Текст книги "Единственная призрака. По праву рождения (СИ)"

Автор книги: Анастасия Мелюхина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Я больше не захлёбываюсь водой, я захлёбываюсь ИМ.

Темно.

– А что, если сейчас я просто сниму с неё кольцо и больше никогда о тебе не услышу? – куратор говорит тихо, явно боясь меня потревожить.

– А что, если, как только ты протянешь к Мари руку, я её тебе отрублю? – также тихо поясняет свою позицию Аран.

Притворяться спящей у меня не получается. Воспоминания о событиях последних суток, словно стая голодных псов, набрасываются на меня, разрывая на части. Мне не хватает дыхания, как будто бы на грудь положили огромный камень, и я судорожно хватаю воздух.

– Как ты? – мягкая рука Арана скользит по моему лбу, касается щёки.

– В порядке, – лгу я.

Едва хватает сил, чтобы открыть глаза. Как кружится голова. Вижу полог моей кровати, значит, меня уже успели доставить домой.

– Долго я спала? – приподнимаюсь на локтях.

– Несколько часов, – отвечает Хаган. – Сейчас около полуночи.

Он стоит у окна, скрестив руки на груди, и философски вглядывается в даль.

– Она в порядке, – замечает Аран, обращаясь к полковнику. – Думаю, ты можешь идти. Всё равно Мари ещё стоит набраться сил.

Тот измеряет призрака неприязненным взглядом, но всё же сдаётся. Ирэ медленно подходит, ласково касается моей щеки. Я благодарно улыбаюсь ему. Таким же неспешным шагом он покидает мою комнату.

Несколько минут мы с воином молчим. Несмотря на то что Аран давно уже стал для меня самым близким человеком, сейчас меня тяготит даже его присутствие. Мне просто необходимо пережить и осмыслить всё лично, без Арана, куратора или кого бы то ни было ещё.

– Мари, я…

– Аран, я хочу побыть одна.

Мы заговорили одновременно, но, услышав мои слова, призрак обрывает свою речь.

– Хорошо, – после длительного молчания соглашается он. – Ты всегда можешь повернуть кольцо.

– Нет, ты не понял, – я отвожу взгляд, почему-то чувствуя себя виноватой перед ним за такую свою просьбу. – Я хочу на время снять кольцо.

– Нет.

– Пожалуйста, – прошу я. – Всего лишь до утра.

– Нет, это не безопасно, – мой призрак непреклонен.

– Аран! Тибо и Алиша мертвы, Лео тоже, – на последнем имени запинаюсь, но я справляюсь с собой и продолжаю. – Угрозы в Крепости для меня больше нет.

– Это не факт.

– Я прошу тебя, – сев на кровати, я обхватываю руками его лицо, заставляя посмотреть мне в глаза. – Ты же понимаешь, что я всё равно сниму кольцо. Я говорю с тобой об этом только потому, что очень дорожу тобой. Давай не будем спорить, я и вправду не имею на это ни сил, ни желания.

– Если с тобой что-то случится…

– Ничего не случится, – заверяю я. – Мне просто нужно немного… своего. Понимаешь?

Он сомневается, но не может меня не отпустить. Он тоже очень мной дорожит.

– Хорошо. Но только до утра.

– До утра, – обещаю я.

Я наклоняюсь к нему, благодарно касаюсь своими губами его губ. Мой воин приоткрывает рот, желая ответить на мой поцелуй, протягивает ко мне руки и исчезает.

Кольцо лежит передо мной на кровати.

– До утра, – повторяю я поднимаясь.

У меня мало времени.

25

Во всём, что происходит, слишком много нестыковок. Если отец хочет меня убить, то зачем делать это в Крепости? И зачем так изощрённо? Можно ведь просто подсыпать мне яд… Я замерла. Первое покушение было именно с помощью яда. Ладно, тут, может быть, всё складывается. Но зачем присылать Хагана? Ведь это именно он дал мне противоядие от Чёрной Пантеры. В том, что мастера Ирэ прислал именно родитель, я не сомневаюсь. У кого ещё столько власти, чтобы отправить легендарного полковника пусть в элитную, но всё же школу. На фронте он может принести гораздо больше пользы. Если только… Он не стал неудобен там. Но ведь получается так, что и здесь он мешал планам отца. Но ещё более странным выглядит другое обстоятельство: зачем отец подарил мне Арана, если собирался меня убить?

