Текст книги "С любовью, Рома (СИ)"
Автор книги: Алиса Евстигнеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)
– Воспитанием? – слегка удивлённо переспросил отец.
Инночка, аки болванчик, закивала головой, подтверждая свои слова:
– У Ромочки просто феноменальные манеры.
Ну да, откуда ей было знать, что я и манеры – вещи несовместимые. Вот родитель мой по этому поводу иллюзий не питал. Он задумчиво поскрёб небритый подбородок, уже начиная догадываться, что здесь происходит что-то неладное.
– Извините, – даже уточнил он. – А мы точно про моего сына сейчас разговариваем? Ну то есть про Романа?
– А что, у вас ещё есть? – не в тему пошутила Усольцева, при этом активно хлопая нарощенными ресницами, которые больше походили на опахала.
Примерно в этот момент отпустило. До меня отчётливо дошло, что я даже делать ничего не должен, чтобы обезопасить отца от этой женщины: она справлялась сама – своей беспросветной тупостью.
– Ну-у-у… – тем временем продолжал разговор папа, – будем считать, что Рома у нас один такой. Единственный и неповторимый.
И в знак подтверждения своих слов взял и погладил меня по голове! Свернув мою укладку на бок. Наказание за попытку соврать достигло своей цели.
Я бросил жалостливый взгляд в сторону крыльца, где ещё совсем недавно стояла мама, наблюдая за нашей милой троицей. Планировал рвануть к ней требовать политического убежища, ибо папа продолжал пытки, ероша мои волосы, отчего мой правый глаз уже начинал нервно дёргаться. Но матери на крыльце не нашлось. Её вообще нигде не было!
Клацнул зубами, осознавая, что, по ходу дела, оба родителя нуждались в хорошей порке.
– Александр Дмитриевич, – тем временем щебетала Инна Алексеевна, продолжая отсвечивать улыбкой до ушей. Интересно, у неё скулы от этого не сводило? – Я как педагог с огромным опытом рекомендую срочно обратить внимание на знания Романа. Ему просто необходима помощь…
Слушать этот бред не было никаких сил, и я вырвался из-под отцовской руки, которая за это время успела сотворить воронье гнездо из моей идеальной укладки, и отлетел в сторону, доставая из кармана джинсов телефон.
– Да? – раздался из динамика мамин голос.
– Ма-а-ам, – шёпотом завопил я, – приди сюда, пожалуйста, срочно!
– Что такое? – издевательски уточнила родительница, из-за чего я сделал себе мысленную пометку этой ночью прийти к ней и отжать у неё диван. Ибо нефиг.
– Она ему тут задвигает, что у меня с английским плохо! – как можно жалобней запричитал, косясь в сторону папы и Инночки, которая уже просто не знала, как повыгодней выставить свою грудь. К чести отца, смотрел он ей в глаза. Но атака была столь массированной, что пришлось затараторить ещё быстрее, взывая к материнским чувствам. – У меня, понимаешь?! Да она сама паст симпл от перфекта через раз отличает. А про существование инфинитива и герундия, скорее всего, вообще не догадывается!
– Ром, спокойнее. Пусть говорит что хочет, – только после этой фразы я понял, что мама на самом деле вовсе не равнодушна, а просто устала.
– Не могу… Она ему сейчас про репетиторство задвигает, что мне нужны дополнительные занятия! Мне! Да у нас Бакс больше знает, чем она.
Последнее замечание попадает в цель, и из трубки доносится весёлый смешок.
– А папа что?
– Стоит и кивает. Если он ей поверит, то я… то я волосы в розовый покрашу, специально для него!
Искренне надеясь, что рано или поздно родители оценят, на какие жертвы я готов пойти ради них.
Мама наградила меня парочкой возмущённых эпитетов, но явно не всерьёз.
– Мамочка! Пожалуйста, приди сюда. Иначе я за себя не ручаюсь, сейчас нагрублю же! А ты, между прочим, сама просила первые два месяца окружающих здесь не пугать.
Перевёл дыхание. Ну что ж, в этой ситуации я действительно сделал всё что мог, и если она…
– Ладно, иду, – наконец-то сдалась матушка, а я даже подпрыгнул на месте от радости, порядком удивив папу и Инночку.
