Текст книги "Маг сельского профиля. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Алексей Широков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 46 страниц)

Глава 17

– Ещё одна прялка⁈ – я с удивлением уставился на куски дерева, которые сложил передо мной домовой. – Да куда ещё-то?!! Это уже пятая!!!

– Так самопряхи же, – Хован с умилением уставился на кикимору, которая словно младенца баюкала одну из первых найденных нами прялок, украшенную самой богатой резьбой, да и в целом заметно выделяющейся среди остальных. – Жаль только поломатые все. Ты бы это, хозяин, починил бы хоть одну, что ли. И ей забава будет и тебе прибыток.

– Мы, конечно, в технаре проходили славянские артефакты, но экскурсно, – я пожал плечами. – и уж тем более никто меня резьбе не учил. К тому же ты посмотри, видишь узоры? Это по любому чья-то родовая роспись. Большинство из них считается утраченной, но даже если и удастся найти кого-то, то, во-первых, его надо уговорить, а во-вторых, стоить это будет столько, что даже страшно представить.

– Так ты берендеев попроси, чай не откажут! – а вот у нечистика уже был заготовлен ответ. – Берендеи-то знатные резчики, то всем известно. Они тебе и прялку починят, чтобы как новая была, или новую сделают, не хуже!

– Берендеев говоришь, – а вот эта мысль мне в голову не приходила. Да ни не распространялись у нас в технаре особо насчёт способностей так сказать, магического населения нашей родины. Но намекали, что дескать, даже русалки могут быть полезны, если к ним подход верный найти. Правда, чем именно, не говорили. – Хм. Я всё равно собирался идти знакомиться, вот и будет повод. – ладно давай дальше. Что там ещё?

Вопрос на самом деле не тривиальный. С самого утра мы занимались ревизией, попутно составляя опись и наводя порядок в доме. Начали с жилого этажа, где вещей было не так много, постепенно спустились на кухню, затем перешли в лабораторию, где уже пришлось немного повозиться, но в целом отказалось ничего серьёзного. Наоборот, нашлись аптечные весы, несколько наборов гирек, пустые флаконы, и ещё уйма всякой нужной при работе мелочёвки. Потом пообедали, отдохнули и со свежими силами принялись за чердак. И вот тут нас поджидала засада!

У меня складывалось полное ощущение, что все предыдущие хозяева использовали это помещение как кладовую, куда складывали вещи, которые могут когда-нибудь понадобиться и благополучно про них забывали. И я даже не про прялки, это всё-таки был довольно сложный и дорогой артефакт, который действительно стоило отложить до времён, когда найдётся мастер, способные его починить. Но скажите на милость, зачем там хранить целый набор чугунных утюгов, всех форм и размеров?!! Большие, маленькие, узкие, широкие. С отделением под угли и просто цельные, разогреваемые на печке. Парочка вообще имела очень странные очертания, но при этом в них не было ни капли магии, так что я терялся в догадках, что ими можно было гладить.

А газеты?!! Я нашёл целые стопки, датируемые как началом века, так и его серединой. И это только то, что было сверху. Всего набралось не менее десятка толстенных, по полметра, пачек, плотно перевязанных бечевой. Конечно, можно было сдать их в макулатуру, но почему-то мне казалось, что в библиотеке могут обрадоваться подобным раритетам. Туда же я собирался отнести чемодан с дагерротипами и стеклянными фотопластинками.

Мне самому они ничего не говорили, в основном там были портреты, людей на которых, я, естественно, знать не мог, но встречались и пейзажные кадры природы и строений. Единственное место, которое я опознал с уверенностью была сельская церковь, но судя по некоторым деталям, сделан снимок был опять же в начале двадцатого века, а может в конце девятнадцатого. Так или иначе, он представлял собой историческую ценность, а значит тоже отправлялся в библиотеку. Там должны быть специалисты по истории родного края, вот пусть и разбираются.