Письмо точно написано рукой родителя, в этом я уверена. А если нет? Что, если Арана прислал кто-то другой?

Не раздумывая более ни минуты, я бросаюсь на поиски того самого письма. Я перекладываю все бумажки в комнате, выдвигаю все ящики, даже отодвигаю стол в надежде, что обнаружу там завалившееся послание, но нет. Письма, которое прилагалось к заветной коробочке, нигде нет.

Я размышляю недолго. Единственное место, где может быть необходимый сейчас клочок бумаги, – это моя прежняя комната. Но в ней должны были сделать ремонт, и вряд ли письмо могло там уцелеть. Однако проверить я должна. В конце концов, это моя единственная надежда развеять сомнения хотя бы по этому поводу.

Наскоро причесавшись, я направляюсь к двери. Открыв её, с досадой вспоминаю, что в такое время в коридоре уже не горит свет. Брать керосиновую лампу не собираюсь. Её свет может привлечь ко мне ненужное внимание таких же полуночников, как и я. Поэтому я, затворив за собой дверь, шагаю в темноту и полностью отдаюсь мраку. Страха нет. Всё произошедшее со мной словно заморозило мою душу, притупило чувства, и я иду на мерцающий вдалеке тусклый свет без опасения.

Я прохожу больше половины пути, прежде чем на меня нападают. Хотя… нападением я бы это назвала несколько месяца назад. Сейчас же – после тренировок с Араном – я могу отличить нападение от чего-то другого. Меня дёргают в сторону, вырывая из полоски света, прижимают к стене, предусмотрительно положив мне под затылок руку, чтобы я не ударилась. Вторая рука нежно, но сильно обнимает меня за талию, прижимая к твёрдому, как сталь, мужскому телу. Жёлтые звериные глаза блестят в темноте, не давая мне усомниться в личности «нападающего».

Губы Аэрта покрывают поцелуями моё лицо, скулы, шею, а я, не отвечая на его порыв, стою и просто жду, пока пройдёт его помутнение. Почему-то перед Ивесом у меня нет страха, как перед Тибордом, но и былой дрожи от его прикосновений тоже почему-то нет.

– Прости меня, – шепчет он между поцелуями. – Прости меня, я идиот, прости меня.

Я не понимаю, за что он извиняется. Он спас меня всего сутки назад, хотя кажется, что это было в прошлой жизни. Всего сутки назад всё моё тело горело от желания даже при малейшем движении его рук и губ, а теперь…

– Аэрт, чего ты хочешь? – не желая больше терять драгоценное время, спрашиваю я. – Тебе не за что извиняться. Всё нормально, правда.

Он замирает, тяжело дыша.

– А если я скажу, что ты мне нравишься? – его губы прокладывают дорожку от моей шеи, к уху, чтобы обжечь шёпотом.

– Отлично, – киваю я. – Ты мне тоже, но давай поговорим об этом завтра?

Я легонько его отталкиваю, и Аэрт не удерживает меня.

– Что-то случилось? – спрашивает он, догнав меня через пару шагов.

Усмехаюсь. Ну и что ему на это ответить?

– Да так, всего понемногу.

Ивес некоторое время молча идёт рядом. Не прогоняю его. Не потому, что хочу его общества, а потому что мне всё равно. Мы выходим на лестницу и направляемся вниз, чтобы свернуть к жилым помещениям. Я понимаю, что он вряд ли оставит меня в покое, и радуюсь тому, что он не задаёт неудобных вопросов.

Правда, радуюсь я недолго.

– Алиша погибла, знаешь? – без должной горечи по поводу утраты подруги спрашивает он, когда мы выходим на нужную лестницу.

– Теперь знаю.

– Жалко, хорошая была девчонка.

– Ага, – я останавливаюсь напротив двери, ведущей в мою старую комнату.

– Не хочешь узнать, как именно она умерла? – продолжает выпытывать Аэрт.

– Мне неинтересно, – я толкаю дверь и поднимаюсь по знакомым с детства ступеням.

– Ты жестокая, – сверкнув жёлтыми глазами, тихо замечает Ивес.

– Если для тебя это новость, то ты не особо наблюдателен.