– Нервы, – скидывая звонок, пояснил я.
Уже через минуту родительница вновь показалась из здания школы, при этом шла она непростительно медленно, в то время как Инна Алексеевна усиливала свой нажим на папу, постепенно сокращая расстояние между ними.
«Вот же змея!» – подумалось мне. Смотреть на неё не было никаких сил, поэтому я решил несколько ускорить маму, продемонстрировав, насколько я страдаю… Но мать никак не желала ускоряться, в своих стараниях я даже почти забрался на забор, изображая повешение, чем заслужил кулак от отца, который он показал за своей спиной.
С забора я слезал, громко сопя и всем своим видом показывая, насколько ими недоволен.
– День добрый, – наконец-то осчастливила нас своим присутствием Чернова Александра Сергеевна, вот уже месяц делавшая вид, что она всё же Быстрицкая, становясь за спиной у Инночки. Та нервно вздрогнула и обернулась, но поняв, кто стоит у неё за спиной, небрежно заметила:
– А, это ты.
Мама отнеслась к этому вполне спокойно, зато я вскипел, представляя, как в случае чего повыдёргиваю её блондинистые пакли. Отец тоже напрягся, сжав кулак.
– Александр Дмитриевич, – вернулась к своей лжи моя англичанка, обращаясь к отцу, – познакомьтесь, это моя коллега Быстрицкая Александра Сергеевна. Саш, – это она уже обратилась к маме. – Мы тут обсуждаем успехи Романа в английском языке, ты должна помнить, я тебе про него рассказывала.
Мама покосилась в мою сторону, словно действительно видя меня впервые. Можно подумать, это не она с утра требовала от меня надеть штаны не такого яркого цвета. Нет точно, возьму и покрашусь в розовый! Пусть потом на себя пеняют.
Сложил из пальцев пистолет и поднес их к своему виску, шепча одними губами: «Пиф-паф». Мать аж закашлялась, чуть не подавившись… смешком. Ну что за люди?!
– Ситуация такая: у Ромы есть все данные для освоения языка, – в тысячный раз повторила Инна Алексеевна, будто наш папка имбецил и попросту не способен с первого раза воспринимать информацию. Впрочем, он пялился на маму с таким перекошенным лицом, что даже я усомнился в его адекватности. – Но, к сожалению, имеются огромные пробелы в знаниях. Уж не знаю, куда смотрели московские учителя. Я рекомендую Александру Дмитриевичу срочно найти репетитора для Ромы. Лучше всего, если это будет кто-то из учителей, так как тут необходимы академические знания, а не все эти новомодные методики. Саш, ты, как моя коллега, должна подтвердить мои слова.
Если учесть, что английским со мной занималась мама, то намёк на её некомпетентность добил меня окончательно. Руки сами потянулись к шее, спрятанной за соломой белёсых волос. И я бы её, наверное, действительно придушил, если бы в этот момент голос не подал отец:
– Так что вы думаете по этому поводу, Быстрицкая Александра Сергеевна?
Я замер в считанных сантиментрах от учительской шеи и повернул свою голову в сторону отца, неожиданно решившему всё-таки побыть немного имбецилом.
«Какая на фиг Александра Сергеевна?! – мысленно орал я ему. – Да ты её в жизнь Саней называл!»
– Думаю, что Роману бы хорошая взбучка не помешала, – ошарашила меня и матушка. – Можно даже ремнём.
Душить Инночку я передумал, а вот мысль отречься от родителей показалась мне не такой уж и абсурдной. А что? Уйду из дома, стану бродячим блогером и через пару лет буду шокировать этот мир своими слезливыми историями о том, как оба моих родителя в одночасье сошли с ума.
Мама наградила меня строгим взглядом, я ответил ей тем же, вместе с этим постучав пальцем по лбу.
Не знаю, заметила ли Инна Алексеевна трагедию, разворачивающуюся за спиной, но степень её жизнерадостности явно уменьшилась.
– Надеюсь, что мы пока без ремня обойдёмся, – озвучил отец первую свою стоящую мысль за день. Я даже был готов его расцеловать. Он бы точно оценил. – Взбучку мы оставим на потом… для тех, у кого проблемы фамильного характера.
