Текст книги "Петербург на границе цивилизаций"

Автор книги: Александр Тюрин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 31 страниц)

Россия, в самом деле, значительно увеличила экспорт зерна, с 11,5 млн. гектолитров в 1844–1853 гг. до 89 млн. во второй половине 1870-х гг. Однако на понижательной фазе кондратьевского цикла цены на зерно на мировом рынке все время падали, и к концу XIX в. они были в три раза ниже, чем в 1860-х гг. США, Канада, Аргентина, Австралия, страны с гораздо более удачными природно-климатическими условиями, ввели в оборот огромное количество свободных земель (свободными они стали после очистки от коренного населения) и завалили рынки дешевым зерном.

Проводимое российскими либералами наращивание хлебного экспорта снижало норму потребления в стране, уменьшало запасы в мелких крестьянских хозяйствах и не приносило необходимых средств в индустриализацию.

Деньги, вырученные крупными землевладельцами и оптовиками за вывезенный хлеб, текли в том же направлении, что и деньги, полученные помещиками от выкупной операции и сдачи земли в аренду, – потребительски расходовались на Западе, не превращаясь в российские промышленные инвестиции.

А для проведения индустриализации оставалось полагаться на западные кредиты и инвестиции. Это означало запаздывание при переходе от второго технологического уклада (паровая машина) к формирующемуся третьему (электротехника, химия, стальной прокат) – западный капитал не собирался создавать конкурентов для себя в России и терять технологическую ренту.

Население крестьянской России выросло на 50 % с 1860 до 1890-х гг., его излишки вовсе не поглощались городами, меж тем земельный фонд крестьян увеличился менее, чем на 20 %, и то в основном за счет покупки земель у помещиков.[200]200
  Любавский. Историческая география. С. 271.


[Закрыть]

Накопление капитала по либеральным рецептам оборачивалось обнищанием крестьянской массы. А либеральные «мыслители», прямые виновники нищеты, старательно канализировали поток негативных эмоций в сторону монархии.

Двадцати лет «без потрясений», потерянных в 1860–1870-х гг., не хватит в критический период начала XX в., когда ненавистники России сделают ставку на разрушение российского государства при помощи горючего недовольства крестьянской массы.

Лишь в 1880-е гг., при Александре III, государственные мужи стали осознавать масштаб проблемы и думать о том, как открыть краны для переселенческих потоков.

Вообще вклад этого императора в укрепление России велик. В условиях противостояния с хищной Британской империей (которая шла по костям туземцев, расширяя свои владения) Россия смогла утвердиться в Средней Азии и на Дальнем Востоке, и начала строительство транспортной инфраструктуры необходимой для закрепления там. Император вел дело к изживанию феодальных пережитков, общим обязанностям, общему языку администрации и образования – русскому, общим законам для всей империи. Число церковно-приходских школ (бесплатных начальных училищ) за недолгое правление Александра III выросло в полтора раза. В знаменитом циркуляре о «кухаркиных детях» речь шла о детях из семей вовсе не крестьян, а обслуживающего персонала и мелкой буржуазии (кучеров, лакеев, поваров, лавочников). И поступающих вовсе не в начальные школы, не в реальные училища, а в гимназии (где они попадали под массированное воздействие либеральной и антигосударственной пропаганды). Заметим, что в «передовой» Англии до 1870 года даже начальное образование было исключительно платное и частное, а уж школьное образование, сравнимое с нашими гимназиями, было доступно лишь представителям богатых слоев населения, юным джентльменам.

Великий ученый Д. Менделеев принял деятельное участие в создание таможенного тарифа 1891 года, принятом правительством Н. Бунге и покровительствующего развитию отечественной промышленности, ибо, как он писал: «… протекционизм как проявление государственности… непременно будет жить и владеть умами людей, понимающих великое значение самобытного внутреннего экономического, а через него и всякого иного развития отдельных стран».[201]201
  Менделеев Д. И. Толковый тариф, или Исследование о развитии промышленности России в связи с ее общим таможенным тарифом 1891 года. М., 2005.


