Текст книги "Маг сельского профиля. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Алексей Широков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 46 страниц)

Глава 20

– Приветствую, Александр Михайлович. Не опоздал? – я пожал руку Мартынову. – Мчался на всех парах.

– Нормально, пусть пока ещё помаринуется, сговорчивей будет. – отмахнулся начальник оперативников. – Я смотрю, ты приоделся. Алабашевские богатства?

– Они самые, – я нервным жестом поправил гайтан с амулетами. Не привык носить их постоянно, обычно ограничивался перстнем, но теперь пришла пора менять привычки. – Повезло просто.

– Везёт тем кто достоин, – не дал мне поприбедняться Мартынов. – Наследие Алабашева ещё до революции превратилось в байку, но каждый новый маг пытался его найти. Однако преуспел только ты. И дело не в том, что ты некромант. Думаешь, поместье они не осматривали? Но никто ничего не нашёл.

– Говорю же, повезло. – я не собирался приписывать себе каких‑то невиданных качеств. – Скажите лучше, насколько всё серьёзно? Я про Наталью. Каковы шансы её вытащить?

– На самом деле неплохие, – огорошил меня Александр Михайлович. – Ты уж извини, что я жути нагнал по телефону, но мне требовалось с тобой встретиться лично. Присаживайся. Чай будешь?

– Буду. – Я не стал вставать в позу. – что там вообще произошло? Во что эта дура вляпалась?

– Согласно протоколу, вечером двадцать девятого декабря, Жильцова Наталья познакомилась в ресторане «Волна» с неким Калугиным Ярославом Ярославовичем, тридцати двух лет отроду, частным предпринимателем.

– Нэпманом, – перевёл я на понятный язык. – который бухал в ресторане. Серьёзный нэпман или так шушера?

– Ближе к шушере, – не стал поправлять меня начальник отдела, хоть официально определение «нэпман» считалось уничижительным и не использовалось. – Три точки уличной еды, правда в довольно людных местах, так что деньжата у Калугина водятся. Что он тут же продемонстрировал, начав угощать понравившуюся ему девушку, стараясь произвести впечатление. И произвёл, на свою голову.

– Он не понимал что ли, что перед ним ведьма? – не сказать, чтобы ведьмы имели какие‑то отличительные черты, особенно если они были молоды и красивы, но всё же через пару минут общения любой адекватный человек мог понять, кто именно перед ним находится. Прятаться ведьмы не пытались, считая это ниже своего достоинства, чай на дворе не средневековье, на кострах их никто не жёг, а Натка так и вовсе не умела. – Или ретивое взыграло?

– Ага, взыграло, – подтвердил мою догадку Мартынов. – По словам свидетелей Калугин решил во что бы то ни стало переспать с Жильцовой, о чём неоднократно заявлял. И своего добился.

– Впрок ему это не пошло, как я понимаю, – Нет, чисто по‑мужски я был с этим самым Калугиным солидарен. Натка в постели это нечто. Никаких комплексов, никаких тормозов. Только вот я маг, у меня естественная ментальная защита довольно высокого уровня, плюс я одно время собирался стать медиумом и специально тренировался для защиты разума в астрале. А вот обычному человеку силы ведьмы бьют в мозг словно кувалдой и никакие амулеты от этого не защитят. Рано или поздно сила найдёт дорожку, а там пиши пропало. – И защитой он тоже не озаботился. Я не про контрацептивы.

– Купил с рук на рынке амулет. – хмыкнул Александр Михайлович. – На удивление, даже рабочий. Если бы перед ним была взрослая ведьма, умеющая держать свои силы в узде, может даже бы его и хватило. Но в нашем случае амулет продержался ровно сутки. Что, кстати, хороший результат для такой поделки, мы мастера уже нашли. Студент техникума, второй курс. Будем перепрофилировать его на артефактора.

– Короче, я понял. – картина мне действительно была ясна. – Натка задурила мужику голову, тот начал швыряться в неё деньгами. Естественно ей это понравилось и она захотела забрать всё. А шантаж?

