Текст книги "Маг сельского профиля. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Алексей Широков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 46 страниц)

– Лука Артёмович, это ваша идея⁈ – не обращая внимания на мужа, Григорьева с ходу наехала на меня. – Вы что хотите в нашей школе устроить гнездо разврата⁈

– Так, во‑первых, йога – это не разврат, а очень эффективная гимнастика, – я поднялся со стула, не позволяя нависать над собой и давить массой. – А вопрос со зрителями решается элементарно. Занятия будут вечером в закрытом зале. Никого лишних, только члены секции и тренер.

– Да чему эта соплячка научить может! – упёрла руки в бока училка в декрете. – Вы нас совсем за тёмных не держите! Я знаю, что такое йога! Но чтобы ей заниматься нужен одарённый наставник!

– Не совсем, верно, – я обезоруживающе улыбнулся. – Наставник нужен, чтобы запустить циркуляцию энергии. Он называется дикша‑гуру и да, должен уметь работать с силой. Но для этого достаточно недели занятий с приезжим специалистом. А вот научиться правильно дышать, правильно выполнять асаны, ну позы разные, может и обычный человек. И именно на это уходит основное время. Вам сильно повезло. Урусова не только сама давно занимается и знает все нюансы, но и вполне может договориться о визите этого самого гуру. И Светлана Владимировна, я понимаю, вы недовольны и считаете себя оскорблённой. Но Алсу Владимировна просто слишком неопытная. Она впервые уехала от родителей, впервые сама решает свои проблемы. Да, накосячила, была не права. Но теперь хочет исправиться. Не бежит жаловаться родителям, а там, поверьте, есть кому жаловаться. Но она хочет сама решить возникшие противоречия. Может, стоит дать ей шанс? Вы подумайте, вы обе преподаватели русского и литературы. Когда у Урусовой возникнут проблемы, а они возникнут, к кому она пойдёт? Да к вам же! И для чего тогда эта вражда? Вы одно дело делаете. Возьмите и научите её как надо! Ведь все мы советские люди, и должны помогать друг другу. Иначе, чем отличаемся от этих западных моральных уродов, устраивающих травлю людям за цвет кожи или происхождение? Подумайте над этим, пожалуйста. Ведь все заслуживают второго шанса, не так ли?

Глава 13

Несмотря на то, что солнце уже встало, над озером Каяк клубился густой туман. Да и в целом было довольно прохладно. Я уже заметил эту особенность местной погоды, вчера может стоять жара за тридцать, а сегодня температура падает чуть ли не до нуля. Сейчас было немного выше, градусов десять – пятнадцать, но всё равно ветерок пробирал до костей. Но работу никто не отменял и поплотнее запахнув штормовку я захлопнул дверь машины и двинулся к дому, возле которого стоял крепкий, полностью седой дед, внимательно меня разглядывающий.

– Утро доброе! – я не собирался чиниться и поздоровался первым, как и положено. – Меня зовут Новиков Лука. Я новый маг из Ужанихи.

– Кому доброе, а кому и не очень, – пожилой егерь не спешил радоваться. – Так это ты, значит, русалок взбаламутил? Второй день никто на озеро выйти не может! Водяной гневается!

– Они сами себя взбаламутили, – я не собирался брать на себя того, чего не было. – А что до озера, потому я и здесь. Попробуем договориться. Расскажете об этих местах? А то я здесь человек новый, приехал из Москвы. Пока ещё вникаю, что, да как. Могу что‑то упустить, так что предпочитаю сначала послушать опытных людей, знакомых с обстановкой.

– Рассказать? – прищурился старик, а после вынув из кармана пачку «Беломора» смял папиросу и прикурил, чиркнув спичкой по видавшему жизнь коробку без этикетки. – Можно и рассказать. Колесников я. Владимир Владимирович. Егерь местный. Почитай тридцать лет уже как здесь и живу. Так‑то у меня в Ваничкино дом, но чаще всего тут ночую. Изба крепкая, тёплая. Запасов хватает, хлеба свежего внуки привозят. Рыбу ловлю, в сезон так и утку бью. Мне хватает.

– Приятно познакомиться, – с рукопожатиями я лезть не спешил, просто обозначил кивком. – А с водяным как? Понятно, что если живёте давно, то уже отношения сложились. Меня интересует вообще. Не шалит? Русалок я видел, вроде понятливые. Они же здесь у вас и обитают?

