Текст книги "Голодный прилив"

Автор книги: Амитав Гош

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 28 страниц)

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

Когда едва ползущая «Мегха» преодолела две трети расстояния до Горджонтулы, вдали показалась лодка – первая за несколько часов.

День был ясный, свежий, прохладный, но безветренный. Хотя уровень воды неуклонно снижался после шторма, мангровые леса пока оставались затоплены. Поверхность воды покрывал колышущийся зеленый ковер, а лес – небольшая его часть, доступная взору, – был полностью лишен листвы, ободран до голых веток и стволов. Из-за наводнения берега каналов скрылись из виду, что еще больше затрудняло навигацию. Скорость «Мегха», отплывшей с рассветом, редко превышала черепашью.

Хорен первым разглядел суденышко. Без навеса оно выглядело настолько иначе, что ни Канаи, ни Мойна не опознали в нем лодку Фокира. Но Хорен строил эту лодку своими руками, и она служила ему много лет, прежде чем он передал ее в другие руки, он узнал с первого взгляда.

– Это лодка Фокира, – сказал он. – Я уверен. Ветром снесло навес, но лодка та самая.

– Кто в ней? – спросил Канаи, но Хорен никак не отреагировал.

Канаи с Мойной встали на носу «Мегха». Вода словно застыла, когда два судна медленно приближались друг к другу. Канаи наконец разглядел, что в лодке только один человек, невозможно было понять, кто это, мужчина или женщина, потому что фигура была покрыта грязью с головы до ног. Руки Мойны, как и его собственные, вцепились в борт, и Канаи увидел, что костяшки пальцев у нее побелели. Хотя они стояли бок о бок, между ними словно разверзлась пропасть, когда они вглядывались вдаль, пытаясь угадать, кого везет к ним эта лодка.

– Это она, – произнесла наконец Мойна шепотом, который стремительно перерос в плач. – Я вижу. Его там нет. – Сжав кулаки, она принялась молотить по голове своими супружескими браслетами. Один из них сломался, расцарапав висок до крови.

Канаи схватил Мойну за запястья.

– Мойна, постой! – взмолился он. – Давай подождем и узнаем…

Она замерла, и они вновь устремили взгляды на лодку, загипнотизированные ее приближением.

– Его там нет! Нет!

Ноги у Мойны подкосились, и она осела на палубу. Начался настоящий хаос, Хорен выскочил из рубки, заорал Ногену, чтобы тот заглушил мотор. Хорен и Канаи вдвоем подхватили Мойну, отнесли ее в каюту и уложили на койку.

Когда Канаи снова вышел на палубу, Пия уже пришвартовала лодку к борту «Мегха». Она неуверенно стояла, сжимая в руках GPS-монитор, которым пользовалась, чтобы найти дорогу. Канаи протянул ей руку. Никто не сказал ни слова, но едва Пия ступила на палубу «Мегха», лицо ее исказила гримаса. Казалось, она вот-вот упадет, Канаи обнял ее, и она уткнулась ему в грудь.

– Фокир? – тихонько спросил Канаи.

– Он не выжил, – едва слышно прошептала она.

Это произошло в последний час бури, рассказала Пия. Его ударило чем-то очень большим и очень тяжелым – вырванным с корнем пнем, ударило настолько сильно, что ее вдавило в ствол дерева, на котором они сидели. Сари удержало их на стволе, даже когда он умирал. Губы его были вплотную к ее уху, поэтому она смогла расслышать его. Он повторял имена Мойны и Тутула, пока дыхание его не затихло. Она оставила тело на дереве, чтобы уберечь от зверей, привязала его к стволу сари Мойны. Им нужно вернуться на Горджонтулу и забрать его.

Они доставили тело в Лусибари, кремация состоялась в тот же вечер.

Жертв на острове было очень мало: раннее предупреждение позволило тем, кто подвергался наибольшему риску, укрыться в больнице. Весть о гибели Фокира распространилась мгновенно, на кремацию собрался весь остров.

Всю ночь и последующие дни Пия оставалась рядом с Мойной, в ее комнате, где собрались скорбящие. Одна из женщин принесла воды, чтобы Пия могла помыться, другая одолжила сари и помогла надеть его. На полу расстелили циновки, и когда Пия села на одну из них, рядом возник Тутул. Он положил ей на колени пару бананов и сел рядом, взял за руку и замер. Она обняла мальчика и крепко прижала к себе. Пия снова и снова вспоминала тот момент, когда бревно врезалось в беззащитную спину Фокира, вспоминала, как вжимался ей в плечо его колючий подбородок, вспоминала, как его губы касались ее уха, как по их движению она поняла, что он произносит имена жены и сына.

