Текст книги "Маг сельского профиля. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Алексей Широков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 46 страниц)

– Кто потревожил покой шурале?!! – рыжий наступал на меня, сжимая свои громадные кулаки. – Кто посмел тревожить хозяина леса?!!

– Ты смотри, чтобы это настоящий лесной хозяин не услышал, – я усмехнулся, не выказывая никакого испуга. Шурале любят пугать и запутывать людей, но делают это скорее из озорства. Хотя при желании вполне могут растерзать человека, когти у них на самом деле металлические и очень острые. – Если бы он не спал, сейчас бы по всем деревьям клочки рыжей шерсти висели. Да и меня пугать тоже не стоит. Я пришёл с миром, но могу и мех подпалить.

– С миром?!! – возмутился нечистый, тем не менее прекратив наступать на меня и с подозрением покосившийся на Морона, мирно сидевшего на ветви неподалёку. – Напали, ткнули острым железом, навьего поводыря натравили!!! Не будет у нас мира!!!

– Так ты сам в чужой стог забрался, – я пожал плечами, ничуть не обескураженный неласковым приёмом. – Тебя сюда никто не звал, здесь никто не ждал. Сам пришёл, когда лесной хозяин спать лёг. Сам место выбрал, чужое занял. Но за кровную обиду ты кровью взял. А чтобы вовсе стереть её меж нами отведай угощения, да зла не держи. Не по злому умыслу кровь пролили, по случайности. Так пусть она в прошлом и останется.

Я развязал горловину рюкзака и прямо на снег рядом с собой постелил полотенце, точнее рушник. Как положено вышитый красной нитью, с петухами да лошадиными головами. На самом деле такой рушник весьма сильный оберег, так сказать, проверенный временем, и просто так нечисть его даже коснуться не может, но когда кто‑то с уважением на нём угощение подносит, это прям особый почёт. Вот и шурале замер, глядя на бело‑красное полотнище, на которое легла краюха хлеба, покупного, но подового, была на селе пекарня, где шикарные караваи пекли. Рядом встала плошка мёда от берендеев, заставив рыжего судорожно сглотнуть. Не знаю почему, но почти вся нечисть была сладкоежками. А медок у оборотней‑медведей был знатный, душистый, вкусный до умопомрачения.

Так же я выставил двухлитровую банку молока, пряники, конфеты, дешёвые леденцы, такие же как я Глуботе возил, и пирог с яблоками, что кикимора испекла буквально сегодня с утра. Никакого мяса, никаких овощей, всё сделано или собрано руками человека. Для нечисти это самая желанная еда, недаром тот же лесной хозяин или русалки с Глуботой иного подношения не принимали. Что, собственно, по моему мнению подтверждало теорию об их появлении. Нечисть, любая, неважно какая она и откуда, тянулась к человеку и обитала только там, где есть люди.

– Угощайся, гость дорогой, – я отломил кусочек хлеба, макнул его в мёд, прожевал, а затем отступил от рушника на пару шагов, демонстративно сложив руки на груди, – Отведай моего угощения.

Шурале налетел на импровизированный стол словно ураган. С каким‑то утробным урчанием он ломал хлеб, совал его в мёд, тут же жевал, попеременно откусывая то от куска хлеба, то от пряника. Запивал всё это молоком, его уже заедал конфетами и пирогом. Было видно, что рыжий боится, что я пошутил и сейчас шугану его от неожиданного пиршества, пока жевал, он постоянно косился на меня, не потянусь ли я к оружию, не начну ли колдовать, но я стоял спокойно, не собираясь нападать. Тем не менее закинул в себя еду шурале буквально с олимпийской скоростью и даже плошку от мёда вылизал. И отвалился от импровизированного стола немного осоловелым. Уселся на задницу и икнул.

– С‑славное угощение, – от обилия еды нечистого явно слегка развезло. – Добрая еда. Благодарствую чаровник. Нет меж нами обиды.

– А раз так, поведай, – на «Физиологии и психологии нечеловеческих и магических рас» нас учили общаться с нечистью почему‑то именно с использованием старинных и просторечных оборотов, хотя логика в этом имелась. Магические создания жили долго, и такая речь им была привычней, вот я и автоматически перешёл на подобный говор. – что повело тебя в путь‑дорогу. Или места не нашлось в родном лесу? Или нужда какая приключилась?