– Бывшая жена Калугина всполошилась, узнав, что тот тратит огромные деньги на какую‑то девчонку, кинулась к его родителям. – пояснил Мартынов. – Все вместе заявились домой к Калугину. Тот принялся их выгонять, а Наталья в процессе веселилась и угрожала заставить его покончить с собой, если они не оставят их в покое. Этого хватило для заявления. Эксперт мгновенно определил воздействие, да его и прятать никто не собирался. Уверен, Наталья об этом даже не думала, действовала чисто на инстинктах. Ну или как минимум при знакомстве у неё не было умысла на совершение преступления. Собственно, по совокупности молодость ведьмы, тот факт, что Калугин знал с кем связывался, приобрёл амулет не у нас, а на стороне, да и в целом изначально сам, без воздействия заваливал Жильцову подарками, является смягчающими обстоятельствами.

– Но отпустить просто так Наталью вы не можете, поэтому нужен я, чтобы взять её на поруки. – кивнул я, теперь до конца понимая ситуацию. – В целом я не против, главное чтобы Натка сама поняла свою ошибку. Как я понимаю, сейчас она маринуется в камере?

– Мы решили, что стоит нагнать жути. – улыбнулся Александр Михайлович. – Нет, специально не пугали, просто немного сгустили краски. Пригрозили ей очищением, запирающим силы ведьмы. Жуткая на самом деле процедура и к природным ведьмам не применяется практически никогда. Но с девчонки нужно было сбить спесь.

– Я даже спорить не буду. – тяжёлый вздох вырвался сам собой. – Хорошо, я согласен. Наташа в целом хорошая девчонка, просто сила рвёт ей башню. Надеюсь сейчас прижмёт хвост, а там глядишь перебесится.

– Мы тоже на это надеемся. – в этот момент на столе Мартынова зазвенел телефон и он не стесняясь меня поднял трубку. – Слушаю. Так, и? Ага. Ага. Понял. Да, он сейчас у меня, я сам ему передам. Всё, кладу трубку. Лука, твои находки оценили. Смотри что получается. Работа старая, качественная, тут вопросов нет. Если бы все эти двести с лишним лет были в деле, цена выросла бы в два – три раза минимум. Но сейчас за них могут дать только как за качественные боевые артефакты. Ну и пищали те в целом только историческую ценность имеют. Зачарование там минимальное, на защиту от ржи, да чтобы порох не отмокал.

– Тогда пищали продавать не буду, – я мгновенно принял решение. – Дома повешу, вместе с пистолями. А остальное… сколько там вышло?

– Кольца возьмём по пять. Уж извини, больше они не тянут, даже с учётом возраста. Новые такие дороже двух не продают. Четыре штуки, итого двадцать тысяч. – Начал перечислять Александр Михайлович. – Атам хорош, но не именной. Семь. Максимум семь пятьсот. Или если хочешь можем выставить на аукцион, желающие найдутся. Нож хороший, и крови попил вдоволь. В правильных руках вполне может лет за пять до имени добраться. Ну и самое вкусное, посох. Тут всё сложно. С одной стороны – не именной, что сразу режет цену. С другой, его основа, бердыш, буквально пропитался кровью. Видать не одну кампанию прошёл. Плюс делал явный мастер. Лезвие топора с серебрением, движение силы лёгкое, чувствуется что колдовали с его помощью много и активно. И даже то, что последние две с половиной сотни лет он просто пролежал в тайнике этого не портит. Но… всё же серьёзной наработки на посохе нет. Поэтому, учитывая его историю, двадцать пять.

– Итого пятьдесят две тысячи. – подвёл итог я. – Неплохо. Ждать не буду, торговаться тоже. И есть предложение. Готов взять не деньгами, а квартирой. Двушка, не обязательно в центре. Мне ещё почти три года жить здесь, так что хотелось бы, где элементарно переночевать было, когда в город приезжаю. Полтинника же должно хватить?

– Если на окраине, то даже на трёшку хватит, – задумался начальник оперативников. – Но есть другое предложение. У нас кооперативный дом строится, на пересечении Гоголя и Ипподромской. Извини, забыл, что ты не ориентируешься. Короче не самый центр, но добраться можно куда угодно довольно быстро. Хорошая транспортная развязка. До центра рукой подать. Но дом будет сдан только в следующем году. Зато можно трёшку взять, как своему.