[Закрыть] Среди прочих деяний Менделеева в этот период можно отметить и его идеологию ускоренной индустриализации. «О возбуждении промышленного развития в России» (1884) и другие его работы показывали, что ориентация на экспорт сырья и импорт промышленных товаров губительна для страны в условиях быстрого роста ее народонаселения. Притом Менделеев полагал, при развитии индустрии надо сохранять общинные артельные формы организации труда на предприятиях – что было использовано уже в сталинскую индустриализацию, – писал он и о необходимости создавать фабрики и заводы при сельских общинах. И возможно задавал при этом задел на отдаленное будущее, когда большие корпорации будут потеснены небольшими производствами, использующих глубокую переработку местных ресурсов, в том числе вторичного сырья (мусора, отходов), а аддитивные технологии будут способствовать возрождению на новом уровне самодостаточной домашней экономики. Писал Менделеев и о широком использовании возобновляемых источников энергии – энергии Солнца, ветра и морских приливов, внутреннего тепла Земли, разности температур разных слоев воды в океане.[202]202
  Антонов, с. 266.


[Закрыть] Надо отметить и его конкретный вклад в развитие нескольких хозяйственных отраслей. Благодаря ему у нас появились первые в мире нефтепроводы и суда-танкеры, он разработал и внедрил технологию производства бездымного пороха, предложил технологию подземной газификации угля и даже занимался организацией первой русской ледокольной экспедиции в Северный Ледовитый океан…

Закон «О добровольном переселении сельских обывателей и мещан на казенные земли», обнародованный 13 июля 1889 г., разрешал переселение без увольнительных приговоров от крестьянских обществ. Недоимки и выкупные платежи теперь переводились на общества прежнего причисления. Они в свою очередь забирали невыкупленные наделы уходящих крестьян.

На рубеже 1880–1890-х гг. начинается переселенческий бум, связанный с законом 1889 г. и подхлестнутый неурожаем 1891–1892 гг. (голод наглядно показал, насколько опасна либерализация поземельных отношений в стране с такими природно-климатическими условиями, как Россия, – правда, поняли это немногие).

Если в середине 1880-х гг. ежегодное число переселенцев в Сибирь составляло 30–35 тыс. человек, то в 1889 г. достигло 40 тыс., а в 1892 г. – 92 тыс.

Бывшие помещичьи обычно водворялись в Западной Сибири, более состоятельные государственные крестьяне добирались до Восточной Сибири и Дальнего Востока.

К концу XIX в. переселения в пределах европейской России стали затухать. Заполнились новороссийские степи и Предкавказье. К 1896 г. отвод земель в Уфимской и Оренбургской губерниях допускался только для местных малоземельных жителей. Азиатская часть страны окончательно сделалась главным «потребителем» переселенцев.

Самовольные переселенцы обращают свое внимание на киргиз-кайсацкие степи. В 1883 г. в пустынной Тургайской области возник город Кустанай, а уже через несколько лет в нем проживало 16 тыс. человек, да и вокруг образовалось целое созвездие крестьянских поселений, с числом жителей около 9 тыс. Много самовольных переселенцев устремилось в район Актюбинска.

В 1888 г. переселение в Тургайскую область было разрешено официально, но только в города. Крестьяне-переселенцы вынужденно селились в Актюбинске и Кустанае, где сначала пользовались землей в черте города, потом начинали арендовать ее у киргиз-кайсацких родов.

«Степное положение» от 1891 г. еще раз защитило интересы туземного населения и дало право на сдачу земель в аренду лишь киргиз-кайсацким волостным правлениям. Большинство арендных соглашений стало незаконным, русские крестьяне оказались на птичьих правах.

Наконец в 1892 г. (критическое время неурожая в европейской части России) переселенческие поселки в киргиз-кайсацкой степи получили официальный статус, и им были отведены земли. Псевдогорожан зачислили в сельские общества и волости.

В начале 1890-х гг. годовое число переселенцев в Сибирь подошло к стотысячной отметке, достигло 120 тыс. в 1895 г. и 200 тыс. в 1896 г. – в связи с открытием движения по Транссибу и поощрительной политикой правительства.

