Текст книги "Петербург на границе цивилизаций"

Автор книги: Александр Тюрин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 31 страниц)

Александр Тюрин. Петербург на границе цивилизаций

Введение

Эта книга не посвящена краеведению, здесь читатель не найдет сведений, что произошло в доме номер пять по улице Гороховой, на третьем этаже, в 1899 году. Эта книга о сущностях и смыслах, о той роли, которую Петербург, бывший большую часть своей истории имперской столицей, исполняет на арене борьбы и взаимодействия цивилизаций.

Петербург находится на границе страны, народа, геологических формаций – Балтийского щита и Русской плиты, суши и моря, изотерм, зоны сурового континентального и мягкого морского климата. С одной стороны, это город, с помощью которого русская цивилизация, порожденная континентальным климатом и просторами северной Евразии, пробивается к мировому океану. С другой – западная цивилизация, ведомая циклами накопления капитала и находящаяся на пике колониальной экспансии, пытается через него проникнуть в евразийский хартленд.

Эта двойственность и порождает постоянное духовное напряжение, идеологические эпидемии, патологии общественной психологии, которые столь характерны для Петербурга.

Россия, будучи единственным успешным государством северной Евразии, которое однако задержалось в своем технологическом развитии из-за тяжелых климатических и геополитических условий, выступает в роли ученицы у богатого на всякие кунштюки Запада. Учиться ее заставляет Петр Великий, понимающий, что без этого не получится отстоять ее от колонизации и расчленения теми самыми европейскими державами – даже ближайшая Швеция многократно превосходит ее в военной, морской и индустриальной мощи. Но дядюшка учитель оказывается насильником и растлителем.

О Петербурге сложилось столько мифов, легенд, недостоверных исторических концепций – как ни об одном другом городе Земли. Париж и Лондон с их катакомбами, призраками и маньяками безнадежно проигрывают. В то же время зачастую люди не знают очевидных вещей, открывающих подлинную значимость Петербурга и петербургского региона в истории нашей цивилизации.

Правда ли, что именно здесь начиналась Русь и что русские поселения на его территории намного старше, чем принято считать? И был ли он «приютом убогого чухонца» до своего официального основания. Как произошла замена местного населения во время шведской оккупации – кто и почему бежал от «цивилизованной» Европы. Как долго шла вооруженная борьба со шведами и прочими европейцами на этом участке русского фронтира. Почему Петр решил обручить Россию с морем именно здесь? Можно ли было построить Петербург без трудовой мобилизации? Как получилось, что Петербург стал первым крупным городом, построенным по плану, и самым большим городом, многократно превосходящим все населенные пункты на 60-ой параллели и севернее, во всем мире. Правда ли, что дуэль Пушкина была политическим убийством русского гения и страшным ударом по пробуждающемуся русскому самосознанию? И был ли Петербург таким уж мрачным, каким он описан в романах Достоевского? Почему в Петербурге было так много «лишних людей», считающих себя элитариями, однако не нашедших себе места и одержимых жаждой разрушения? И какой огромный урон они нанесли городу в начале и конце XX века.

Был ли Петербург городом с самым большим немецким населением за пределами собственно Германии и Австрии, ist das wahr? И почему еврорейх с таким упорством уничтожал самый западный город России. Миф о Сталине, который якобы хотел выморить город, воспользовавшись блокадой. Мог ли Ленинград капитулировать? И немецкие документы, опровергающие это. Мнимое «добросердечие» Маннергейма – на самом деле, финские лахтари убили в Ленинграде столько людей, сколько сумели убить.

Петербург – всегда город борьбы, столкновения разнонаправленных сил. Не потому ли он рождал и рождает как разрушителей, так и созидателей, мыслителей, замечательных писателей, живописцев, композиторов, первопроходцев, ученых, изобретателей и даже святых, так что никакой иной российский город с ним не сравнится, включая Москву. А противостояние или, скажем, конкуренция Петербурга и Москвы – реальна ли она, какую роль сыграла в истории нашего отечества?

Книга о Петербурге неизменно становится и книгой о стране, которую он столько раз перестраивал, пока был столицей.