– Так не только здесь у меня, – махнул рукой Колесников куда‑то вдаль. – И здесь, и на Каяцком, и на Шерстобитовском озёрах тоже. Они же все между собой плёсами да каналами объединены, да и не только с ними. В тридцатых это было. Воды тогда стояло – страсть! Вот то, что ты сейчас видишь, всё под водой было! К Ужанихе по старому Московскому как сейчас ни в жисть не проедешь! Через Чикман ездили, туда дальше, чуть не до Оби, и назад, на Алексеевку да Ужаниху. Или через Малосуминку. Мост там стоял, хороший, крепкий. Сейчас вроде тоже есть, но обветшал. Коли правда интересно, так пошли хоть чайку попьём. Что на ветру стоять.

– С удовольствием. – по такой погоде горячий чай был настоящим спасением. – А послушать об истории края мне очень любопытно. Не зря же говорят, что будущее надо искать в прошлом.

– Правду говорят, – егерь кивком пригласил меня в дом и сам пошёл первым, тяжело ступая одетыми в сапоги ногами. – Не разувайся. Найдётся кому полы вымыть. Седай за стол. Сейчас воду вскипячу. Видишь, плита у меня тут газовая. Правда баллоны только в районе можно взять, но мне хватает. А приготовить и на печи можно.

Я кивнул, с интересом разглядывая более чем спартанскую обстановку заимки. Или как там называется временное жильё в лесу. Русская печь, газовая плита на две конфорки, рядом здоровенный газовый баллон, подключенный к ней трубкой с манометром. Стол, два стула, лавка. В дальнем углу под иконами панцирная металлическая кровать с вставленными под сетку досками. Комод, шкаф, возле шкафа стойка под оружие. Там сейчас стояла одинокая курковая двустволка. На комоде чистые алюминиевые миски и кружки. У входа простая вешалка, прибитая к стене и умывальник с ведром под ним. С другой стороны, фляга с водой и ковш сверху. Им Владимир Владимирович и налил воды в старый эмалированный чайник и поставил его на плиту. И дождавшись пока закипит, сыпанул прямо в кружки чаю, залил кипятком и уселся за стол.

– Так вот о чём я. – подождав, пока чай заварится, егерь отхлебнул его, довольно крякнул и продолжил рассказ. – Воды было – страсть! И у нас тут разливы стояли такие, что дороги скрывало, а там, на чанах и вовсе что творилось не описать! Юдинский плёс аж до Иртыша доставал! А там дай. Боже километров двести! Водяному тогда раздолье было. Мага‑то в Ужанихе не было почитай лет десять, а то и больше. Он ещё в гражданскую с Колчаком сбёг, а у новой власти специалистов не хватало.

– Тогда много магов из дворян сбежало, – я отхлебнул чая, с трудом удержав глаза в орбитах. Это уже был чифир или ещё купчик⁈ Если последний, то пробовать чифир меня уже совсем не тянуло. Это ж адское поило какое‑то!!! – А те, кто в церковных училищах обучался особо ничего и не могли, да и действительно не хватало их. Так и что, водяной не разозлился что ли, что его вотчину осушить решили?

– Да ещё как разозлился! – хмыкнул Колесников. – Я тогда ещё молодой был, да видел, как целыми лодками люди тонули. Тогда ж здесь рыбы ловилось – страсть. Это сейчас мелочь осталась, а тогда щук таскали по три метра и мелкими считались. Целые артели рыбалкой занимались, баркасы свои были. Во‑о‑он там, если метров триста пройти по берегу, останки одного будут. Сгнил уже почти, но что‑то разобрать можно.

– И судя по тому, что озеро изрядно обмелело, с водяным удалось договориться? – я ещё раз глотнул чёрного, словно гудрон чая, но на этот раз пошло куда лучше. Я даже взбодрился, а про холод и думать забыл. – Жертву приносили?