Всего с 1887 по 1897 г., за время первого переселенческого бума, в Сибирь переселилось 842,5 тыс. человек. Более всего поселенцев осело в Томской губернии, где предпочтение отдавалось западной степной части Алтая.

До постройки железных дорог основной поток переселенцев в Сибирь шел через Тюмень, оттуда растекался по рекам Обского бассейна или уходил по Сибирскому тракту на Ишим, Омск, Томск. Другой путь вел от Самары на Оренбург и далее к Омску. После того как от Перми на Тюмень в 1885 г. прошла железная дорога, по ней прибывало 90 % переселенцев в Сибирь.

Весной 1890 г. в Тюмени скопилось 15–18 тыс. человек, которые ждали здесь открытия навигации. Временные пристанища были переполнены. Большинство находились под открытым небом. Бедным людям в небольшом городке практически невозможно было снять себе жилье.

Впрочем, такие картины переселения не были чем-то исключительным. «Благополучная Европа» видела куда более страшные сцены.

Постреформенные страдания русского крестьянства, в общем, происходили на фоне мирового наступления капитала на общину и мелкотоварное производство, – это сопровождалось многочисленными жертвами.

Полувеком ранее страшный голод опустошил Ирландию, убив полтора миллиона человек из восьмимиллионного населения. Земля у коренного населения там была конфискована еще в XVII столетии.[203]203
  Сапрыкин Ю.М. Английская колонизация Ирландии в XVI – XVII вв. М.,1958


[Закрыть] Всё, что им было дозволено – арендовать у лендлорда клочки земли (у половины земледельцев составлявшие меньше полугектара), с которых можно было кое-как прокормиться с помощью неприхотливого картофеля. Притом за арендованный надел надо было либо отдавать большую часть денег, вырученных от продажи урожая, либо отрабатывать на полях лендлорда. Но в 1840-х картофель был поражен грибковой болезнью, а лендлорды стали переходить от выращивания зерновых к интенсивному животноводству и массово сгонять мелких арендаторов с земли.[204]204
  Brown T. N. Nationalism and Irish Peasant 1800 – 1848 Review of Politics. 1953. October. P. 415


[Закрыть] Правительство самой богатой страны в мире так и не собралось оказать какую-либо существенную помощь своим умирающим подданным. Голод 1845–1846 гг., обусловленный английской капитализацией Ирландии, выбрасывал за пределы этой несчастной страны массы истощенных людей, до трети из которых не могли пережить пути из-за дистрофии и тифа.

И 1880–1890-е гг. были временем массового выселения из стран, где происходили быстрый переход к товарному сельскому хозяйству и высвобождение излишков сельского населения. По-прежнему быстро пустела Ирландия, началась массовая эмиграция из Италии, Испании, Швеции, Австро-Венгрии. Из Норвегии уехало столько людей, сколько в ней проживало в 1820 г.

На палубах и в трюмах уплывали они за океаны, и можно представить, каких жертв стоило бы переселение, если бы вместо относительно короткого морского пути европейцам предстояла такая же длинная дорога, как русским.

К чести российского государства, ему удалось довольно быстро купировать ужасы переселения. Комиссия сенатора князя Г. Голицына, исследовавшая положение переселенцев, и переселенческие чиновники (почти все добросовестные люди) привлекли внимание правительственных верхов.

Особый правительственный комитет, занимавшийся помощью голодающим крестьянам, стал ремонтировать и расширять бараки в Тюмени, переселенцам пошла продовольственная помощь.

С 1895 г. начинается движение по Транссибу, и Тюмень теряет значение транзитного пункта.

За 14 лет, с 1891 по 1904 г., казной было проложено 9288 км основного пути Транссибирской магистрали. Ее подвижной состав включал 1200 паровозов и 26 тыс. вагонов.

Создание Сибирской железной дороги не только способствовало переселению, но и придало ему организацию.

Особый комитет Сибирской железной дороги был учрежден высочайшим рескриптом в 1892 г.

Деятельность его наглядно показывает, насколько гуманными могут быть технологические новации.

Постройка великой магистрали привела даже самых больших тугодумов в верхах к выводу, что дорога имеет смысл и окупит себя лишь при условии заселения Сибири.