– Хм, – я на секунду задумался. С одной стороны, считай что то, зачем я хотел обзавестись жильём отпадает. Ждать год, а то и больше, ну такое себе. С другой, трёшка почти в центре одного из крупнейших городов Союза это прекрасное вложение денег. В крайнем случае всегда можно будет её продать, ещё и выиграю тысяч десять. – А давайте! За квадратурой я не гонюсь, но всё же если кооператив свой, это явно будет лучше, чем брать вторичку неизвестно где.

– Правильный выбор, – кивнул Мартынов. – Я тогда сегодня переговорю с председателем кооператива и наберу тебя. Тебя внесут в списки, оплатишь вклад и останется только подождать. За качеством строительства мы следим, так что можешь не переживать. Я сыну в этом доме квартиру взял. Шестнадцать оболтусу. Как раз школу закончит, будет где жить.

– Ну и замечательно, – я был вполне доволен сделкой. – Пойдём к Наталье?

– Погоди, – остановил меня Александр Михайлович. – Есть к тебе ещё один разговор. Ты не так давно на боях был. И там столкнулся с некими криминальными элементами, так?

– Было. – я насторожился. – Но столкнулся не то чтобы я. Они моего товарища, физрука из ужанихинской школы, пытались заставить лечь. Потом, когда он их бойца положил, наехали. Двое гоблинов, Красные шапки. Ауры затёрты. Судя по всему, ходят под каким‑то Шелкопрядом. У него спортклуб «Фаланга» где‑то на окраине города.

– Да, я знаю. – кивнул Мартынов. – Но сейчас речь не о твоём товарище. Ты заинтересовал Шелкопряда и он начал наводить справки. Кстати, Шелкопряд не совсем верный перевод. На самом деле он Silkweaver – Шелкоткач, но на русском разницы особо нет, да и звучит не очень. Но не суть. Главное, что он тобой заинтересовался, а скорее всего не только он, но и те, кто стоит за ним. И это нам очень на руку.

– А этот Шелкопряд он вообще кто такой? – что‑то мне не нравились такие заходы. – Я у Свята спрашивал, говорит нелегальный букмекер. Бригада у него своя. Теперь это вот. Что‑то одно с другим не сходится. Гоблины опять же в подчинении. Красные шапки к кому попало не пойдут.

– Он малефик. – перед тем как начать говорить Александр Михайлович сделал паузу, словно размышляя, стоит ли вообще мне об этом знать. – Специалист по проклятиям. Вторая категория, но это официально. Силу малефиков трудно измерить и поставить на учёт. Действительно занимается нелегальными ставками, но его не трогают, потому что иногда приходится прибегать к его услугам. Не нам, понятное дело, а тем кто повыше. ГРУ с ним работает, это я точно знаю. Ходят слухи, что некоторые смерти высокопоставленных чиновников за границей совсем не случайны, но я тебе этого не говорил. В Москву и Ленинград Шелкопряду хода нет, ему вообще Новосибирск запрещено покидать, но это не мешает ему мутить свои делишки. На них в основном сквозь пальцы смотрят, пока тот не переходит границы, но сейчас как раз появилась возможность Шелкопряда прижать. А главное, выйти на тех, с кем он работает по незаконным делам.

– А я тут причём? – что‑то с каждой секундой происходящее нравилось мне всё меньше. – Чего от меня ему надо? Я не боец, никогда не выступал, даже особо не интересовался боями. Мне магический футбол ближе.

– В том и дело, что они занялись куда более опасным видом спорта. – вздохнул Мартынов. – Шелкопряд с сообщниками проводят нелегальные схватки в астрале. Между магами, но также участвуют астральные монстры и это самое страшное. Они совращают молодых магов, предлагая хорошие бабки за схватку, потом ставят против них что‑то вроде крайта и наблюдают как тот рвёт самоуверенного сопляка.

– Это… какой‑то писец, дорогие товарищи. – если честно у меня в голове не укладывалось услышанное. – Да ну, бред! Для этого нужен сильный медиум, а то и не один!