– Саш, ну что ты тут такое говоришь! – Инночка и тут не упустила возможность подмазаться к отцу. – Мы же знаем, что насильственные методы – это не наш путь.
– Думаю, что мы всё-таки остановимся на варианте с репетитором, – странным тоном согласился папа. Инна Алексеевна даже успела возликовать, готовясь уже едва не броситься на грудь к моему родителю. Но тот её резко обломал, повернувшись к матушке: – Александра Сергеевна, вы не могли бы взять этот вопрос в свои руки и посвятить НАМ несколько вечеров?
– О, боюсь, что даже мой неземной педагогический талант не способен компенсировать все ВАШИ чёрные дыры.
Родители несли какую-то дичь, малопонятную моему разуму. Но так или иначе до меня всё же дошло, что спорили они совсем не обо мне и моём инязе. За всей этой странной игрой они умудрялись выяснять отношения друг с другом.
Они бы, наверное, всё-таки поругались, но в этот момент у ворот появились Стас и Дамир в сопровождении нашего пса Бакса.
– Что творим? – вклинился в разговор мой самый лучший брат на земле. Клянусь, я ещё никогда в жизни не был так рад его видеть.
– Не поверишь, в ролевые игры играем, – пожаловался я им.
Стас хмыкнул, зато оба родителя не оценили, почти хором воскликнув:
– Рома!
– А что такого я сказал?! – негодовал я вполне искренне. – Ролевые игры – это же неплохо, позволяет внести некий новый колорит в…
Договорить не позволил мне отец, дав под зад ощутимый пинок.
– Ай, папа! Джинсы же чистые!
– За языком следить не будешь – я тебе сам по ушам надаю, – занудил Стас, только что потерявший звание лучшего брата, которое тут же перешло Дамиру, заметившему:
– А по-моему, круто прозвучало!
И я был согласен с ним.
– Вот-вот, а как я ещё могу назвать это безобразие? Они тут стоят делают вид, что друг друга впервые видят. И я ещё и виноват! А если у меня травма будет психологическая? Так и буду до конца своих дней писаться в кроватку, заикаться и путать, кто тут мама, а кто папа.
Ну, с писаться в кроватку я, конечно же, загнул, но в моменты особого вдохновения я частенько излишне увлекался.
– Ром, если сейчас не успокоишься, я тебе гарантирую психологическую травму, – матушка всё-таки вспомнила, что имеет ко мне непосредственное отношение.
– Ну ма-а-а-ам…
– Не мамкай, – сдался отец.
Я драматично выпятил нижнюю губу вперёд, изображая вселенскую обиду, под хохот братьев.
И только сейчас я вспомнил про Инночку, до куриных мозгов которой, наконец-то, дошла степень нашего семейного родства. Она мгновенно изменилась в лице, одновременно бледнея и краснея, и очень быстро удалилась в неизвестном нам направлении.
– Ну и что это было? – поинтересовалась мама, обводя нас всех строгим взглядом и подбоченившись.
– Обычный день в семействе Черновых, – пожал плечами Стас.
Глава 9
Настоящее время
Рома
Кровь безобразной кляксой расплывалась по ободу раковины. Я смотрел на неё не моргая, вцепившись немеющими пальцами в края туалетного столика. Вторая капля упала в паре сантиметров от первой, после чего соскользнула по белому фаянсу и скатилась вниз, оставляя за собой алый след.
Сглотнул, не в силах оторвать взгляд от красных капель, которые одна за одной атаковали белоснежную поверхность.
Желудок тут же скрутило болезненным спазмом. Нет, крови я не боялся. По крайней мере, чужой. В детстве мы увлекались просмотром хорроров, где бутафорские кишки обычно летели во все стороны. И если братья обычно стоически высиживали фильм, маскируя страх своими вечными шуточками, то я откровенно скучал, искренне не понимая, где именно нужно бояться, как если бы лично раз в месяц практиковал прогулки под луной с бензопилой в руках в поисках новой жертвы.
