Текст книги "Маг сельского профиля. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Алексей Широков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 46 страниц)

Глава 20

– Лука я тебя уверяю, ничего подобного произойти было не должно! – голос Небогатовой в трубке был чрезвычайно взволнованным, что в свою очередь напрягало меня всё сильнее. – Обращение к Маре как богине смерти обычное для призыва духов. Перед тем как передать тебе текст заговора я лично проверила отчёты о его использовании, ни в одном не сказано, что он может привлечь её внимание. И уж тем более, в никакую навь никто не проваливался. Просто появлялся дух ворона, привязанный к атаму, и начинал служить прерывателю.

– Дух был, – я тяжело вздохнул и исправился под ехидный «Кар!» прозвучавший в моей голове. – Точнее есть. Но привязан он не к ножу, а ко мне. Да и духом Морона назвать сложно. Он вполне может быть материальным, если захочет.

– Морон это имя твоего ворона? – я словно наяву видел, как Акулина Сафроновна щурится и тискает трубку и прекрасно её понимал. То, что Мара обратила на меня внимание уже шок, ворон из её свиты шок ещё больший. Но именованный, а значит гораздо сильнее обычных, фактически кто‑то из ближнего круга богини это уже за пределами добра и зла. И да, своё имя ворон сказал мне сам, оно словно всплыло в голове. И даже сомнений не возникло, что это такое. – Я… у меня нет слов. Даже не могу сказать, повезло тебе или совсем наоборот. Боги слишком не вписываются в привычную нам логику и их дела редко когда приносят пользу обычным смертным. С другой стороны – ты жив, это уже огромный плюс. Вы с вороном связаны договором и вредить тебе он не станет. И подумай сам, какие возможности это открывает!

– Я о них не просил! – да, это было грубо, но, честно говоря, меня уже достало, что все подряд решают за меня, как мне жить и что делать. Ворон просто стал последней каплей. – Если бы я хотел строить карьеру как некромант – остался бы в Москве, может уже в институт бы поступил! Но я специально уехал, чтобы работать как обычный маг‑универсал, но нет, меня и здесь не могут оставить в покое! Ладно жезл, согласен, если он долго лежал, да ещё отреагировал на меня его покупка была логичной, но атам и этот ритуал вы мне подсунули! И к чему это привело⁈

– Прекрати истерику! – а вот теперь в голосе Небогатовой звякнул металл. – Ты мужик или тряпка⁈ Подсунули ему! Своих мозгов нет подумать⁈

– Это не истерика, – я скрипнул зубами, но тон сбавил. – Это отстаивание своих границ. Вы лепите из меня того, кто вам нужен, прикрываясь гипотетическим общим благом, но даже не потрудились поговорить со мной на эту тему. И при этом подставляете меня по полной, подсовывая ритуалы без проверки на возможные проблемы. Да, да, отчёты, но тот же факт реакции на меня Старых костей вас ни на какие мысли не натолкнул? А может из‑за него мне этот ритуал призыва и всучили? Что скажете, Акулина Сафроновна? Как я могу дальше вам доверять? А вы говорите – истерика.

– Давай горячку пороть не будем, – тут же сдала назад опытная женщина, поняв, что передавила. – Приезжай, поговорим лично, всё обсудим. Ты прав, мы должны были более тщательно всё проверить, но слава Богу, всё закончилось хорошо.

– Если закончилось. – я интонацией выделил первое слово. – Приеду завтра. Сегодня у нас в школе проверка из области, директор попросил меня тоже присутствовать.

– У вас уже начали тестирование? – удивилась Небогатова. – К нам завтра только обещали. Да, конечно, дело важное. Лишние руки не помешают. Давай тогда, завтра приезжай с утра, сядем обстоятельно побеседуем. И ещё раз извини, правда не думала, что ритуал привлечёт внимание Мары.

– Чего уж теперь, – я вздохнул. – Будем играть теми картами что выпали. Всё, до завтра. Воду привезу как обычно. До свидания.

– Кар!!! – воплотился надо мной ворон, усевшись на дверцу книжного шкафа. – Кар‑рар!