Я прохожу мимо бывшей комнаты Лео и едва не спотыкаюсь. Зачем же, зачем же ты так поступил? Эмоции с новой силой накатывают на меня, и я едва не захлёбываюсь в их бурлящем потоке, но быстро беру себя в руки.

– Хватит! – Аэрт хватает меня за руку, резко разворачивая к себе. – Я не собираюсь терпеть…

– Ты зачем пошёл за мной? А? Золотой мальчик? – я вырываю ладонь. – Что ты вообще забыл в Крепости? Давай-ка подумаем. Наверное, решил набраться знаний? Да только мы оба знаем, что тебя здесь не научат ничему такому, чего бы ты уже не знал. Тогда что? А может, здесь учится кто-то, кто мог бы стать отличной разменной монетой в войне? Хм… Кто бы это мог быть?

– Перестань, – он толкает дверь позади меня, подхватывая меня одной рукой и внося в мою прежнюю комнату.

Аэрт не отпускает меня и плотно прикрывает за собой дверь.

– Так что ты мне скажешь, дорогой? – спрашиваю, как только мои ноги касаются пола. – Кем я должна была стать? Заложницей? Не так ли?

Огненный кот опускает голову, подтверждая мои худшие догадки.

– Я так и знала, – с горечью говорю я.

Лунный свет высвечивает красивое лицо Аэрта. Он стоит, похожий на прекрасного бога, сошедшего с небес. Глубокие тени расчерчивают его щеки, чёрные взъерошенные волосы падают на лоб, широкие плечи поникли, но это не умаляет его величия.

– Почему я ещё не у твоих? – мне действительно интересно.

Он лишь тяжело вздыхает.

– Зачем нужно было играть в это всё? – я небрежно машу рукой, подразумевая нас с ним. – Чего ты хотел добиться?

Аэрт поднимает на меня взгляд, в котором отражается бездна непонятных мне, но от этого не менее сильных эмоций.

– Тебя, – просто отвечает он.

26

Очередное признание, которое я не хотела бы сейчас слышать, и которого добилась сама. Самое главное правило жизни: всегда будь готов услышать ответ, если спрашиваешь. Я же, как нерадивая ученица, это правило никак не могу запомнить и, тем более, не умею ему следовать.

– Всё, – останавливаю я Аэрта, когда он делает шаг ко мне. – Не хочу ничего знать.

Я отворачиваюсь, оглядываю комнату. В ней до сих пор пахнет застарелой кровью и смертью. Мне везёт. Ремонт здесь ещё не делали, и я сомневаюсь, что собираются делать в ближайшее время. Лунного света вполне хватает, чтобы рассмотреть комнату.

По всему полу так и остались пятна крови. Никто не удосужился их отмыть. Сейчас в ночи они выглядят тёмными провалами. Аккуратно обходя их, я направляюсь к столику, который раньше служил в качестве склада для полунужного хлама. Старые открытки, короткие любовные записки от поклонников, которых раньше у меня было в избытке, рецепты масок для волос и лица… А нужного письма нет. Не могло же оно провалиться сквозь землю?

– Что ты ищешь? – подаёт голос Аэрт. – Может, я смогу помочь?

– Почему бы и нет, – решаю я. – Лист тиснёной бумаги с несколькими строчками на нём. Со взломанной печатью, естественно.

– Там что-то важное? – спрашивает Ивес осматриваясь.

– Либо ты помогаешь без вопросов, либо с вопросами идёшь спать.

Аэрт лишь хмыкает, но больше ни о чём не спрашивает. Меньше, чем за час мы перелопачиваем всю комнату, а заветного письма нигде не обнаруживаем. Единственное место, которое ещё не было нами осмотрено, находится под окровавленным ковриком. Не сговариваясь, останавливаемся рядом с ним.

– Давай? – кивком указывая на пол, спрашивает Аэрт.

Я брезгливо морщусь.

– Давай ты сам?

Он усмехается, но не спорит. Наклоняется, берётся за край коврика, приподнимает. Ковёр заворачивался плохо, засохшая кровь сделала его твёрдым, к тому же он присох к полу, словно перевязочная ткань к ране. Но старания Аэрта вознаграждены. Под ковриком обнаруживается прямоугольник белой бумаги. Я чуть не взвизгиваю от радости, хватаю письмо, прижимая его к груди.