Она вспоминала обещания, которые дала ему в тишине своего сердца, и как в те последние мгновения, когда ветер и дождь бушевали вокруг, она не могла сделать для него ничего, кроме как поднести бутылку с водой к его губам. Она вспомнила, как пыталась найти слова, чтобы напомнить ему, как сильно он любим, – и снова, как часто бывало прежде, он, кажется, понял ее, даже без слов.

ДОМ: ЭПИЛОГ

Спустя месяц Нилима сидела за столом, когда из больницы прибежала медсестра сообщить, что видела, как «Пия-диди» сошла с парома, и сейчас она направляется к зданию фонда.

Нилима не смогла скрыть изумления:

– Пия? Ученая? Ты уверена?

– Да, Машима, это она. Никаких сомнений.

Нилима откинулась на спинку стула, она молчала, пытаясь осмыслить услышанное.

Прошло две недели, как она попрощалась с Пией, и, по правде говоря, не рассчитывала когда-либо увидеть ее снова. Некоторое время после бури девушка оставалась в Лусибари, и ее присутствие в хостеле странным образом угнетало – она превратилась в призрак, замкнутый, неразговорчивый, с непроницаемым лицом. Нилима не знала, как вести себя с ней, но, к счастью, Пия за это время сблизилась с Мойной. Нилима несколько раз встречала их в хостеле и окрестностях, они молча сидели бок о бок. Порой Нилима даже путала их. Потеряв всю свою одежду, Пия волей-неволей вынуждена была носить сари – яркие красные, желтые и зеленые: Мойна отдала ей свои наряды, которые сама больше не надевала. Более того, следуя обычаю, Мойна остригла волосы, и теперь они были такими же короткими, как у Пии. Но на этом сходство заканчивалось. Что касается поведения и выражения лица, контраст между двумя женщинами был невероятным. Горе Мойны было написано на ее лице, сквозило в покрасневших от слез глазах, тогда как лицо Пии хранило бесстрастность.

– Пия переживает шок, – объяснял Канаи Нилиме незадолго до своего отъезда. – Что неудивительно. Можешь представить, каково ей было сидеть в последние часы бури, укрываясь за безжизненным телом Фокира? Даже если отбросить ужасы воспоминаний – представь себе чувство вины, ответственности.

– Я все это понимаю, Канаи, – сказала тогда Нилима. – Но именно поэтому я думаю, что ей легче было бы прийти в себя, окажись она в каком-нибудь привычном месте. Ты не думаешь, что ей пора вернуться в Америку? Или она могла бы поехать к родственникам в Колкату?

– Я ей предлагал. Даже предлагал организовать билет в Штаты. Но, кажется, она меня даже не услышала. Полагаю, сейчас ее больше всего волнует судьба Мойны и Тутула. Ей нужно, чтобы ее на некоторое время оставили в покое, дали возможность все обдумать.

– Значит, ты просто уедешь и оставишь ее здесь? – Тревога явственно прозвучала в вопросе Нилимы. – Чтобы я с этим разбиралась?

– Не думаю, что она доставит тебе проблемы. На самом деле я уверен, что никаких проблем не будет. Ей просто нужно время, чтобы прийти в себя. Мое присутствие тут ничем не поможет – подозреваю, ровно наоборот.

У Нилимы не осталось больше доводов, чтобы задержать отъезд племянника.

– Конечно, Канаи, я понимаю, как ты занят…

Канаи обнял тетушку, прижал к себе.

– Не беспокойся. Все будет хорошо. Я скоро вернусь. Вот увидишь.

Она рассеянно пожала плечами.

– Ну, ты знаешь, тут тебе всегда рады.

Канаи уехал на следующий день – через неделю после циклона, – а несколько дней спустя Пия пришла к Нилиме сообщить, что тоже уезжает.

– Да, моя дорогая, конечно. Я понимаю. – Нилима изо всех сил старалась говорить спокойным голосом, чтобы не выдать своего облегчения. Последние дни она размышляла, не вызовет ли присутствие Пии на Лусибари осложнений с властями. Есть ли у нее виза? Имеются ли необходимые разрешения? Нилима не знала и не решалась расспрашивать. – Вы через многое прошли, – продолжала она участливо. – Вам нужно дать себе время восстановиться.

– Но я скоро вернусь, – вдруг сказала Пия.

И Нилима ответила с искренней доброжелательностью:

– Да, дорогая моя, конечно, вернетесь.