И, может быть, читатель, вдохновенный этой книгой, попробует услышать, что и на каком языке сказал человек, который вступил на землю будущего Петербурга более 1200 лет назад и дал начало нашему государству. Возможно, посмотрит глазами дозорного на свейский ледунг, вплывающий в устье Невы. Будет вместе с Петром продумывать план освобождения Приневья от такого сильного противника, как Швеция, которая недавно вздула нас у Нарвы, а в ходе Тридцатилетней войны разорила пол-Европы. Заинтересуется, как брали на абордаж шведские корабли, явившиеся в устье Невы – и что для этого нужно? И прочувствует, как в тридцатиградусные морозы зимы 1941-го года русская пехота спасала Ленинград от второго блокадного кольца.

Наконец, Петербург будущего. Каков он? Несомненно, как и триста лет назад, участок фронтира, где продолжится противостояние цивилизаций, но и узел, где сойдутся трансъевразийские пути, соединяющие страны и народы.

Как рассчитывает автор, данная книга свяжет в рамках цивилизационного подхода локальную историю города, историю русской цивилизации и историю ее взаимодействия с другими цивилизациями.

Петербург до своего рождения

Предпосылки. Русь морская и Русь лесная

Природно-климатические факторы во многом определяют начальные и граничные условия построения культур и цивилизаций.

К примеру, первые цивилизации появились в бассейнах больших незамерзающих рек, разливающих плодородный ил на окрестные поля – Нила, Ефрата, Инда, Ганга, Янзцы. Это означало несколько урожаев в год и транспортную связанность. Вело к появлению производящего хозяйства, создающего излишки, необходимые для появления госаппарата, религии, философии, астрономии, математики, литературы, архитектуры, кораблестроения. В некоторых областях, например, философии, эти цивилизации достигли такого уровня, что далее были только перепевы. Что интересно, «передовой» Запад отставал от некоторых из этих первых цивилизаций (Китая, к примеру) вплоть до Нового времени. Компас и секстант-цяньсинбань, многомачтовые корабли с водонепроницаемыми переборками и астрономические навигационные таблицы, порох, ракеты, доменные печи и применение кокса, чугунное литье, производство стали прямым получением из чугуна, бумага, печать, в т.ч. с подвижным шрифтом, фарфор, плантационные с/х культуры (хлопок, сахарный тростник, чай, кофе) – все это появилось там на 500-1000 лет раньше, чем на Западе. Кстати, цель у западной экспансии периода великих географических открытий – добраться до богатств того самого Востока, в первую очередь Китая и Индии.

А Римская империя погибла в климатический пессимум, когда с холодными зимами пришли неурожаи и переселения народов, пришел феодализм, который не являлся более передовой общественной-экономической формацией, как уверяет нас некоторые доктрины, а деградацией, распадом больших рынков, господством натурального хозяйства, распространением коммендации, когда слабые отдают себя под власть сильных, чтобы как-то выживать, и жестким территориальным контролем феодалов. Последствия этого цивилизационного краха Европе удалось преодолеть только 1000 – 1200 лет спустя, вместе с колониальными захватами.

Географические атласы свидетельствуют о том, что граница исторической России, русской северной цивилизации, проходит по изотерме января минус 8° и о том, что большая часть её территории уже около 500 лет находится за изотермой января –20°. В то время как Западная цивилизация в античное время не могла преодолеть границу изотермы января 0°, лишь в позднее средневековье пересекла январскую изотерму –4°, и только с индустриализацией, железными дорогами и накоплением огромных финансовых средств от эксплуатации колоний стала забираться в пределы изотермы января –8°. Притом стараясь держаться неподалеку от незамерзающих океанических вод, что обеспечивали дешевую круглогодичную транспортировку грузов.

Природно-климатические условия не способствовали скорому появлению на Русской равнине, скажем, в раннем Средневековье, сильного и устойчивого государства. В первую очередь, из-за сложностей транспортной связанности центра и окраин. И в XIX в. зачастую не хватало одной навигации, чтобы доставить груз с Белого моря или нижней Волги в центр страны.

Заметим, что балтийско-черноморский (с продолжением до Малой Азии и Ближнего Востока) и балтийско-каспийский (с продолжением до Южной и Восточной Азии) торговые пути функционировали на реках Русской равнины задолго до приснопамятного IX века. На Волге и Каме находят вещи, произведенные в далеких странах еще в бронзовом веке, и даже раковины-каури, начиная с I тыс. до н.э. – валюту Индийского океана и Южно-Китайского моря. На всем его протяжении находят клады арабского серебра – куфических монет – времен раннего Средневековья. В Прикамье были найдены обширные клады византийского и сассанидского серебра середины I тыс. н.э. А Балтийское море называлось Венедским. Между прочим, Россия по-фински до сих пор это Venäjä, страна венедов. И средневековые немцы называли славян вендами, Wenden.