– Я заслужил поцелуй? – очаровательная улыбка касается губ Ивеса. Неужели он серьёзно говорил про нас с ним? Или это очередная уловка и часть сложной военно-политической игры, что намного вероятнее.

– Пока нет, – осаживаю его я. – Пойдём, нам надо спешить.

– Весёлой ты мне нравишься больше, – замечает огненный кот.

– Ну вот видишь, – улыбаюсь я. – Так, глядишь, дурные мысли из твоей головы и выветрятся.

Мы покидаем мою комнату и направляемся обратно. Я всё думаю, где бы раздобыть образец отцовского почерка, чтобы сравнить его с рукой, написавшей письмо о кольце. Старых писем у меня не сохранилось (не в таких уж мы с отцом отношениях, чтобы предаваться сентиментальности), а мысль о том, что письмо отправил не отец, не даёт покоя. Ведь всё происходящее имело бы смысл только в том случае, если Арана прислал мне кто-то другой. Но, чтобы это выяснить, мне нужен текст, написанный именно отцом.

– То есть, ты считаешь всё, что я тебе сказал, дурными мыслями? – прерывает молчание Аэрт.

– А ты сам как считаешь?

– Ты не ответила.

– Аэрт, милый, – я останавливаюсь, поворачиваюсь, оказываясь с ним лицом к лицу. – Мы всё это с тобой обязательно обсудим, но поверь, конкретно сейчас наши с тобой отношения волнуют меня меньше всего. Извини, пожалуйста.

Его черты почти цепляют меня настолько, чтобы снова забыться, остаться в плену его невозможной красоты и в нём же и… умереть. Да, именно умереть. И мне не стоит об этом забывать. Что мне принесёт его любовь? Вот уж точно ничего радужного. Ничего, что оставило бы меня в живых.

Не дожидаясь его ответа, я разворачиваюсь и иду дальше. Образец… Где же его взять? И вдруг меня словно бьёт молнией. Я останавливаюсь. Ну конечно же! Лицензия кадетского корпуса! Я точно знаю, что отец писал её лично, видела сама, а, значит, это и есть самый достоверный образец его почерка.

Бросаюсь сломя голову вниз. Аэрт без разговоров мчится следом. Я сжимаю в руке письмо, втайне надеясь, что сейчас почерки абсолютно совпадут, а это будет значить, что отец по-настоящему хочет меня защитить, что Аран здесь потому, что папа обо мне беспокоится. А рубин в руке Лео – это какая-то ошибка. И, что вполне вероятно, этот камень подбросили враги нарочно для того, чтобы подставить моего отца. Или дома появились предатели, которые ведут свою игру без отцовского ведома. Боги, пусть будет правдой любая из этих версий, кроме той, что делает больнее всего.

Промчавшись по административной галерее, я сбегаю по лестнице на вторую галерею славы. Аэрт не отстаёт. Ещё десять ступеней и вход в библиотеку, а за ним, прямо напротив главного входа в Крепость висит предоставленная императором лицензия.

В этой части кадетского корпуса всегда горит свет, даже глубокой ночью. Это очень кстати. Я, тяжело дыша, останавливаюсь напротив помещённой в красивую резную рамку лицензии. Вглядываюсь в знакомые строки. Всё правильно, именно их отец выводил пять лет назад, когда пришло время обновлять главный документ Кадетского корпуса имени мастера Шедоху. Такова традиция – император должен переписать её своей рукой, а традиции наш император чтит.

Аэрт стоит за моим плечом и, ничего не говоря, наблюдает, как я дрожащими руками разворачиваю последнее отцовское письмо.

Мариис!

Хочу поздравить тебя с началом нового учебного года и подарить самую ценную реликвию нашего рода. Это кольцо защитит тебя от любых опасностей, поэтому ты должна всегда носить его. НЕ СНИМАЯ!

Это непростое украшение, как ты поймёшь очень скоро. Но поверь, он никогда не навредит тебе, даже если тебе будет казаться обратное – он предан нашему роду уже много веков.

Я верю, что ты станешь достойной представительницей своей семьи.

Твой отец.

Я перечитываю строки ещё и ещё раз. Вглядываюсь в текст лицензии. Опять смотрю на письмо. Нет, лицензия висит слишком высоко. Чтобы тщательно сравнить почерки, мне нужно быть выше.