– Дома плохо стало, – покачал головой шурале. – Дома лес большой, тайга. Я жил, жена жила, братья жили. Люди ходили, шишку били, соболя били, грибы собирали. Дорогу им путали, шутки шутили, люди хлеб давали, молоко давали. Весело. Потом ОН пришёл. Злой, тёмный, навью пахнет. Нет ему места среди живых, но по земле ходит. Пришёл, что‑то искал. Жену забрал. Сказал, чтобы я тоже искал. Не найду – жене плохо будет. Не хочу. Пошёл. Долго шёл, далеко шёл, устал. Сено нашёл, мягкое, душистое. Спать лёг. Уснул. Железом ткнули, разбудили. Сюда убежал, здесь ты пришёл. Хлеб принёс, мёд принёс, молоко принёс. Вкусно. Идти надо, спать надо. Беда мне, беда.

– А когда этот чужак к вам пришёл? – не знаю почему, но сердце словно кольнула острая игла. Не верил я в такие совпадения. – И где вы жили? Далеко отсюда?

– Далеко! – махнул рукой шурале куда‑то на север. – За большим, плохим болотом! Долго шёл, людей хоронился, с лесными хозяевами спорил. С самих Осенин иду. Десять раз солнце поднималось с Обжинок, как ОН пришёл.

– Понятно, – Десять суток. Могло ли умертвите добраться до Васюгани, а ничем другим большое плохое болото быть не могло. А за ним уже тайга начиналась, излюбленное место обитания шурале и прочей лесной нечисти. Что‑то не нравились мне такие совпадения, совсем не нравились. – А чего искал‑то этот чужак пахнувший навью? За чем он тебя послал?

– Золото, – вздохнул рыжий. – Ему нужно было золото. Много. Сказал, не найду, жену не вернёт.

– Золото. – Эхом повторил я, чувствуя, как волосы становятся дыбом. А перед глазами словно наяву встала фигура призрачного медведя, уходящая в лес. – Золото манит кровь. Права была ведьма. Ладно! Пойдём, провожу тебя в одно место. Есть тут неподалёку один стог заброшенный. Его никто не тронет. Отоспишься до весны, а там решим, что с твоим чужаком делать. Жена – это серьёзно. И мы постараемся тебе помочь. Нам такие чужаки тоже не нужны, а значит это и наша проблема тоже. И решать её мы должны все вместе!

Глава 10

– Значит, десять солнц после Осенин, – хмурый Всеволод Кириллович побарабанил пальцами по столу. – Навью пахнувший чужак, который взял в заложники шуралиху. Даже если это совпадение, всё равно выглядит крайне опасно. Особенно если в тот раз ты действительно видел пересушенный клад. Тогда всё и вовсе выглядит крайне неприятно.

– Или иногда сигара, это просто сигара, – подала голос Небогатова. – Пахнувший навью не обязательно умертвие. Это может быть некромант, маг смерти, или просто колдун. Вариантов масса. Точно так же как и с золотом. Мало ли кладов здесь зарыто. Начиная от шёлкового пути, Золотой и Синей орды, заканчивая сокровищами тех же селькупов. Поэтому я предлагаю не гнать горячку. Информацию по инстанциям передать, озадачить товарищей на местах, но вопрос отложить до весны. Лука, ты же шурале спать положил?

– Да, – я кивнул, подтверждая. – Ещё когда из села уезжал, заскочил в сельсовет, поинтересовался на предмет заброшенных стогов. Таких оказалось три, но два промокли и загорелись, поэтому их и бросили, а третий оказался нормальным, но старым. Там что‑то с хозяином, то ли умер, то ли уехал, я так и не понял, но стог уже несколько лет стоит. Его косули объели, но в целом нормальный. Самое то для шурале. Я ещё и табличку поставил, чтобы не совались.

– На карте отметишь, включим в рапорт. Вдруг кто‑то из начальства захочет проверить, – одобрительно кивнул Коротков. – В остальном, считаю, что Акулина Сафроновна права. Сейчас мы всё равно ничего сделать не сможем. Поэтому оставляем вопрос до весны, а там уже видно будет. Может вопрос сам решится, а нет, значит получим больше информации и начнём работать. Сейчас даже узнать откуда пришёл этот шурале будет проблематично. Спячка, до весны никакого движения не будет. Даже если этот чужак ищет тот самый клад, тот всё равно до Остары себя не проявит. А скорее всего до Белтейна лежать будет. Так что время есть.