– Да не, – отмахнулся егерь. – Какая жертва, другие времена настали. Приехали двое, в кожаных тужурках. Велели всем убираться, а сами к озеру пошли. Уж что делали не знаю, подглядывать за чекистами дураков не было, но с той поры водяной пропал. Да и русалки исчезли, как не было. Тогда‑то и каналы спокойно прокопали, не только здесь, а по всему району. И к вам тогда же канал отвели и к Чулымке прорыли, даже от Иткуля умудрились, тоже слили озеро. Лет через пять никто и подумать не мог, что раньше тут всё в воде стояло. Болота посуше стали, но полностью не ушли. Хрен ты их, когда полностью осушишь. Там торфа одного на многие метры вниз. И весь мокрый, хоть выжимай. Да и речные жилы под лабзой да торфом тоже ходят. Но суше стало, этого не отнять!

– Так значит это новый водяной⁈ – а вот это была важная информация. Не то чтобы это всё меняло, но и разговор можно было строить совсем иначе, чем со старым хозяином. – И как давно он тут объявился?

– Да нет, старый это! – ошарашил меня Владимир Владимирович. – Шуганули его тогда знатно, но убивать не стали. Спал он четверть века, только после войны лет через десять объявился. Но присмирел! Хотя и людей на озёрах стало меньше. Водяной спать лёг и рыбы толком не стало. Сейчас вон таскаем и карася, и окуня с плотвой, и щуку бывает, но по тому, что было мелочь одна, раньше её и брать бы не стали. Когда проснулся пытался тут свои порядки навести, но тогда уже и в Чулыме пункт контроля за нечистью появился, да и в Ужанихе мага нового посадили. Так что водному хозяину быстро объяснили, кто тут на самом деле хозяин. Вроде внял, тихо сидит. Нет, происшествия случаются, но там сами люди виноваты. Ваша братия за этим твёрдо бдит!

– Да, у нас вон недавно один умник отработку в пруд слил, так его русалки чуть на дно не утащили, – согласился я, уже даже с неким удовольствием потягивая безумно крепкий чаёк. – И ведь взрослый мужик, должен всё понимать, а нет! То ли назло, то ли по дурости, но ведь гадит, там, где живёт. И ладно сам приберётся, но ведь мне бы тогда всю нечисть водяную что крови попробовала пришлось бы вырезать.

– Так и я всем говорю, что нечего гадить, где живёшь! – хлопнул по столу егерь. – Приедут на открытие и давай водку жрать. Какая там охота! Я таких к воде вообще не пускаю. Хотят пить – пусть ружья сдают и на берегу нажираются хоть до зелёных чертей! А ежели охотится собрался, то синьке бой! Учую – и ружьё и билет заберу! И никто мне ничего не сделает, а то были тут одни! Орали что дядя прокурор, сват судья. Ничего, нашлись ребята, скрутили да в милицию сдали. Теперь эти племянники и без билета остались и без прав, уже бухие сюда приехали.

– Алкоголь и оружие в принципе не совместимы, – у меня было право на хранение и ношения вплоть до пистолета, но я им не пользовался. Как и большинство знакомых магов. Зачем, если мы сами по себе оружие. А так, при желании, заходи в хозяйственный магазин или коопторг, где есть оружейный отдел, да покупай. Если не маг, то требовался лишь охотничий билет и ружья продавались спокойно. С нарезным и пистолетами было чуть сложнее, там требовалась рекомендация от спортобщества, но тоже ничего сложного. Как говорится было бы желание. – Да он мало с чем вообще совместим. Поэтому я и стараюсь не пить. Не всегда, правда, получается, всё же традиция у нас такая, но даже в этом случае можно держать себя в руках и не позволять лишнего.

– Это правильно, – серьёзно кивнул егерь. – Выпить немного вреда не будет, но в меру и оружие после тронь! А лучше вообще дома оставайся, оно спокойней будет. А то каждый год кто‑то то тонет по пьяни, то друг друга стреляют и ведь никто не скажет, что это он сам. Всё на нечисть свалить норовят. А нечисть она что, она тоже человек. Ежели ты к ним с уважением, то и она к тебе тоже.

