Текст книги "Маг сельского профиля. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Алексей Широков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 46 страниц)

– Лука, – судя по тому как Алсу подобралась, разговор планировался серьёзный. – Я всё понимаю и не собираюсь ни на что претендовать. Мы с тобой взрослые люди. Неплохо провели вместе время, но это не повод для серьёзных отношений, так ведь?

– Я не понял, ты сейчас меня спрашиваешь или себя уговариваешь? – я задумчиво прищурился, глядя на девушку. – Так‑то это парни должны говорить что‑то подобное. Мол, малышка, всё было супер, но ты же понимаешь, мы взрослые люди и вот это вот всё. Или в Казани эмансипация и феминизм достигли столь небывалых высот, что теперь девушки парней снимают, чтобы поматросить и бросить!

– Да ну тебя! – расхохоталась Княжна. – Весь настрой мне сбил. Я просто хотела сказать, что ни на что не претендую. Ты классный парень и мне нравишься, но я понимаю, что у тебя есть Наталья…

– Так, стоп! – я вздохнул, и прикрыв глаза досчитал до десяти. – Я уже не раз говорил, что с Натальей у меня ничего по сути нет. Да и быть не могло. Чистая физиология, к тому же она уже нашла цель получше. Вон в город умотала с каким‑то ухажёром. А во‑вторых, ты мне тоже нравишься. И честное слово, я бы с удовольствием начал с тобой встречаться, даже невзирая на твоего папу. Вот ему я точно не глянулся.

– Ему никто не глянулся, – снова рассмеялась девушка. – Знал бы ты, как он парней гонял, пока мне восемнадцать не исполнилось. Там такой контроль был, меня даже в школу отвозили и обратно привозили. Всегда кто‑то сопровождал. Это уже в институте я ему истерику устроила и он немного успокоился, но всё равно каждого парня моего под микроскопом рассматривали. Может поэтому они все и сбежали.

– Нет, ну в этом вопросе я с твоим папой полностью солидарен, – я с серьёзным видом посмотрел на Урусову. – всё правильно сделал. А то выскочила бы замуж и сюда не приехала. Так что передай своему папеньке мою благодарность.

– Ах ты злодей! Будет тебе благодарность! – кинулась на меня Алсу с кулаками и следующие пару минут мы провели в весёлой возне, закончившейся тем, что я усадил девушку себе на колени, зарывшись лицом в волосы. – Ты правда рад, что я приехала?

– Конечно, – я вдохнул чистый запах с добавлением сосновых ноток. – Ты мне сразу понравилась, ещё на вокзале. Хоть и посчитала меня носильщиком.

– Извини, – Княжна притихла под моими руками. – Просто меня охраняли подчинённые дяди. Он у меня маг первой категории, начальник отдела, так что сам понимаешь, я привыкла. А ты врушка. Не понравилась я тебе на вокзале. Я знаю, как смотрят парни, которым я нравлюсь, тот же Олег например, он словно на кусок торта пялился. А у тебя взгляд холодный был, ты только и делал что надо мной издевался.

– Ладно, ладно, признаюсь! – я поднял руки вверх, сдаваясь. – Сначала я подумал, что ты из зажравшихся мажоров. Эдакая фифа городская, вокруг которой нужно ритуальные пляски устраивать. Красивая, даже очень, но от этого только хуже. А потом уже узнал тебя получше. Что ты умная, ответственная, готова работать. Характер у тебя прекрасный, и ничего ты не мажорка, хоть красивые и дорогие вещи любишь. Но тут вопросов нет, все женщины хотят выглядеть на все сто, а у тебя хотя бы вкус имеется. И на парней тоже, с Олегом ты встречаться не стала, хотя казалось бы всё при нём. И атлет, и папаня при должности.

– Мутный он какой‑то, скользкий, – вздрогнула Алсу. – Вроде красиво говорит, но чувствуется, что для него это всё не всерьёз. Я таких насмотрелась дома из детей руководства облисполкома и других начальников. Девчонок они меняли как перчатки, могли запросто жизнь сломать. Аборты заставляли делать. Мерзость, короче. Не хочу иметь с ними ничего общего. Я не для этого из Казани уехала.