– Так то логично выходит, – я почесал затылок и так и эдак прикидывая сказанное начальником. По всему получалось что он прав. – Тогда горячку пороть не будем, а как шурале из спячки выйдет, я с ним побеседую. Узнаю точно где он раньше обитал, где баба его жила. И уже от этого будем плясать.

– Совершенно правильно, – похвалил меня Всеволод Кириллович. – А пока у нас и своих дел хватает. Слышал, недавно в районе ходаг объявился? И откуда только вышел непонятно. Хотя чего там, у нас леса во все стороны, иди не хочу. Ефим со Спиридоном его двое суток гоняли, пока не прижучили.

– Читал в сводке, но не понял, чего с ним в итоге получилось, – а вот эта тема меня очень заинтересовала. Ходагом звалось громадное существо, размером с зубра или бизона, но по природе ближе к ящерам и имеющее длинный мясистый хвост, при этом густо покрытое шипами. Клыки и зубы вызывали уважение своей остротой, но самое удивительно, что обитало оно в основном в Северной Америке, в районе Великих озёр. Я поначалу даже не понял, о ком речь идёт, благо в сводке краткое описание дали. И как эта тварь вообще у нас оказалась тоже было совершенно непонятно. – Они её прибили что ли?

– Нет, зачем? – удивился Коротков. – Ходаги твари редкие, к тому же находятся под охраной магического сообщества штата Висконсин. Убьёшь такого – будет международный скандал, оно нам надо? Самое смешное, что несмотря на всю свою внешнюю агрессивность, ходаг травоядный, точнее древоядный, хоть кто‑то считает, что они питаются исключительно белыми бульдогами. Акулина Сафроновна, вы у нас вообще хоть одного бульдога видели? Даже не белого, обычного?

– В Куйбышеве вроде бы питомник есть, – на секунду задумалась Небогатова. – Только я не уверена, что это те бульдоги что нужно, там вроде бы французских выращивали. Ну знаете этих мелких уродцев, которые храпят как паровоз, вечно пачкают вокруг как свиньи и у которых глаза выпадают. Я бы на месте ходага таких есть бы не стала, хоть белых, хоть рыжих в крапинку.

– Вот видимо, он тоже так подумал, поэтому грызёт стволы, и, зараза такая, осушает их наглухо. – вздохнул начальник районного ПМАКа. – Так бы пусть бродил, не жалко, но ведь эта паскуда лучший лес выбирает, понимаешь? И прибить его нельзя, скандал. Оперативники трое суток с егерями и добровольными помощниками по лесам гайсали, чтобы загнать ходага и усыпить его. Поедет в Новосибирский зоопарк жить, машина с утра ушла. Уж не знаю, как они его там кормить собираются, но это не наша проблема. Мы своё дело сделали, а дальше пусть сами разбираются.

– Надо будет заехать, посмотреть, – я и так много слышал про областной зоопарк, находящийся на уровне лучших мировых, но теперь точно решил, что надо глянуть на результат охоты старших товарищей. – Я думал, хоть зимой спокойно будет, а тут постоянно какие‑то происшествия, одно за одним.

– Привыкай, это Сибирь матушка, – хохотнул Коротков. – Тут всё что угодно случиться может. То махаха из Арктики по льдам забредёт, то шадхавар по степям из Сирии. Его, кстати, тогда тоже живым поймали, но пришлось отдать. Дамаск встал насмерть, что их легендарный единорог не может жить у неверных. А зверь красивый, благородный. И поёт потрясающе.

– Это пока ветер не поменяется, – усмехнулась Небогатова. – Слышала я флейты, сделанные из рога шадхавара. При их звуке даже самые стойкие мужики портки пачкали. Избавились и шут с ним, будто у нас своих проблем мало. Вон одна Васюгань чего стоит. Неизвестно вообще мы когда‑нибудь с этим наследством селькупов разберёмся или нет. Постоянно что‑то новое вылазит. Кстати, Лука, скорее всего летом тебе придётся на стажировку туда отправиться. Это обязательно для всех инспекторов, работающих в прилегающих областях.

– Надо, значит съезжу. – я пожал плечами. Мне и самому было интересно посмотреть на легендарное болото, равных которому не было во всём мире. – Ладно, поеду я, пожалуй. У меня там «Серый пир» сохнет, как бы не пересушить. Домовой, конечно, вынет, если что, но он всего что со смертью связано сторонится.

– Да, домашнюю нечисть к таким вещам лучше не подпускать, – согласился Всеволод Кириллович. – Езжай конечно.