Однако климатический оптимум IX-XII вв. сместил сроки замерзания рек Русской равнины и открыл балтийско-черноморский и балтийско-каспийский пути для более продолжительной навигации. (В то же время ныне ледяная Гренландия, как, скорее всего, и Шпицберген, представали зеленой страной, а Ньюфаундленд был местом, где выращивался виноград.) Что совпало и с тем, что сарацины прервали торговое общение Европы с Византией через Средиземное море, в котором, кстати, одним из важнейших экспортных европейских товаров являлись рабы. О чем мы можем прочитать у одного из крупнейших исследователей раннего Средневековья Анри Пиренна.[1]1
  Пиренн А. Империя Карла Великого и Арабский халифат. Конец античного мира. М., 2011.


[Закрыть]

Это естественно увеличило интерес к водным путям, проходящим через территорию Русской равнины, в том числе и у варварских сообществ на побережьях Балтийского и Северного морей.

Варвары двигались по воде. И если в Западной Европе, особенно в той части, что ранее относилась к античной Римской империи, они встречали густое население и множество населенных пунктов, которых не грех и пограбить, то на реках Русской равнины куда более редкое население, осваивающие дикий ландшафт с помощью подсечно-огневого земледелия (у славян) или хозяйства присваивающего типа (у угрофиннов), не ведущие жестокой конкурентной борьбы за ресурсы. Притом славян было сильно больше, чем угрофиннов, именно потому, что имели они производящее хозяйство и умели выращивать озимые, в их хозяйстве преобладает рожь, как культура неприхотливая к почвам и довольствующаяся невысокими температурами воздуха в вегетационный период. Славяне умели делать стеклянные бусы, которые шли на экспорт и в ту самую Скандинавию; они вполне вероятно использовались в качестве денег (так что никакие колонизаторы не смогли бы купить у них «Манхэтенн» за бусы). А угрофинны добывали по лесам пушнину, мед, воск. Потом на лесной опушке общины обменивались продуктами труда – кому торбу с зерном, кому медовуха. Такая идиллия царила на территории Русской равнины не всегда, резались тут порой жестоко, но накануне создания Русского государства серьезных межплеменных столкновений не было.

Возникло бы государство на Русской равнине? Возникло бы и без внешнего толчка, но позже, как, скажем, у литовцев или тех же шведов. Но благодаря внешнему толчку это произошло в середине IX в. (плюс-минус несколько десятилетий), когда новая государственность стала быстро распространяться вдоль водных путей «из варяг в греки» и «из варяг в персы». А в историческом процессе срок имеет значение.

Почти 1200 лет назад на самый восточный берег Балтики, являющийся ближайшей точкой доступа в систему рек Русской равнины – вступила группа лиц, которая оказалась способна дать начало русскому государству.

Именно поэтому здесь, примерно через 850 лет, возник Санкт-Петербург, в роли столицы обширнейшего российского государства. Это место было беременно большим русским городом именно в силу своей пограничной географии. На границе климатических и природных зон. А затем и на границе цивилизаций.

С чувством законной гордости заметим, что зачатие русской государственности произошло на одном из низких островов невской дельты, где собственно и пишутся эти строки.

Но всех, конечно, волнует, как его звали, предводителя этой группы, и кто он был по национальности? И если бы у него спросили, с какой целью вы прибыли сюда, на каком бы языке он сказал: «Извините, а правда, что ваша земля велика и обильна»?

Блеск и нищета норманнизма

У норманнской теории на это есть, конечно, быстрые и не слишком обоснованные ответы. Напомню, суть норманнской теории заключается в том, что к анархичным, нецивилизованным, безынициативным восточным славянам явились цивилизованные, хорошо организованные и предприимчивые германцы-шведы (подразумевается, что представители высшей расы) и принесли порядок, цивилизацию, городскую культуру, плюс немалое количество своей благородной крови. Западноцентричная и германоцентричная норманнская теория к началу XIX в. полностью возобладала в российской исторической мысли и обывательских представлениях об истории России. Эта теория полностью разделялась «китами» российской историографии (в т.ч. Карамзиным и Ключевским), перенявших эстафету у немецких историков, работавших в Петербурге, Байера и Шлецера, и сонмами российской интеллигенции, в особенности питерской.