Нашлось так же древнее берестяное лукошко, полное катушек от ниток. Натурально, только катушки, но всех видов и форм. Некоторые явно ещё царя помнили. Дерево тоже использовалось разное, были даже берестяные. Зачем их хранили я не знал. Память молчала об использовании подобных вещей в магических или обрядовых ритуалах. Да и особой материальной ценности они не представляли, особенно сейчас. Ну чего может стоить вещь, которую любой школьник на токарном станке сделает за пару минут? А опытный мастер выдаст сотнями в час. Короче сплошная загадка.

Не меньшим сюрпризом стала записка в бутылке, тщательно запечатанная сургучом. Как и все подростки я зачитывался книгами о приключениях, тёплых морях, пиратах, кладах и вот этом вот всём. И подобные бутылки, содержащие призывы о помощи от потерпевших кораблекрушение или карты пиратских сокровищ были неотъемлемой их частью. Понятное дело, что открывал бутылку я с изрядным волнением и тем обидней было вместо карты найти список покупок в сельском лабазе. Не знаю, может для кого-то это тоже было сокровищем, но для меня это стало капитальным обломом. Впрочем, хватало на чердаке и других загадок, могущих оказаться сокровищем.

Например, Хован нашёл кожаный кисет с настоящими гадальными рунами и утверждал, что в совершенстве знает и старший и младший футарк. Я ему, естественно, не поверил, но как бы нечистик не рвался доказать, раскидывать руны не позволил. Не время, да и не место. Шутить с такими вещами не стоило, даже если ты был полностью в себе уверен.

Нашлись связки каких-то растений, за давностью лет опознать которые было уже невозможно. Частью битые, частью засохшие склянки с чем-то ставшим бурой массой. Рваные тряпки, раньше явно бывшие ритуальными одеждами. Маски, со стёршимися личинами. Вроде бы в таких проводили обряд задабривания лешего, но я мог и ошибаться. Маски носили и на Коляду, и на Купалову ночь, да и в каждом регионе ещё и местных обрядов была пачка. Главное, что они уже от старости рассохлись, да и в целом мне были не нужны.

Как и многое остальное, ведь кроме этих вещей на чердаке нашлось место и сломанной мебели, мятым вёдрам, банкам с засохшей краской, лыжам, ровно двум с половиной парам. Причём настоящих пар у них не было ни одной, это реально просто были пять разных лыж, причём две беговые, а остальные охотничьи, широкие и короткие, а одна так и вовсе даже подбитая мехом. Так делали северные народы, чтобы лыжи не проскальзывали назад при движении, например, по насту. Нашлось два десятка битых чугунков, не имеющих никакого отношения к зельеварению, ну если не считать за него приготовление борща. Но и котелков нашлось немало. Какие-то прогорели, один и вовсе будто вывернуло наизнанку, а другой от взрыва раскрылся будто цветок. Все они полетели в одну кучу для сдачи на металлолом. Хранить или восстанавливать я ничего не собирался.

А вот над самоваром задумался. Тот был шикарным, громадным, мне по пояс, из настоящей меди, украшенный чеканкой и гравировкой, но с рваной дырой в боку, словно кто-то рубанул по нему топором. Однако, как по мне, выправить края и запаять было не проблемой. Зато какое удовольствие будет пить из него чай, сидя за столом беседки в саду! Я даже зажмурился, предвкушая эти моменты. Надо будет ещё сахарную голову добыть, для аутентичности. И тогда можно смело представлять себя эдаким купчиной конца девятнадцатого века. Хотя выпускники магических училищ после выпуска в обязательном порядке записывались мещанами, с правом льготной выслуги до личного дворянства. Так что купчиной побыть мне тогда была не судьба. Впрочем, я ничуть этому не расстраивался.

– А это куды, хозяин? – Хован с грохотом скинул вниз какую-то доску. – под стропилами висела. Уж не знаю, чего-то такое. Прежний хозяин на чердак и не залазил, а тожить не интересовался. Висит, да висит. Есть, пить не просит. То ли домовину кто готовил, то ли бельё стирать. Да теперича уже какая разница, рассохлась вся деревяшка то!