– У них всё есть. – покачал головой Александр Михайлович. – Шелкопряд лишь один из рядовых вербовщиков, а верхушка банды засела где‑то в Москве. Но хуже всего, что их прикрывает кто‑то из МВД. Кто‑то очень высокопоставленный, у кого есть выходы и на сильных медиумов, и, похоже, на колдунов. Как минимум астральных тварей кто‑то им ловит.

– И вы предлагаете мне ввязаться во всё это дерьмо⁈ – я почувствовал как кулаки от гнева сами сжались, и постарался притушить полыхающую ярость. Маг – это контроль. Маг – это спокойствие и уверенность. – С чего бы мне это делать?

– Потому что ты не кисейная барышня! – в голосе Мартынова лязгнул металл. – Ты боевой маг, некромант, который не отступил, когда оказался один в посёлке, заполненном нежитью! И вышел один на один против вурдалака. А после колесил по всей области, ничуть не смущаясь грязной работы. И до этого лишь с одним ножом расправился с чёртом и его подручными бесами. Не испугался арысь, защитив детей. Но даже если отбросить всё это, привлечь тебя был не наш выбор. Я тебя немного обманул. Натальи здесь нет. Она в камере предварительного заключения. Всё остальное в силе, но когда ты поедешь её забирать, тебя обязательно попытаются завербовать притянув по её делу. Надавить на то, что вы были любовниками.

– Но… это бред! – я поднял глаза на начальника оперативного отдела. – Каким образом можно свести одно с другим⁈

– Преступная группа, – пожал плечами Александр Михайлович. – Дескать, ты науськал Наталью ехать в город, разводить нэпманов, а деньги потом собирались поделить. К чести Жильцовой, подписывать этот бред она не стала, даже когда ей начали навяливать прощение, и перевод в разряд свидетелей. Дескать, ты ей голову задурил, она просто жертва, и всё такое. Отказалась сразу и рогом упёрлась. Собственно, это и послужило главным фактором, почему её отдают тебе на поруки.

– М‑мать, – мне очень хотелось выматериться в голос, но я сдержался. Контроль и ещё раз контроль. Я не для того жилы рвал после травмы, чтобы при первой проблеме вся выдержка пошла коту под хвост. – И что делать? Я понимаю, вы уже всё придумали, но астрал! После… определённых событий я едва заставил себя туда войти. А вы предлагаете не просто залезть в глубину, а на кромке такое проводить не станут, так ещё и драться с астральными тварями!!!

– Как раз будет повод преодолеть свои страхи! – отрезал Мартынов, но смягчился. – ты пойми, от тебя всё равно не отстанут. Твои оправдания не примут, после занятий с Кутайсовым на астральном полигоне. Конечно, обвинение в создании преступной группы – бред. От него ты отобьёшься без особых затруднений, но это ведь будет только начало. Ты слишком засветился, награждение на тебя уже подписано, но при этом за тобой нет серьёзной силы. Ты сам по себе. Кутайсов хоть и тренирует тебя, но учеником не назвал. Остальные тоже вряд ли впишутся, если сверху надавят. А давить будут, будут искать любые зацепки, чтобы раскрутить их по полной. И рано или поздно тебя достанут. В нашей работе просто невозможно остаться чистым как первый снег. Любую сделку с нечистью уже можно трактовать двояко. Вот у тебя там русалки пытались тракториста утопить, а ты их простил. Понимаешь, уже есть к чему прикопаться.

– А если я соглашусь, то от меня отстанут? – скепсиса в моём голосе хватило бы на десяток человек. – Да только стоит мне согласиться это всё! Поводок на всю жизнь!

