Текст книги "Петербург на границе цивилизаций"

Автор книги: Александр Тюрин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц)

12 декабря великий князь Николай получает пакет из Таганрога от начальника главного штаба армии Дибича о вызревании на юге страны обширного военного заговора, который может быть поддержан и в столице. Среди заговорщиков упоминались Бестужев и Рылеев. Генерал-губернатор Милорадович, находящийся с этими людьми в приятельских отношениях, не предпринял против них никаких превентивных действий, несмотря на поручение великого князя.

12 декабря в Петербург прибыл курьер из Варшавы с письмом от Константина от 8 декабря, в котором опять не оказалось манифеста об отречении от престола, только личное сообщение о невозможности принять корону империи.

В тот же день, вечером, к великому князю Николаю явился поручик Я. Ростовцев, член тайного северного общества и племянник директора Российско-Американской компании Н. Кусова, с пакетом от К. Бистрома. В пакете содержалось предупреждение самого Ростовцева о готовящемся заговоре. Впрочем, основным в этом предупреждении было то, что Николаю рекомендовалось не принимать престола, потому что это может предвещать «гибель России»: отпадение Грузии, Бессарабии, Финляндии, Польши, Литвы.

Ростовцев даже сообщил о подготовке восстания на юге, отводя внимание от заговора в самом Петербурге, а, возможно, пытаясь убрать опасных конкурентов чужими руками.

Ростовцев, как и его командир Бистром, были близки к окружению вдовствующей императрицы Марии Федоровны, которая строила свои планы на регентство. В ее окружении находились многие пайщики и высокопоставленные служащие Российско-американской компании.[93]93
  Выскочков Л.В. Николай I. М. 2006, с.94


[Закрыть]

Военный министр Аракчеев не принял петербургского военного губернатора Милорадовича, посланного к нему великим князем Николаем.[94]94
  Янковский, с.16.


[Закрыть] Честный служака вероятно считал, что законным наследником является Константин или же не доверял Милорадовичу.

События начинают принимать оборот, чем-то напоминающий то ли события отдаленного будущего, февраля 1917, когда генералы и промышленники опрокинули трон, то ли «передачу» власти в стиле XVIII в., когда гвардия убирала одних наследников и водворяла других.

Однако Николай Павлович не пустил тогда события по «февральскому» или «гвардейскому» руслу.

Манифест от 12 декабря 1825 г. объявил о восшествии на престол Государя императора Николая.

«Россия с умилением узнала о великодушной беспримерной в истории борьбе двух братьев, уступавших друг другу право на венец блистательнейший в мире», – замечает официальный историк.[95]95
  Устрялов, с.16.


[Закрыть]

Реально же в этой борьбе Константин показал только капризное безволие и отрешенность от судеб России, Николай – чувство долга и ответственность за состояние страны.

Тем временем сделали свой ход представители тайных политических обществ.

Миф о декабристах

Землевладельческая олигархия – мать декабризма

«Движение 14 декабря вышло из одного сословия, из того, которое доселе делало нашу историю, – из высшего образованного дворянства», – пишет В. Ключевский.[96]96
  Ключевский В.О. Сочинения в девяти томах. Курс русской истории, М. 1988, т.5, с.220.


[Закрыть] Подтверждает это «деланье истории» и С. Платонов: «Попытки переворота исходили из той же дворянской среды, которая в XVIII веке не раз делала подобные попытки, а орудием переворота избрана была та же гвардия, которая в XVIII столетии не раз служила подобным орудием».[97]97
  Платонов С.Ф. Полный курс лекций по русской истории. СПб, 1997, с. 679.


[Закрыть]

Свои интересы в том самом XVIII столетии, «высшее образованное дворянство» отстаивало, проявляя железную волю, не останавливаясь и перед цареубийством. Одним из следствий того, что гвардейские офицеры делали царей, было ужесточение крепостного права.

Плеяда «освободителей» 1825, если откровенно говорить, была порождена именно тем, в основном, паразитическим сословием, тормозившим развитие общества и сделавшим наибольший вклад в ужесточение крепостного права несколькими десятилетиями раньше. В момент максимальной своей праздности дворянство захотело оформить свое господство над обществом в виде правильных политических институтов.

«Движение 14 декабря было последним гвардейским дворцовым переворотом, – пишет Ключевский, – но и при этом это было первой попыткой идеологического переворота, когда претензии на политическую власть опирались на отвлеченные идеи».

Собственно в этой сентенции маститый историк соединяет два определения и получается по сути – гвардейский идеологический переворот. Или попытка захвата политической власти, с использованием отвлеченных идей.