Впрочем, вид собственной крови обычно тоже не пугал. Было бы глупо пытаться рухнуть в обморок каждый раз, когда игла медицинского шприца входила мне в вену. А случалось это со мной не реже одного раза в год при прохождении обязательного медицинского осмотра – мой пожизненный крест. Наверное, можно было обойтись и без этого, но сия традиция завелась как-то без учёта моего мнения, поэтому мне только и оставалось придерживаться её, из года в год подыгрывая родителям в их извечных переживаниях за меня, чтобы потом с видом «ну я же говорил» скидывать им фотографию врачебного заключения: «Здоров».
В общем, крови я не боялся. За исключением одного-единственного случая – когда она шла из носа.
***
За рулём опять был Стас. Часы показывали только начало восьмого, а мы уже успели позавтракать и отъехать на приличное расстояние от маленького придорожного хостела, где провели эту ночь.
Мы молчали, не испытывая ни малейшего желания общаться. Правда, сегодня обошлось без ругани, мы будто бы застыли в немом предвкушении того, что ждало нас за следующим поворотом судьбы.
Стас выглядел сосредоточенным, заметно невыспавшимся, слегка помятым, но, несмотря на это, вполне миролюбивым. Дорога всегда действовала на него умиротворяюще, и за рулём он чувствовал себя в своей стихии.
Дамир, как и вчера, занял место пассажира спереди. Он единственный из нас троих отсвечивал бодростью духа и хорошим настроением. Как ему это удавалось, было тайной, но факт оставался фактом: после пяти часов сна он умудрялся улыбаться миру, излучать спокойствие и верить в лучшее. Возможно, всё дело было в телефоне, который без устали вибрировал в его руках, намекая на то, что Катя в Москве тоже уже успела проснуться и делилась с мужем новостями, имевшими ценность только для них двоих.
Я же сидел сзади и флегматично смотрел в окно, за которым мелькали километры, словно разделяющие мою устоявшуюся жизнь на до и после.
Всеми силами старался сохранять спокойствие, но мысли сами метались между Соней и сообщением, что пришло вчера на телефон и с тех пор так и оставалось непрочитанным. Почему именно сейчас?
Спустя несколько часов у одного из братьев зазвонил телефон. Увидев фото Кира на дисплее, я лишь горько усмехнулся, вдруг поняв, что меня попросту списали со счетов. Эта троица что-то решала за меня, словно не веря в то, что я сам способен решить хоть что-либо.
Это и злило, и пугало. Предпринял бы я сам хоть что-нибудь, чтобы вернуть Соню, если бы не братья? Уверенного ответа на этот вопрос не было. Временами казалось, что я слишком вымотался от всей этой чехарды под названием «уйди-останься». Но стоило лишь немного присмотреться к этой мысли, как я понимал, что был готов отдать всё, что было, всего лишь за один шанс на наше совместное будущее. Но имел ли я право на него, было неясно.
– Как там дела? – как обычно, взял ситуацию в свои руки Дам.
Кир немного помедлил с ответом, чем и выдал себя. Всё было хреново.
– Я с ней увиделся, – тем временем отозвался мелкий. – Кольца на пальце я у неё не заметил.
– Это же хорошо, – попытался приободрить меня Стас. – Вполне вероятно, что она всё это выдумала, чтобы…. подстегнуть тебя к более активным действиям.
– Ага, – проворчал я, – или же в женихи она себе выбрала жуткого скупердяя, неспособного купить ей даже кольцо.
– То есть ты бы предпочёл, чтобы у неё всё-таки было кольцо? – поддел меня Дамир.
– Предпочёл бы, чтобы всей этой клоунады попросту не было! – озлобился я. – Предпочёл бы, чтобы у Сони хватило смелости сказать мне всё в лицо. Предпочёл бы, чтобы…
– Она переживает, – невпопад подал голос Кир.
– Зашибись! – я даже руками всплеснул, хоть младший брат и не мог этого видеть. – Она переживает. А я тут бамбук курю, наверное.
– Нет, тебе тоже нелегко, – проявил неясную мне настойчивость Кирилл, – но вас там трое, а она совсем одна.
Меня перекосило.
– Эй, алё! Ты забыл?! Она замуж выходит.