– Вот именно поэтому тебе нужны мы. – успокоился Александр Михайлович. – Я же говорю не от своего лица. Это совместная операция министерства магии и КГБ. Ты будешь прикрыт по высшему разряду и никакого поводка после, всё пройдёт по бумагам как спецоперация. Единственное – обязательно нужно чтобы ты согласился и вышел на бой. Тогда мы сможем определить и пометить всех присутствующих, а после уже раскрутить это дело по полной. Подумай, время у тебя ещё есть. Езжай за Натальей. И если я прав – тебя там и перехватят. Вот и решишь, готов ли ты переступить свои страхи или всё же будешь прятать голову в песок. Ведь от тебя не отстанут. И от других тоже. Эти твари почувствовали запах крови и денег, и не успокоятся, пока не напьются вдоволь. А ты… ты можешь это сделать. Я это знаю. Увидел ещё там, в Краснозёрке, когда несмотря на усталость и опасность выгореть, ты встал вместе с нами плечом к плечу. Так давай и сейчас вместе повоюем, ведь противостоят нам гораздо более страшные монстры чем нежить. Наш враг люди, решившие что они могут делать что захотят и ничего им за это не будет. И поверь, вреда от них во много раз больше, чем от упырей и вурдалаков. И кто‑то должен встать на пути. Так почему не ты?

Глава 21

– А тут у нас явно Персия, – Борис Исаакович Гольберг подхватил жемчужное ожерелье из тридцати шести жемчужин, перемежающихся с бирюзой и покрутил в руках. – Да‑с, милочка, Персия. Их работа! Вот посмотрите…

– Боря, сядьте уже и перестаньте шуметь, – не отрывая взгляда от лупы практически прошептал Самуил Моисеевич Левин, второй прибывший оценщик. Его манера говорить ставила меня в тупик. Было ощущение, что он боится своего голоса, но это бред. Особенно учитывая, с каким кортежем прибыли московские гости. Подкузьмила мне мама Алсу, нечего сказать. Я рассчитывал на местных ювелиров, а примчались какие‑то очень важные шишки, вокруг которых представители облисполкома ходили на цыпочках. – И таки это не Персия, а Шемаха. Я даже отсюда вижу.

– Шемаха? – с недоумением уставился на украшение Гольберг, но потом просветлел лицом. – Ну конечно! Зернь их! Но собирали его в Персии! Муля вы только посмотрите на эту застёжку!

– Боря, не делай мне нервы. – Левин даже не оторвался от перстня, что разглядывал. – зернь сверлили в Шемахе. То, что потом её пересобрали в Персии уже совсем не интересно. Следов мы, таки всё равно не найдём, а значит нет смысла тратить время. Ты лучше взгляни на этот сапфир. Это же Индия, однозначно. И если мне не изменяют глаза это работа Мирзы Абдул Касим Исфхани.

– Где?!! – толстенький Борис Исаакович, похожий скорее на колобка и казавшийся неспособным к быстрым перемещениям одним рывком оказался около коллеги. – Дай взглянуть!!!

– Да пожалуйста, – отодвинулся от лупы Самуил Моисеевич. – Конечно, нужно проверять, смотреть оправу изнутри, но моё мнение таки да. Это Исфхани.

– Не может быть… – Гольберг впился взглядом в грани, – Сам Исфхани… если это подтвердится, а не верить тебе, Муля, у меня причин нет… это же сенсация. Сколько там известно его работ… да! Это он! Вот тут вот, взгляни! Из такого положения видно часть клейма! Ирис на внутренней стороне оправы, это его символ.

– Поздравляю, юноша, – поднял на меня взгляд Левин. – Как минимум в научных кругах вы произвели сенсацию. Работы Мирзы Абдул Касима изучены вдоль и поперёк, и найти новую, всё равно что отыскать Атлантиду.

– А кто это? – я конечно, был рад за этих двух маньяков от ювелирки, но лично мне имя какого‑то древнего то ли перса, то ли индуса вообще ничего не говорило. – Ювелир?

– Не скажу, что лучший в Персии или при дворе Великих Моголов, – подал голос Гольберг. – Но однозначно самый известный. Мы можем проследить его путь, опознать его работы, а это многое значит.

– Золото само по себе ничего не стоит, юноша, – принялся читать мне лекцию Самуил Моисеевич своим тихим голосом, заставляя прислушиваться к каждому слову. – Дороже всего стоит история. Исфхани жил в шестнадцатом – семнадцатом веках. Работал при дворах шахов, раджей и султанов. И пусть абсолютных высот в своей деятельности он не достиг, но создал довольно узнаваемый стиль, а главное, оставил нам возможность изучить его путь. Вы можете сказать, откуда взялось это кольцо?