Историческая наука многих европейских стран – Англии, Швеции, Польши и т.д., которую скорее можно назвать исторической беллетристикой, с началом Нового времени стала культивировать национал-романтические мифы, и во всех случаях они возвышали данную нацию и данную страну. Так шведский историк Иоанн Магнус придумал для шведской историографии еще ни много ни мало шесть королей по имени Карл и пять королей по имени Эрик, чье виртуальное правление, конечно же, было замечательным и благодетельным. На самом-то деле известный завоеватель Карл XII (тот самый, побитый русскими) по реальному порядковому номеру только VI-ой, однако никого в Швеции это не смущает. И лишь в России господствовали и до сих пор сохраняют весомые позиции мифы, которые унижают её. Конечно же, это не было случайностью.

От Байера и Шлецера до Акунина господствует в нашей общественной мысли догмат, что всё хорошее приходит к нам с Запада, что оттуда нас цивилизуют и просвещают. По имени персонажа из романа Достоевского, его можно назвать догматом Смердякова.

Из античного мифологического сюжета нам известно, что похотливый Зевс проникал в виде золотого дождя, намекающего на подкуп, к простодушной Данае и использовал ее для своих утех. Собственно у нас всё было также. Зевс-Запад, прельщая своими кунштюками, втюхивал доверчивым русским западноцентричные историософские концепции, добиваясь зависимости и подчинения России.

Норманнская теория пользовалась и пользуется до сих пор административным ресурсом. Очевидно, по причине административного воздействия норманнистов, профессиональными историками практически не ведутся исследования по изучению связей балтийских и восточных славян, так сказать, внутри славянского мира. Эта тема, по сути, табуирована.

Норманнская теория была радостно принята на вооружение либеральными и левыми кругами в самой России. И, кстати, нацистскими идеологами, которые свели её к тому, что русские – слабый несамостоятельный народ, состоящий из слегка ославяненных угрофиннов и монголов, которым во времена древние управляли шведы, затем татары, во времена империи – немцы, нынче – евреи-комиссары. Так что комиссаров надо убить и господствовать над русскими со всей германской твердостью, как англичане господствуют над индийцами и африканцами. И солдатам Третьего Рейха, наступавшим на Ленинград и Москву, давалась норманнская теория, как единственно верная. Норманнская теория служила и служит разного рода расчленителям России – на ней базируются и всякие «свободные Ингрии», подрывные группировки, где, кстати, нет ни одного потомка скандинавов.

Интересно, что норманнизм был единственно верной теорией также в советское время (хотя в сталинскую эпоху всегда указывалось, что норманны хоть и приплыли, но древнерусское государство образовалось бы и без них). А в постсоветское время любая критика норманнизма стала строго называться «лженаукой». Биохимик А. Клёсов попал в список «лжеученых» именно за то, что показал, что скандинавы раннего Средневековья не оставили следа в Y-хромосомных гаплогруппах русских.

Итак, что мы имеем по объективным фактам шведской истории. (В данном разделе будем, в основном, опираться на труды Л.П.Грот, историка, живущего в Швеции, и прекрасно знакомого с источниками на шведском языке, и с воззрениями шведских пропагандистов XVII в., собственно и создавших норманскую теорию, и с взглядами современных шведских историков на раннюю историю своей страны.)

Никакой цивилизации и городской культуры шведские норманны не могли принести на Русь, потому что их собственная Швеция характеризовалась замедленным развитием городов, государства, торговли – с отставанием лет на двести по сравнению с землями восточных славян. И малой населенностью. В самой населенной части Свеяланда, области Меларен – в IX в. всего 30 тыс. населения. Первый король (которого называют уже не легендарным, а хотя бы полулегендарным) появился в Швеции только в середине XII в. А возникновение шведского государства – это уже XIII в. Получается, что сапожник без сапог – шведы-де принесли на Русскую равнину государственность в IX в., а себе 300 лет спустя.

Гарды (Гардар, Гардарике) – страна городов – так прозываются скандинавами земли восточных славян, а вовсе не Швеция. Что свидетельствовало не о большом количестве городов на Русской равнине, а о малом количестве городов в Швеции. Причем первое упоминание о Гардах относится к началу XI в. Все более-менее крупные торговые пункты на территории раннесредневековой Швеции были основаны купцами-иностранцами, в том числе с южнобалтийского побережья, как например, знаменитая Бирка, отчего ремесленные изделия, созданные где-нибудь в районе озера Меларен, действительно могли попасть на Волхов и Днепр. Но это никак не означает, что на Волхове и Днепре жили уроженцы Швеции, так же, как окаменевшие остатки китайского ширпотреба, откопанные через тысячу лет на территории Петербурга, не будут означать, что он был китайским городом.