– Даже если и так, то счастливой она от этого не выглядит.
«Ну и слава богу», – чуть не выпалил я, вовремя прикусив язык. Как бы я ни сердился на Соню, зла ей не желал.
– А ты вообще на чьей стороне?! – не имея возможности высказать Романовой, накинулся я на брата.
– Ни на чьей, – сдавленно проговорил он.
– Вообще-то, я твой брат…
– Так, стоп! – вмешался Дамир, вынимая телефон из крепежа на приборной панели и отключая громкую связь. – Не слушай его, – это он уже попросил Кирилла, – он перенервничал малость.
– Ха, – фыркнул я, готовый опротестовать любое его слово, но остановил меня, как ни странно, Стас, припарковавшись на обочине.
– За руль садись, – приказным тоном отчеканил он.
– Это твоя машина, – напомнил ему.
– По херу! – неожиданно проревел брат. – Сел за руль!
Я надулся, но всё-таки послушался, было в его состоянии что-то такое, что отбивало всякое желание спорить.
К тому моменту, как я с комфортом развалился на водительском сиденье, а Дамир окончил переговоры с Кириллом, Стас вынес свой вердикт:
– Знаешь, с такими выкрутасами ты просто рискуешь однажды потерять всех.
На душе сделалось непривычно горько, хотелось сглотнуть, но вместо этого я гордо вскинул голову, натянув на нос авиаторы, и неожиданно подумал, что, может быть, всё к лучшему.
***
Не знаю, чего именно добивался Стас, усаживая меня за руль, но это помогло. Я гнал по пустынной трассе и мечтал о том, чтобы всё в этой жизни было так же просто: жми на педали да следи за дорогой.
Стас дремал, развалившись на заднем сиденье, Дамир остался сидеть рядом со мной, но предпочитал молчать, лишь изредка кидая на меня задумчивые взгляды, будто прицениваясь. Я усиленно изображал невозмутимость, решив, что говна с моей стороны на сегодня хватит. А может, потому, что Дам был единственным человеком после мамы, на которого я никогда не мог злиться по-настоящему. Порой мне даже казалось, что это в принципе невозможно, ибо брат всегда избирал безошибочную стратегию – не задавать лишних вопросов и не лезть со своими советами. Впрочем, это не мешало мне обижаться на весь остальной мир.
– Ты тоже считаешь, что я не прав, – скорее констатировал, чем спросил, поймав на себе очередной взгляд из-под густых бровей.
Дамир криво улыбнулся, запустив пальцы в бороду, которую он отращивал в последнее время, с каждым днём всё больше походя на моджахеда. Поначалу мы гадали, с чем было связано такое радикальное решение, но, перебрав кучу вариантов, успокоились, так и не дождавшись ни единого подтверждения или опровержения со стороны нашего дагестанца. Однако новость о Катиной беременности расставила всё по местам. Оставалось только посвятить в эту тайну остальных членов семьи, впрочем, это уже была не моя тайна.
– Ты пытаешься защищаться, – в конце концов заметил Дам после длительной паузы. – Ты, как никто другой, верен принципу, что лучшая защита – это нападение. Но единственный, кому ты вредишь по-настоящему, – это ты сам.
– А Стас вон иного мнения, – попытался я перевести стрелки, кивнув на спящего позади брата, но Дамир не поддался.
– Он слишком волнуется о тебе и не знает, что с этим делать.
– Кто, Стас?! – ехидно изогнул бровь. – По-моему, он ждёт не дождётся, когда избавится от меня.
Сказал и осёкся. Прозвучало как-то двойственно, особенно в контексте моей истории. В раннем детстве я пережил острый лейкоз. Родители сделали всё возможное и невозможное, чтобы сохранить мне жизнь, включая рождение Кира. Поэтому мы с ним были одной крови… буквально. Болезнь давно осталась позади, а вот неловкость и вечные недосказанности будто бы витали в воздухе, невидимой стеной вставая между мной и всеми остальными.
– Я не… – попытался оправдаться, не находя нужных слов. Отчего-то стало стыдно, а со стыдом у меня всегда было откровенно так себе. Нервно заскрежетал зубами, в итоге выдав абсолютно невпопад: – Если не можете принять меня таким...