– Вот видишь, ну как ты можешь не нравится, – я чмокнул девушку в макушку. – Поэтому… давай попробуем встречаться. Я не могу обещать тебе большой и чистой любви, по крайней мере сразу. И дело не в тебе, просто после травмы у меня все эмоции немного смазаны. Но… у нас впереди два года. Кто знает, как сложится судьба за это время. Не получится – разбежимся и разъедемся по своим углам. А если всё же что‑то выйдет, тогда попробуем перейти на следующий уровень. Ну? Что скажешь? Мы теперь вместе или всё же взрослые люди и всё понимаем?

Глава 17

– Запись под протокол. – Всеволод Кириллович включил диктофон. – Сегодня, третьего января одна тысяча девятьсот восемьдесят первого года комиссия в составе председателя Короткова Всеволода Кирилловича, Небогатовой Акулины Сафроновны и Косицына Спиридона Ивановича присутствуем в качестве свидетелей при передаче наследия от Алабашева Евлампия Арефиевича, ныне покойного, Новикову Луке Артёмовичу. Выбор приемника осуществлён Алабашевым лично. Условия наследования на данный момент не озвучены и не приняты. Начинаем ритуал призыва призрака Алабашева, для озвучивания условий и передачи наследия. СССР, Новосибирская область, Чулымский район, село Ужаниха.

– Готов? – повернулась ко мне Небогатова. – Главное не нервничай. И не спеши. Нужно точно знать и, самое главное, понимать, что за службу от тебя требует покойный. И уже отталкиваясь от этого будем принимать решение.

– Да, я помню, – это повторяли мне уже раз в седьмой, но я и сам не собирался раздавать невыполнимых обещаний. – Итак, я начинаю. Явись, заблудшая душа Евлампий Алабашев!!!

– Кар!!! – добавил от себя Морон, усевшийся мне на плечо.

Пару секунд ничего не происходило, а потом над некромантской печатью воздух дрогнул, пошёл рябью, а после сгустился в знакомую фигуру. Алабашев, такой же как я его видел на Рождество, в праздничной ферязи, яловых сапогах, опоясанный красным кушаком и в малахае набекрень сначала казался словно нарисованным но быстро набрал объём и вскоре перед нами стоял не призрак, а человек. Но это была только видимость. Во время Велесовой круговерти его подпитывал сам мир, сейчас Алабашев тянул силу из печати некроманта, но стоило ему сойти с неё, как он снова провалится в астрал, ну или Навь, если использовать старые термины.

– Здрав будь, Лука свет Артёмович. – древний маг внимательно осмотрелся, задержав взгляд на трёх сотрудниках ПМАКа. – А чего соратников позвал? Сам забоялся? Измельчал нынче маг, измельчал.

– Мы видоки, чтобы всё прошло по правде, как по кону положено, – пояснил свою позицию Коротков, но все понимали, что они если что, окажут мне силовую поддержку. – Светлого посмертия тебе, Евлампий свет Арефиевич. Готов ли ты при видоках передать наследие своё Луке Новикову?

– Моё слово крепко! – нахмурился Алабашев. – Коли согласится службу сослужить, быть ему моим наследником.

– Я кота в мешке не покупаю, – отрезал я, не собираясь обещать незнамо что. – Если по силам будет – сделаю. А нет – то и браться не стану. Жил без чужого добра и дальше проживу. Сам заслужу, да завоюю.

– А ведь есть зубы‑то, есть! – обрадовался бывший опричник. – А я уж грешным делом испужался, думал, выродились маги на Руси. Что ж, слушай! Я всю жизнь служил Отчизне. Сначала в опричине, потом, как тут разогнали, с войсками в походы ходил. Так, считай, всю жизнь на войне и провёл. Но о том не жалею, жалею лишь что мало сделал. Так что слушай мой наказ. Было это в году одна тысяча шестьсот пятьдесят третьем, от рождества Христова, во время царствования Алексея Михайловича роду Романова. Шамхал Сурхай готовился пойти походом на Терской городок, да Астрахань, взять их, придать огню и разорению, а православных вырезать. Шах Аббас Второй обещал помощь шамхалу, да только войска послать не смог. Навалились на Персию Великие Моголы, отбиваться требовалось, лишних бойцов не было, но слово своё шах сдержал, и послал вместо войска Абдул‑шаха с богатым даром.