– Не просит, говоришь? – меня сразу заинтересовала странная форма доски. Вырянутая, с закруглёнными краями. А когда я взял её в руки да вынес на свет, то с трудом уберёг ноги от участи быть отдавленными отвалившейся челюстью. – Мать честная!!! Да ну нафиг!!! Ни хрена ж себе!!! Скайборд!!! Клянусь соседским поросёнком, настоящий скайборд!

– Сайброд? – домовой тут же оказался внизу, с подозрением и любопытством разглядывая деревяшку. – что ещё за сайброды такие? Отродясь у нас такого не водилося! Может кикимора занесла! Ай! Чего дерёшься дурная⁈ А ну я тебя!!!

– Скайборд, а не сайброд, – пояснил я нечистику, продолжая изучать ценную находку. – Слово, образованное от «неба» по-английски, скай, то бишь, и борд – доска. Так их называют по аналогии со скейтбордами, сноубордами и тому подобным. Понимаешь, люди всегда мечтали летать по небу, как птицы. Поэтому постоянно придумывали всякие штуки. Ведьмы оседлали мётлы, поднимая их в воздух своей силой. В Китае научились летать на мечах, на Ближнем востоке предпочитали ковры. А Соломон летал на своём троне. Но когда магию начали изучать с научной точки зрения, то возникла идея сделать универсальное летательное средство.

– Чего-то я не видел, чтобы людишки по небу на таких досках парили, – недоверчиво скривился домовой. – Уж не брешешь ли ты часом, хозяин?

– Мы это ещё в школе учили. – отмахнулся я. – первые попытки создать летающие доски начались в конце восемнадцатого века. Примерно тогда же стали ставить опыты по созданию воздушных шаров. В девятнадцатом веке досками уже во всю пользовались наряду с коврами-самолётами. Но с появлением и развитием авиации массовое увлечение досками сошло на нет. Ковры тогда крайне удачно удалось скрестить с появившимися дирижаблями, давшим начало воздушному флоту, а вот скайборды остались уделом энтузиастов. Правда, среди магов, особенно молодых их довольно много, да чего там, я в детстве знаешь, как мечтал о своей доске⁈ А на Воробьёвых горах даже построили воздушный парк, где можно погонять, покрутить трюки и отдохнуть. Вот только стоит доска больше, чем автомобиль представительского класса, так что приходилось довольствоваться общими в технаре, а на них очередь была расписана на два месяца вперёд.

– И что, ты теперича летать на ей будешь? – Хован скептически покосился на доску. – Разобьёшься, хозяин. Люди, они ить не птицы какие. Летать не обученные.

– Летать не получится, – я с сожалением провёл по дереву, ощущая под пальцами глубокие трещины, нарушившие магические рисунки. – Видишь? Массив полностью рассохся и винтом повело. Его даже шлифовать бесполезно, только резьбу уничтожишь, а толку не будет. Плюс пропитка вся высохла. Ведьмы, знаешь ли, тоже не просто так летают. У них есть особая мазь, которой и натирают метлу. Собственно пропитка для скайбордов сделана на её основе. И точного состава я не знаю. Белладонна там точно используется, спорынья, а что ещё понятия не имею. Тем более что под каждое дерево состав надо подбирать отдельно. Так что даже если я захочу сделать новую доску, это будет совсем не просто.

– Но, возможно, – а вот сейчас домовой проявил завидную разумность. – Тебя же никто не гонит, хозяин. Не сможешь сейчас, сделаешь через год.

– Хм, логично, – я с сожалением погладил скайборд и протянул его Ховану. – Убери туда же где лежал. Случится оказия – займусь. А нет, так потом продам. Даже за такую доску дадут столько что квартиру в Москве можно будет взять. Рунный рисунок целый, чёткий, читается легко. Бери да дублируй. Правда, наверняка он устарел лет на пятьдесят минимум, а то и сотню, но это может выйти как в минус, так и в плюс. Раньше маги не спешили делиться своими разработками и если это уникальное решение, то цена может вырасти в несколько раз. Надо будет навести справки. Но это потом, сейчас давай закончим ревизию, у нас ещё цоколь не разобран.