Никакими славными мореходами шведы в VIII-IX вв. не были. На всей современной территории и акватории Швеции (которая куда больше, чем территория расселения древних свеев) не найдено ни одного драккара (длинного судна с килем и несущей клинкерной обшивкой). Берега Швеции нередко трепали морские пираты из числа балтского племени куршей, на шведские прибрежные поселения нападали датские викинги, балтийские славяне и даже карелы. Шведская, да и вообще вся скандинавская эпическая литература – саги, висы, рунические надписи – ничего не говорит о Рюрике и о руси, пришедшей с ним. Не имеет понятия о князьях Олеге, Игоре, Святославе. Ничего не знает о русских правителях вплоть до князя Владимира, как и о правителях Византии, вплоть до императора Иоанна Цимисхия, севшего на трон в 969 г. Не имеет представления о географии Руси вплоть до XI в. То есть, сами норманны ничего не знали о норманнизме: о своих достижениях на Русской равнине, о своих замечательных походах «в греки». В целом, можно сказать, что норманнская теория в классическом шведском варианте накрылась медным тазом.

Ну, а что если попробовать норманнскую теории в нетрадиционной ориентации? Предположим, что ходили да забыли, и не шведы, а датчане к примеру. В принципе, датские викинги могли бы пересечь Балтику, по Неве и Ладожскому озеру дойти до Старой Ладоги. Хотя и они вряд принесли бы цивилизацию и культуру. Собственно, даны-язычники не принадлежали к западному католическому миру, охотно грабили его, в первую очередь монастыри, были ужасом и для клира, и для мирян. Да, устроить налет и разграбить Ладогу датские викинги могли, и в житии католического святого Ансгария упоминается такой поход данов в 876, ну, а дальше что? Для перемещения по рекам Русской равнины – сезонно мелеющим в северной части и порожистым в южной – датские драккары не годились, слишком глубокая осадка. Тем более для волоков – слишком тяжелые. Оставалось только закупить у местного населения славянские лодки-однодревки, взять десяток уроков по вождению славянского плавсредства, нанять славянских лоцманов, побеспокоиться о том, чтобы они не грохнули сопровождаемых по дороге – в общем, дело дорогостоящее, унизительное и вряд ли прибыльное. Византийский император Константин VII Багрянородный сообщает в своей книге «Об управлении империей», что доплывают до византийских владений именно моноксилы, славянские однодревки, струги.

Кстати, византийцы, которые знали все народы, живущие в Европе и в половине Азии, будучи крепкой цивилизацией, все свои знания фиксировали на бумаге. Они имели с конца X в. варяжские дружины у себя на службе, которые с 1034 так и именуются Βάραγγοι. Однако византийцы в упор не видят среди них шведов, датчан и норвежцев. И различают там только Rhosi (русов) и англосаксов, которые стали прибывать в большом количестве лишь после нормандского завоевании Англии в 1066 г. И что это ж за народ такой непутевый Rhos – нынешние норманнисты считают их шведами, на худой конец датчанами и норвежцами, а современные им византийцы никоим образом так не считали.

Кстати, норманнская теория недавно получила удар с тыла, от «своих» – датских ученых. Профессор Копенгагенского университета Эске Виллерслев, занимавшийся исследованиями палеоДНК в тех захоронениях викингов, которые найдены именно в скандинавских странах, заявляет, что они вообще-то, в значительной части, не были скандинавами. В статье с характерным названием «Крупное исследование рушит мифы о викингах: они не были ни светловолосыми, ни скандинавами» мы читаем: «Оказывается, у викингов было гораздо больше генов из Южной и Восточной Европы, чем ранее предполагали исследователи».[2]2
  https://www.dr.dk/nyheder/viden/kroppen/stor-undersoegelse-smadrer-vikinge-myter-de-var-hverken-lyshaarede-eller


[Закрыть] (Естественно, в Южной Европе мореплаванием тогда занимались греки и арабы, а в Восточной – балтийские славяне, пруссы, курши.) В статье пишется и том, что как раз в Швеции «викингов почти не было». И международное торгово-пиратское сообщество – проименованное гораздо позднее «викингами», – которое базировалось в некоторых прибрежных пунктах Норвегии и Швеции, практически не пересекалось с крестьянским миром норвежской и шведской глубинки. Тот был разве что поставщиком дешевого сырья. «Так что, отправившись из прибрежных городов, где жили викинги, вглубь Швеции и Норвегии, вы бы попали в совершенно другой мир».