– Да, да, да, – отмахнулся я. – Сам такой. Нечего надо мной стебаться. Скажи лучше, что твоей хозяйке от меня надо.

– Кар! – если раньше в голосе ворона звучала откровенная издёвка, то теперь прорезалось недоумение, мол сам не понял, зачем ей такой задохлик сдался. Да, я понимал птицу, но не звуки, а скорее образы, которые он транслировал. Дух же всё‑таки. Правда чаще всего точно определить можно было лишь его эмоции, но даже это было уже много. Хотя что я знал о фамильярах, тем более таких. – Кар!

– Ладно, я в школу. – я поднялся из кресла. – Ты со мной или с Хованом будешь?

Ворон молча сорвался с места и врезался мне в грудь, заставив вздрогнуть. Он уже пару раз такое проворачивал, но я никак не мог привыкнуть. Физически я ничего не чувствовал, птица словно ныряла внутрь, растворяясь в ауре, но выглядело это жутковато, прямо скажем. Да и то, как он вылетал тоже. И ведь паскуда такая мог же воплощаться чуть в стороне, но нет, это скучно. Ему эпатаж подавай. Вот ведь… Морон!

* * *

– Разрешите! – я коротко стукнул в дверь учительской и сразу вошёл. – Доброе утро!

– А вот и наш специалист! – обрадовался моему появлению Иван Фёдорович. – Проходите, Лев Артёмович, проходите!

– Благодарю, – я и так не тушевался, поэтому спокойно прошёл вперёд, не обращая внимания на кислые морды приезжей комиссии, – Позвольте представиться. Инспектор Ужанихинского отделения Пункта Магического Анализа и Контроля Лука Артёмович Новиков, маг третьей категории.

– Молодой специалист. Понятно. – поджала губы неприятная с виду тётка лет пятидесяти, довольно полная, чей перстень на левой руке выдавал в ней мага. Что было странно, маги обычно следили за своей внешностью, тем более что это было не сложно. – Надеюсь, молодой человек, вы постараетесь никуда не лезть и нам не мешать!

– Исключительно в рамках своих обязанностей, – прогибаться и лебезить перед тёткой я не считал нужным. Много чести. – Когда начнём?

– Мы начнём прямо сейчас, а вы… – начала заводиться неприятная, когда её перебила вторая, чуть моложе, и немного стройней, но тоже с кольцом мага. Их тут специально подбирали что ли?

– Анна Анатольевна, давайте не будем раздувать конфликт, – она улыбнулась мне, но я видел, что глаза остались холодными. – Юноша молодой, ретивый. Будет нам мешать, просто отразим это в протоколе и пусть с ним начальство разбирается.

– Действительно! – подала голос третья, тоже с лицом будто куриную попку косплеит и неумело наложенным макияжем. – Давайте начинать, товарищи. Нам ещё три деревни посетить надо! Я бы хотела ночевать дома, а не в этом…

Комментарии по поводу «этого» я проглотил. Губанов тоже, хоть его и перекосило. Но директор был опытным управленцем, поэтому тут же принял благообразный вид и повёл тёток в первый класс. На самом деле первый. Тестирование на способности начиналось с семи лет и продолжалось всё время обучения в школе. Да, считалось что после пубертата уже можно было не надеяться, но встречались истории становления магами и в двадцать лет и даже в двадцать пять. Единственное, что высоких результатов от таких магов ждать не приходилось. Чем моложе начал заниматься, тем выше шансы достичь значимых показателей, это было аксиомой, поэтому к детям первых четырёх классов было особое внимание.

– На каждой параллели у нас два класса, примерно по двадцать пять учеников, – директор повёл нас за собой, благо идти было совсем недалеко, учительская располагалась в крыле начальных классов. – Начнём с первого «а» и дальше по очереди к четвёртым. Последними в первой смене пойдут девятые и десятые. Всё как обычно.

– Тогда давайте не будем тратить время. – снова недовольно поджала губы первая магичка. – Где у вас тут началка?