– И за воду спасибо! – поддакнула Небогатова. – у нас как раз большой заказ на мази от обморожения. Забери, кстати, свою долю, передай, пожалуйста, в вашу больницу. Лишним не будет. У вас, конечно, Марфа своё дело знает, но к ведьмам не каждый пойдёт, а последнее время она заказы почти не берёт, а у Натальи опыта нет. Да и дурит она последнее время.

– Молодая ещё, – я постарался чтобы мой голос звучал уверенно. – образумится.

– Дай то Бог, – а вот Акулина Сафроновна мою уверенность явно не разделяла. И правильно делала. Согласно статистике, минимум треть ведьм после загула к нормальной жизни не возвращается. Не все из них становятся тёмными, кто‑то удерживается от падения за край, но чудить начинают жёстко. И редко когда уже в зрелом возрасте решают остепениться. Точнее все, кто во тьму не свалился рано или поздно к этому приходят, но далеко не все доживают до этого момента. – ну не будем тебя задерживать. Всё же ехать долго, а ночью на трассе лучше не рисковать.

Я кивнул, поднимаясь. Действительно, хоть я был полностью готов к дороге, зимой стоило быть осторожным, особенно на это направлении, где движение было не то чтобы интенсивным. Скорее уж его не было даже летом, а зимой и вовсе жизнь затихала. Поэтому помощи ждать можно было часами и не дождаться. Понятное дело, мне это не грозило, я и астрального вестника послать мог и Алтай стоял, но всё‑таки, всё‑таки, как говориться, бережёного Бог бережёт.

В этом я убедился буквально через полчаса, где‑то посредине перегона между райцентром и самой Ужанихой, когда из снежной пелены перед моей машиной выскочил мужик без шапки, с разбитым лбом и совершенно шалыми глазами. Снег шёл настолько плотно, что видимость упала до минимума, а дворники почти не справлялись, поэтому я не гнал, если это слово вообще применимо к моему НЭШу, и успел затормозить вовремя. Правда тут же схватился за атам, уж слишком момент для появления нежити был подходящим, но мужик оказался живым и настоящим. Стоило мне остановиться, как он кинулся к водительской двери, распахнул и принялся махать руками, захлёбываясь словами.

– Там… жена… я это… кювет!!! – было видно, что он очень сильно волнуется и я даже начал догадываться почему. – Быстрее!!!

– Тихо! – я рявкнул так, что мужик отступил на шаг назад и икнув, замолчал. – Садись в машину! Слетел и перевернулся?

– Да, – нежданный встречный, наконец, догадался, что можно не стоять на ледяном ветру, а забраться в тёплое нутро машины и через несколько секунд сидел на соседнем кресле, пытаясь отдышаться. – Торопился сильно, а не видно ничего, хоть глаз выколи. Вот и ушёл в кювет.

– Куда гнал‑то, – я скривился. Никогда не понимал любителей рискнуть не только собой, но и своими близкими. – На похороны свои торопился?

– Так жена рожает, – мужик глянул на меня ошалелыми глазами, в которых смешались в кучу самые разные эмоции. – Воды отошли. Ну я и вдавил педаль. А теперь она там… я не смог её достать.

– Твою мать! – я сцепил зубы и сам топнул по газам, – что сразу не сказал?!! Далеко улетел?

– Вон! – уж не знаю, по какими признакам он ориентировался, но направление указал точно. – Вон моя машина!!!

– Да в рот мне ноги. – я выскочил из машины, остановившись на самом краю глубокой канавы, посреди которой на крыше лежала «Лада», – Ну сука, кто бы сомневался.

Лады мне не нравились. И не из‑за предубеждения альтер‑эго, я уже научился чётко разделять мои собственные ощущения и навеянные чужой половиной души. Наши «Лады» были далеко не «ведром с болтами», Фольксваген постарался на славу, их инженеры до сих пор работали на Волжском АвтоЗаводе, а за брак вполне можно было попасть в места не столь отдалённые. Нет, машина получилась отличная, но… городская.

Я раньше этого не понимал, но за полгода в деревне сделал выводы. Те, кто был побогаче брали Форд, верный своим традициям и не ставящий на свою технику двигатели меньше трёх литров объёмом. Не обязательно понтовую «Сибирь», можно было куда более бюджетного «Фермера» или вовсе что‑то типа «Тарпана», хоть у того и не было открытого кузова. Ушлые брали Газели в исполнении пикап или фургон. Их начали выпускать в начале шестидесятых, после того как закрыли производство «полуторок» ГАЗ‑ММ‑В. С двигателем от «Волги», достаточной грузоподъёмностью и проходимостью, они стали буквально хитом продаж у колхозников и всех, кому нужна была надёжная и неприхотливая машина.