– Аэрт, – я оборачиваюсь к Ивесу, как кстати здесь он всё-таки. – Ты не мог бы поднять меня? Так, чтобы я смогла рассмотреть тот документ.

– А что конкретно ты хочешь там найти? – осторожно уточняет он.

– Ты можешь или нет?

Вздыхает, присаживается немного, легко подхватывает меня и усаживает на своё плечо.

– Так нормально?

– Отлично, – лицензия находится прямо передо мной. – Спасибо.

Я прикладываю письмо к стене рядом с документом, желая найти похожие слова или хотя бы буквосочетания. Пары слов обнаруживаются быстро: «учебное заведение», «нашей Империи», «достояние» в документе можно легко сравнить с «учебного года», «нашего рода», «достойной» в письме. И чем больше я сравниваю, тем больше я убеждаюсь – письмо писал не отец. Почерк невероятно похож. Человек, написавший это письмо, очень хотел, чтобы я не заметила разницы, но все же некоторые крючочки и палочки совершенно другие – похожие внешне, но с абсолютно разным нажимом, направлением написания букв и прочим. Я продолжаю сравнивать ещё какое-то время. Мне так хочется, чтобы я ошиблась. Так хочется, чтобы отец всё же любил меня…

Не в силах сдержаться, я вдруг скулю, как раненый зверь. Сама пугаюсь этого звука, но не могу взять себя в руки.

Аэрт сбрасывает меня со своего плеча таким образом, что я сразу оказываюсь в его руках. Он крепко прижимает моё дрожащее от рыданий тело и держит до тех пор, пока я не успокаиваюсь, сдерживая мои хаотичные и абсолютно инстинктивные порывы вырваться, подставляя своё плечо в качестве носового платка.

– Что ты теперь собираешься делать? – спрашивает он, когда я немного затихаю.

Я молчу некоторое время, боясь высказать вслух то, что уже и так засело в моей голове. Огненный кот не торопит меня, давая собраться с мыслями.

– Я знаю своих врагов, – произношу я. – Теперь я хочу узнать моих друзей.

– Я твой друг, – убирая прядь волос с моего лица, тихо говорит Аэрт.

– У тебя будет возможность это доказать, – обещаю я. – Как считаешь, сколько часов до рассвета?

– Не менее двух, – пожимает плечами он, совсем как мой воин.

– Значит, мы должны успеть ещё в одно место.

27

В старую столовую, закрытую ныне на ремонт, я вхожу с содроганием. Кажется, из каждой тени сейчас может выйти сумасшедший Тибо. И, когда он выйдет, сделает меня слабой, унизит, разрушит саму суть моего представления о безопасности, о себе, о том, что допустимо в отношении меня, а что нет. Я судорожно вздыхаю, и неожиданно для себя беру Аэрта за руку. Он сжимает в ответ мою ладонь, и я успокаиваюсь. Призраки недавнего прошлого разлетаются вновь по тёмным углам, показывая, что они ещё подождут, нападут попозже, когда я буду одна. Им, призракам, спешить некуда.

– Зачем мы сюда пришли?

– Мне нужно кое-что здесь забрать, – туманно отвечаю я. – Только ты должен мне пообещать, что никому и никогда не расскажешь о том, что здесь увидишь. Договорились?

Ивес усмехается:

– Мне кажется, это и так очевидно, с учётом того, что ты знаешь обо мне.

– Кстати, об этом… – я мнусь, боясь спугнуть его, но раз мы уж об этом заговорили, было бы неправильным откладывать этот разговор. – Хаган Ирэ знает, кто ты.

– Откуда? – немного помолчав, спрашивает Аэрт, чуть сильнее сжав мою руку, отчего моим пальцам становится больно.

– Догадался.

– И решил об этом поведать тебе? – недоверие в его голосе меня не смущает.

– Да, решил. Ещё вопросы?

– Никаких, – Аэрт смотрит в сторону. – Кроме того, не знаешь ли ты, случайно, что он собирается с этим делать?

– Насколько я поняла, пока ничего.

– Это уже радует.

Он замолкает, чему я несказанно рада, ведь мне нужно собраться с духом, чтобы спуститься в подземелье и забрать там необходимые бумаги. Сделать это важно прямо сейчас, потому что когда Аран снова будет со мной, он всеми силами постарается помешать моему погружению в древние документы. В этом нет сомнения.