– Понятия не имею, – я пожал плечами. – Возможно что‑то есть в архиве…

– У вас есть архив владельца?!! – на этот раз на меня кричали оба и одновременно. – И вы молчали?!!

– Так… вы и не спрашивали. – я как‑то стушевался под таким напором. – Я думал вы только по ювелирке.

– Боря, убери от меня этого идиёта, – отвернулся Левин, схватившись за голову. – или я за себя не ручаюсь.

– Ну что же вы так, юноша! – укоризненно покачал головой Гольберг. – Вы не понимаете, что…

– Прошу прощения что вмешиваюсь, – между нами возник призрак Вжебицкого. Самое забавное, что оба старых еврея на появление третьего, немножко мёртвого, никак не отреагировали. Никаких тебе криков, воплей, лишь прищурились с интересом. – Но сей отрок действительно не понимает. Молодёжь нынче пошла дерзкая и необразованная. Разрешите представиться. Доктор магических искусств, ординарный профессор и заведующий кафедрой некромантии факультета наук о смерти Варшавской академии магии Казимеж Вжебицкий. К сожалению, вот уже некоторое время пребываю в немного неживом положении, привязанным к гримуару. Однако, я довольно неплохо знаком с архивом бывшего владельца данного перстня. И могу что‑то подсказать достойным господам.

– Муля, ты таки веришь, что перед нами Казимеж Вжебицкий? – на Бориса Исааковича речь призрака не произвела никакого впечатления. – Таки уважаемый, кому вы делаете мозги?

– И таки шо, мне теперь пойти утопиться в нужнике? – удивился призрак. – Я таки не отрицаю, что при рождении был назван Якубом Лейбовичем. Но жить захочешь, станешь Вжебицким.

– Вот это другой разговор! – громогласно обрадовался Гольберг. – Так что вы можете нам сказать за этот перстень? Молодой человек, потрудитесь принести сюда архив. Слова – это прекрасно, но материальное подтверждение всегда лучше.

– Именно об этом перстне есть запись в дневнике и трёх письмах, – принялся рассказывать мёртвый старый еврей, удобно устроившись прямо в воздухе напротив двух живых старых евреев. – Молодой человек, чего вы тянете? Нам нужен архив!

Я молча хмыкнув подцепил заклинанием нужный сундук, перетащив его в кабинет, где устроились ювелиры. И оставив их разбираться, вышел, прикрыв за собой дверь. Хватит на сегодня выволочек. Я ещё с прошлого раза не успокоился. Так что оставив специалистов общаться, я спустился в гостиную, где за столом сидели сопровождающие ювелиров, такие матёрые дядьки с холодными словно сталь глазами, выдающими их профессию лучше любых документов, а после вышел во двор, проветриться. И избавиться от ощущения, что моя жизнь свернула куда‑то не туда, причём сам я этим вообще не управлял.

Всё случилось именно так, как предупреждал меня Мартынов. Стоило мне появиться на территории КПЗ особого режима, где содержалась Натка, как меня в оборот взял какой‑то милицейский полковник. Как он орал! Слюна летела не меньше чем на метр вокруг. Меня обвинили во всех смертных грехах, создание преступной группировки было самым простым. Если верить этому… мусору, я был повинен во всём, даже Христа распяли из‑за меня. Правда, никаких доказательств этому не предъявляли, просто орали и давили морально. Я с большим трудом удержался, чтобы не сломать ублюдку челюсть, но именно в этот момент принял окончательное решение работать с Мартыновым. Такие твари в человеческом обличье просто не должны служить в милиции и портить жизнь нормальным людям.