У кого денег на «Газель» и Форд не было, брали УАЗы. Здесь модельный ряд был победнее, и основной поток машин шёл в армию и милицию, но люди любили и ценили «УАЗы» за проходимость и надёжность. А вот «Ладу» в деревне дружно признали «машиной для городских». Ибо двигатель один и три литра выдавал всего сорок лошадей, только задний привод и узкие шины не позволяли выбраться из хоть немного серьёзной грязи, а о грузоподъёмности и вовсе говорить не стоило. Но сейчас меня заботило не это вот всё, а то, что канава была весьма глубокой, и как назло, машина не просто перевернулась, она сейчас зарылась в снег правым боком. Именно тем, где сидела пассажирка.

– Вот! – встал рядом со мной горе водитель, тыкая рукой в машину. – Вон она!!! Сашенька, я сейчас…

– Куда?!! – я еле успел поймать его за воротник, не дав спрыгнуть в канаву. Судя по следам выбирался он ползком и не факт, что у него хватит сил на второй заход. – В машине сиди!!! Чулымский ПМАК! Сам всё сделаю, а ты не мешайся!

Уж не знаю, сработал мой окрик или то, что достав палочку я подвесил над машиной сразу три светляка, максимального размера каких смог создать, но будущий отец послушался. Осталось только сделать так, чтобы он стал настоящим отцом, а не вдовцом, а это было не так просто как казалось. Но и выбора у меня не было, так что подсветив место работы я шагнул в канаву, мигом оказавшись в глубоком сугробе. И кое как добравшись до машины первым делом заглянул в открытую водительскую дверь, оценивая состояние роженицы.

Женщина была жива, но без сознания. С ребёнком тоже всё было в порядке, я убедился в этом на секунду сосредоточившись на ауре роженицы. И она и дитя светились тревожным оранжевым цветом, но пока умирать не собирались. Однако, это не означало, что не нужно торопиться. И вытащив атам я забрался в машину и перерезал ремни безопасности, которыми «Лады» комплектовались в обязательном порядке.

Роженица тяжело осела и я с трудом удержал её, не дав удариться об потолок, ставший полом. Если бы машины лежала чисто на крыше, не смог бы, слишком неудобное положение, а поскольку она на правый бок была сильно завалена сумел. И следом, придерживая женщину, сломал спинку кресла, создавая себе оперативный простор. Другого варианта вынуть её из машины кроме как через заднее стекло я не видел. Может быть мне и хватило бы дури вытянуть её через водительскую дверь, но не факт, что этим я не наврежу ребёнку, а рисковать я права не имел.

– Аард! – под воздействием знака стекло вылетело целиком, словно его изнутри пнул великан. Идеально! Никаких осколков, никакой опасности. – Ну поехали милая.

Если кто‑то считает, что выползти через заднее стекло из машины это просто – пусть попробует сам. А уж вытащить за собой глубоко беременную женщину и вовсе вопрос нетривиальный. Но я справился. И даже сумел не слишком растревожить роженицу. И всё равно она глухо застонала, не приходя в себя. А аура опасно мигнула алым светом. Времени у меня почти не оставалось, а ведь впереди был самый сложный квест, а именно вытащить безвольное тело из глубокой канавы, засыпанной снегом. И это была задача со звёздочкой.

– Сейчас, милая, сейчас, – я стянул перчатки, пряча их в карман. До этого они мне особо не мешали, но сейчас придётся колдовать. Причём так, как я никогда до этого не пробовал. – Сейчас будет тепло. Поедем в роддом, и там уже врачи тебе помогу. Иди к дяде на ручки!

На самом деле роженице было под тридцать, но мне сейчас было не до точных определений, я и болтал лишь для собственного успокоения. И параллельно собирался с силами. Точнее дури у меня хватало, я был уверен, что резерва достаточно для того, что я задумал, вопрос был лишь в контроле и точном позиционировании магии. Хорошо колдовать когда ничего не мешает, но когда у тебя на руках глубоко беременная женщина без сознания, снег забивает лицо за какое‑то мгновение, плюс ветер, словно сорвавшийся с цепи, хлещет ледяным крошевом, забираясь даже в самые мелкие отверстия, это уже не так просто. Особенно когда нужно создавать небольшие Щиты для каждого следующего шага, иначе я просто тонул в глубоком снегу и уж тем более не смог бы выбраться из канавы.