Прощальные слова Пии не казались необычными, Нилима много раз слышала их раньше, из уст многих иностранных гостей, имевших добрые намерения. И никого из них с тех пор ни разу не видели и не слышали, так что Нилима не без оснований предполагала, что и с Пией случится то же самое. Но теперь она здесь, как и обещала.

Стук в дверь раздался прежде, чем Нилима успела подготовиться. Она не смогла придумать ничего, кроме как:

– Пия! Вы вернулись!

– Да, – спокойно ответила Пия. – А вы думали, что не вернусь?

Разумеется, именно это Нилима и думала, поэтому поспешила сменить тему:

– Так расскажите же, Пия, куда вы ездили?

Девушка прикупила новую одежду, заметила Нилима, на ней, как и раньше, была белая рубашка и хлопковые брюки.

– Я ездила в Колкату. Жила у тети и много времени провела в интернете. Вы будете рады узнать, что отклик оказался грандиозным.

– Отклик? На что?

– Я разослала письма с рассказом о том, что случилось во время циклона и как погиб Фокир. Мои друзья и коллеги присоединилсь ко мне и тоже разослали письма – чтобы собрать денег для Мойны и Тутула. Отклик оказался лучше, чем мы рассчитывали. Денег не так много, как мне хотелось бы, но все же кое-что: они смогут купить дом и, возможно, оплатить колледж для Тутула.

– Вот как? – воскликнула Нилима, приподнимаясь. – Я рада это слышать, очень рада. Уверена, Мойна тоже обрадуется.

– Но это еще не все.

– Что же еще вы задумали? – приподняла бровь Нилима.

– Я написала доклад о моих наблюдениях за дельфинами в этом районе. Конечно, очень субъективный и неполный, поскольку я потеряла все данные, но он вызвал большой интерес. Мне поступило несколько предложений о финансировании от природоохранных и экологических сообществ. Но я не хотела бы продолжать эту работу, не поговорив сначала с вами.

– Со мной? – изумленно воскликнула Нилима. – Но что я понимаю в таких вопросах?

– Вы много знаете о людях, которые живут здесь. А я не хочу заниматься работой, которая возлагает бремя охраны природы на тех, кто меньше всего может себе это позволить. Если бы я затевала здесь проект, я хотела бы, чтобы он развивался под эгидой Фонда Бадабон и чтобы местные рыбаки принимали в нем участие. И фонду это тоже будет выгодно. Мы разделим финансирование.

При упоминании финансирования Нилима, неизменно прагматичная, сосредоточилась.

– Что ж, это определенно стоит обдумать. – Она чуть прикусила губу. – Но вы оценивали практические аспекты дела? К примеру, где вы будете жить?

Пия кивнула:

– На этот счет у меня тоже есть идея. Хочу обсудить ее с вами, чтобы услышать ваше мнение.

– Продолжайте.

– Я подумала, если вы не против, что могла бы арендовать верхний этаж этого дома – иными словами, хостел. Я могла бы там устроиться со своими компьютерами и небольшим офисом. Офис нужен, чтобы контролировать финансовые вопросы.

Нилима снисходительно улыбнулась. Имея долгий опыт административной работы, она точно знала, что Пия не представляет, во что ввязывается.

– Но, Пия, – ласково проговорила она, – чтобы начать такое масштабное предприятие, вам нужен штат, нужны помощники. Вы не справитесь в одиночку.

– Да, я понимаю. Это я тоже обдумала. Моя идея заключается в том, что этой частью работы будет заниматься Мойна – на полставки, разумеется, когда она не дежурит в больнице. Это дало бы ей дополнительный доход, и, уверена, она отлично справится. И для меня это тоже было бы удобно. Она могла бы немного научить меня бангла в обмен на обучение английскому.

Нилима нахмурилась, пытаясь предугадать возможные препятствия планам Пии.

– Но, Пия, а как же визы, разрешения и прочее? Вы же иностранка, помните? Я не знаю, законно ли для вас оставаться здесь продолжительное время.

Но и это не могло сбить Пию.

– Я поговорила со своим дядей. Он сказал, что я имею право на документ, позволяющий находиться здесь неограниченное время, – что-то насчет человека индийского происхождения. А что касается разрешения на проведение исследований, он сказал, что если Фонд Бадабон готов поддержать мою работу, то об остальном он позаботится. Он знает несколько экологических организаций в Нью-Дели, которые связаны с правительством.