Остатки чердака мы добили уже ближе к вечеру. Там нашлось ещё много чего интересного, магического и не очень, вроде капитально побитых молью тулупов и валенок, восстановлению не подлежащих, парочки старых керосиновых ламп, примуса, в рабочем состоянии, битого зеркала с мутными стёклами, которое я тут же замотал в тулуп, потому что кто знает, что за тварь там может скрываться. Все магические или имеющие на это подозрение вещи шли в отдельную кучу для подготовки к ликвидации. И не надо смеяться. Курс о правильной утилизации шёл у нас два полных года, причём в конце мы сдавали госэкзамен перед комиссией из РОНО.

А всё, потому что, если ты не хотел отбиваться от восставших из мёртвых трупов или превратившихся в неведомую хрень жителей района, где ты небрежно выкинул плоды своей магической деятельности надо было иметь понимание, как прибрать за собой. Это раньше маги могли уйти поглубже в лес и там закопать результаты неудачного эксперимента. А сейчас даже если ты это сделаешь, рано или поздно на него наткнуться люди. Выживут они или нет дело десятое, но то, что после расследования тебя возьмут за задницу добрые дяди из конторы глубокого бурения это сто процентов. Советская власть позволяла магам заниматься частной практикой, но было фатальной ошибкой, считать, что она за нами не наблюдает. Или верить, что ты умнее всех и сумеешь обмануть «тупых сапогов». Ну да, ну да. Учитывая, что именно контора и армия традиционно снимает сливки со всех выпусков магических техникумов и институтов я прям верю.

Мне никакого восстания коров-зомби было не нужно, а скотомогильник по-прежнему являлся самым идеальным местом для захоронений всякого разного. Хотя бы потому что там территория была подготовлена специальным ритуалом и огорожена артефактами. Их, кстати, я ещё в прошлый раз проверил. Сделаны по уму, поддерживают работу самостоятельно, если не косячить и не лезть кривыми руками проблем с могильником не будет. И именно поэтому я собирался досконально следовать правилам утилизации. Правда перед этим нужно было закончить ревизию.

– Ты обещал сюды не лезть, – Хован выглядел крайне недовольным, когда мы остановились перед кучей мусора, скрывающей некромантскую печать. – Али соврал⁈

– Не наглей, – мне пришлось придавить домового взглядом. – Про завалы говорил, не спорю, но сам подумай, на кой мне тут этот мусор? Только чтобы печать скрыть? Так проще что-то нужное поставить, что воздействию некроэнергии сможет сопротивляться или амулет какой компенсирующий приладить. Да и не чувствую я почти эманаций, почти выветрилось всё. Видать последний раз лет тридцать назад по назначению печать использовали. Значит если тот же бензин в канистрах поставить, ничего ему не будет. Зато место освободим.

– Бензин можно и в гараже хранить, – нечистик остался недоволен, то и дело с подозрением косясь на меня, но я его мнение игнорировал. И не потому, что такой деспот, просто на самом деле не собирался лезть в некромантику. Ну её. Мне и без этого проблем хватает. – Воля твоя, хозяин, но я туда не полезу.

– Тогда принимай и выбрасывай на улицу. – я прикинул сколько сейчас время. – уже свечерело, солнца нет. Так что ничего тебе не будет. Давай, раньше начнём, раньше закончим.

Эту кучу я даже не сортировал. Она вся без остатка шла у меня как мусор магический, с некротическими эманациями. Вот кстати если его вывезти на обычную помойку, то через пару – тройку недель можно было ждать нашествия дохлых крыс. И это только звучит смешно, в истории бывали случаи, когда сёла размером с Ужаниху после этого вымирали полностью. Не у нас, к счастью, в Европе, но от этого не легче. Так что я собирался подойти к вопросу со всем тщанием. А заодно запротоколировать саму некромантскую печать. А то обещание обещанием, но знать, что именно находится в моём доме я обязан. Хотя бы для того, чтобы понимать, как с этим бороться.