Как и в прошлый раз, я нахожу керосинку на лесах, прошу у моего спутника нож (мой, похоже, остался в комнате) и полосую по руке. С замиранием сердца жду, когда отъедет каменная плита. Мне страшно. Только теперь я боюсь не неизвестности, которая таится под землёй, я боюсь собственных страхов. Боюсь, что сейчас войду туда, и все они оживут. А вдруг оживёт и Тиборд? Совершенно глупые мысли лезут мне в голову, и я никак не могу их оттуда выгнать.

– Хочешь, я пойду первым?

Я благодарно киваю, и Аэрт делает первый шаг.

– Здесь пахнет кровью. И страхом, – огненный кот оборачивается, освещая моё лицо светом от керосиновой лампы. – Твоим страхом.

– Я знаю.

– Зачем мы здесь, Мари? – он тянется ко мне рукой, но я инстинктивно отстраняюсь. Не здесь. Здесь меня трогать нельзя никому. Почти никому. – Неужели тебе так необходимо здесь находиться?

– Да, необходимо, – говорить трудно, потому что горло всё сильнее сдавливает плохо контролируемый страх. – Давай просто как можно скорее соберём все бумаги, которые тут есть, и уйдём.

Аэрт смеряет меня обеспокоенным взглядом:

– Я соберу всё сам. А ты побудь здесь.

Я хочу запротестовать, потому что мне кажется, что как только я останусь здесь одна, я тут же сойду с ума.

– Я буду с тобой говорить. Всё время. Обещаю, – голос Ивеса спокойный, размеренный, и я соглашаюсь.

И он сдерживает обещание. Словно призрачная тень, блуждая между столами, он ни на секунду не замолкает. Он говорит и говорит. О природе в его краях, о смешных случаях из детства, об истории и прочитанных книгах, обо всём на свете. Я слушаю его, сидя на ступенях винтовой лестницы, и страх постепенно отступает, Аэрт сумел увлечь меня своими рассказами о далёких странах, о которых я не смела и мечтать. А потом он выходит, передаёт мне лампу, снова спускается и возвращается уже со стопками аккуратно уложенных пергаментов.

– К тебе нести?

– Нет, в библиотеку, – качаю головой я.

Мите Морос спит, как и все нормальные обитатели Крепости, поэтому мы беспрепятственно проходим в каморку, которую по доброте душевной мите отвела под мои нужды. Всё добытое я обещаю себе изучить в ближайшее время, а сейчас я просто валюсь с ног.

Аэрт доводит меня до двери, больше не сделав ни одного поползновения в сторону моей девичьей чести. Даже ни разу не взял меня за руку. Меня это, с одной стороны, устраивает, а с другой – я чувствую некоторую обиду: кажется, его страсть была всего лишь спектаклем. Дружески поцеловав меня в щеку, он удаляется, а я вхожу в свою комнату.

Первый луч солнца только начинает пробиваться сквозь оконное стекло. Моё кольцо так и лежит на кровати, и вновь игла вины перед Араном колет моё сердце. Оттягивая неизбежный момент объяснения с ним, я иду в ванную, причёсываюсь, укладываюсь в кровать, аккуратно разложив влажные волосы по подушкам.

Наконец, приходит черёд кольца. Немного помедлив, я надеваю его на указательный палец.

– Привет, – улыбаюсь я. – Я же обещала, что вернусь к утру.

Аран не отвечает. Обиделся?

Я поворачиваю кольцо, но мой призрак не появляется. Странно… Кручу кольцо во все стороны, но ничего не меняется. Тревога затапливает меня, лишая способности соображать.

– Аран, – в ушах стучит, а я вою, как вдова, которая только что получила «похоронку». – Где ты? Аран! Ты же не можешь меня бросить!

Слёзы льются из глаз непрекращающимися потоками, но это не имеет никакого воздействия на кольцо – Арана в нём нет.

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! – умоляю я неизвестно кого.

Я рассматриваю талисман до боли в глазах, пытаясь понять, была ли подмена: кольцо идентично моему. Но пустое. Отчаяние рвётся из меня, и я уже не могу его сдерживать.