– Прошу прощения, что перебиваю, – влезла Небогатова. – Абдул‑шах, это придворный маг Аббаса? Разве он к этому времени уже умер? Точной даты мы не знаем, но доподлинно известно, что в походе он не участвовал.

– Жив он был, – отмахнулся Алабашев. – Сдох бы, я бы первый свечку поставил. Но пришлось спомочь. Вестника прислала одна ведьма из гарема самого Абдул‑шаха. Тот проболтался ей, мол скоро русских на Кавказе вовсе не останется, шах доверил ему кувшин с джином, который русских и уничтожит.

– Твою мать! – вздох был общим, даже я не удержался. Джины считались очень редкими, и слава Богу. Существа невероятной силы, запечатанные лишь с помощью могущественного колдовства, чаще всего подразумевающего массовые жертвоприношения вполне были способны уничтожить всё живое в целом регионе. – Прошу прощения, не принимайте на свой счёт. Продолжайте.

– Нечего продолжать, – вздохнул Евлампий Арефиевич. – Семеро нас было, кому поручили Абдул‑шаха перехватить. Выдвинулись мы скрытно, на двух коврах самолётах. Подкараулили его со свитой и напали внезапно. И хоть бойцы мы были опытные, да в силах немалых, в живых тогда только я и остался. Да и то не знал выживу, аль нет. Но Абдулашку мы порешили, кувшин я забрал, да спрятал его в месте тайном, где никто не найдёт. Только на моё слово тайник откликнется. И кто примет наследие моё слово даст, что кувшин тот заберёт, да царю передаст.

– Нет больше у нас царей, – сразу нашёл слабое место в просьбе призрака Коротков. – Свергли их, теперь власть народа.

– Да ты хоть горшком назови, только в печь не ставь, – отмахнулся от него Алабашев. – Царство, оно империя или вот как у вас сейчас, сути не меняет. Отчизна она одна! Сам я так и не сподобился до тайника добраться, так пусть наследник мой Отчизне послужит! А за то владеть станет всем, что я скопил. На то моё слово!

– Я, Лука Новиков, сын Артёма, даю слово, что найду кувшин и передам его правительству Советского Союза, – думать тут было нечего. Достаточно взглянуть как заблестели глаза у коллег когда они услышали о джине. И пусть для меня лично выгоды тут было мало, да и кто знает, чего он там кроме джина запрятал, может меня ждёт смертельная ловушка, но отказаться от такой возможности было невозможно. Джин – это стратегический ресурс. Почти как ядерное оружие. Одно правильно сформулированное желание и та же Англия уходит под воду, смытая внезапно возникшим гигантским цунами. Или в США проснётся Йелоустоун… короче простор для применения огромен, а ведь это я сейчас только про боевые вспомнил. Но можно, к примеру, целый регион спасти от наводнения или засухи. Короче вариант отказаться даже не рассматривался. – Слово на то моё крепкое, как Алтырь Камень! И пусть меня поразит огонь небесный, если совру и слово нарушу!

– Добре сказал! – обрадовался Евлампий Арефиевич. – А то я думал, измельчала порода мажеская на Руси. А теперь и уходить не страшно. Задержался я, пока жив был, думал как не умереть, а помер, так понял, каким дураком был, да поздно. Теперь вымолить бы у Господа прощенье. А тебе, Лука, свет Артёмович, как и обещал, передаю слово моё. Принимай, владей, служи Отчизне, как я служил!

Мне уже доводилось получать астральных вестников. По сути это мысль, обретшая в астрале форму и способная сама найти адресата. Одна из базовых техник медиумов, хоть и требующая довольно тонких манипуляций как с астралом, так и с собственным разумом. Лично у меня далеко не сразу получилось выделить нужную информацию и завернуть её в образ посланника. Но так или иначе, объём передаваемой информации в вестниках серьёзно ограничен. Однако, порхнувшая от Алабашева ко мне белая чайка на мгновенье буквально перегрузила мой мозг. Я и не думал, что в одного вестника можно запихнуть столько! Зато словно наяву увидел и прочувствовал то самое слово, будто выполнял его сотни раз до этого. И место захоронок увидел. Не только в доме, но и там, в Иране, где дожидался своего времени небольшой медный кувшин, совсем не похожий на абсолютное магическое оружие.