Глава 18

– Бог в помощь! – красивый мужской бас заставил меня оторваться от наблюдения за укладкой в вырытую яму мусора. – Помогай вам Господь.

– Благодарю, – как и ожидалось это оказался священник, довольно молодой мужчина лет слегка за тридцать, держащий за руль велосипед. – Отец Никодим, полагаю?

– Точно так, – батюшка прислонил транспортное средство к берёзе и принялся доставать из корзины свои принадлежности. – Не помешаю?

– Да Бога ради, – я пожал плечами, проигнорировав любопытные взгляды работяг, выделенных мне Хвостовым. – Мне прятать нечего. Утилизирую мусор из выделенного мне дома. Ничего серьёзного, в основном обломки старых вещей со слабыми эманациями магии, но, как говориться, лучше перебдеть, чем не добдеть.

– Ну и правильно! Давно стоило там порядок навести. – неожиданно простецки отозвался батюшка и не чинясь, протянул мне ладонь для рукопожатия. – Никодим. Можно без батюшки, а то знаю я вашего брата, мага, Бога вы не жалуете.

– Лука. – я тоже не стал корчить из себя цацу, крепко, но без фанатизма пожав кисть священнику. – Я бы не сказал, что не жалуем, сам во младенчестве крещён, скорее у нас вопросы к самой церкви имеются. Но опять же, многим не мешает это искренне верить.

– А вам? – как и ожидалось, батюшка тут же повёлся, пытливо заглядывая мне в глаза.

– И мне, – только вот я не собирался играть в эти игры. – Но меньше вопросов от этого не становится.

– Так заходите, постараюсь ответить. – тут же предложил Никодим. – Я считаю, что всегда лучше спросить, что непонятно, чем своё домысливать. Оно ведь не только в школе работает, но и в жизни тоже. Это только дураки считают, что, задавая вопросы выглядят глупо. На деле же, куда глупее смотрится тот, кто ничего не зная, считает себя самым умным.

– Не буду спорить, но, к сожалению, частенько такие становятся начальниками. – я пожал плечами. – Просто, потому что кому-то они показались умнее и решительней во всём сомневающихся умников.

– Да, есть такая проблема, – согласился со мной Никодим и кивнул в сторону ямы. – Позволите?

– Да пожалуйста. – отказываться я и не подумал. – Лишним не будет. Жаль не подумал и вас в прошлый раз не пригласил, когда останки крыс из силосной башни хоронили.

– Так зачем дело стало, сейчас молебен и отслужим, – ничуть не оскорбился батюшка, надевая епитрахилью и раздувая угли в кадиле. – Я для этого на приход и поставлен, чтобы паству окромлять, да о её благоденствии заботиться.

Удивительно, но Никодим мне понравился. Как минимум тем, что не стал с ходу качать права, как это частенько бывало. Не любила магов церковь и не удивительно, ведь до революции именно церковь осуществляла надзор за всем потусторонним и непонятным. Правда был нюанс, так как магии обучали только дворян далеко не всегда у рядовых церковных служащих хватало власти повлиять на разошедшихся магов. Но при наличии доказательств даже самые высокопоставленные аристократы могли отправиться на костёр. А вот податное сословие никто щадить не собирался. И пусть до костров инквизиции дело не доходило, но зачастую проявившего способности ребёнка забирали из семьи, определяя в один из многочисленных монастырей на всю оставшуюся жизнь.

Революция серьёзно изменила расстановку сил, впрочем, тогда досталось всем. В школе и техникуме период до прихода к власти товарища Сталина проходили как-то наскоком, но у меня дома было достаточно литературы чтобы составить своё мнение. Да и родители, как положено интеллигенции, любили обсудить власти, историю, и судьбы человечества. Так что я довольно неплохо представлял себе, что тогда случилось. А именно большинство магов, поняв, что возврата к прошлому не будет, резко встала на лыжи, умотав в эмиграцию.

