и не скрывает этого.

– Направляюсь в свою комнату, мастер, – не моргнув глазом говорю я.

Мастер Ирэ внимательно, совсем по-другому вглядывается в моё лицо.

А что, собственно? Это, мастер, была всего лишь прелюдия.

– Мастер Ирэ? – сощуривается ректор Ринор, намекая на то, что хочет услышать версию событий с точки зрения дорогого гостя.

Военный ещё мгновение внимательно меня разглядывает с высоты своего роста, а потом поворачивается к главному нашего учебного учреждения.

– Всё верно, мастер Ринор, – очередной взгляд на меня. – Кадету Арос нездоровится, я предложил свою помощь.

Ректор удивлённо буравит на меня своими бледно-голубыми рыбьими глазами. Что? Не ожидал? Да я сама в шоке! А Хаган Ирэ, оказывается, очень даже ничего. Не сдал вот меня. Хотя мог. Но именно на его благородство даже в таких мелочах я и делала ставку.

После недолгих раздумий ректор выносит вердикт:

– Да, я полагаю, вы вправе сопроводить кадета, учитывая то, что вы новый куратор её факультета.

Вот тут даже моя выдержка даёт сбой. Я совсем непочтенно пялюсь на нового куратора. Как такое возможно? Почему?

– Пойдёмте, кадет, – бывший, судя по всему, военный берёт меня за локоток. – Вы еле стоите на ногах.

– Мастер, я жду вас в своём кабинете, – напоминает Ринор.

Ирэ не отвечает, но мне кажется, что он с трудом терпит столь приказной тон по отношению к себе.

– Мастер, нам сейчас направо, – советую я.

– Боюсь, вам нельзя доверять в вопросе указания дороги, – он смеряет меня разгневанным взглядом. – Хотя после вашей выходки, я не склонен доверять вам вообще ни в каких вопросах.

– Простите, мастер, – пытаюсь оправдаться я. – Но я не могла упустить шанс пообщаться с легендарной личностью, то есть с вами.

– И как? – бровь куратора насмешливо взлетает вверх. – Пообщались?

– Не очень-то и успели, – вздыхаю я. – Теперь прямо, второй поворот направо.

– Знаете, кадет Арос, – куратор пылает гневом, но слишком уж демонстративно. – Общение вовсе не обязательно начинать со лжи!

Судя по всему, можно продолжать игру.

– А теперь отбросьте вашу обоснованную злость, – я выдёргиваю локоток из его широкой ладони. Нужно что-то говорить, постараться заставить почувствовать отголосок вины. – И скажите честно, вы бы стали разговаривать с обычным кадетом? Позвольте ответить за вас: Нет!

– Так это был способ привлечения моего внимания? – мужчина останавливается посреди пустого коридора, ведущего в жилые комнаты. – Я так понимаю, вы с факультета переговорщиков?

– Верно понимаете, – киваю я. – И я хочу работать с вами после окончания обучения.

Всё. Сказала. Раз он мой куратор теперь, он должен понимать, зачем весь этот спектакль.

– Мне не нравятся ваши методы, кадет Арос, – мастер Ирэ буравит темно-карих глаз.

– А я как раз хотела узнать подробнее о ваших методах, – парирую я.

– Это я расскажу вам на лекции по предмету «Особенности переговоров с военнослужащими всех рангов», – его улыбка становится издевательской. – А вот практическую часть, считайте, вы у меня не сдали.

– Но… – я хотела, чтобы он меня запомнил, чтобы подсознательно выделял среди толпы студентов, обращал больше внимания, но, видимо, слишком уж перестаралась.

– Пересдачу назначу позже, – он разворачивается и отправляется к лестнице, ведущей на административную галерею. – Думаю, вы сами сможете дойти до ваших покоев, кадет. И о сотрудничестве… Я не работаю с импульсивными и лживыми девицами.

4

От возмущения и досады я даже топаю ногой. Ну кто же знал, что это наш новый куратор?! Конечно же, я догадывалась, что такого гостя ректор выйдет встречать сам, и, очевидно, я бы была поймана с поличным. Странный поступок должен был зафиксировать на мне внимание полковника ровно настолько, чтобы в дальнейшем хотя бы вспомнить о моей кандидатуре. Эх… Как жаль. Теперь придётся учить этот скучнейший предмет на свете! Всё-таки не прав родитель, когда говорит, что любой мужчина глупеет рядом со мной.

Я направляюсь к своей комнате. В нашем крыле она последняя, а, следовательно, находится выше всех. Вхожу на свою территорию и громко хлопаю дверью. Мне нужно расположение Хагана Ирэ, если я не хочу быть домохозяйкой с выводком детей через десяток лет. Мелькает и сразу же исчезает мысль о том, что я сделала что-то не так. Я смотрю на себя в зеркало и улыбаюсь, вспомнив слова мамы. Она всегда мне говорила: «Что бы ты ни делала, Мариис, это всегда будет правильно. Всё, что ты сделаешь, приведёт тебя к нужному результату, моя дорогая. Тебе уготовано великое будущее!»

Я очень на неё похожа. Такие же чёрные прямые волосы, такие же зелёные глаза. Она чудесная, жаль только, что мы мало с ней общаемся.

– Итак, – говорю я себе. – О проблемах подумаем после, а сейчас я хочу веселиться!