– Дело сделано, – старый опричник обвёл взглядом собравшихся. – Свидетельствуете ли видоки? Всё ли по правде, али есть поругание чести?

– Свидетельствуем! – как и положено, за всех ответил глава районного ПМАКа. – Слово дано, наследие принято!

– Кар!!! – Морон, до этого сидевший тихо, вдруг сорвался с моего плеча, сделал круг над собравшимися, а затем кинулся к Алабашеву и клюнул его прямо меж глаз. – Кар!!!

– Благодарю, Матушка Мара! – даже не пошатнувшийся призрак расцвёл улыбкой и согнулся в глубоком поклоне. – Чувствовал я, что не зря мы встретились, Лука! Вдостоль я навью погулял по земле, пора и честь знать. Но помни, коли слово не исполнишь, как есть вернусь!

– Исполню, – я глядел, как образ старого мага и опричника выцветал, теряя объём и краски. Уж не знаю, отправила его Мара на перерождение или приняла в своей свите, но шататься по земле призрак Алабашева больше не будет, это факт. А насчёт слова, тут и вопросов не было. Забыть о нём мне не дадут. Такие вещи не забывают. – Земля пухом, Евлампий Арефиевич. В добрый путь.

– Фух! Получилось! – стоило исчезнуть последним следам присутствия призрака, как Небогатова облегчённо выдохнула, плюхнувшись на стул. – Лука, ты большой молодец! Надо же, джин! Про них уже минимум двести лет ничего слышно не было. Последний раз достоверное применение было… впрочем, неважно. У тебя допуска к этой информации нет. Но вот за то, что жёсткие сроки указывать не стал, тебе большой плюс в личное дело будет. Теперь можно не рвать задницу, а спокойно подготовиться и изъять кувшин.

– Затягивать тоже не стоит. – вмешался Всеволод Кириллович. – Но будет об этом. Лука, ты всё получил? Где тайник в доме теперь знаешь? Как его открыть? Или всё напрасно было, ну кроме самой информации о джине. Она сама по себе стоит очень дорого, но всё же не хотелось чтобы ты без награды остался.

– Всё получил. – я с улыбкой осмотрел подвал. – И даже далеко ходить не придётся. В принципе, можно прямо сейчас и начать, чего тянуть. Чтобы потом не сказали, что я чего‑то утаил. Шучу, но всё же протокол есть протокол. Спиридон Иванович, не поможете? Надо крышку с колодца снять. Да вот в сторону просто, она мешаться будет. Ну что готовы?

– Ну конечно, колодец! – чуть не хлопнул себя по лбу Коротков. – Ты же сам говорил, что Алабашев на воде и ветре специализировался. И тверди чуток, но сдаётся мне там далеко не чуток был. И не заметили мы, потому что от колодца и так фонит, водяная жила остальные эманации забивает!

– Не всё так просто, Володя. – Акулина Сфароновна внимательно смотрела за моими действиями. – Евлампий Арефиевич, конечно, был отличным специалистом, пусть и не стал Архимагом, но не надо забывать, где он начинал службу.

– Вы считаете, что тайный подземный ход по Москва‑рекой действительно существовал? – мигом считал контекст Косицын. – То есть, получается, что и библиотеку Ивана Грозного можно найти?

– Ничего утверждать я не берусь, – опыта Небогатовой было не занимать и поймать её на слове было не так просто. – Но как минимум у нас появилась зацепка. И если мы расшифруем методику… Лука, не томи. Открывай ход!