Функции председателя комитета были возложены императором Александром III на цесаревича Николая Александровича, вице-председателем стал Н. Бунге.

На историческом заседании 8 марта 1895 г. комитет присоединился к мнению министра внутренних дел И. Дурново, что причины выселения «в наблюдаемом в некоторых местностях Европейской России малоземелье, в связи с проистекающим отсюда обеднением сельского населения».

В распоряжение комитета был предоставлен Фонд вспомогательных предприятий Сибирской железной дороги. Первоначальный его размер был определен в 14 млн. руб., в 1901 г. доведен 21 млн., и далее в него ежегодно добавляли 3 – 4 млн. руб. из бюджета. Эти суммы были просто заоблачными по сравнению с тем, что выделялось на переселение за все время с 1861 до 1895 г.

Комитет не был колониальной компанией в духе британской Ост-Индской или железнодорожным трестом, заботящимся только о прибыли. Он стал одним из высшим государственных учреждений Российской империи, причем совершенно на новаторских началах. Подведомственная ему территория пересекала в широтном направлении две трети территории России. Сибирь фактически стала рассматриваться как земля, относящаяся к Сибирской железной дороге.

Конечно, для министра финансов С. Витте Транссибирская магистраль была новым способом увеличить вывоз сельскохозяйственного сырья, но, тем не менее, комитет ставил перед собой системную цель – увеличить благополучие сельского населения России за счет заселения Сибири.

В 1896 г. было учреждено Переселенческое управление (вначале в составе МВД) с обширной функцией «заведования переселенческим делом».

Оно давало разрешения на переселения, заботилось об устройстве поселенцев на местах водворения и распределяло суммы, отпускаемые на переселенческое дело.

Управление также активно проводило работу по изучению районов, пригодных для земледельческой колонизации, и разрабатывало проекты законов по переселенческой тематике. Важным направлением его деятельности была информационная поддержка переселений. Оно выпускало справочные материалы для должностных лиц и пятикопеечные брошюры для народа со сведениями о Сибири, условиях переезда и устройства на новых местах.

Закон от 7 декабря 1896 г. давал право на переселение каждому крестьянину, участвовавшему в посылке ходока и сдавшему земельную долю.

Первым делом комитет Сибирской железной дороги решил обустроить в Сибири и Степном крае (киргиз-кайсацкие степи) всех самовольных переселенцев с отводом им казенной земли и с распространением на них правил о пособиях.

Размер ссуд на семью переселенцев в 1895 г. был доведен до 100 руб. (стоимость нового дома), увеличен размер бесплатного отпуска древесины с казенных складов; переселенцам стали выдаваться земледельческие орудия, позднее открылись и станции проката сельскохозяйственной техники. На железной дороге был установлен тариф на перевозку в размере 0,3 коп. с версты; дети до 10 лет перевозились бесплатно.

Началось быстрое приготовление участков для переселенцев во всех уездах и округах, которые пересекала новая трасса.

Крупные землемерные партии Комитета приступили к землеотводным работам. Результатом было около 50 тыс. душевых долей в год, чего было достаточно для водворения свыше 100 тыс. взрослых переселенцев обоего пола.

Казенные земли предоставлялись в общинное или подворное единоличное пользование – поначалу во временное, а потом и бессрочное. А в Томской, Тобольской губерниях и степных областях – сразу в постоянное.[205]205
  Сибирь. Выпуск I. Справочные издания переселенческого управления МВД. – СПб, 1899. С. 58. (Далее – Сибирь. МВД.)


[Закрыть]

Причисленные к крестьянским обществам (общинам) поселенцы имели лучшее положение, чем непричисленные, то есть единоличники. В Енисейской губернии причисленные имели в конце XIX в. в среднем от 3,9 до 4,6 рабочих лошадей и от 12,4 до 15,1 десятин запашки, непричисленные – от 1,6 до 2,4 лошадей и от 4,1 до 9,1 десятин. Пребывание в общине давало переселенцам дополнительные шансы увеличить свое благосостояние.