Странный вопрос, потому что школа была типовой, но вмешиваться я не стал. Спокойно зашёл следом за всеми, написал свою фамилию в протоколе, что вела тётка из ОБЛОНО, и устроился в уголке, так, чтобы не мешать. Процедуру я помнил смутно, но там ничего сложного и не было. В качестве резонатора использовался всё тот же хрустальный шар с подставкой, исписанной рунами. Испытуемый подходил, клал руки на шар и должен был типа «поделиться своей силой». Это не я придумал, тётки сказали. На самом деле ничего такого было не нужно, шар с рунами являлся именно резонатором, который реагировал на движение энергии в теле, а подобное объяснение лишь путало, но кто я такой, чтобы лезть куда не просят. Да и у сильного мага любое усилие даст тот самый резонанс. Проблема была не в сильных, а в тех, кто вплотную подошёл к черте, отделяющую мага от обычного человека.

Хотя это тоже было лукавство. Это нам уже в технаре растолковали. По сути, любой человек не просто мог стать магом, а уже являлся им. Так что то, что я рассказывал на лекции было истинной правдой. Вопрос был в лишь чувствительности к внешней силе, способности поглощать её, ведь откуда‑то маг энергию берёт, размере внутреннего резерва, пропускной способности при сотворении заклинания, ну и ещё десятку факторов, которые у мага были изначально выше. Но любой мог развить их до приемлемых значений, вот только это требовало запредельных вложений сил и средств. По сути, порог, отделяющий мага от обычного человека, был лишь умозрительным. Он определялся лишь затратами на развитие, которое государство готово понести, ну и… личными усилиями. Ведь в конце концов развиваться желающему стать магом придётся самому. И мало кто выдержит десятки лет упорных усилий, чтобы достичь результата, который другие, более одарённые дети показывают через месяц.

Нашей задачей было отделить зёрна от плевел. То есть найти тех, на кого имеет смысл тратить средства и силы учителей. Понятное дело, что никакие сложные измерения оперативно провести было невозможно, поэтому оценка была комплексной. Тот самый резонатор, направленный рунами как бы вслушивался в энергию испытуемого и выдавал ответ в виде цветного свечения, видимого только оператором‑медиумом. Медиумы вообще ценились, недаром Фею облизали с головы до ног, без экзаменов приняв в университет, а Свят рвал задницу, чтобы захомутать девчонку и ехать у неё на шее в светлое будущее. И недаром я в четырнадцать считал себя избранным. Ну да, задатки у меня были как бы не лучше, чем у Кати. Но получилось, что получилось.

Проверка шла быстро. Первоклашки пугались, стеснялись, путались, но опытные учителя грамотно направляли их, успокаивая и поддерживая, так что задержек не было. Оно и понятно, подобные проверки проходят два раза в год, в сентябре и апреле, так что было время набить руку. Я скучал в углу, не вмешиваясь. Хотя скучал было неправильное определение. Пусть с виду я действительно выглядел равнодушным, внутри пытался справиться с небольшим шоком, потому что оказалось, что теперь я тоже вижу то, что показывает хрустальный шар. И вот это было действительно неожиданно.

Это только в плохих фильмах показывают, как медиум сидит, положив руки на шар, а зрители вокруг видят, что тот начинает заполнять жуткая тьма. По факту же для стороннего наблюдателя он остаётся всегда обычным и прозрачным, и лишь сам медиум может либо наблюдать какие‑то изменения, либо с помощью шара выйти в астрал. А я вот сейчас, по сути, нарушал это неизменное правило и что‑то мне стало прям не по себе. Правда это быстро прошло, когда в голове раздалось ехидное карканье. Ну да, стоило догадаться. Птица‑вещун, страж границы, живущий в двух мирах. Для него это не проблема, а я, получается, получил часть способностей ворона. Теперь понять бы, хорошо это или плохо.