– Встану я благословясь, пойду перекрестясь, к колодцу древнему, к ключу подземному, – я встал перед колодцем, начав читать заговор и почти мгновенно ощутил, как колодец ожил. Магия, спрятанная в нём, отозвалась, откликнулась на призыв. – Вода‑царица, ключевая сестрица. Уйди в берега каменные, в жилы земные, тебе назначенные. – земля под ногами едва заметно дрогнула, в глубине колодца зашумела вода. – А ты, Алтырь‑камень, отец всем камням, Пуп земли, твердыня мира, стань запором нерушимым, замкни глубину печатью вековой! – земля дрогнула гораздо ощутимей, послышался скрежет, словно камень тащили по камню. – Пусть вода стороной течёт, пусть ход сокрытый явится, пусть дверь потаённая отворится! Как сказано – так и станется, Аминь!

С моими последними словами дрогнули уже кирпичи колодца, перемещаясь и открывая дорогу к шахте колодца, где тоже шло движение, а точнее камни выстраивались в винтовую лестницу, уходящую в глубину. Зрелище завораживающее, надо сказать и мистическое. Сразу ощущалась причастность к чему‑то тайному, древнему. Не зря Небогатова вспомнила про московские подземные ходы и легендарную библиотеку, отыскать которую пока не удалось. Если её прятали такими же методами, то всё вставало на свои места. Поди угадай, какой колодец на самом деле является тайным ходом, а потом ещё найти слово заветное, чтобы путь открыть. А без этого шиш тебе, а не древние тайны.

– Потрясающе! – едва замер последний камень как возле меня оказались все трое старших коллег, заглядывая в темноту колодца. – Ну что, идём? Лука, ты вперёд. Алабашев тебя признал, значит даже если будут ловушки, на тебя не подействуют.

– Будем надеяться, что их нет, – я зажёг над собой небольшой светляк и медленно двинулся вниз. – Так себе ощущения, честно говоря. Словно в какую‑то пещеру погружаешься.

– Не думаю, что ход будет сильно глубоким, – следом за мной двинулся Коротков, затем Небогатова и закрывал шествие Спиридон Иванович. – Сильно углубляться не было смысла. Скорее всего тайник находится на уровне водяной жилы.

– Да это понятно. – я действительно разумом был полностью согласен, но ощущения от этого не менялись. Подсознанию не объяснишь, что опасности нет, оно, опираясь на память предков, буквально кричало, не лезь туда, дурак, оно тебя сожрёт. К счастью, я довольно быстро достиг дна. И там на самом деле оказалось русло, уходящее куда‑то далеко на север. – Я спустился! И тут, похоже, тайный ход.

– Логично, – пришедший следом Всеволод Кириллович запустил светляк по получившемуся коридору и тот улетел куда‑то вдаль, скоро став едва заметной точкой во тьме. – Алабашев был матёрым волком. Такой никогда своё логово без запасного тайного выхода не оставит. Не удивлюсь, если и выходов из этого рукава куда больше одного.

– Я вам больше скажу, скорее всего там ещё и тайные отнорки есть, ведущие в погреб какому‑нибудь крестьянину, который ни слухом ни духом об этом. – подтвердила Акулина Сафроновна. – Но их позже поищем. Давайте сначала с основным дело закончим. Лука, открывай!

Я подошёл к арке в стене, забранной тяжёлым камнем. В отличии от лестницы в колодце, заговор её не открыл, но так и должно было быть. Старый опричник действительно подстраховывался и перестраховывался, не доверяя никому. И если вода уходила по заговору, то дверь отрывалась совсем другим способом. Так что даже если кто‑то сумел бы выпытать у него один ключ, он не подошёл бы ко всем дверям. А попытка взломать вызывала бы обрушение русла, мигом похоронив под землёй любителей чужого добра.

К счастью я знал что делать. Поэтому последовательно положил руки на несколько ничем не отличающихся от других кирпичей, выпуская лучики силы строго в заданном порядке. И стоило мне коснуться последнего как кладка дрогнула, и камни начали двигаться, освобождая дорогу. Несколько секунд и в арке появилась дверь, обрамлённая кирпичами. Я шумно выдохнул и шагнул вперёд. Получилось! Осталось лишь самое сладкое, получить то самое наследие, ради которого всё и затевалось.

– Старый параноик, – в отличии от остальных Небогатова мгновенно срисовала как я открывал эту дверь и поняла, чем грозила ошибка. – Наверное, поэтому и выжил. Ну что, Лука, посмотрим, чем тебя одарил опричник.