Я принимаю душ. К счастью, переехав в крепость, наше руководство всё-таки решило обустроить её такими приятными мелочами, как душевые. Добавляю немного привезённой из дома косметики для волос, затемняю внешние уголки глаз. Блузку надеваю учебную чёрную – привычка защищать себя бронёй въелась за годы обучения, а брюки выбираю другие – узкие и тёмные из современного невероятно удобного материала. Красное парадное одеяние мне не подходит. Я собираюсь совершить невозможное. Невозможным, правда, это является только по мнению нашего ректора и преподавательского состава, кадеты же уже привычными движениями выпрыгивают из окон на покатые крыши соседних комнат. Долго же я собиралась, если все уже вернулись с ужина и отправляются гулять.

Я жду у окна, когда скроется из виду спина последнего кадета. Королева должна приходить последней, так что, выждав ещё пару минут, я распахиваю сначала деревянную скрипучую раму, после кованую решётку, запрыгиваю на подоконник, зажимаю в ладони верёвку, которая закрывает ставни, если за неё потянуть, и прыгаю в сгущающиеся сумерки. Отработанным движением я приземляюсь на крышу Леонгарда, парня из выпускной группы боевиков. Краем глаза замечаю, что Лео почистил свою крышу, зная, что путь мой будет пролегать именно здесь. Приятно.

Безопаснее было бы спуститься на крытый коридор, но мне не нравится там ходить. Я слишком соскучилась по крепости, чтобы не полюбоваться её великолепием. Поэтому с крыши Лео я перепрыгиваю на отвесную стену, не очень аккуратно вырубленную из скалы, и сноровисто лезу вверх. Взбираться приходится метров двадцать, но меня это не смущает. За несколько лет я выучила каждый выступ и зацеп на этой стене, поэтому смогла бы влезть на неё и с закрытыми глазами.

Через двадцать положенных метров я вылезаю на узкую каменную площадку с ещё более узкими бойницами – всё, что осталось от оборонительного укрепления наверху стены. Время не жалеет даже камень. Я легко допрыгиваю до бойницы, цепляюсь руками, подтягиваюсь и вылезаю на саму стену.

Отсюда открывается удивительный вид на всю Крепость. На весь мой дом.

Она прекрасна, восхитительна настолько, что каждый раз, когда я здесь бываю, у меня замирает сердце от восторга. Ветер треплет мои распущенные волосы. Наверху он не в пример холоднее, и, хоть я почти сразу же замерзаю, ещё некоторое время продолжаю смотреть, как закатывается солнце за величественную скалу, как загораются огни в окнах крепости, и она будто бы оживает, начинает дышать теплом и уютом.

Мысли о доме заставляют вспомнить и о другом здании, тоже именуемом домом. Невольно тянусь рукой к зажившей губе. Под помадой не видно шрама. В этот раз можно сказать, что я легко отделалась. Разрешаю себе подумать о мастере Ирэ. Да, от волнения я действовала слишком топорно, но, может, мне всё же удастся как-то исправить ситуацию. Следует подумать об этом позднее.

Усилием воли прогнав накатившуюся меланхолию, я снова спрыгиваю на площадку. Узкий выступ раньше шёл по всей длине стены, но теперь она местами обвалилась. Несмотря на это, я люблю покидать крепость именно по ней. Два шага, прыжок. Три шага, прыжок. Один шаг, прыжок. И так до самого конца, пока стена не упирается в неприступную с первого взгляда скалу. Со второго взгляда скала также остаётся неприступной, а вот с третьего…

Я спускаюсь по стене около семи метров и втискиваюсь в неприметную трещину, чуть не порвав при этом брюки. Здесь меня уже ждёт керосиновый фонарь. Силовое поле ещё действует, поэтому никакого искусственного освещения. Я зажигаю фитиль и направляюсь вглубь пещеры. Путь лежит под углом. Сперва идёшь вниз, потом вверх. В самой нижней точке ход значительно расширяется. Пахнет сыростью и мокрыми камнями. Я останавливаюсь на секунду, чтобы вдохнуть этот запах. Я делаю так всегда. Привычно впускаю в лёгкие влажный воздух, и вдруг дыхание перехватывает.

Перед глазами силуэт мужчины. Мутный настолько, что не разглядеть ничего. Его сильная рука сжимает моё горло, не давая мне вздохнуть. Я трепыхаюсь и не могу вырваться, вижу, как тёмный силуэт наклоняется надо мной. Ещё секунда и он дотронется до меня. Я не понимаю, что он собирается сделать, и от этого ещё страшнее. Керосинка выпадает из моих ослабевших рук, и я уже почти чувствую прикосновение ледяных губ. А потом всё пропадает.

Воздух врывается в мои лёгкие, и я судорожно пытаюсь отдышаться в темноте. Что это было? Странное видение ещё стоит перед глазами, заставляя меня дрожать всем телом. Не пытаюсь искать лампу, а, выставив вперёд руки, спешу отойти как можно дальше от этого места.

Идти приходится недолго. Часа пол максимально быстрым шагом. И вот уже в каменной тишине, в которой разносятся только звуки моих нервных шагов, слышится пение ночной птички. Я выбираюсь недалеко от поселения, которое незамысловато называется Крепостным. Мне до сих пор кажется, что невидимая рука сжимает моё горло, и я тру кожу, пытаясь избавиться от пугающего ощущения.

– Я просто испугалась темноты, – уговариваю я себя вслух. – Просто испугалась темноты.

Через некоторое время я уже верю себе и намереваюсь скорее залить глупый страх алкоголем.

Нужное мне заведение находится на окраине и носит странное название «Весёлая ива». Странное по той причине, что ни одной ивы во всей округе не растёт. Ну да ладно. На причуды хозяина мне плевать.

Внутри уже шумно и весело. Галдят подвыпившие кадеты, кто-то бренчит на самодельном струнном инструменте. Я широко распахиваю дверь забегаловки, и шум мгновенно стихает, а вместе с ним во мне стихают и последние отголоски страха.