Ошарашенный новым открытием я как‑то на автомате подписал протокол обследования, где не было ни единой положительной отметки. Да, не повезло, но это нормально. Магов, точнее тех, кто мог бы ими стать не так уж много, по сути. Нет, если считать в масштабах страны, то и немало, где‑то один из десяти или пятнадцати, но это совершенно не значило, что в классе они вообще могут быть. И чем старше, кстати, тем шансы меньше, потому что самых одарённых уже раньше отсеяли. В десятом проверка вовсе чистая формальность, никто ничего от выпускников не ожидает, поэтому их и проверяют последними, на отвали. А вот с первоклашками работают всерьёз. Правда, и здесь многое зависело от личности проверяющих.

– Подождите! – глядя как очередная девочка с понурой головой идёт обратно на своё место я впервые вмешался в процесс. – У неё был чёткий отклик, почему вы забраковали результат? Да, свечение немного рассеяно, но в районе погрешности.

– Молодой человек, что вы несёте⁈ – тут же взвилась толстая тётка, чья очередь была сейчас сидеть за шаром. Они менялись примерно каждых десять человек, что выдавало не слишком высокий уровень силы и навыка. Но других бы и не послали, для них работа посложнее нашлась. – Вы что, Господь Бог, чтобы видеть результаты без резонатора⁈ Вы вообще кто? Сельский маг⁈ Так вот в поле будете указывать!!!

– Хорошо, – я скрипнул зубами, но проглотил ругательство. – Как скажете. Но в протоколе я зафиксирую особое мнение по поводу этой девочки. А дальше вы уже со своим начальством сами разбирайтесь, кто я.

– У неё слишком слабый спектр! – судя по перекосившейся морде за подобное начальство по голове точно не погладит. – Не верите вот, иди сам и проверь!

– Запросто. – если проверяющая надеялась, что я дам заднюю то зря. Я спокойно подошёл и сел на предложенное мне место. Настроиться на резонатор тоже было совсем не сложно, по сути, он сразу отозвался на моё прикосновение. Да и странно, если бы было по‑другому, как я уже заметил, большими навыками тётки не обладали. А после улыбнулся девочке, которую вернули учитель с Иваном Фёдоровичем. – Привет. Тебя как зовут?

– Настя, – первоклашка несмело улыбнулась в ответ. – Настя Ковалёва.

– Так ты деда Макара правнучка? – вспомнил я старика, с которым ехал когда‑то в Ужаниху. – Как он там, в порядке? Привет передавай. Но это потом, а сейчас давай попробуем ещё раз. Не бойся. Положи руки на шар и представь, что, когда ты вдыхаешь, вместе с воздухом в тебя попадают солнечные лучики. Они проходят через всю тебя и с выдохом вылетают наружу. Давай. Вдох… выдох… вдох… Ну вот! Убедитесь сами. Отличный спектр, если не ошибаюсь, что огонь и воздух.

– Ну ка! – вредная проверяющая положила руки на шар и замерла, глядя как тот светится ровным оранжевым светом. – Не может быть! Это же вторая категория! Или даже третья!

– Позвольте, Анна Анатольевна. – тут же подключилась вторая, сменив толстую и кивнула. – Да. Вторая. Третья вряд ли. Но вторая с гарантией. Вы оказались правы, молодой человек. Но как вы это вообще увидели без контакта с резонатором?

– Личная особенность. – я пожал плечами, не собираясь выдавать свои секреты.

– Вы медиум? В этом селе? – не собиралась отставать от меня тётка. – Извините, конечно, но что‑то слабо верится.

– Я универсал, – что‑то я настолько часто повторяю это последнее время, что уже звучит как мантра для самоуспокоения. Но не говорить же, что я некромант с уклоном во тьму и астрал. От универсала у меня тоже что‑то есть, пусть и не так много. – Наведение от резонатора иногда вижу, последствия астральной травмы, но не более. Собственно, поэтому и работаю магом сельского профиля.

– Понятно, – тётки привычно поджали губы, и я понял, что телегу на меня точно накатают, но… насрать. Зато правнучка ветерана поедет учиться магии. Нет, возможно она бы летом прошла сама проверку или в следующем году, но чем быстрее начнёт, тем больше толку, а почему бы не помочь хорошему человеку. – Давайте дальше. А вы, молодой человек, постарайтесь не вмешиваться! Мы и сами бы отметили девочку как перспективную. Подождала бы годик, ничего бы не случилось. А если вы будете каждый раз в работу вмешиваться, мы и до завтра здесь не закончим, а у нас ещё три деревни на очереди!