В это же время поднялась громадная волна антицерковного направления. Бесовские шествия, где участники наряжались чертями и прочей нечистью и громили церкви были не редкостью. Положа руку на сердце – было за что. Несмотря на правильный посыл, про возлюби ближнего своего и прочие заповеди, попы в Российской империи изрядно погрязли в политике, и зачастую церковь служила лишь ещё одним институтом подавления народных масс. Чего там говорить, если исповеди прихожан чаще всего оказывались на столе третьего отделения. Да и поборы в виде церковной десятины не добавляли любви к попам. В итоге, когда грохнуло, на них отыгрались за всё, попутно улучшая своё благосостояние за счёт церковной утвари и прочих богатств.

Жаль, что в кровавом угаре все забыли, что кроме мздоимства и угнетения, церковь и маги ещё и сдерживали нечисть, да нежить, не давая им добраться до сладкого человеческого мяса. И следующие несколько лет оказались весьма кровавыми. С приходом к власти товарищ Сталин начал наводить порядок, в том числе попытавшись примириться с церковью и магами, но первые не могли простить большевикам гонений, а последние считали себя слишком благородными, чтобы работать на быдло. В итоге хоть некоторых магов и удалось сманить, но наладить толком службу никак не получалось.

Точку в этой истории поставила Вторая мировая, когда поляки, науськанные англичанами и французами, последовательно захватили сначала Чехословакию, кардинально улучшив техническое оснащение своей армии, затем Германию, отыгравшись за многие годы обид. И в сорок первом обрушились на Советский Союз, стремясь стереть с лица земли своего извечного врага. Изначально поддержку ей оказали Франция, Англия, Турция, Болгария, Румыния, и Финляндия. Чуть позже присоединились Австрия, Венгрия, Испания с Италией, и Бельгия с Грецией.

Словно этого было мало Ватикан объявил о новом крестовом походе на Восток и не только благословил «святых воинов», но и даровал им индульгенцию на всё, что будет сделано во славу истинной веры. А также направил в Польшу братьев-доминиканцев, весьма поднаторевших как в борьбе с демоническими тварями, так и в их призывах. И вскоре на походные алтари полилась кровь сначала немцев, сидевших в концлагерях после поражения, а после и пленных советских людей. Сами же поляки не собирались оставлять в живых ни единого православного или русского. Что подтверждали словом и делом, уничтожая население захваченных земель.

Вот тут патриарх и кинулся в Кремль, придерживая полы рясы и забавно подпрыгивая. Ну по крайней мере мне казалось, что так должно быть. Но к чести товарища Сталина, вытирать ноги о посетителя он не стал. Наоборот, принял со всем уважением, выделил финансирование, прописал весьма обширную автономию православной церкви во внутренних делах, правда, потом оказалось, что тоже самое получили и мусульмане, и евреи, и буддисты с шаманами. Но оставил за собой право контроля, чтобы все эти товарищи не шалили.

С магами получилась похожая картина. Правительство Союза, изрядно обновившееся к началу войны, почти двадцать лет проводило политику примирения. Сначала объявили о преемственности поколений, дескать, история Руси едина и неделима, затем признали ошибки революции, реабилитировали многих, безвинно пострадавших и даже покаялись за расстрел царской семьи и осудили палачей. И не сразу, но потянулся ручеёк возвращенцев. А вот с началом войны он перерос в бурный поток, ибо с одной стороны коалиция заявляла, что борется с большевиками, а с другой, среди эмигрантов дураков не было. И они видели, что творят поляки, благо те особо и не скрывались, наоборот, всячески освещали свои успехи в деле уничтожения еретиков.