– АРАН!!! – мой крик прорезает рассветную тишину…

28

Я бегу по ступенькам, не обращая внимания на боль в ноге. Травма требует большего покоя, чем я могу себе сейчас позволить. Навстречу мне уже попадаются первые кадеты, которые с утра пораньше спешат на дополнительные занятия. Они шарахаются в стороны, пугаясь моего безумного вида, но мне всё равно. Я бегу, чтобы посмотреть в глаза единственному в крепости человеку, кто знает об Аране и, скорее всего, причастен к подмене кольца.

Опустившись этажом ниже, я сбавляю темп, стараясь восстановить не только дыхание, но и умерить свой гнев. Мимо комнаты ректора я двигаюсь быстро, но шагом.

– Кадет Арос? – голос Ринора заставляет меня остановиться. – Что вы здесь делаете?

Ой, как не вовремя-то! Конечно, ректора интересует, что меня привело в такую рань на преподавательский этаж. Слева скрипит ещё одна дверь, и на меня сквозь очки с толстенными линзами устремляет взгляд пара любопытных глаз. Преподавательница, имя которой я так и не могу вспомнить, степенно проходит мимо меня, максимально замедляя шаг, чтобы подслушать наш с начальством разговор. Такой возможности я ей давать не собираюсь, поэтому не тороплюсь с ответом. Наконец, я отвечаю:

– У меня срочное дело к мастеру Ирэ. Могу я идти?

– Нет, не можете, – рыбьи глаза мастера Ринора окидывают меня с ног до головы, выискивая одному ему известные изъяны. – Какое дело может быть у вас к полковнику в столь раннее время?

У меня нет ни желания, ни сил продолжать этот и так затянувшийся, на мой взгляд, разговор. Поэтому, сделав выражение лица понаглее, я бодренько рапортую:

– То самое, мастер Ринор, то самое, – развязно подмигнув ректору, глаза которого стремятся вылезти из орбит после моей фразы, я разворачиваюсь и стремглав бросаюсь к комнате Хагана, пока не опомнилось высшее руководство.

Дверь в спальню полковника не заперта. Я толкаю её и оказываюсь в пустой комнате.

– Хаган!

Из ванной комнаты поспешно показывается обнажённый по пояс куратор с наполовину покрытым пеной лицом и бритвой в широкой ладони. Одна щека уже гладко выбрита. Весь его вид выражает искреннее недоумение, но я не собираюсь покупаться на эти честные карие глаза.

– Где Аран? – наступаю я, прежде чем он успевает вымолвить хотя бы слово.

Полковник смотрит на меня так, словно опасается, что я тронулась рассудком, не выдержав ударов судьбы.

– В кольце, – осторожно отвечает он.

– Нет, Хаган, его там нет! – не сумев себя сдержать, вновь кричу я. – Я слышала, что ты говорил! Слышала, как ты хотел снять с меня кольцо!

– Мари, кольцо на тебе, – мастер Ирэ говорит со мной, как с буйнопомешанной.

– Это не то кольцо! И ты знаешь об этом! Ты его подменил!

Чтобы продемонстрировать, что украшение не имеет никакого отношения к моему древнему воину, я показательно кручу его в одну и в другую стороны несколько раз. Как и в моей комнате, ничего не происходит, хотя втайне я надеялась, что Аран появится, что меня напугал просто какой-то сбой в системе. Лучше бы я правда сошла с ума! Однако это всё ещё обычная безвкусная побрякушка и не более.

– Я этого не делал, – полковник враз становится серьёзнее.

– А кто же тогда? – задаю резонный вопрос я. – Никто в Крепости больше не знает о нём.

Куратор ответить не успевает. Дверь за моей спиной открывается, и нашему взору является мастер Ринор. Багровое лицо его пылает праведным гневом, а нижнее веко слегка подрагивает.

– Вы что себе позволяете?! – начинает он без предисловий. – Абсолютно бесстыдное поведение!

– Мастер, вы не вовремя, – отмахиваюсь я от него, как от назойливой мухи.

– Кадет Арос! – задыхается от возмущения ректор. – Жаль, что я не сообщил вашему отцу о том, что вы тут вытворяете! А вам, полковник Ирэ должно быть стыдно за…

– Жаль, что не сообщили? – теперь начальство перебивает куратор. – А вы имели такую возможность?

Я не понимаю, к чему клонит полковник, но также ожидаю ответа от ректора.