Глава 21

– Лука! Заходи, заходи! – как‑то слишком радушно встретил меня Коротков, что я даже на секунду заподозрил подвох, но сбежать тоже было не вариант, так что я смело шагнул внутрь кабинета. – Присаживайся! Чай, кофе? Мне тут бразильский «Пеле» привезли. Молотый, не эту растворимую гадость. Люблю, знаешь ли, чтобы сварен был. Так что?

– Давайте, – я вздохнул и сел на стул для посетителей. Судя по всему, разговор обещал быть непростым. – Я там воду привёз, если надо. А есть сливки и сахар? Ну или молоко хотя бы?

– Найдём! – кинулся к двери Всеволод Кириллович. – Сейчас всё будет, айн момент!

Ждать пришлось недолго. Уже через десять минут передо мной стояла чашка одуряюще пахнувшего кофе и пусть я был не большим любителем этого напитка, но должен был признать, что директор Чулымского ПМАКа знал толк в хорошем кофе. Заодно к нам присоединилась Акулина Сафроновна, тоже добывшая себе чашечку ароматного напитка. И первые пару минут мы молча потягивали горячий кофе, смакуя вкус, и лишь когда чашки опустели перешли к делу.

– Итак, – оба старших сотрудника уставились на меня словно видели впервые. – Ты можешь показать своего ворона?

– Прямо здесь? – да, каюсь, пошло, но я не смог удержаться. – Простите. Морон, покажись. Только без твоих этих штучек!

– Кар! – дух высказал всё что он думает обо мне и отсутствии чувства юмора, но появился в воздухе, тут же усевшись мне на плечо и надменно уставился на разгадывающих его магов. – Ка‑ар!

– Ему не нравится, – перевёл я с вороньего. – Типа он не скоморох, чтобы на него пялиться.

– Мы догадались, – похоже, при желании Морон мог транслировать свои эмоции и другим людям. – Но мы должны были убедиться. Приветствуем тебя, спутник великой Мары, мудрый Морон. Да будет полёт твой лёгок.

– Кар! – эта деловая колба… птица деловито переступила по мне лапами и степенно кивнула, принимая приветствие.

– Всё, иди обратно, – я дёрнул плечом, сгоняя наглеца, а тот словно специально, хотя почему словно, да назло, развернулся в воздухе и снова врезался мне в грудь, от чего я чуть со стула не навернулся. И ведь я при этом никакого физического воздействия не ощущаю, чистая психология, но попробуйте не реагировать, когда вас на таран берёт здоровенная птица. – Вот ведь… ворон!

– Привыкай, Лука Артёмович, – улыбнулась Небогатова. – даже у обычных фамильяров есть свой характер, а тут именованный из свиты Мары. Но если примешь совет – спуску ему не давай. Контракт заключён и фамильяр обязан тебя слушаться. Так что не позволяй садиться себе на шею.

– Боюсь, он уже там обосновался, – ворон действительно обожал топтаться мне по плечами и даже залезать на голову, – я вас понял, шучу просто. Что мне ещё остаётся в этой ситуации.

– По тому, что случилось, – кхекнув взял слово Коротков. – Лука я понимаю, как это выглядит, но поверь, это лишь случайность, точнее наша небрежность. Никто не хотел подставлять тебя и тем более хоть как‑то навредить.

– Да, вы просто пытались поставить меня перед фактом, что вот теперь я некромант с боевым жезлом, атамом призывателя и фамильяром призрачного ворона, – я отодвинул от себя пустую чашку, и откинулся на стуле, сцепив руки на груди. – При этом моё мнение вас совершенно не интересовало. А я ведь не зря уехал из Москвы, став обычным универсалом.