Я так и шёл. Шаг, левая нога и левая рука вперёд, каст Щита, опустить ногу, опереться. Шаг, правая нога и правая рука пошли вперёд, каст нового Щита, встать на него, утвердится. Развеять уже не нужные, чтобы они не тянули силу. И снова шаг левой. Просто со стороны, но требует серьёзного напряжения и координации. Конечно, в идеале можно было просто поднять женщину заклинанием, но… я такого не знал. А те что у меня имелись действовали только на неодушевлённые предметы, причём с ограничением по весу. Ковёр бы какой, даже не летающий, обычный, чтобы использовать как основу, но чего не было того не было. И так справился. Несколько минут напряжения и я шагнул на дорогу, держа роженицу на руках. И к ней тут же кинулся муж, который не пошёл в машину как я сказал, а метался вдоль дороги, хорошо ещё не пытаясь кинуться на помощь.

– Сашенька, Саша… – он ухватил безвольно висящую руку. – Она… она без сознания. Что… да сделайте же что‑нибудь!!! Вы же маг!!!

– Заткнись!!! – пусть это прозвучало грубо, но у меня не было времени возиться с истерикой. – Двери в моей машине открой. Да задние, кретин!!! И сам залезай, сейчас примешь жену. Не стой столбом, чем быстрее мы довезём её до роддома, тем выше шансы что она и ребёнок останутся живы!!!

– Да да, конечно, – наконец засуетился мужик и сделал как я сказал. Я с его помощью осторожно уложил женщину на заднее сиденье, и подавив желание выдать беспокойному пассажиру чепалах, за то, что тот не закрыл двери машины и полностью её выстудил прыгнул за руль.

Вот теперь я выжимал из НЭШа всё, на что он способен, параллельно набирая номер на Алтае. Ноль один один, эти цифры знали все жители Советского Союза, номер общей диспетчерской, организованной сразу после войны. Неважно, что у тебя случилось, пожар, высокая температура или учуял запах газа, звони ноль один один, расскажи всё оператору и скоро к тебе прибудет помощь. Правда, сейчас я сам ехал помощи навстречу, но надо было предупредить роддом, чтобы готовились, да и гаишников неплохо было бы в известность поставить.

В райцентр я ворвался словно ураган… но этого никто не увидел. Жители уже попрятались по домам, не желая морозить задницу на пронзительном ветру, но мне это было только на руку. Промчавшись по пустым улицам я влетел в ворота больницы, начав сигналить ещё на подъезде. И меня услышали. Из дверей выскочило несколько человек, с носилками, и стоило мне остановиться, как они шустро кинулись вынимать роженицу, уже совсем тревожно светящуюся алой аурой. Но ребёнок был ещё жив, а значит шанс спасти их оставался. Я сунулся было помогать, но меня шуганула невысокая женщина в белом халате, почти в прямом смысла ожегшая взглядом.

– Куда?!! – она встала у меня на пути. – Некроманту здесь не место!!! Убирайся!!!

– Да понял, понял, ухожу. – обидно мне не было, получил за дело. – Здесь стоять буду.

Действительно магия смерти и посмертия была категорически противопоказана как роженицам так и младенцам. Рождение ребёнка являлось таинством и смерти там места не было. Так что я послушно сдал назад, примирительно подняв руки. А женщина, развернувшись к роженице, выхватила палочку и принялась выводить замысловатые фигуры, слабо светящиеся в воздухе.

Если бы я раньше не догадался, что передо мной лекарь, то теперь это буквально бросалось в глаза. И не фигуры, а волшебная палочка, являющаяся явным инструментом мага‑врачевателя. Изогнутая ветка ивы, покрытая резьбой в виде листьев дуба и папоротника. Рукоять резная в виде змеи, обернувшей кедровую шишку, частично обмотана льняной нитью с узелками и бусинками сердолика и янтаря. За своим инструментом лекарка следила и о нём заботилась. Не удивлюсь, если палочка уже имя получила, чувствовалась в ней значительная сила. И моё присутствие вполне могло помешать врачам работать, так что я не стал играть в обиженку, а отошёл подальше. Моё дело было сделано, теперь оставалось только ждать. И я надеялся, что всё будет хорошо. Иначе стоит ли вообще говорить о какой‑то справедливости в этом мире.