– Чувствуете родную душу? – подколол я пожилую магичку. – всё же коллега.

– Ты не поверишь, сколько грязи приходится иногда выметать, – даже не подумала смутиться та. – Потому пусть лучше собачьей головы у седла бояться, чем страну по кускам растащат. Ты ещё молодой и не понимаешь многого, но натура человеческая не меняется. Сколько бы мы не строили новое общество, всегда находится кто‑то, кто считает, что заслуживает больше того, что сделал. Или что ему кто‑то что‑то должен просто по праву рождения. Или просто тот, кто не может видеть добро в чужих руках. Кому мало власти, мало денег. И если для таких не будет пугала, мы закончим очередной Семибоярщиной и чужеземным правителем в Кремле. Так что пусть лучше боятся метлы да собачьей головы, чем чувствуют себя безнаказанно. Запомни это, Лука. В жизни пригодится. И давай уже смотреть, что тут есть, а то я от любопытства просто лопну! Тут клад двухсотлетней давности, а мы лясы точим! А ну подвинься, я сама посмотрю, а то с вами каши не сваришь! Ого! Лука, а ты теперь богатый жених! Столько добра разом привалило!

Глава 18

– Итак, сундуки зачарованные, дубовые, оббиты бронзовыми листами, шесть штук, – Акулина Сафроновна сделала пометку в блокноте. – Пищаль фитильная, середина семнадцатого века, одна штука.

– Скорее начало, – поправил коллегу Косицын. – В целом они особо не изменились за это время, но есть небольшие нюансы в отделке.

– Хорошо, пишу начало семнадцатого века, – не стала спорить Небогатова. – А это что у нас? Мушкет?

– Нет, это тоже пищаль, – Спиридон Иванович вскинул тяжёлое ружьё, приложившись к прицелу. – Но уже кремневая, конца семнадцатого века. Гораздо более совершенная по сравнению с предыдущей. За счёт того, что начали использовать кремень выстрел получался куда более стабильным и быстрым. Не было нужды каждый раз зажигать фитиль и мысленно молиться, чтобы тот не потух. Что сделало огнестрельное оружие более эффективным и опасным.

– Давай ты лекцию об вооружении чуть попозже прочитаешь, – оборвал его Коротков, крутящий в руках помесь бердыша с посохом мага. – Нет, ты смотри как интересно сделали. Центральный камень получается прикрыт лезвием топора, от чего можно рубиться в полную силу не опасаясь повредить медиатор, и при этом очень быстро переключаться с каста на рукопашные атаки. Только я слышал, что стрельцы использовали бердыши как подставку для пищалей, а при такой конструкции этого сделать не получится.

– Ну Всеволод Кириллович, это же миф! – возмутился Косицын. – Никто на бердыш пищали и мушкеты не клал! Для этого подсошники были специальные. И вообще…

– Вы чем спорить, лучше посмотрите какая красота! – вмешалась Небогатова, доставая из ножен саблю, блеснувшую в ярком электрическом свете золотой отделкой и драгоценными камнями. И для меня пояснила. – Это и есть довольно распространённые в то время жезлы‑сабли. Конкретно эта даже имя имеет. Агани ар‑Рих, Песни ветра с арабского. Обладание Алабашевым данной саблей зафиксировано в списках войска Московского. Нашли данные в московском архиве. Хороша, а⁈

– Да уж, – я с восторгом рассматривал сильно изогнутую саблю мозаичной дамасской стали, богато украшенную золотом и камнями. Явно потёртая рукоять и сколы на лезвии давали понять, что перед нами не парадно‑выставочный образец, а боевой клинок, прошедший долгий путь, а то, что он магический намекали волны отблесков, пробегающие по золочению и явно заметный воздушный поток, крутящийся вокруг клинка. – Любил Евлампий Арефиевич универсальность. Такой саблей можно продолжать рубиться, даже если сил совсем не останется.

– В этом и смысл, – женщина с видимым сожалением вернула клинок обратно в ножны. – Эх, где мои семнадцать лет. Сейчас такой жезл уже и не нужен.