– Это вы намекаете, чтобы я водяного не сильно кошмарил? – сам бы я может и не понял о чём речь, но часть, доставшаяся от альтер‑эго, легко разгадала нехитрую головоломку. – Я понимаю, вы уже давно на этой работе, с водяным у вас можно сказать товарищеские отношения. Но дело есть дело. Если я дам спуску за поступки, то завтра точно какую девчонку под воду уведут. И тогда без крови не обойдётся. Мне оно точно не надо, я вообще, как Леопольд, хочу жить дружно со всеми, но не всегда получается. А многие вежливость вообще воспринимают как слабость. Лесной хозяин тут на днях лисавок на рожь пустил, те зерно потоптали, да залом оставили. Русалки от рук отбились, на людей кидаются. Не дать укорот сейчас, значит поиметь большие проблемы после. Одно могу пообещать, что, если не начнёт кидаться, я тоже силу применять не буду. А станет, то не обессудьте. Мне своё здоровье дороже.

– Дело говоришь, – согласился Владимир Владимирович и поднялся из‑за стола. – Пойдём, провожу тебя. Так всяко быстрее получится. Да и поддержу если что. Оно ведь как. Так‑то ты прав, давно я с водяным знаком, но люди должны друг дружку держаться иначе совсем плохо выйдет.

– Конечно, – я постарался никак не выдать своего напряжения, когда егерь накинул на плечо ту самую курковку. – У нас в стране человек, человеку друг товарищ и брат. Некоторые только сестра. Но мы над этим работаем.

Волны мерно били о борт лодки, вторя тихому плеску вёсел. Несмотря на чин по чину составленный заговор призыв, водяной не вышел. Что сказать, силён! И если он действительно обитал здесь до революции в этом нет ничего удивительного. Нечисть, она такая, особенно хозяева мест. Чем дольше сидит на своей кочке, тем сильнее. И сто лет это можно сказать вообще ни о чём, чего я и обрадовался, когда услышал, что водяной объявился не так давно. Но если он просто спал… конечно, это и само осушение озёр его серьёзно ослабило, но всё же он был смертельно опасен. И соваться в воду было не лучшим решением, но… отступить означало признать, что хозяин местных вод сильнее. А я допустить этого не мог.

– А это кто? – я невежливо ткнул пальцем, но не думаю, что птица, на которую я указал обиделась. – Красивая! Даже не ожидал, что здесь такие водятся. Хохолок, воротник. Симпатичная птичка.

– Это? – егерь, сидевший на вёсла, повернул голову. – Поганка! Точнее Большая поганка или чомга. На самом деле так называется, семейство Поганковых, отряд Поганкообразных. Сейчас они уже не очень, а вот по весне наблюдать за ними одно удовольствие. Во время тока селезень с уточкой красиво танцуют, настоящий балет на воде. Много их тут, потому что на них не охотятся, хоть формально охота и не запрещена, но есть два момента. Мясо рыбой пахнет, но это пол беды. Главное, что убить чомгу очень сложно. Она успевает увидеть вспышку выстрела и нырнуть до того, как в неё дробь попадёт. Конечно, можно к выстрелам приучить, но не стоит оно того. За то время крякаша можно десяток добыть, да патронов пожжёшь кучу просто так.

– Надо же, – я проводил взглядом небольшую стайку беззаботно плещущихся в воде птиц. – Никогда бы не подумал. А кто тут ещё водится?

– Из птицы‑то? – Колесников даже не задумывался. – Лысуха, вон она! На чёрную курицу похожа. Утка разная, крякаш там, шилохвост, свиязь. Чирка много, красноголовика. По берегам цапли, серые в основном, но бывают и белые залетают. Серый журавль. Коростель ещё. Из тех, кто гнездится, вроде бы всё. Остальные перелётные. Там и гусь бывает, да много кого, даже лебеди садятся. Но не живут, дальше уходят. Но и так живности хватает. Ты‑то как к охоте? Любишь пострелять?

– Не знаю, – я пожал плечами. – Никогда не пробовал. Я ж москвич коренной, у нас там с этим не так просто. Родители интеллигенция, для них охота это дикость. А я сначала слишком мелким был, чтобы что‑то понимать, а потом учился. Спецшкола, технарь. Нам не до охоты было. Так что, что сказать даже не знаю. Надо попробовать, а там видно будет.

– Надумаешь, приезжай на открытие. – хмыкнул Владимир Владимирович. – Как раз через неделю на водоплавающую и боровую будет. Ружьё дам, есть у меня одно, бой хороший, кучный. Попробуешь, потом решишь, надо оно тебе. Так‑то у нас многие тут охотятся. Как открытие так чуть не у каждой луже сидят. А потом зимняя утка с Чанов пойдёт. Жирная, вкусная! Гусь пойдёт.