– Боже мой! Вы действительно все продумали, – рассмеялась Нилима. – Полагаю, у вас есть даже название для этого проекта? – Нилима отчасти шутила, но тут же поняла, что для девушки это совсем не шутка. – Так у вас и в самом деле есть название? Уже?

– Я думала, что мы могли бы назвать его в честь Фокира, потому что именно его данные будут иметь решающее значение для проекта.

– Его данные? – изумленно вытаращила глаза Нилима. – Но я думала, вы потеряли все данные во время урагана.

– Не все! У меня сохранилось вот это. – Она достала из кармана портативный монитор и показала Нилиме: – Видите, он подключен к спутникам GPS. В день урагана он лежал у меня в кармане. Это единственный предмет снаряжения, который уцелел. – Экран замерцал, Пия нажала клавишу доступа к памяти. – Все маршруты, которые показал мне Фокир, хранятся здесь. Смотрите. – Она показала на извилистую линию, возникшую на экране. – Это маршрут, которым мы следовали за день до бури. Фокир заводил лодку в каждую протоку и каждый залив, где он когда-либо видел дельфинов. Только одна эта карта представляет собой десятилетия работы и тонны знаний. Она станет основой моего собственного проекта. Поэтому я думаю, что он должен быть назван в его честь.

– Господи боже! – выдохнула Нилима. Взгляд ее скользнул к небу, видному в окне. – То есть вы хотите сказать, что там все сохранилось?

– Именно так.

Нилима молчала, думая о чуде Фокира и его лодки, о том, как их странствия оказались записаны и сохранены где-то среди звезд. А потом она потянулась к Пие и крепко сжала ее руку:

– Ты права, девочка. Было бы прекрасно оставить памятник Фокиру, на земле и на небесах. Что касается деталей, тебе придется дать мне немного времени, чтобы как следует все обдумать. – Со вздохом она поднялась на ноги: – А сейчас, моя дорогая, мне больше всего нужна чашка чая. Составишь компанию?

– Да, конечно. Спасибо.

Нилима прошла в кухню, налила в чайник воды из-под фильтра.

– А как там Канаи? – поинтересовалась Пия. – Были новости от него?

Нилима зажгла горелку и поставила на место рассекатель.

– Да, на днях получила от него письмо.

– И как он?

– О, дорогая! – усмехнулась Нилима. – Канаи был почти так же занят, как ты.

– Вот как? И чем же он занимается?

– Дай-ка подумать. – Нилима достала заварной чайник. – С чего бы начать? Самое главное, он реорганизовал свою компанию, чтобы взять отпуск. Хочет некоторое время пожить в Колкате.

– Неужели? – удивилась Пия. – И что он собирается там делать?

– Точно не знаю. – Нилима насыпала в чайник листьев дарджилинга. – Он говорил, что собирается записать историю тетради Нирмола – как она попала к нему в руки, что он там прочел и как потерял ее. Но что он имел в виду, можешь спросить у него сама. Он будет здесь через день-другой.

– Так скоро?

Нилима утвердительно кивнула. Крышка чайника начала дребезжать, и она сняла его с плиты. Наливая кипяток в заварной чайник, она сказала:

– Надеюсь, ты не будешь против, если Канаи поживет наверху, пока он здесь, – в гостевых комнатах?

– Нет, – улыбнулась Пия. – Вовсе нет. Вообще-то хорошо, что мы оба с ним будем дома.

Слово, выбранное Пией, настолько поразило Нилиму, что она выронила ложку, которой размешивала чай.

– Я правильно услышала? – удивленно уставилась она на Пию. – Ты сказала «дома»?

Пия выпалила это слово не раздумывая, но сейчас, анализируя, сосредоточенно нахмурилась.

– Знаете, Нилима, – задумчиво проговорила она, – для меня дом там, где есть Orcaella, так что не вижу причин, почему ему не быть здесь.

Глаза Нилимы широко распахнулись, и она расхохоталась:

– Видишь, Пия, вот в этом и разница между нами. Для меня дом там, где я могу заварить хороший чай.

Примечания автора

Персонажи в этом романе вымышлены, как и два основных места действия, Лусибари и Горджонтула. Второстепенные локации, однако, такие как Каннинг, Госаба, Шатджелиа, Мориджапи и Эмилибари, существуют в реальности и действительно были основаны или заселены именно таким образом, как здесь упоминалось.

Мой дядя, покойный Шри Сатиш Чандра Гош, более десяти лет был директором Института сельской реконструкции – старшей школы, основанной сэром Дэниэлом Гамильтоном в Госабе. В течение нескольких лет до своей безвременной кончины в 1967-м он был также управляющим поместьем Гамильтон. Ему и его сыну, моему двоюродному брату Суброто Гошу, я в основном обязан самыми ранними воспоминаниями о стране отлива.