Самое забавное, что момент, когда я пытался совладать с обжигающей яростью подонок принял за страх. Ну как же, сидит трясётся, глаз поднять не может. И принялся орать ещё сильнее, пытаясь довести меня до нужной кондиции. И у него это даже получилось, правда не так, как мент рассчитывал. В руки‑то я себя взял, и сыграл свою роль как по нотам, подписав какие‑то бумаги о сотрудничестве, признание и ещё чего‑то, не успел прочитать. Правда, подпись поставил не свою обычную, а слегка её изменил, добавив пару незначительных штрихов. Кто знает, где эти бумаги всплывут, а так любому посвящённом будет понятно, откуда ноги растут. Глядишь, кто ещё попадётся в сети.

После подписи Натку мне отдали без дальнейших разговоров. Девчонка вышла испуганная, вжимая голову в плечи и я её понимал. Особый режим не зря назывался особым. Здание было буквально напичкано защитными и ограничивающими рунами и печатями. Ток энергии вообще не ощущался, а согласно процедуре перед посадкой в камеру всех задержанных заставляли опустошить резерв. И надо сказать, ощущения от пустоты в груди были жутковаты. Нас на первом курсе технаря водили в такую тюрьму на экскурсию, чтобы показать молодым магам, чем может обернуться несоблюдение законов. Мне лично даже экскурсии хватило за глаза, а Наташа сидит здесь уже несколько дней, но ей полезно. Как говорится, не доходит через голову, дойдёт через задницу. Эта формула всегда работала, если у человека осталась хоть капля адекватности.

– Лука привет! – повисла на мне Алсу. – У тебя гости, а ты чего по двору бродишь? Чьи это машины?

– Подгон от твоей мамы, – я с удовольствием потискал девушку, пусть через шубу это было не так приятно, как без всего. – Оценщики приехали. Какие‑то сильно матёрые ювелиры, с охраной. Начальник отдела культуры из облисполкома перед ними на задних лапках пляшет. Уже нашли перстень какого‑то матёрого ювелира то ли из Персии, то ли из Индии, теперь роются в архиве, ищут откуда перстень вообще взялся.

– А я как раз подаренное тобой ожерелье одела! – обрадовалась Урусова. – Надо его тоже показать. Там конечно просто жемчуг, но всё‑таки нужно по правилам всё оформить.

– Тогда пошли. – я распахнул дверь, пропуская девушку в дом. – Если нужно, значит оформим.

– Крест боярский. – стоило подняться наверх, как стал слышен голос Вжебицкого, вещающего благодарным слушателям. – Взят в Новгороде в качестве добычи. К сожалению, у кого именно неизвестно. Как вы понимаете, сам я при этом не присутствовал, а прошлый владелец креста на этот счёт особо не распространялся. Лишь пару раз упоминал, что тот был пожалован за доблесть во время осады.

– Жаль, жаль, что подробностей уже не найти, но даже так этот крест имеет серьёзную историческую ценность. – в голосе Гольберга звучало удовлетворение. – Нет, Муля, я таки тебе повторяю, мы совершенно не зря отправились в эту глушь! Это же сенсация! Надо же, наследие опричника самого Ивана Четвёртого! Да тут на пару диссертаций материала будет и это мы ещё архив не трогали!

– Стоять!!! – вопль обычно тихого Самуила Моисеевича заставил всех вздрогнуть, а нас замереть в дверях. – Не шевелиться!!! Отвечайте, откуда у вас это ожерелье?!! Ну?!!

– Я подарил, – я шагнул вперёд, заслоняя испугавшуюся Алсу плечом. – Имел право…

– О каком праве вы говорите, юноша?!! – обжёг меня презрением старый еврей и буквально отшвырнул в сторону, застыв над замершей девушкой. – Это же… вы посмотрите на сохранность. А форма? Одна к одной.

– Муля, а ты видишь какой цвет⁈ – присоединился к нему Борис Исаакович. – Это же полный гарнитур! Свыше ста пятидесяти бусин единым комплектом. Я даже на вскидку не скажу, в каком музее имеется что‑то подобное!

– Я и так знаю, что ни в каком, – отрезал Левин, не отрывая взгляда от ожерелья. – Даже в Алмазной палате лежит лишь реплика, восстановленная по фрагментам. А цельное ещё ни разу не попадалось, особенно такой чистоты и размера. Боря, ты хотел сенсацию? Их есть у меня. Куда?!! Не шевелиться!