– Спасибо, пожалуй, воспользуюсь предложением, – я не кривил душой, но вот часть, доставшаяся от альтер‑эго аж, встрепенулась, стоило сказать про охоту. Оно и понятно, он явно деревенский был и, судя по всему, любитель побродить с ружьишком. Так почему бы не порадовать себя, ведь теперь это тоже моё. – Далеко нам ещё?

– Приплыли считай, – егерь подналёг на вёсла и вскоре нос лодки ткнулся в берег крошечного острова. – Вон его логово! Острова эти из лабзы, земли под ними нет. Специально поднял, чтобы русалкам было куда выходить, свои танцы танцевать. Провалиться не должен, но задерживаться не советую.

– Благодарю. – я поднялся на ноги и одним махом перемахнул на опасно качнувшийся подо мной островок. Но устоял и даже не провалился. – Вы бы на всякий случай подальше отошли. Мало ли как разговор пойдёт. Может и совсем не так как ожидалось.

– Добро, – Колесников кивнул и налёг на вёсла. – Вон там встану. Если что кричи. А начнётся… постараюсь помочь.

– Лучше не рискуйте, – я покачал головой. – помочь, вряд ли поможете, даже если солью стрелять, но вот под удар запросто можете попасть. А я не смогу отвлекаться на вашу защиту.

– Ладно, вам виднее, – Владимир Владимирович нахмурился, но принял мою точку зрения. – А! Чуть не забыл! Вот, возьми! Тут конфетки сосательные, Глубота больно их любит.

– Глубота? – мне понадобилась секунда, прежде чем я понял, что это личное имя водяного. Хреново. Значит тварь ещё сильнее чем я думал. Личное имя это для нечисти это серьёзно, это показатель. У лесного хозяина, с которым я недавно беседовал, его не было. Но и поворачивать назад уже было поздно. – Конечно! И спасибо за всё!

– Бог в помощь, – кивнул Колесников и снова налёг на вёсла. – Смилостивится он, так и назад вернёшься. Ну а нет, так нет. На всё воля Божия!

Глава 14

Ну вот и сходил за хлебушком! Я покосился на отплывающего егеря и… нет не плюнул. Нет более быстрого способа поссориться с водяным, чем плюнуть в воду, где он живёт. Хотя вру! Есть! Можно ещё туда пописать, но тогда очищать её будут твоей кровью. Однако было досадно. Да, я знал на что шёл, но, если бы заранее был в курсе что у водяного есть имя сюда бы не полез. Остался бы на берегу, да ещё бы жезл захватил. И ничего, не переломился бы водный хозяин, явился как миленький. Но теперь чего уж.

Осмотревшись, я присел прямо на лабзу, положив руку на старый рогоз. Ведь лабза это что такое? Остатки растительности, образующей целые острова толщиной до пары метров. Хотя обычно гораздо тоньше, конечно. Они гниют, опускаясь на дно, но вот на болотах лабзой может быть покрыто почти всё. И по ней даже можно ходить, только не след в след. Водяные очень любят сооружать себе временные пристанища из этого материала, для тех же русалок, например. Или водяниц. Нравится ему как те танцуют в лунном свете.

И нет, водяницы и русалки это не одно и то же. Русалки духи стихии, получившие воплощение. Имеют способности к частичному оборотничеству, то бишь могут хвост превратить в ноги. Весьма симпатичные кстати. И да, хоть понести русалка может только от водяного либо родственного по сути существа, типа тритона, но в ту же Купалову ночь вполне не против приголубить симпатичного парня. И в принципе никто не уходил обиженным.

Другое дело водяницы. Ну или утопленницы, тут кому что ближе, можно и так, и так. Потому что это реально девушки, покончившие жизнь самоубийством в воде. Ну или те, кого увели русалки, это тоже считается. И если русалки во многом самостоятельная нечисть, то вот водяницы это уже полностью подчинённая водяному нежить. И поведение у неё соответствующее. Они тоже могут заманивать симпатичных парней, обещая незабываемую ночь, и я тут был полностью согласен. Сложно забыть момент, когда тебя пытаются сожрать. Я лично свой день помню, как сейчас, даже может быть слишком хорошо, можно было бы и забыть немного.