Один из ведущих мировых цетологов, профессор Элен Марш из Университета Джеймса Кука, была настолько великодушна, что согласилась ответить на электронное письмо от совершенно незнакомого человека. Я никогда не смогу в полной мере отблагодарить ее за то, что она познакомила меня со своей студенткой, Изабель Бислей, специалисткой по изучению Orcaella brevirostris. Позволив мне сопровождать ее в исследовательской экспедиции по Меконгу, Изабель Бислей познакомила меня с повадками иравадийского дельфина и образом жизни цетологов. Мою благодарность превосходит только мое восхищение ее стойкостью и преданностью делу.

Мне выпала честь путешествовать по стране приливов в обществе Анну Джале, одной из тех редких ученых, в ком сочетается огромная личная смелость с выдающимися лингвистическими и интеллектуальными способностями; ее исследования истории и культуры региона, убежден, вскоре будут считаться определяющими. За пример принципиальности, а также за неустанную щедрость в передаче знаний я в огромном долгу перед Анну Джале.

На острове Рангабелиа, который некогда был частью старого поместья Гамильтон, мне посчастливилось познакомиться с Тушаром Канджилалом, бывшим директором местной школы. В 1969 году, вместе со своей женой, покойной Шримати Бина Канджилал, он основал небольшую волонтерскую организацию, которая позже объединилась с другой подобной, Обществом развития сельских районов имени Тагора (ОРСТ). Под руководством Тушара Канджилала эта организация запустила множество инновационных проектов. В регионе, где социальная инфраструктура практически отсутствовала, ей удалось создать целый ряд бесценных социальных служб. Сегодня уровень медицинской помощи, предоставляемой больницей в Рангабелиа, не менее примечателен, чем самоотверженность ее персонала. В этой связи я хотел бы особо отметить доктора Амитава Чоудхури, который стал для меня в ходе моей поездки в страну приливов образцом идеализма. Ныне программы ОРСТ выходят далеко за пределы штата Западная Бенгалия и охватывают такие разнообразные области, как расширение прав и возможностей женщин, первичная медицинская помощь и совершенствование сельскохозяйственных приемов; по своей широте и эффективности они сами являются наилучшим выражением признательности своим основателям.

Инцидент на Мориджапи широко обсуждался в прессе Калькутты – и на английском, и на бенгали – в то время, когда происходили эти события. Сегодня единственным историческим обзором, доступным на английском языке, является статья Росса Маллика «Переселение беженцев в лесные заповедники: изменение политики Западной Бенгалии и резня на Мориджапи» (Журнал азиатских исследований, 1999, 58:1, с. 103–125). Превосходная диссертация Ниланджана Чаттерджи «Нежеланные дети полуночи: беженцы Восточной Бенгалии и политика реабилитации» (Университет Брауна), к сожалению, так и не была опубликована. Статья Анну Джале «Жизнь на Мориджапи» тоже пока ждет публикации.

Я благодарен Б. Пулену и издательству Houghton Mifflin за позволение цитировать перевод А. Пулена 1975 года «Дуинских элегий» Райнера Марии Рильке – для меня это остается окончательной английской версией. Все ссылки на текст элегий на бенгали взяты из великолепных переводов, опубликованных Буддхадевой Башу в конце 1960-х. Ныне они доступны в сборнике поэзии Буддхадевы Башу «Кабита Санграха (Панчам Кханда)» (изд. Мукул Гуха, 1994, Dey’s Publishing, Колката).

Я также хотел бы выразить признательность за помощь, поддержку и гостеприимство следующим людям: Лиила и Хорен Мандол, Тухин Мандол, Фонд святой Магдалены, Моханлал Мандол, Анил Кумар Мандол, Амитеш Мукхопадхайя, Парикшит Бар, Джемс Симпсон, Клин Сили, Эдвард Язиджан, Абхиджит Баннерджи и доктор Гопинатх Бурман. Моей сестре, доктору Чаитали Басу, я хочу выразить особую благодарность. За заботу, которую они проявили при создании этой книги, я невероятно признателен Дженет Сильвер, Сьюзан Уатт и Карлу Блессингу, а также Агнес Круп и Барни Карпфингеру из Агентства Карпфингер.

Поддержка моей жены Дебби при написании этой книги была неоценима. Перед ней и моими детьми, Лилой и Найаном, я в неоплатном долгу.