В Западной Сибири приступила к работе гидротехническая экспедиция Министерства земледелия. Она проводила мелиорационные работы в болотистых районах, например в Барабе, устанавливала водосборные и другие ирригационные сооружения в степях. На ее деятельность отпускалось более четверти миллиона рублей каждый год.

В Акмолинской области обращалось особое внимание на то, чтобы не нарушить земельные права киргиз-кайсаков, отчего осталась без использования масса годных для колонизации земель. Участки для переселенцев создавались лишь после осмотра, съемки и выяснения прав на эту землю туземных жителей.

В степях, тем не менее, продолжались нападения на переселенцев со стороны киргиз-кайсацких удальцов, не забросивших набеговые привычки. Вместо улучшения материального положения крестьянин мог получить кочевой аркан на шею.

Для сравнения: в США и Аргентине земля просто нарезывалась на квадраты – и колонисты занимали их по принципу «кто вперед, тот и берет». Живут ли на облюбованном квадрате американские «киргиз-кайсаки», то есть индейцы, ни в какой расчет не принималось, и к моменту поселения колониста их оттуда уже выбрасывали.[206]206
  Кауфман. С. 45–51.


[Закрыть] Строительство трансконтинентальных железных дорог в США сочеталось с масштабным присвоением индейских земель. С 1867 по 1883 г. были уничтожены около 14 млн. бизонов, иногда из туш вырезали только языки, чаще убивали лишь забавы ради. И это садистический аттракцион имел геноцидальную подоплеку. Бизоны были основным продовольственным ресурсом у индейцев прерий. Поднявшиеся на борьбу сиу были в массе своей истреблены. Уцелевшие депортировались в резервации – учрежденные в том же году, когда началось истребление бизонов...[207]207
  Хобсбаум Э. Век капитала. 1848-1875. – Ростов-на-Дону, 1999. С. 197, 198.


[Закрыть]

Во французском Алжире происходила масштабная конфискация «необработанной» земли, то есть пастбищ, лугов, залежи и пара, принадлежащих туземным общинам, после чего она выставлялась на продажу[208]208
  Люксембург. С. 269.


[Закрыть]. Арабское население лишилось 24 млн. га лугов и земель, поросших низким кустарником, что фактически погубило туземное скотоводство. Затем были приняты законы по обязательной приватизации общинной земельной собственности. Праздник для европейских земельных спекулянтов и местных ростовщиков был обрамлен разорением туземцев. Мелкие туземные собственники быстро теряли свои участки, не имея капитала для подъема хозяйства. Не очень ладилась и европейская колонизация, множество земли скопилось в руках крупных землевладельческих акционерных компаний и латифундистов – т. н. «ста сеньоров». Около трети земли, отобранной для французских колонистов, оказалось в руках двух фирм, сдававших ее в аренду все тем же туземцам[209]209
  Ковалевский М. М. Общинное землевладение. Часть I. – М., 1879. С. 210–231.


[Закрыть]. В итоге население Алжира только с 1830 по 1872 г. сократилось на 875 тыс. человек, с 3 млн. до 2 млн. 125 тыс.[210]210
  Lefeuvre D. Pour en finir avec la repentance coloniale. – Flammarion, 2006.


[Закрыть]

В 1896 г. число переселенцев в Сибирь достигло 200 тыс. человек и продолжало держаться на высоком уровне до 1904 г. Число самовольных переселенцев упало с 80–85 % в конце 1880-х гг. до 26 % к началу XX в.

На 1897 г. льготы для переселенцев в Сибири были следующие – на 3 года отсрочка от воинской повинности и казенных платежей, следующие 3 года вносилась лишь половина платежей. В Амурской и Приморской областях льготы были традиционно выше: трехлетнее освобождение от земских сборов, двадцатилетнее – от казенных платежей, полное освобождение от воинской повинности.

В 1895 г. самые активные землеотводные работы шли в Тобольской, Томской, Енисейской губерниях и Акмолинской области. За 1895–1896 гг. на ее земли пришло около 68 тыс. крестьян-переселенцев, что было на порядок больше, чем за год-два до этого. В 1896 г. случился бум переселений в Иркутской губернии, в 1899 г. – в Семипалатинской области и Уссурийском крае, в 1901 г. – в Амурской области.