Переломным моментом стало возвращение на родину Великих князей Александра и Кирилла, вместе с созданным последним Корпусом Имперской Армии и Флота. Формально они перебрасывались в Финляндию для помощи финнам в войне против Советов, но ударом в спину опрокинули войска финнов и в полном составе, с оружием и техникой, перешли границу. Именно в составе Корпуса находилось весьма значительное количество магов и давших начало советской магической школе.

В итоге церковь окормляла паству и спасала души, государственные маги, выпускники магических техникумов, помогали людям в более приземлённых вещах и приглядывали за нечистью, и каждый наблюдал за соседом, не давая ему перейти черту. Так что появлению Никодима я ничуть не удивился. Скорее ждал его с того момента, как позвонил Хвостову и попросил машину и пару человек для захоронения всякого разного на скотомогильнике. Такой человек как председатель колхоза Маяк просто не мог оставить происходящее без внимания, но поскольку сам в этом ничего не понимал, обратился к специалисту. А мне скрывать было нечего.

Надолго молебен не затянулся. Как раз мужики успели скидать в яму остатки мусора и, перекрестившись, начать засыпать. Я своё дело давно сделал, все ритуалы проведены были по учебнику, никакого особого отклика от обломков не имелось, а после молебна так и вовсе можно было с чистым сердцем выкинуть захоронение из головы. Никакая гадость оттуда не вылезет, и никакие зомбо-коровы не восстанут. Что меня весьма радовало.

– Вот и закончили, с Божьей помощью. – батюшка стянул епитрахилью и вытряхнул угли из кадила прямо на свежезасыпанную яму. – Как печёт сегодня, а? А не желаете ли, Лука Артёмович, кваску холодненького испить? Пива не предлагаю, хотя по такой духоте и оно в самый раз было, хоть стараюсь хмельного не употреблять.

– Да я тоже не фанат алкоголя, – я пожал плечами. – хотя пробовал тут медовуху у Степана на посиделках, чуть язык не проглотил.

– Умеют берендеи меды ставить, этого не отнять, – продемонстрировал знание сельской подноготной Никодим. – Но коварные они, сил нет! Пьёшь – чистый нектар и амброзия, а чуть переборщишь, так попробуй встань. Не, давайте-ка мы кваску лучше. По такой жаре оно самое оно.

Отказываться я и не думал. Велосипед батюшки погрузили в удачно освободившийся кузов пикапа, мы погрузились следом и уже через двадцать минут заходили в двери небольшого кафе на территории «Коопторга». В памяти альтер-эго это называлось фудкорт, но там обычно имелось несколько точек питания, просто сосредоточенных в одном месте, а здесь хватало одной витрины с сонной продавщицей за прилавком.

Впрочем, встретили нас вполне ласково, и квасу налили свежего, холодного, домашнего, и бутерброды предложили горячие, или котлету московскую в булке. В голове само собой всплыло слово «гамбургер», но я, его не раздумывая отбросил. Все эти заморские бургеры даже рядом не стояли с микояновской котлетой из отборного мяса, на сером хлебе, да с огурчиком, лучком и горчичкой. Стоило это удовольствие пятьдесят копеек и в технаре мы со стипендии любили набрать котлет в общагу и устроить пиршество. Вот и сейчас я не устоял и взял парочку.

– Значит из самой Москвы к нам? – как и ожидалось, батюшка начал с самого животрепещущего вопроса. – Не жалеете?

– Удивительно, но нет, – я отхлебнул квасу и блаженно зажмурился. В кафе работали кондиционеры и после уличной духоты казалось, что ты попал в рай. – И, если что, ко мне можно на ты. Статус статусом, но и возраст никто не отменял. Да и уважение сначала надо заслужить.

– Жаль не все это понимают, – кивнул Никодим, ничуть не удивившись. – Тогда и ты меня по имени зови. Наедине, само собой, всё же сан блюсти надо. Но в личном разговоре чего нет. Все мы тут одним миром мазаны, все на службу поставлены. И друг друга держаться надо, чтобы опять большой крови не случилось.