[3]3
  Находки кладов арабских монет до 850 года и торговые пути на Балтике http://pereformat.ru/2014/04/varini-obodriti/


[Закрыть]

А теперь обратим внимание на обширный славянский мир, простиравшийся в том самом IX веке от Эльбы (кое-где заходя и на ее западный берег) до Волхова и верхней Волги. И, в первую очередь, на балтийских или полабских славян. Это были морские торговцы и пираты (в те времена морская торговля и морской разбой органично сочетались), бороздившие вдоль и поперек Балтийское море. И научившие соседних данов морскому делу. В местечке Ральсвик на острове Рюген (раннесредневековый славянский Руян) в 1967 был откопан клад в 2203 арабских дирхем и четыре славянских корабля 970-х годов. Один из них был реконструирован специалистом, до этого занимавшегося реконструкцией корабля викингов из датского Хедебю. И, реконструировавшись, этот корабль спокойно поплыл с Рюгена в Волин, бывший, по мнению многих исследователей, древнеславянской Юмной или Винетой, городом вендов в низовьях Одера.

[4]4
  Торговый путь из Ральсвика на Рюгене на восток в середине IX века http://pereformat.ru/2014/04/varini-​obodriti/


[Закрыть]

В западной части территории балтийских славян находились земли племенного объединения ободритов, где сами ободриты-бодричи были правящим племенем или родом, и куда также входили племена вагров, полабов и варнов. Крайним западом ободритского протогосударства являлась Вагрия (территория современного Шлезвиг-Гольштейна). Это было место обитания вагров или варов, варинов (vagiri, vairis, как записывали их название немецкие хронисты, использовавшие латынь), отчаянных мореплавателей, задолго до появления викингов ходивших и по Балтике, и по Северному морю.

А граничила Вагрия на Ютландском полуострове с областью, именуемой Ангельн, откуда племя англов мигрировало в Британию, на беду тамошним кельтам. Скорее всего, это та самая «Английская земля», которая упомянута в «Повести временных лет», как область пограничная с варягами, притом Британия там упомянута отдельно. В землях ободритов находился город Рерик или Рарог, разоренный завистливыми соседями-данами в 803 г. (В честь того Рерика было переименовано в 1938 поселение Альт Гаарц в земле Мекленбург, так что Rerik и сегодня присутствует на карте.) Неуклюжие попытки норманнистов объяснить, что название городу придумали даны и оно-де происходит от древнеисландского словом reyrr (тростник) выглядят глупо – даны в языковом плане уже отделились тогда от норвежцев, а норвежцы только в 874 году открыли Исландию и начали ее заселение.

Сами ободриты, по свидетельству северогерманского хрониста XI века Адама Бременского, назывались ререги (“Deinde secuntur Obodriti, qui nunc Reregi vocantur”). Имя князя Рюрика это не напоминает? Может, имя нарицательное превратилось в эпосе в имя собственное? Заметим, что первое письменное произведение русской литературы середины XI в. «Слово о Законе и Благодати» среди начальных русских князей упоминает Игоря Старого (а, значит, был и Молодой), но не Рюрика. «Похвалимъ же и мы, по силѣ нашеи, малыими похвалами великаа и дивнаа сътворьшааго нашего учителя и наставника, великааго кагана нашеа земли Володимера, вънука старааго Игоря, сына же славнааго Святослава». Имя Рюрик появляется у русских князей, хотя и остается редким, только после написания «Повести временных» лет в начале XII в. Зато был у ободритов князь Гостомысл, согласно Фульдским и Ксантенским анналам умерший около 844 г., и превратившийся в Первой Новгородской летописи в старейшину ильменских славян.