Водяные не любили некромантов. Чуяли в них конкурентов. Поэтому русалки и сбежали. Поэтому я и пришёл лично, чтобы договориться. Сейчас понимаю, что зря. Не может у имеющего имя водяного не быть гарема утопленниц, а значит я ему враг. Единственная надежда, что местный хозяин достаточно умный и осторожный, чтобы не связываться с людьми. В прошлый раз ему изрядно досталось, раз решил пересидеть в спячке. Но кто знает, может сейчас захочет отыграться. Я помотал головой выкидывая лишние мысли и присел по‑турецки прямо на лабзу. Островок качнулся и затрещал, но я уже положил руку на гнилой камыш, сотворив знакомый знак. Простенький, базовый, но лабза под рукой тут же начала покрываться инеем, а вода, обильно её напитывавшая – застывать. Пара минут и я сидел уже на самой настоящей льдине. Сил ушло немало, но как минимум, теперь меня утопить было не так просто.

– Ну что, так и будем сидеть и молчать? – я раскрыл пакет с карамельками и бросил одну в рот, с трудом заставив себя не скривиться. Самые дешёвые, с каким‑то химозным привкусом. Меня пару раз в деревне угощали такими, я всегда отказывался. И правильно делал. Вкус очень так себе. – Или выйдешь к гостю?

– Гости званными приходят, – одно из многочисленных пятен лабзы вдруг поднялось, являя отвратную зелёную харю. – А навьих поводырей мне ни званными, ни незваными не нать!

– Здрав будь, Глубота‑хозяин, – я не обратил внимание на грубость. – Не хочешь в гости звать, дело твоё. Так и я не чаи распивать явился. Но раз не ко двору пришёл, так извини. Пойду я.

– Шутить удумал, некрот⁈ – Глубота приподнялся из воды всей своей необъятной тушей, надвигаясь на мой островок. – Будто я тебя отпущу из своих владений!!!

Я без страха глядел на приближающееся чудовище. Громадный, зелёный, чем‑то напоминающий лягушку. Может перепончатыми лапами, может широким толстогубым ртом, поросшим усами, то ли рыбьими, то ли похожими на водоросли, а может громадным пузом. Та ещё образина, на самом деле. Но никто и не обещал, что он будет симпатичным. Болотный царь вон и вовсе гигантская ожившая кочка, у него даже ног нет, одни щупальца и ничего. Живёт. Даже семью имеет, но там и они красотой особо не отличаются.

– Страшно, чаровник⁈ – навис надо мной водяной, обдав мерзкими холодными брызгами. – Правильно боишься! Я вашу братию терпеть не могу!!! Станешь теперь дома у меня дворником! Дно будешь мести да рыб пасти!!!

– А потом придут мои коллеги, вывернут тебя наизнанку, изгонят водяниц, русалок пустят на уху, и ты даже пискнуть не успеешь. – я демонстративно закинул в рот ещё одну карамельку. – Ты сильней меня, даже спорить не буду. Но! Ты сильнее меня как человека. А сейчас я не человек, а представитель системы. И эта система прекрасно знает, где я и зачем сюда пошёл. И поверь, она умеет защищаться. Хотя чего я тебе рассказываю, ты же в курсе. Встречался с нашими перед спячкой. Но тогда тебя пощадили, а сейчас спросят по полной. И за прошлое, и за настоящее. Хочешь этого? Давай! Сойдёмся на кулачках, посмотрим кто круче. Только, видишь ли, ты проиграешь, даже если победишь. И не надо говорить мне о подлости людской. Это не подлость, это называется организованность.

– Людишки! – это слово Глубота практически выплюнул мне в лицо. – Мелкие, жалкие, слабые, словно жуки‑плавунцы! Но только дай возможность, до костей обглодаете! И ведь не избавишься от вас, одного притопишь, десять появляются!

– А ты не топи, – я пожал плечами. – ты же умный мужик, Глубота. Даже разговариваешь вон правильно, без архаизмов. Значит не просто выжил и приспособился, а сознательно интересуешься человеческим обществом. Так к чему этот спектакль? Показать, что ты силён и велик? Я и так верю. Местные озёра да реки, конечно, не чета тому, что было раньше, но и сейчас много места занимают. Считай весь район водой залит, а ты в ней хозяин. И заметь, я даже не спорю с этим, лишь договориться хочу. Чтобы русалки твои беспредела не творили, девок под воду не уводили. А то нехорошо получится, ты‑то знаешь как на это мы, люди, реагируем.