Наверное, я ждал, что он тоже вспылит и просто оставит меня в покое. Но это Дамир, и этим всё сказано. Он понимающе кивнул головой и задумался о чём-то своём, сложив губы буквой «о».
Я вёл Стасов джип, разгоняясь всё сильнее и сильнее, злясь при этом неведомо на кого.
– Знаешь, – вдруг нарушил молчание Дам, – я очень долго винил себя в смерти родителей.
Если меня можно было чем-то шокировать, то брату это, безусловно, удалось. Я даже начал резко снижать скорость, будто бы очнувшись. Напоминание о родных родителях Дамира отрезвило похлеще ушата ледяной воды.
– Они же разбились, – с хрипотцой в голосе попытался возразить я.
– Ну и что? – он пожал плечами. – В самый тёмный период моей жизни мне казалось, что если бы я был лучше, умнее, быстрее, ловчее, послушнее… то им бы не понадобился ещё один ребёнок и тогда бы они не оказались на том перекрёстке и не погибли бы.
– Но это же бред! – вознегодовал я. – Твои родители погибли из-за какого-то пьяного урода, который не сумел вовремя затормозить! Ты-то тут при чём?
Несмотря на трагизм поднятой темы, Дамир понимающе улыбнулся и заметил:
– Это сейчас мы с тобой это понимаем, будучи взрослыми и сформировавшимися людьми. А ты попробуй объяснить это десятилетнему пацану, который только что потерял родителей.
– Да, но… – всё же попытался возразить я, притом что ни одна мысль не показалась мне стоящей, для того чтобы её озвучить.
– Мне было слишком больно и страшно, поэтому я предпочёл закрыться ото всех, с головой уйдя в свои страдания.
– А потом? – вырвалось у меня, как если бы я сам не был свидетелем тех событий.
– А потом Сане приспичило меня усыновить, – сообщил Дам таким тоном, будто бы сомневался в адекватности нашей мамы. Хотя, надо признать, основания поражаться у него имелись. На тот момент нас уже было пятеро, когда родители решились взять в семью соседского мальчишку.
– Это не маме, это Стасу, – пошутил я, разбавляя общую неловкость: все мы знали, что эти двое «запали» друг на друга ещё при первой встрече.
– Хорошо, Стасу, – фыркнул Дам, обернувшись к заднему сиденью, где сопел брат. – В любом случае, это было непросто.
– Ты не хотел к нам в семью, – вдруг догадался я, ощутив неясную тревогу.
Бероев в очередной раз поскрёб свою бороду.
– Ром, у меня была своя семья, которую я… потерял. Я не в вашу семью не хотел, я вообще никуда не хотел. Даже не уверен, что испытывал хоть какое-то желание жить.
Осторожно кивнул.
Мы оба замолчали, лишь негромкая музыка из динамиков и ровное дыхание Стаса разбавляли тишину салона.
А потом я всё же спросил:
– К чему ты сейчас мне это рассказал?
Могло прозвучать грубо, но Дам понял всё верно.
– К тому, что я очень долгое время гнал их от себя. И Саню, и Лену (наша крёстная), и Стаса… потому что это было сложно – подпустить хоть кого-нибудь к себе.
Наконец-то до меня дошло, чего он от меня хотел, и я невольно сморщился:
– Дам, ты же сам сказал, что в первую очередь я бью по себе.
– Угу, а осколками попадаешь по всем остальным. Кир, Соня…
Комментировать не хотелось.
Дам говорил то, о чём я и сам прекрасно знал. Но знать и поступать правильно – это совершенно разные вещи.
– Ладно. Я понял.
– Что ты понял?
– Я извинюсь перед Кириллом.
– Ни черта ты не понял.
***
Позвонить Кириллу я отважился лишь ближе к вечеру, когда мы заехали поужинать в очередной город, отложившийся в моей памяти лишь точкой на карте.