– Конечно, я имею такую возможность, я же…

– Почта ушла тремя днями ранее, а в следующий раз за ней приедут ещё через три дня. Но вы сказали так, будто имели возможность об этом сообщить совсем недавно, – размышляет Хаган, медленно, словно кот на охоте, подбираясь к мастеру Ринору, который, судя по виду, уже жалеет о том, что не удержал свой язык за зубами.

– Когда приезжал курьер от императора? – вкрадчиво спрашивает полковник.

– Вы забываетесь, полковник, – стараясь за надменностью скрыть дрожь в голосе, выдавливает ректор.

Хаган Ирэ в долю секунды пересекает разделяющее их расстояние. Его предплечье ложится на шею Ринора точно так же, как когда-то на мою в пещере, только теперь куратор не осторожничает. Он усиливает давление на горло ректора. Теряя крупицы воздуха, тот хрипит, хаотично стучит ладонью по плечу куратора, но это приносит ожидаемого результата. Полковник Ирэ монументально возвышается над несчастным мастером Ринором.

– Сегодня ночью, – еле слышно шипит ректор.

Хаган отпускает его сразу же. Глядя на жалкого, дрожащего человека, растирающего себе горло, просто невозможно поверить, что он является руководителем целого кадетского корпуса.

– Вы пожалеете, полковник, – голос Ринора всё ещё сиплый.

– Не думаю, – отзывается Хаган, спокойно стирая подсохшую пену со щеки.

Похоже, она заботит Хагана гораздо больше, чем угрозы ректора.

– Что привёз курьер? – деловито спрашивает полковник.

– Это не ваше дело, – предпринимает последнюю попытку не выдать тайну ректор.

– Что привёз курьер? – чеканя слова, переспрашивает Хаган.

Ректор переводит взгляд на меня, дважды моргает, словно собирается расплакаться и сообщает:

– Ваш брат женится. Я должен был передать приглашение на свадьбу вам и вашему отряду.

– Так почему же вы не хотели говорить сейчас, если всё равно должны были передать нам приглашения? – удивляюсь я.

– Потому что вы не должны были знать об этом ближайшие десять дней.

Мы с Хаганом переглядываемся. Эх, папенька, хитрец! Конечно, нельзя мне знать, что здесь был курьер из императорского дворца. Ведь тогда я могу связать это с исчезновением кольца, или со смертью Лео… Лучше пусть курьер прибудет через десять дней, тогда не будет никакой опасности разоблачения.

– Прости, – бросаю я полковнику, но он лишь дёргает плечом, давая понять, что не в обиде. – Так когда, говорите, свадьба?

29

Десять следующих дней я провожу в библиотеке практически безвылазно, разбираясь в записях, которые мы с Аэртом добыли из подземного кабинета. Спасибо Хагану, он не нарушил своего кураторского слова и освободил меня от учёбы на это время. Ехать домой сразу я не считаю правильным. По моему глубокому убеждению, отец не должен знать, что ректор разболтал мне обо всём раньше намеченного срока. Пусть он пока думает, что всё идёт по его плану, и я ни о чём не догадываюсь. Я не боюсь, что ректор поставит родителя в известность о нашей осведомлённости, ведь тогда ему придётся объяснить, откуда мы получили сведения, а такой слабохарактерности отец никому не прощает. Ринор об этом знает не хуже моего и, конечно же, тоже молчит.

То, что Арана увезли во дворец, я не сомневаюсь. И это, конечно, доказывает то, что не родитель писал то сопроводительное письмо. В древних бумагах, вытащенных из тайного подземелья, нахожу много чего интересного с точки зрения истории, но почти ничего для меня. Я пытаюсь найти хотя бы какую-то информацию о кольце и о его связи с Араном, но интересующих меня сведений на старых, огрубевших от времени листах, нет. Я интуитивно чувствую, что в этих бумагах содержится нечто важное. Мне кажется, что просто не знаю, на что конкретно должна обратить внимание. Зато за время своих изысканий я нахожу несколько приговоров о казни и прошений о помиловании, подписанных именем Арана ХегАша. Никакого титула рядом не стоит, словно много лет назад это имя говорило само за себя, само являлось титулом, должностью. ХегАш был явно не последней персоной в государстве, раз имел право казнить и миловать. Насколько я знаю, в нашей империи такой властью обладает только отец. Выходит, или Аран опять солгал мне, говоря, что он не был королём, или устройство судебной системы у древних воинов было совсем иным, нежели у нас.