В 1890-х гг. принимались правительственные меры по заселению района Хабаровска, где появилось семь крупных поселений по берегам Амура и в низовьях Уссури. Более 90 % переселенцев использовало морской путь[211]211
  Любавский. Историческая география. С. 281.


[Закрыть]. А в 1897 г. была закончена Уссурийская железная дорога, переключившая на себя поток переселенцев. Уссурийское казачье войско начало пополняться людьми из казачьих войск европейской части страны.

В 1900 г. в Приморье насчитывалось около 70 тыс. русских. Среди них 60,2 тыс. крестьян, проживавших в 165 селениях, и 7,8 тыс. казаков, обитавших в 43 станицах. Типичным было хозяйство с 2–3 лошадями и 3–4 головами крупного рогатого скота. Нередки были крупные товарные хозяйства с десятками лошадей и голов крупного рогатого скота, обширными фруктовыми садами. Строительство железной дороги содействовало быстрому росту угледобычи, а благодаря ей здесь одна за другой появлялись тепловые электростанции и росли фабрики. Русские занялись в Приморье не только рыболовством, но и добычей трепангов, крабов, креветок и морской капусты.

По данным Большой советской энциклопедии, в 1883–1905 гг. в Сибирь, на Дальний Восток и в Среднюю Азию переселилось 1,64 млн. человек. Из них около 740 тыс. осело в Томской губернии, 162 тыс. – на Дальнем Востоке, 230 тыс. – в Акмолинской области. (Ниже на фото С. Прокудина-Горского: семья переселенцев, Надеждинский поселок, Голодная степь после осуществления здесь ирригационных работ, Туркестан.)

В начале XX в. были проведены Алтайская, Кулундинская, Тюмень-Омская, Кольчугинская, часть Ачинско-Минусинской железной дороги; эти пути вели на юг – в хлебные и горные районы.

Количество бюджетных средств, выделявшихся на ссуды переселенцам, постоянно возрастало, достигнув в 1903 г. 12,1 млн. руб. Ссуды к этому времени получили 87 % от всех прибывших на сибирские земли.

Однако к началу XX в. в наиболее доступных районах Сибири стали истощаться запасы свободных и непосредственно годных для заселения земель.

Под «непосредственно годными» подразумевались в первые очереди т. н. мягкие, побывавшие под пашней земли, не требовавшие усилий и затрат на корчевание леса или первую вспашку. Некоторая выпаханность земли считалась более приемлемой, чем проведение тяжелейших работ по ее освоению.

Почти вся такая земля принадлежала старым крестьянским общинам, казачьим войскам, туземным родам и племенам.

Новым переселенцам все чаще приходилось приписываться, по приемным приговорам, к обществам старожилов (а те иногда требовали за приписку большие деньги), арендовать землю у казаков и «инородцев».[212]212
  Сибирь. МВД. С. 4; Сибирь РИ. С. 56, 58.


[Закрыть]

Или идти дальше, в тайгу.

Смело брались за подъем таежных и урманных участков лишь переселенческие семьи и коллективы с большим числом рабочих рук. Тут бедные могли иметь преимущество перед богатыми.

С января 1906 г. комитет Сибирской железной дороги перестает заниматься колонизацией и сходит со сцены.

После реформы, связанной с именем Столыпина и начатой указом от 9 ноября 1906 г., выход крестьянина из общины вместе с наделом не был уже никак стеснен. Подоспела и общая отмена выкупных платежей, которые раньше часто служили препятствием для переселения. Закон предоставлял право «укрепления» душевого надела в частную собственность, с уплатой за излишки сверх нормы по выкупной цене 1861 г. Крестьянин имел право требовать выделения всех своих участков земли к «одному месту» в виде отруба или хутора, то есть с отселением.

Согласно новым «Правилам о переселении на казенные земли» от 1906 г., организованные переселенцы получали вознаграждение за наделы, оставленные ими в местах прежнего проживания, если то были селения с общинным землевладением.

Со Столыпинским указом общину покинули отнюдь не самые зажиточные, а те, кому терять было нечего[213]213
  ДСА. С. 317.