Но прежде чем набрать номер брата, я долго крутил в руках телефон, наблюдая за тем, как фотография Сони мерцает на дисплее в такт гудкам, доносившимся из динамика. Как я и думал, она не ответила. Появилось желание написать что-нибудь обидное, например, что не так уж и сильно мне хотелось с ней разговаривать. С лёгким уколом печали подумал о том, что однажды придётся убрать её фото с заставки вызова. А эту фотографию я любил: на ней Соня сидела на капоте машины, ветер развевал её длиннющие волосы, а на губах замерла улыбка, такая мягкая и беззаботная. Это было наше последнее счастливое лето, пока всё не пошло под откос.
Зато Кир ответил почти сразу. И даже без всякого упрёка.
– Вам ещё далеко ехать?
– Немногим больше суток.
– Хорошо.
Странный разговор ни о чём, будто оба боялись сказать что-нибудь не то. Было сложно изображать простой дружеский трёп. Это со Стасом мы могли создать тему для спора из ничего, Кирилл же был… более основательный, и от этого нам с ним порой не хватало непринуждённости в общении.
– Как она там? – не стал я ходить вокруг да около.
– Думаю, что не очень, – осторожно отозвался брат.
Формулировка была интересная и абсолютно непонятная. «Не очень» что? Не очень счастлива? Не очень в порядке? Выглядит не очень? Не очень грустит? Нет, я уловил примерный оттенок, который Кир придал своим словам, но отчего-то никак не мог применить его к шкале собственного настроения. Вот я сам – как? Очень не очень? Не очень очень? Тряхнув головой, я прогнал от себя эти дурацкие мысли.
– Она что-то говорила?
– Просила позаботиться о тебе и оказать братскую поддержку.
Поперхнулся. Что-то внутри меня болезненно заныло от его слов… или же от Сониной просьбы.
– Смею заметить, что ты хреново с этим справляешься, – пробурчал я, замерев перед зеркальной витриной магазина и поправляя выбившиеся пряди волос. Стас с Дамиром ещё ужинали, я же решил прогуляться.
– Ром, – вдруг сник Кир, – я не знаю, что можно сделать.
– Ты и не должен, – печально улыбнулся, прекращая мучить чёлку. – А самое поганое, что я тоже не имею ни малейшего представления о том, как всё исправить.
– Скажи… – запнулся брат, решаясь спросить о том, что тревожило его на самом деле. – Ты что-то... натворил?
Братья тоже спрашивали об этом, но им клялся, что чист и безгрешен, как божий агнец. А вот Киру отчего-то соврать не смог.
– Не знаю. Возможно.
– В каком смысле? – тут же напрягся мелкий.
– В таком, что… наверное, я в последнее время... несколько отдалился. Просто были дела, которые нужно было решить.
– Решил?! – на удивление зло прошипел Кир, приводя меня в чувство.
– Эй, – возмутился я, – это не то, что ты подумал! Я тут ни при чём. Просто… так сложились обстоятельства.
– Ну да! – непривычно жёстко выдал Кирилл, – ты всегда ни при чём!
– Не начинай! – вскинулся я, впиваясь взглядом в отражение в витрине.
Он выдохнул. А я подумал о том, что упустил тот момент, когда младший брат окончательно вырос, перестав быть удобным и послушным. Это невольно заставило ощутить гордость за него.
– Просто я ни черта не понимаю.
– Поверь мне, я тоже, – слукавил совсем чуть-чуть. – Но я обещаю сделать всё возможное, чтобы… вернуть её.
***
Наконец-то в салоне автомобиля воцарился мир. По крайней мере, никто из нас не психовал, не злился и не ссорился. Не знаю, что тому послужило причиной: то ли сытые желудки повысили градус нашего настроения, то ли просто утреннее напряжение отпустило. Но близость дома грела душу, ведь уже послезавтра мы окажемся на родительской кухне. А это, как известно, самое надёжное место в мире. О том, что ждёт меня дальше, я предпочитал не думать.
За рулём снова сидел Стас, Дам развлекал нас байками из своих трудовых будней. Он работал в спортивном клубе, где руководил детской группой по вольной борьбе. Казалось бы, что в этом может быть интересного, но у брата была невероятная способность рассказывать истории о своих воспитанниках так, что даже меня пробивало на восхищение успехами этих соплежуев. Стас весело ухмылялся, да и сам я вдруг расслабился, впитывая каждый миг этой странной поездки.