– Лука, давай смотреть правде в глаза, обычным ты никогда не будешь, – Акулина Сафроновна ничуть не смутилась на это обвинение, так же твёрдо глядя мне прямо в глаза. – Да, сейчас ты неплохо себя показал, но уже видно, что Ужаниха для тебя слишком тесная. Не спорь. Я много повидала и с уверенностью могу сказать, что среди вчерашних выпускников лишь несколько человек смогли бы вот так без сомнений прикончить арысь, даже если она собиралась напасть на детей. Абсолютное большинство её просто отогнало бы, а после вызвали более опытных товарищей. То же самое с чёртом. Ты же мог просто уйти с мельницы и вызвать батюшку, но нет, у тебя и мысли не возникло. Ты был уверен в своих силах и с лёгкостью справился с задачей.

– Не был, – я покачал головой. – Мне просто не оставили выбора.

– Выбор есть всегда! – жёстко отрезала Акулина Сафроновна. – Закрыться Щитом и уйти, например. Но ты и Старые кости мог не покупать, никто бы тебя не осудил. Но уже тогда ты может подсознательно, но понимал, что весь этот деревенский быт, он ненадолго. Рано или поздно тебе придётся двигаться дальше. И как твои старшие товарищи мы лишь направили тебя в направлении, где ты принесёшь наибольшую пользу обществу. Некроманты встречаются не так часто, а если добавить твоё хладнокровие и решительность, ты получаешься идеальным оперативником.

– Я так и подумал, – каюсь, не сумел удержать тяжёлого вздоха. – И что дальше?

– Ты зря из нас делаешь злодеев, – вступил в разговор Коротков. – Никто не собирается гнать тебя на баррикады и словно слепого котёнка бросать в воду. Я тебе больше скажу, вопрос о смене места работы даже не стоит. Ты молодой специалист, зачислить в оперативный отдел тебя просто не дадут, каким бы гением ты ни был. Будешь работать как обычно, разве что начнём тебя привлекать к некоторым дополнительным делам по профилю. Естественно, с оплатой, а ставка за боевые выходы идёт с двойной, а то и тройной надбавкой. Ну а через три года уже сам решишь, что тебе делать дальше.

– Вот только не надо про сам решишь, – я скривился. – понятное дело, что меня уже просто так не отпустят.

– Но это можно сделать по‑разному, – снова взяла слово Небогатова. – или в какой‑нибудь, я извиняюсь, заднице, где солнце бывает раз в полгода, или в городе союзного значения. Да хоть том же Новосибирске, а то и в столице. Ты же москвич, так что вполне могут принять это во внимание. Но сам понимаешь, ради обычного универсала никто хлопотать не будет. А вот опытный упокоитель, с вороном Мары, древним боевым жезлом…

– Я вас понял, – хмыкнув я опустив голову. – Не стоит мне как маленькому растолковывать всё это. Вопрос‑то изначально был в другом. Да, согласен, в Москве я бы вряд ли обзавёлся всем этим хозяйством, ну по крайней мере сразу. Но если бы я хотел двигаться по этой стезе, всё бы рано или поздно пришло. А так, вы меня туда почти насильно пихаете. Я не буду с вами ссориться, что сделано, то сделано, фарш, как говорится, невозможно провернуть обратно. Просто давайте если у вас ещё появятся гениальные мысли подкинуть мне какой‑нибудь ритуал в качестве подарка, вы мне прямо об этом расскажете. Со всеми подводными камнями и возможными проблемами. А то от таких подарков и душу отдать можно, и не факт, что именно Господу.

– Да, с ритуалом неудобно получилось, – почесал нос Всеволод Кириллович, но я не сказал бы что он прям сильно смутился. Скорее сделал вид. – Но к счастью, всё закончилось хорошо! А такой помощник будет тебе большим подспорьем в любых делах! Ты главное, не торопись, спокойно наладь контакт и разберись в возможностях, что даёт тебе договор.

– Кстати о них, – я думал, говорить или нет, но пришёл к выводу, что правда всё равно рано или поздно всплывёт. Так что решил сам всё рассказать. – Вчера во время проверки мне удалось увидеть работу резонатора, не прикасаясь к нему. Правда, лишь при сильном отклике, примерно на уровне проходного свечения спектра. Более слабые не отображались.