[Закрыть].

С 1907 по 1914 г. в Сибирь переселилось свыше 2,5 млн. человек. Вместе с переселенцами в Степной край и Туркестан это число составило 3,1 млн. человек. За первые 12 лет XX в. валовые сборы зерна в Сибири увеличились с 200 до 350 млн. пудов, до 30 % шло на рынок. На 1917 г., при населении в 7 % от общероссийского, Сибирь давала шестую часть хлеба и 13 % горного производства[214]214
  Сибирь в составе Российской империи. – М., 2007. (Далее – Сибирь РИ.). С. 259–260.


[Закрыть].

В 1911 г. около трети переселенцев почти не имели средств. 60 % переселенцев располагали не более 50 руб.[215]215
  Сарапулова Н. Г. Аграрные реформы и их реализация в Среднем Зауралье. – 2009. С. 89, 90.


[Закрыть] Это показывает, что новый миграционный скачок затронул более всего бедняков.

Бедой нового переселенческого бума, простимулированного столыпинской реформой, была нехватка удобных земель в Сибири.

Традиционное землепашество оказалось возможным на 10 % сибирской территории, так что при всех ее размерах ее земельный фонд оказался в 4 раза меньше, чем в европейской части России[216]216
  Сибирь. МВД. С. 15.


[Закрыть].

Уже к 1905 г., как отмечал лично участвовавший в изыскательских работах А. Кауфман, запас первосортных земель в Сибири и Степном крае был исчерпан. Землеотводным партиям, а вслед за ним и переселенцам надо было идти в засушливые степи, в суровую тайгу.

Все большему числу из них предстояла тяжелейшая работа по расчистке лесных участков, обводнению засушливых, осушению заболоченных земель.

Переселенцам теперь уже зачастую не хватало ссуды в 150 руб. на время до получения первого урожая. Четверть переселенцев вообще не получила земельного участка и вынуждена была наниматься на работы к старожилам или арендовать у них землю.

Число переселившихся упало с 619,3 тыс. в 1909 г. до 316,1 тыс. в следующем году при почти троекратном увеличении количества вернувшихся домой.

В 1911 г. из 189,8 тыс. проследовавших в Сибирь большинство (61,3 %) вернулись обратно. И вернувшиеся, как правило, не могли уже получить земли в своих старых обществах, сделавшись крайне взрывоопасным общественным элементом.

С 19 апреля 1909 г. начал действовать закон «О порядке выдачи ссуд на общеполезные надобности переселенцев», расширявший прежние правила о пособиях переселяющимся.

Отправляющаяся в Сибирь крестьянская семья теперь имела право на получение беспроцентных ссуд на переезд по железной дороге и водным транспортом в размере 50 руб., также на хозяйственное устройство в течение трех лет со времени водворения на новом месте в размере 160 руб.

Кроме того, для возведения построек переселенцам безвозмездно отпускались «лесные материалы из ближайших к отведенному им участку казенных дач, в размере не свыше двухсот строевых дерев и пятидесяти жердей на двор и, сверх того, для бань по двадцати и для гумен и риг по шестидесяти дерев».

Этим законом предусматривалось выделение беспроцентных ссуд обществам и товариществам переселенцев: на сооружение ирригационных систем и дорог, на постройку общественных зданий и пожарную охрану, на сооружение сельскохозяйственных предприятий (мельниц, кирпичных заводов, маслозаводов).

Государство вкладывало значительные средства в содержание путевых питательно-врачебных пунктов, складов сельскохозяйственных машин и инвентаря. Общие расходы казны на эти цели выросли с 1906 по 1911 г. с 5 до 25 млн. руб.

Для переселенцев строились школы, больницы и училища, производились закупки плугов, культиваторов, сеялок. Сельхозтехника сдавалась и напрокат (некоторый прообраз будущих МТС). Устраивались зерноочистительные и зерносушильные пункты общего пользования. Оказывалась помощь в создании сельскохозяйственных кооперативов: сбытовых, потребительских и т. д.