– Я только хотела снять… – Урусова снова замерла с поднятыми руками.

– Мы сами! – пухлый Борис Исаакович, весьма ловко для своих размеров оббежал девушку и мягко, даже интимно, щёлкнул застёжкой. А затем на вытянутых руках отнёс ожерелье к столу, где они вместе с Левиным и примкнувшим к ним Вжебицким склонились на ним, разглядывая каждую жемчужинку. – Нет, но какая сохранность! Какая потрясающая сохранность! А вы, девушка, его на мороз!

– Я думала, это просто жемчуг, – всхлипнула Алсу и я обнял девушку успокаивая. – Я специально не стала брать ничего золотого и с камнями.

– Жемчуг, – передразнил её Левин. – да чтобы вы знали, барышня, это легендарный северный речной жемчуг, коим Русь славилась на протяжении многих столетий! К сожалению, вот уже больше ста лет от него остались лишь воспоминания. А конкретно здесь мы видим идеальный, скатной жемчуг, округлой формы, подобранный по цвету и размеру. Со времён Петра Алексеевича существовал указ, причисляющий подобный жемчуг к собственности царского дома. Но поскольку владелец получил данное ожерелье раньше, это в разы повышает его ценность. Нет, однозначно, это лучшее из того, что мы сегодня видели. И самый ценный. Вам повезло, юноша. За данный гарнитур можно смело просить двести тысяч, а если выставить на аукцион, то и двести пятьдесят получить можно, а то и все триста. Но не советую.

– Почему? – Не знаю от чего, но названные цифры меня не будоражили. Хотя если сложить всё, что уже успели оценить смело можно было никогда больше в жизни не работать. Только вот я как‑то ещё не успел проникнуться ощущением богатства и смотрел на украшения не как на источник безумных денег, а просто как на красивые побрякушки.

– Вас проклянут все историки Союза, – с серьёзной миной закончил за товарища Борис Иосифович. – Молодой человек, если примете совет – не гонитесь за копейками. Вы и так получите огромные деньги, но если уступите часть своего наследства музеям с небольшой скидкой получите хорошее отношение исторического сообщества, а это многое значит. Особенно с вашей профессией. Вы уж извините стариков, перед тем как ехать мы навели о вас справки, и Варлаам Илларионович отзывался о вас как об очень перспективном юноше. А значит вам ещё не раз понадобятся не только наши услуги, но и историков в целом.

– Да я не против. – жадности или алчности у меня действительно не имелось. Возможно потому что слишком внезапно свалилось нежданное богатство. Может потому что я просто ещё не осознал себя человеком, запросто способным купить квартиру в любом городе Союза, даже Москве, при этом не заметив что состояние сильно уменьшилось. А может потому что с детства меня учили что счастье, оно не в деньгах, и сейчас я просто не мог осознать, насколько богаче стал. – Скажите только что именно вас интересует и уверен, мы договоримся.

– Значит так, – тут же подцепил меня под руку Гольберг, оттягивая в сторону. – Ожерелье не обсуждается. Заберём за двести, пристроим или в Русский музей или в Алмазный фонд, и те и другие заберут без вопросов. Затем перстень работы Мирзы Абдул Касима. За него пятнадцать. Это честная цена, но на аукционе, особенно за границей можно выручить вдвое больше, но оно вам надо связываться с этими жуликами? Вот и я думаю что нет. Затем боярский золотой крест, тот что пожалован за Новгород. За него тоже пятнадцать. За поясной набор из пятнадцати накладок – двадцать. Женский головной венец, жемчуг, гранаты, предварительно мы оценили в сорок. За счёт исторического контекста его цена может вырасти раза в два, но там проверять и проверять.

– Пусть будет сорок. – поспешил я успокоить ювелира. – Я не корыстен.

– А зря, зря! – тут же расплылся в улыбке Борис Исаакович. – Своя рубашка, она таки ближе к телу. Но не буду учить вас плохому. Последнее что нас интересует из этого набора – это венчальная новгородская гривна. Очень интересная работа, но к сожалению, совершенно отсоветует исторический контекст. Десять тысяч.