– Овсень скоро, – сдал назад и отвёл глаза водяной. – Вот бабы и чудят.

– Ты мне баки не забивай! – я презрительно скривился, глядя прямо в глаза Глуботе. – до Овсеня ещё месяц! Рановато им чудить! Так и скажи, что решил меня за вымя пощупать, а ну слабину дам. Увели бы девку – на русалок всё и свали бы, да нашим сдал. Тебе чего, мало ли баборыб по Чулыму в Чаны идёт, новых бы набрал, да они бы и сами прибились. А не получилось, вон новую сказку придумал. Про Овсень. Ты меня за идиота не держи. Я может, молодой, да кое‑что в жизни повидал.

– Да кто ж знал, что ты двоедушец, да навий проводник, – ещё больше осел в воду Глубота. – Бабы дуры. Наплели что обычный колдун, мол душу заложил. А я, старый дурак и поверил.

– Хочешь сделать хорошо – делай сам, – я достал очередную карамельку и качнул пакетом в сторону водного хозяина. – Карамельки будешь? Лови! А насчёт остального – ты даже не представляешь, как тебе повезло, что я успел. Эта девчонка из старинного рода. За неё здесь бы всех раком поставили, под каждую кочку, да под каждый плавник последнего карася заглянули. И отмазаться бы не получилось. Всех бы положили. Вот скажи, на хрена она тебе вообще сдалась⁈ Ведь жил же до этого спокойно. Что поменялось⁈

– Скучно. – я много чего ожидал, но только не такого признания. – русалки дуры. Им бы только игры да хиханьки с хаханьками. Водяницы те и вовсе тупые как пробки. Думал будет с кем поговорить, не только с Владимирычем. На пару лет бы её хватило.

– Ой дурак! – я звучно хлопнул себя по лбу. – Это как забивать гвозди микроскопом. Или даже гранатой без чеки. И всё это только потому, что скучно?!! Ладно, ладно, я понимаю, вы живёте долго, да и разнообразием эти места не отличаются, но, блин, есть же нормальные варианты!

– Это какие? – водяной закинул в рот горсть карамелек и начал их пережёвывать. – Ну ка, поведай, чародей, чего ты там удумал? Баб да мужиков с окрестных сёл согнать, да танцы устраивать? Так они скорее меня на вилы поднимут!

– Да какие бабы, – я досадливо отмахнулся, прокручивая в голове варианты. – двадцатый век на дворе! Технический прогресс! Не… телевизор у тебя тут не поставишь, а вот радио… ладно, можно поискать влагостойкое, прорезиненное там, но батарейки придётся постоянно менять. Они ящиками уходить будут. А это деньги. Содержать тебя я тоже не могу, но может быть в счёт заготовки ресурсов… короче обмозговать этот вопрос надо, но я уверен, можно найти выход. И будет тебе развлечение, радио. Новости будешь слушать, музыку.

– Музыку говоришь? – встрепенулся Глубота. – Музыка – это хорошо! Водяницы под неё так чарово пляшут! Давай, чаровник, подумай. А коли заплатить надо, так у меня есть чем. Келпи возьмёшь? Хорошая лошадка, смирная. Привяжешь к себе и горя знать не будешь!

– Келпи? – я, занятый мыслями по радио поначалу затупил, а потом до меня дошло. – Погоди, та самая келпи⁈ Водяная лошадь?!! А она у тебя откуда?!!

– Да так, – замялся водяной. – был тут один… не сейчас, давно! Когда ещё большая вода стояла! Пришёл он из‑за Иртыша, по воде. Сам‑то я его не видел, рассказали. Сильный маг был, дюже сильный! И не наш, не местный. Говорил так странно, одет не по‑нашему, да и колдовал тоже. Соболя покупал, норку. Много мехов брал. А платил серебром. Раз пришёл, второй. А на третий подкараулили его лихие людишки, пощипать решили. Да там все и остались. Но и маг не сдюжил. Нашёлся среди лиходеев один, сын шамана, внук шамана. Сам‑то дрянь человек оказался, но слово знал. Ну и успел сказать, мага прямо там и скрючило. Помаялся немного да помер, а келпи, что на его кровь завязаны были, разбежались. Вот я одну тишком и поймал, да только чего с ней делать не решил, спать положил. С тех пор так у меня и живёт. Выгуливаю иногда по рекам, чтобы совсем не застоялась, но мается животина. Возьмёшь? За радио?