– Это… это же прекрасно! – переглянулись между собой старшие товарищи. – Я так понимаю, что чувствительности к астралу ты после травмы не утратил? А появление Морона её усилило, так?

– Да, – теперь уже отпираться было вовсе глупо. – Но раньше мне приходилось довольно серьёзно напрягаться, чтобы за грань заглянуть без шара, да и то мог только сильные отпечатки видеть. Следы убийств там или чего‑то такого. Сейчас стало проще. Особых подробностей ауры не вижу, так что в качестве детектора лжи меня использовать не получится, но искажения определять будет явно проще.

– Отлично, просто замечательно! – Коротков даже подскочил на ноги, потирая руки в предвкушении. – Это же какие открываются перспективы!

– Стать служебно‑разыскной собакой? – я и раньше не сомневался насчёт своей участи, а сейчас вовсе что‑то грустно стало. – Шикарные, что сказать.

– Не переживай, милиции мы тебя не отдадим, – отмахнулся начальник, – но всё же иногда помочь товарищам будет нужно. Мы же всё‑таки все советские служащие и наша общая с ними главная задача защищать людей!

– Кстати, а ведь у нас заявка свежая висит от РУВД, по происшествию в вагонном депо. – вдруг вскинулась Небогатова. – Несчастный случай с летальным исходом, но есть подозрение, что это была не случайность. Как насчёт того, чтобы проверить твои новые возможности? Не получится – ничего страшного, мы же неофициально, а если что‑то увидишь – будет повод вызывать ведомственного медиума.

– Если неофициально, то почему бы и нет? – я пожал плечами и поднялся. – Давайте посмотрим. Мало ли, вдруг и вправду получится.

Ехать оказалось на удивление далеко, но я уже привык. А как по‑другому, даже в райцентре дома жителей были преимущественно частными, но даже если встречались на два, три хозяина, то в обязательном порядке имели двор с огородом и хозяйственными постройками. А редкие двух – трёхэтажные дома особой роли не играли, практически теряясь на фоне малоэтажной застройки. Естественно, при таком раскладе городок раскинулся широко и привольно, плюс ещё железная дорога, проходящая прямо через него, диктовала свои условия. До переезда ещё нужно было добраться, подождать пока тот откроют, а это бывало не так просто, потому что с запада на восток шли «стовагонные» составы кажущиеся бесконечными, и только после этого мы, наконец, добрались до территории вагоноремонтного депо, где и произошла трагедия.

– Вот тут всё и произошло, – с тяжёлым вздохом показал нам плохо оттёртое тёмное пятно главный инженер депо, Семёнов Михаил Максимович. – Слесарь наш, Захаров, работал на площадке обслуживания мостового крана, там наверху и сорвался. Я им тысячу раз говорил, пояс использовать и проверять его перед тем, как работу начинать, но всё как об стенку горох! Вдалбливаешь что техника безопасности пишется кровью, каждый день талдычишь одно и то же и всё бестолку.

– Значит это несчастный случай? – я присел над пятном, настраиваясь на тонкий мир. – Тогда зачем дело заводили?

– Дело в любом случае заводят, – пояснил Коротков, не мешая мне работать. – Просто по факту чрезвычайного происшествия. Директор и инженер по охране труда под подпиской. А экспертиза – это стандартная процедура, просто проводят её не всегда. Заявок много, медиумов всегда не хватает, да и при выборе между уголовными делам и возможным несчастным случаем выберут первое.

– Его может и закрыли бы сразу, но тут видите какое дело, – Семёнов почесал затылок. – Захаров у нас больше десяти лет работал и всегда был аккуратен. Не было у него такого, чтобы так откровенно на технику безопасности забивать. А в этот раз у него пояс прямо перед тем, как лезть на верхотуру лопнул. Вот тютелька в тютельку. Не верю я в такие совпадения!

– То есть считаете, что его убили? Скинули с мостика обслуживания? – подняла бровь Небогатова. – А что на этот счёт говорят следователи?