– Почему это! – возмутился оперативник. – Я лично не откажусь, тем более что у меня воздух одно из главных направлений. Да и в целом те кто служат в особых зонах эту саблю с руками оторвут. На ней что, Лезвие ветра базово навешано?

– Какая‑то модификация, да, – подтвердила Небогатова. – Хорошо, согласна, погорячилась. Как личное оружие оперативникам – отличная находка. Лука, даже если захочешь отдавать Агани в счёт налога, продавать не спеши. Я клич кину по нашим ребятам, они выкупят.

– Да я сам выкуплю! – снова возмутился Косицын. – Или Ефим заберёт, у него воздух на пару процентов даже выше чем у меня. Это же именной жезл, вы чего Акулина Сафроновна, какой клич?!! Такие вещи нельзя выпускать из рук! Лука, считай я застолбил саблю. Как оценишь – сразу выкуплю!

– Застолбил, так застолбил, – покладисто кивнула женщина и тайком мне подмигнула. – Давайте продолжать.

Я поначалу не понял, что случилось, а потом до меня дошло, что она просто развела Косицына. Причём в мою пользу. Я не знал настоящей цены сабли и если бы сейчас Спиридон начал кружить, запросто сторговал бы у меня её по дешёвке. Не потому что он плохой человек, но своя рубашка ближе к телу. Но прозвучала фраза про клич и он тут же переобулся, предпочтя заплатить полную стоимость, но забрать оружие. И я его понимал. Сравнивать те же Старые кости с жезлами, что мы пользовались в технаре, это всё равно что ту же «Альфа‑Ромео» сравнивать с «Жигулями». Вроде бы и то и другое машина, те же четыре колеса, но на первой ты король жизни, а на второй – как бы не очень. И вроде бы тогда можно было Агани не продавать, но у меня уже был именной жезл, причём тоже боевой, да и кроме этого я и так получил куда больше, чем мог переварить.

– De Anima, Corpore et Umbra: Tractatus de Natura Mortis! То бишь «О душе, теле и тени: трактат о природе смерти»! – Коротков даже с каким‑то восхищением уставился на книгу в обложке из толстой, тёмной кожи, лежащей перед ним. – Работы Ондржея Влка Богемского! Хотел бы я сказать, библия некромантов, но это место уже занято Некрономиконом. Да и не библия это, скорее совсем наоборот, фундаментальный научный труд, заложивший основу научного изучения некромантии. Очень ценная книга, кстати, входит в обязательный перечень изучаемых у нас в университете. Но и тебе, Лука, лишней не будет, скорее наоборот. Ондржей, являясь профессором Карловского университета в Праге, изучал чумные захоронения и поля сражений времён Гуситских войн. И весьма преуспел в изгнании нежити, впрочем, как и в её создании.

– Откуда такие познания, Всеволод Кириллович? – я, как и остальные маги, столпились над лежащей на столе книгой, ничуть не выдававшей своей тёмной сути. – Вы словно к семинару готовились.

– Есть у меня тайная страсть, – немного засмущался глава районного ПМАКа. – Коллекционирую учебники по магии, а пражские, шестнадцатого века и раньше считаются одними из самых древних. Старше только римские и арабские, но те в оригинале найти вовсе невозможно. Лука, ты же не читаешь на латыни?

– В рамках базового курса, – я пожал плечами и тут же припечатал. – Не отдам! Вот хоть режьте! Сами из меня некрмоманта сделать пытаетесь, а тут считай, базовый учебник.

– Да он устарел уже лет на двести, – тяжело вздохнул Коротков, буквально пожирая глазами обложку. – Там половина методик основаны на мифах и суевериях, а второй уже никто не пользуется.

– И именно поэтому его и изучают в универе, – хмыкнула Небогатова. – Володя не начинай. К тому же попробуй посмотреть на книгу иначе. Ничего не чувствуешь?