Мы ехали по пригороду, брат скинул скорость, чтобы плавно войти в поворот, когда машина резким скачком дёрнулась вперёд. И только потом послышался глухой удар и скрежет металла. Меня сначала кинуло на передние сиденья, я не сильно впечатался лицом в спинку одного из них, после чего завалился между ними – это брат вывернул руль куда-то в бок и мы остановились.
– Твою мать! – проревел Стас, рваными движениями освобождаясь от ремня безопасности. – Все целы?
– Да, – нестройным хором отозвались мы с Дамом, который, к слову, выглядел бледнее обычного. Но оно и понятно, у него с автомобильными инцидентами особые отношения.
– Урод! – продолжал злиться старший брат, выскакивая из джипа, а я пристальней пригляделся к Дамиру.
– Ты точно в порядке?
– Справлюсь, – пообещал он, борясь с замком ремня безопасности, но из-за дрожи в руках получалось не особо.
Хотел помочь, но знал – не нужно. Мы все предпочитали держать свои слабости при себе, и я старался уважать страхи Дамира. Наконец, раздался долгожданный щелчок, и мы на пару выбрались из машины.
Дышать сразу стало куда проще, словно само нахождение в коробке кузова давило на нас непосильным грузом. На улице же было спокойно, солнце потихоньку двигалось в сторону горизонта, редкие автомобили проезжали по трассе, ветер негромко шелестел полевыми травами, и лишь Стас весьма выразительно с чувством орал на кого-то:
– Ты вообще куда смотрел?! На хрен тебе глаза, если ты ими пользоваться не умеешь? У меня же габариты горели и поворотник мигал!
Обогнув нашу бэху, мы обнаружили прелюбопытнейшую картину. В метре от нас стоял убитый жигулёнок, состояние которого было плачевным ещё до встречи с нами. Определить, какой именно ущерб ему принесло столкновение с чёрным джипом, было невозможно. Представитель немецкого автопрома выглядел молодцом, если не считать вмятины на бампере.
Но самым примечательным было отнюдь не это. Перед Стасом стояли два мужика лет сорока, выглядевшие ничуть не лучше своей колымаги: потасканные, испуганные и далеко не трезвые. А ещё явно опасающиеся праведного гнева моего братца. Они пытались встать по стойке смирно, но выходило плохо: обоих штормило, причём синхронно и с одинаковой амплитудой.
До носа доносился тошнотворный запах перегара. И если Стас в своём негодовании вряд ли осознавал состояние этих «двоих из ларца, одинаковых с лица», то мы с Дамиром понимающе переглянулись. Удивительно, как они вообще дорогу различали, что уж говорить о каком-то там джипе с его поворотниками и несколькими тоннами веса.
– Э-э-э-э, парень, – выдавил из себя тот, что стоял возле водительского места, – не ругайся.
– Я сейчас не то что ругаться буду, я тебе сейчас так всеку, что на всю жизнь запомнится.
Мужик жалобно крякнул и отступил на шаг назад.
– Не надо «всеку».
– Надо, Федя, надо… Ты хоть представляешь, что могло случиться, будь скорости чуть другими?!
– Ну не случилось же, – вмешался второй. – А за ущерб… мы эт самое… расплатимся.
– Очень мне интересно, – обречённо вздохнул брат, беря себя в руки, благо что со страховкой у него всегда был полный порядок, – и чем это вы собираетесь расплачиваться?
– Как это чем?! – искренне удивился забулдыга. – Натурой!
Тут я не выдержал и заржал в голос, представив себе картину, как эти двое будут предлагать свою немытую натуру моему братцу.
– Рома, ша! – шикнул мне Стас, – иначе тебя отправлю… плату принимать.
Я подавился и повис на руках у Дамира, который явно потешался над ситуацией и даже похлопал меня по спине.
До «натуродателя» всё же дошёл смысл сказанного.
– Э-э-э, мужики! – возмутился он. – Мы не из этих!
– Какая жалость, – Стас жеманно приложил ладонь к груди, – а так хотелось!
– Я же от души! – неожиданно оскорбился его собеседник.
– От души врезались мне в зад, – опять вспылил брат.