К 1910 г. обеспеченность сибирских крестьян была выше, чем в европейской России: сенокосилками – в 13 раз, жатками – на 70 %, молотилками – на 60 %[217]217
  Там же. С. 92.


[Закрыть].

В случае приобретения земли общиной государственным Крестьянский банком выдавалось до 150 руб. на одного ее члена, единоличник мог получить до 500 руб. (средняя цена на землю составляла в 1907 г. 105 руб. за десятину). Под низкие проценты и на длительный срок.

До 1913 г. с помощью Крестьянского банка, учрежденного правительством Н. Бунге, сельскими обществами было куплено 3,1 млн. дес. земли, товариществами (кооперативами) – 10 млн., а частными хозяевами – 3,7, при общей площади пахотных земель 85 млн. дес.

Можно сказать, что Крестьянский банк был орудием аграрной реформы на селе, никоим образом не направленным против общины.

По сравнению с «монетаристами» 1990-х, равнодушно взирающими на опустение миллионов гектаров русских земель, правительство того времени было образцом заботы о крестьянине. Однако время, упущенное в 1860–1870-е гг., теперь требовало невозможного: кардинального улучшения технической оснащенности переселенческих хозяйств.

Политика сохранения земельных прав за туземными жителями, ведущими экстенсивное скотоводство или присваивающее хозяйство, играла все более негативную роль в истории крестьянской колонизации. Это выражалось не только в нехватке удобных земель, но и в опасности для крестьянских поселений, соседствовавших с кочевьями.

Правительство, держа курс на модернизацию, не вполне понимало, что она требует жертв. И если не выбрать меньшие жертвы, то будут большие.

Инструкции начальникам землеустроительных партий по-прежнему рекомендовали сохранять неприкосновенность многих видов угодий кочевников – их зимовий, зимних пастбищ, а также орошаемых участков.

«Переселенческая организация скорее поступалась интересами переселения в пользу кочевников, а не наоборот», – свидетельствовал Кривошеин, глава Управления земледелия и землеустройства.

Кочевники не останавливались и перед применением прямого насилия по отношению к переселенцам.

«Значительное количество возвращающихся обратно переселенцев единогласно указывает на грабежи киргизов как единственную причину, заставившую их бросить вновь заведенное хозяйство и возвратиться на родину», – писал нижегородский губернатор Н. Баранов.

А впереди еще будет страшная вспышка насилия по отношению к русским переселенцам в Семиречье в 1916 г.

В таежных и тундровых районах Сибири почти все судебные дела по спорам туземцев и русских из-за рыболовецких и охотничьих участков выигрывали первые. В Томской губернии промысловые угодья сплошь остались за «инородцами», и это весьма ограничивало возможности переселенцев найти неземледельческий заработок[218]218
  Резун, Шиловский. Сибирь, конец XVI – нач. XX в.


[Закрыть].

Мазать одной краской время столыпинских переселений, на мой взгляд, совершенно неверно. Мощный переселенческий поток шел и до столыпинской реформы, и до него существовали хорошо зарекомендовавшие себя переселенческие институты. Знаменитый указ увеличил не только количество переселенцев, но и число неудачных переселений.

Столыпин, безусловно, видел цель. Но методы, которые он выбрал для ее достижения, оказались легковесными и идеологизированными (создание «мелкого хозяина»), что сыграло фатальную роль в условиях дефицита времени. Проблему аграрного перенаселения в огромной сельскохозяйственной стране, имевшей слабые города и большую часть территории, непригодную для земледелия, нельзя было решить ускоренным разрушением общины.

Практически все примеры успешного ведения хозяйства, описанные в серии «Крестьянское хозяйство в России» Главного управления землеустройства и земледелия[219]219
  Халютин П. В. Степные области и Туркестан. – П-д, 1915. С. 4.


[Закрыть], относились не к хуторянам-единоличникам, а к общинникам. Средний «успешный переселенец» активно участвовал и в жизни переселенческой общины, и в кооперативном движении – можно сказать, гармонично сочетая личное с общественным. В десяти тысячах верст от старой родины гарантии, даваемые коллективом, были предпочтительнее, чем риски, который нес путь бесповоротного обособления.