– Один он там был, – тяжело вздохнул главный инженер. – Многие мужики это видели. И как работал и как сорвался. Но вот хоть режьте меня, не верю я что Антон мог так облажаться! Не такой он был человек, я его мастером уже хотел поставить. Он и сам постоянно за собой следил и другим расслабляться не давал.

– А раз не давал, значит и конфликты были? – я уже давно сумел нырнуть в тонкий мир и получилось это куда проще чем раньше, тут моё начальство оказалось право, но при этом вполне мог поддерживать беседу, чего раньше никогда не получалось.

– Ну как без них, – пожал плечами Семёнов. – В коллективе всякое случается, люди разные, характеры тоже непростые у всех.

– А тут ещё покойного мастером собирались поставить, – озвучил мои мысли Всеволод Кириллович. – Ну что, Лука, удалось что‑то увидеть?

– Да, сейчас. – я наконец, полностью сосредоточился на астральном отклике. – Не мешайте сейчас.

Смерть всегда оставляет отпечаток. Это аксиома. Со временем он рассеивается, но чем тяжелей была гибель, чем больше эмоций и чувств она вызвала, тем дольше этот отпечаток держался. Недаром я на пруду увидел убийство почти двадцатилетней давности. И что самое интересное, здесь тоже след был очень сильным. Понятное дело, никто не хочет умереть, но по моему мнению, несчастный случай не должен был давать такую интенсивность. И тем не менее ничего особого увидеть мне не удалось.

Вот мужчина лет тридцати пяти, может чуть больше взбирается на мостовой кран, на самый верх, туда, где находятся рельсы. Страховочного пояса на нём нет. Он бросает взгляд вниз и начинает что‑то делать. Крутит какую‑то гайку или болт, тут я не понял, да и роли это не играло. Главное, что в какой‑то момент Захаров вдруг вздрагивает, дёргает ногой, поскальзывается и падает вниз. И вот именно этот момент заставил меня насторожиться. Слишком уж сильной была реакция, будто Захарова в ногу ужалила оса. Или слепень.

– А что показало вскрытие? – больше смотреть было нечего, и я полностью вынырнул в реальность. – от чего он мог сорваться?

– Ничего не показало, – вздохнул инженер депо. – алкоголя в крови не было, да и не любитель Антон был заложить за воротник. По праздникам мог пригубить, а так нет. Те мужики кто видел говорят, что поскользнулся. Мол дёрнулся, руками взмахнул и улетел.

– А пояс его не выкинули? – у меня в голове забрезжила некая мысль, но озвучивать её ещё было рано. – Можно его посмотреть?

– Конечно, – махнул рукой Семёнов. – Вон там раздевалка. Там шкафчик Захарова, его милиция опечатала, мы ничего не трогали.

– Давайте тогда там и продолжим, – я кивнул коллегам, мол, что‑то увидел, объясню позже. – А скажите, кто теперь будет мастером? Они с Захаровым за это место не конфликтовали?

– Ну не без этого. – подтвердил мои догадки Михаил Максимович. – Павел Второв уже назначен. Вон он, у колёсных пар. Хороший работник, грамотный. За депо на соревнованиях выступает.

– Позовите его потом, пожалуйста. Есть пара вопросов. – отсюда разглядеть что‑то было сложно, но то, что два мужика шушукавшихся в стороне пялятся на нас во все глаза, не заметил бы даже слепой. – И вон того товарища, что с ним стоит тоже. Буквально на пять минут.

Пломбу со шкафчика Всеволод Кириллович снял своей волей, было у него такое право. Внутри сиротливо весели вещи покойного и среди них страховочный пояс. Широкий, из прочного брезента с кожаными ремнями, но вот что странно, оба ремешка оказались словно изжёваны, будто их кто‑то грыз. Работать с таким поясом понятное дело было невозможно. А если вспомнить о том, что Семёнов говорил ранее становилось и вовсе интересно.

– Это вы называете лопнул? – но озвучила наши сомнения Небогатова, тоже сразу уловившая разницу между сказанным и тем, что она видела. – Странные у вас какие‑то понятия.

– Он не лопнул. – я положил руку на пояс, настраиваясь на тонкий мир. – Ему кто‑то серьёзно помог стать таким.