Большая часть территории ободритов – это сегодняшняя немецкая земля Мекленбург, которая вся испещрена сохранившимися славянскими топонимами и гидронимами. О чем свидетельствует автор, проживший там немалое время. Весьма распространена в землях ободритов топонимика с корнем «вар» – до сего дня в северо-восточной Германии существуют населенные пункты с названиями Варнов, Варниц, Варин, Варен, есть река Варнов. Возможно «вары», «варины» являлись самоназванием славян ободритского племенного союза или одного из наиболее многочисленных племен, входивших в союз. (Это название, скорее всего, восходит к слову «варна» – ворон и имеет тотемный характер: племя воронов). Вагры-варины со славянского южнобалтийского побережья – наиболее подходящие кандидаты на роль варягов, известных нам из русских летописей. Дальше по побережью на восток тянулись земли славян-велетов или лютичей. Потом земли славян-поморян. Если еще дальше на восток – земли пруссов, балтского народа, получившегося из смешения праславян и угрофиннов, расселившихся по южному берегу Балтийского моря в середине I тыс. до н.э.

Хронист середины XI в. Адам Бременский рассказывает о балтийском торговом пути, начинавшемся в вагрийском городе Старигард (ныне Ольденбург), проходившем через порт земли лютичей Дымин (Деммин), порт Юмна земли поморян и прусскую землю (Земландию) – до древнерусского государства.

«За лютичами, которых иначе зовут вильцами, протекает Одер, самая полноводная река в земле славян. В её устье, там, где она впадает в Скифское озеро, расположен знаменитый город Юмна, весьма оживлённое местопребывание варваров и греков, живущих вокруг... Это, действительно, крупнейший из всех расположенных в пределах Европы городов, который населяют славяне вместе с другими народами, греками и варварами. Приезжие саксы также получают возможность там жить на равных с прочими правах, но при условии не исповедовать открыто христианство. Ибо все они до сих пор блуждают в потёмках язычества, хотя в отношении нравов и гостеприимства не найти более честного и радушного народа, чем они. Этот город богат товарами всех северных народов, нет ни одной диковинки, которой там не было бы... От этого города коротким путём добираются до города Деммина, который расположен в устье реки Пены, где обитают руяне. А оттуда – до провинции Земландии, которой владеют пруссы. Путь этот проходят следующим образом: от Гамбурга или от реки Эльбы до города Юмны по суше добираются семь дней. Чтобы добраться до Юмны по морю, нужно сесть на корабль в Шлезвиге или Ольденбурге. От этого города 14 дней ходу под парусами до Острогарда Руси. Столица её – город Киев, соперник Константинопольской державы, прекраснейшее украшение Греции».

Этот отрывок из хроники нуждается в пояснении. «Греками» называет Адам Бременский в своем XI веке не византийцев, а русских, исповедующих греческую православную веру, и его «Греция» – это православная Русь эпохи единого государства. Также и в русских летописях шведы и немцы могли называться «римлянами» – по их вере. Хронист упоминает и о роли Юмны-Винеты как торгового хаба, где скапливались товары всех северных народов, включая скандинавские, которые потом (товары, а не народы) и попадали на Русь на славянских кораблях. Жили в Юмне и саксы со скандинавами, как «трудовые мигранты». Из «Саги об йомсвикингах» – составленной около 1200 г. – известны даны, уходившие в набеги из Юмны; учтем географическую близость Дании и земель балтийских славян. Так что и даны могли попасть на Русь, на славянских кораблях. В среде варягов-славян, безусловно, находились искатели приключений из других племен, живших по берегам Балтики до начала немецкой экспансии – и пруссы, и курши, и ливы. Но именно варяги с южнобалтийского славянского берега создали тот путь, по которому – в уже существующее Русское государство – могли направляться торговцы и наемники из Скандинавии со второй половины X в. Которых тоже на Руси воспринимали как варягов.

[5]5
  Карта распространения фрезендорфской керамики. https://nap1000.livejournal.com/14510.html


[Закрыть]

Карта распространения балтийско-славянской керамики типов "фельдберг" и "фрезендорф" в VII-IX вв. показывает и ее малую родину на нынешней территории Мекленбурга-Передней Померании, и её обнаружения при археологических раскопках, как на Русской равнине, вплоть до Верхней Волги и Гнездова на Днепре, так и в Скандинавии. Но сколько бы не было найдено славянской керамики в раскопках – то есть, самой что ни на есть бытовой утвари – достаточно одного украшения в виде «молоточка Тора» и место это будет объявлено «скандинавским поселением». Хотя и те самые «молоточки» могли попасть на Русь как товар купцов – балтийских славян.