– Согласен, – крови не хотелось. Слишком много перенесла наша страна, чтобы остались те, кто хочет очередных потрясений. Наоборот, людям хотелось мира, стабильности. Чтобы пожить по-человечески и я их прекрасно понимал. Всплывали иногда в голове воспоминания о будущем, как бы смешно это не звучало и от некоторых меня в дрожь бросало. Это страшно, когда не знаешь, чем будешь детей кормить сегодня и завтра. Не хочу! И готов драться, чтобы этого не случилось. – А вы сами откуда?

– Саратовский я. – вздохнул священник. – С Волги-матушки. Места там у нас – закачаешься! Красотища!!! Выйдешь на берег Волги, вдохнёшь полной грудью и жить хочется! Кажется, сейчас расправишь крылья и улетишь! А девушки у нас какие? Нет, я не спорю, у нас везде красавицы хоть куда, но лучше саратовских девчонок я никого не встречал.

– И это говорит батюшка, которому паству от прелюбодеяния держать надо, – рассмеялся я.

– Так я ж из белого духовенства. – даже глазом не моргнул Никодим. – Да и постриг принял всего семь лет назад. Приход получил, остепенился, женился, детишек у меня трое, а даст Бог и больше будет. Но по молодости давал джазу. Молодой был, глупый. Думал, что море по колено.

– А потом? – мне на самом деле было интересно, что заставляет людей идти в священники. Особенно тех, кто изначально не собирался связывать свою жизнь с церковью. Всё же добровольно принимать на себя довольно серьёзные обеты, даже если речь шла о белом духовенстве, которому можно жениться, это крайне серьёзный шаг.

– А потом был Вьетнам, Африка, Ближний восток, места, где нас никогда не было, – невесело ухмыльнулся батюшка, прикладываясь к кружке с квасом. – И однажды я очнулся в госпитале и понял, что не могу больше. Сыт кровью по горло. Написал рапорт, пару месяцев пил в чёрную, а потом собрался и одним днём прибыл в Сергиев Посад, к лавре. Думал погонят меня поганой метлой, всё же крови на мне изрядно, но не погнали. Приняли, дали в себя прийти, обучили, да сюда направили. И знаешь, вот чувствую я, что нашёл своё место. Предложи мне сейчас куда в другое место уйти, где приход богаче, да и храм больше – откажусь. Моё это. Здесь и помру.

– Ну до этого ещё далеко, – история оказалась для меня весьма неожиданной, всё же Советский Союз свою военную помощь не скрывал, но и особо не афишировал, а уж пройтись по всем горячим точкам прошлого десятилетия мог только боец войск особого назначения, что резко поднимало статус Никодима в моих глазах. Передо мной сидел не просто деревенский поп, а матёрый волкодав, по велению души решивший сменить автомат на кадило. С таким ухо надо держать востро, но и помощь он может оказать весьма серьёзную. – Но как говорил кто-то из философов, человек счастлив лишь когда он на своём месте. Рад, что вам удалось отыскать своё. А я вот только начал. Конечно, такой истории у меня за плечами нет, но кое-что тоже удалось повидать. Да вы наверняка знаете, вам поди выдержки из дела давали почитать.

– Давали, – даже не подумал запираться Никодим. – Я тебе больше скажу, мне о тебе сообщили ещё месяц назад. И велели приглядывать.

– То есть ещё до того, как я выбрал куда ехать, – новость не то, чтобы ошарашила меня, но однозначно выбила из колеи. Оказалось, что надзор за мной и не снимали, просто сделали его более негласным. – А вам ничего не будет за то, что мне рассказали?

– Да это не секретная информация. – отмахнулся батюшка. – Ты себе сильно голову не забивай. Понятное дело, приглядывают за нами. И за мной, я даже могу сказать, кто именно, и за тобой тоже, особенно после того, что ты пережил. Способности у тебя есть, возможности тоже. Таких без внимания не оставляют. Но и переживать не стоит, если пакостить не станешь, так и лезть к тебе не будут.