– Чего? – оторвался Всеволод от разглядывания своей прелести и вспомнил что он профессионал. Пара секунд и выражение его лица изменилось, выдавая глубокое изумление. – Это что, Алабашев его в гримуар превратил⁈

Я тоже наконец, сподобился взглянуть на том через астрал и заметил тончайшие чёрные нити, оплетающие книгу. Гримуар, книга заклинаний, наряду с медиаторами, то бишь волшебной палочки и иже с нею, считался главным рабочим инструментом мага. Именно в нём записывались все известные магу обряды, заклинания, методики и так далее, короче всё, связанное с магическим искусством. Одно время даже считалось, что маг не может запомнить заклинание навсегда, и после его активации оно стирается из памяти и только использование гримуара способно это предотвратить, но современная наука подобные бредни опровергала.

Более того, хоть само по себе наличие книги заклинаний не осуждалось и их имели многие, на создателей гримуаров, то есть книг магических смотрели косо. А всё потому что гримуары не просто зачаровывались, в их создании использовали астральных духов или даже силы инферно. Например, перспективному чернокнижнику дьявольские отродья могли просто подарить такой, что, собственно, и послужило появлению названия. Духи требовались для того, чтобы подсказывать хозяину нужное заклинание, левитировать книгу да и в целом защищать гримуар от повреждений и чужого интереса. Мог Алабашев, увлёкшийся под конец жизни некромантией сделать такой? Да запросто! Вопрос только, кого он привязал к банальному учебнику и получится ли у меня перехватить связь. Так‑то конечно, старый опричник признал меня наследником, но хватит ли этого для заключённого в книгу духа? Вопрос!

– Некромантский гримуар, – констатировала результаты наблюдений Небогатова. – Лука, что стоишь? Привязывай! Всё равно без этого работать с ним невозможно.

– Думаете, стоит? – я подозрением покосился на книгу, но всё же достал атам. – Ладно, будем считать, что это часть моей кармы.

– Кто посмел потревожить мой покой?!! – стоило моей окровавленной руке опуститься на обложку, как воздух в гостиной потемнел, сгустился и грянул суровый голос, казалось, идущий сразу со всех сторон. – Я пожру душу этого нечистивца, развею её по сорока планам астрала, а высохшую оболочку…

– Уймись. – я надавил на книгу своей волей, вложив её в импульс силы. – По праву наследника требую признать меня хозяином!!!

– Никогда!!! – голос превратился в рёв. Во тьме вспыхнули алые глаза, а поднявшийся ветер принялся трепать мне волосы. – Я сожру твою душу и наконец, вырвусь из этой тюрьмы!!! Умри!!!

– Да щаз‑з‑з! – несмотря на жуткие завывания и антураж атаки я практически не почувствовал. Призрак, заключённый в гримуаре, а никем иным эта сущность быть не могла, давил на психику, заставляя напугаться, чтобы потом из страха слепить оружие, но… я не боялся. После того, через что мне пришлось пройти какой‑то там призрак был мелочью не стоящей внимания. Так что я лишь надавил сильнее, перегоняя свою злость в силу. – Подчинись или я сам развоплощу тебя, лишив посмертия!

– Ой, ну шо все такие нервные, уже бедному еврею и пошутить нельзя, – внешние атрибуты исчезли столь же быстро, как и появились. – Подумаешь, немножко перенервничал. А кто бы нет на моём месте! Приходят, кричат, грязными руками в душу лезут!

– Признаёшь или нет⁈ – я не собирался вестись на такие детские уловки. – Считаю до трёх, потом развоплощаю. Силой данной мне Марой…

– Да признаю, признаю!!! – а вот теперь в голосе призрака послышался настоящий страх. – Пред стихиями, Небом и Адом признаю тебя своим хозяином! Доволен⁈

– Вполне, – я убрал руку. – Представься. И проявись. Не хочу казаться идиотом, разговаривающим с книгой.

– Добрейшего вам денька! – перед нами появился прозрачный образ полненького мужчины, в потёртом костюме образца конца семнадцатого века. – Таки здравствуйте. Позвольте представиться, доктор магических искусств, ординарный профессор и заведующий кафедрой некромантии факультета наук о смерти Варшавской академии магии Казимеж Вжебицкий. К вашим услугам господа, и конечно же, прекрасная дама!

– Вы поляк? – я с интересом разглядывал профессора, и остальные от меня не отставали.