– Подумать надо, – я ошарашено почесал в затылке и видя огорчившегося водяного, поспешил исправиться. – Нет, взять‑то возьму! Только надо со старшими товарищами посоветоваться, как всё правильно сделать. Мне самому келпи без надобности. Я же на земле сижу. Но наверняка найдутся те, кому она сильно пригодится. Да и с радио тоже надо разобраться. Как, что, какое, чтобы оно не загнулось через неделю. Согласись, было бы неприятно? Я лжецом быть не хочу. Поэтому и говорю, что подумать надо.

– Подумай, – обрадовался расстроившийся было Глубота. – Подумай, чаровник! Век благодарен буду! Слово моё крепкое, не будет тебе отказа, коли только зло не удумаешь!

– Ты обещать не торопись, – я поднялся на ноги. – вот сделаем дело, тогда и ряд заключим, чин по чину. А пока бывай, водный хозяин. Пойду я. Надо про радио узнать, чтобы дело в долгий ящик не откладывать, да и келпи лучше до Овсеня привязать, пока в разнос не пошла. И туман убери. Охота скоро, народ за добычей приедет, а тут такое.

– Уберу, – судя по морде водяного, он уже предвкушал, как водяницы перед ним под музыку отплясывать станут. – Ты, это, заходи если что! И хрустяшек ещё принеси! Очень они мне нравятся, после рыбы особенно самое то!

– Да вы, батенька, гурман! – я от души рассмеялся и махнул рукой егерю, лодка которого стала видна, как только туман рассеялся. – Владимир Владимирович! Гребите сюда! А то не хорошо у хозяина собственность забирать, так бы я и сам выбрался прям на этом острове. Но раз мы договорились, пусть уж остаётся. Будет местом переговоров.

Егерь молча подождал пока я запрыгну в лодку и направился к берегу. Вопросов не задавал, видимо ему хватило самого факта, что я остался жив, да и в целом мы с Глуботой не поубивал друг друга. А водяной та ещё хитрая зараза. Лапшу он мне вешать будет, мол скучно ему, вот и захотел девчонку скрасть. Водяницы действительно тупые как пробки, но потеря когнитивных способностей происходит постепенно где‑то в течении пары лет. Так что с одной стороны да, ему было бы о чём поговорить, с другой – обходился же раньше как‑то? Нет, это реально была проверка допустимых границ и моей реакции. И я мог бы просто застращать водяного, но… келпи!!!

Блин я даже не знал, что они у нас жить могут! Точнее на Западе это не то, чтобы совсем редкость, встречаются, но в Сибири полгода зима. А водяные кони они же ещё и воплощение речного течения. Они не могут долго стоять, хилеют и помирают. Наверняка Глубота её по каналам выгуливал, их тут много. Я карту района неплохо изучил, тут вся местность ими расчерчена на многие километры. И людей там вообще не бывает. Места глухие, плюс болота, добраться очень тяжело, да и не зачем. Мало что растёт, мало что водится. Так что да, вполне мог. Но если обманул, реально всех водяниц упокою. Будет знать, как меня обманывать.

Оказавшись на земле, я попрощался с Колесниковым и прыгнув в машину погнал в район. Вопрос действительно не стоило затягивать, да и в личном разговоре всегда можно узнать больше, чем при звонке по телефону или контакту в астрале. Да и в целом неправильно это, такие дела делать без личного присутствия. Попахивает надменностью или снобизмом. Так что я гнал по дороге, выстраивая в голове план разговора. Ведь меня могли спокойно послать, а я уже пообещал. И что за свои всё покупать? Так‑то не разорюсь, но… зачем мне келпи? Я ведь не обманывал Глуботу, что сижу на земле и даже с планами на меня как на охотника на нежить это никак не стыкуется. Да и не любит нечисть некромантов. Тот «не наш» по любому был водником. Узнать бы кем по национальности, но в принципе пофиг. Был да сплыл, а мне теперь надо его наследством правильно распорядиться.