Историки, выискивающие черты «прогрессивности» у декабристов, старательно затушевывали вопрос, интересы какого сословия они представляли, оставляя за ними роль маленькой группки прекрасных личностей.

Однако прекрасных личностей хорошо характеризует уже то обстоятельство, что, будучи поголовно крепостниками, они вовсе не собирались давать свободу собственным крестьянам до своего намечаемого прихода к власти. А ведь будущие декабристы могли с удобством совершить это благодеяние при помощи закона о «вольных хлебопашцах» от 1803. Один лишь будущий декабрист М. Лунин освободил нескольких своих крепостных, да и то, скромненько, без земли. Похоже, что свободу народу собирались нести именно те люди, что намертво вцепились в кормушку.

При всей «просвещенности» никто из декабристов не предлагал своему сословию отказаться от земельной собственности, от экономического господства над низшими сословиями. Никто со слезами умиления не предлагал начать жизнь с нуля, в бедности и трудах. При любых преобразованиях они оставляли за собой обладание прежними материальными имуществами и политическими возможностями. А народу дворянские революционеры собирались подарить «счастье», заключавшееся в высоких словах, плоских поэмах и различных проектах перекройки России, в которых народу предлагалось обеспечить ускоренное накопление капиталов у «освободителей».

Иезуитские и масонские пенаты

Согласно благообразным книжкам о декабристском движении, будущие декабристы, едва вернувшись домой из зарубежных походов русской армии, немедленно приступили к созданию подпольных организаций, направленных на перенос западных достижений на нашу почву. Кстати, получается, вместо чувства превосходства над врагом и осознания мощи своего государства, господа офицеры принесли домой острое желание устроить тот же политический режим, как и в той стране, которая высылала к нам орды мародеров. (Представим офицеров Советской Армии, которые захотели установить дома такие же передовые общественные учреждения, что и в фашистской Германии.)

На самом деле, у тайной политической деятельности гвардейских офицеров были довольно глубокие корни.

Интересным образом, многие декабристы учились в крайне дорогом петербургском пансионе аббата Николя, иезуита – представителя того самого воинствующего ордена, который занимался полонизацией западно-русских земель. «Значительная часть людей, которых мы видели в списке осужденных по делу 14 декабря, вышли из этого пансиона или воспитаны были такими гувернерами», – читаем у Ключевского.[98]98
  Ключевский, с.223.


[Закрыть]

Как пишет Н. Бердяев в «Русской идее»: «Декабристы прошли через масонские ложи».[99]99
  Бердяев Н. Русская идея. СПб.: Азбука-классика, 2008.


[Закрыть] Пестель был масоном, Н. Тургенев был близок иллюминатству Вейсгаупта, то есть радикальному масонству, Рылеев был членом масонской ложи «Пламенеющая звезда».

«Масонские ложи, терпимые правительством, давно приучили русское дворянство к такой форме общежития, – сообщает Ключевский. – При Александре тайные общества составлялись так же легко, как теперь акционерные компании…»

Около полусотни декабристов были членами разных масонских лож: «Соединенных Друзей», «Избранного Михаила», «Трех Венчанных Мечей», «Сфинкса», «Трех добродетелей», «Пламенеющей Звезды» и т. д. Большинство входило в состав французской Великой Диктаторской Ложи.

Приходя вместе с русскими войсками в Европу, будущие декабристы также оказывались в тесных объятиях масонов. В Берлине они вступали в ложу «Железного креста», во Франции их ждала «Военная ложа к святому Георгию», ложи «Избранного Михаила», «К трем добродетелям». Естественно предположить, что на родину гвардейские офицеры возвращались с готовыми масонскими структурами, существовавшими в полках. Так что, прежде создания собственных политических организаций, гвардейцы успели изрядно повариться в тайных обществах, которыми управляли силы, весьма далекие от любви к России.

«После запрещения масонства, декабристы, используя конспиративный опыт масонства и связи по масонской линии, создают тайные революционные общества. Цель этих обществ та же самая, которая была и у масонских военных лож, существовавших в полках – «пересадить Францию в Россию», то есть совершить в России революционный переворот», – пишет на старости лет А. Розен в «Записках декабриста».[100]100
  Розен А.Е. Записки декабриста. СПб, 1907.


[Закрыть]

Вполне оправданное недовольство офицеры испытывали уже в 1815, когда великий западник Александр I заставлял армию-победительницу перенимать у пруссаков и англичан «экзерцмейстерское искусство». Не слишком были обрадованы офицеры и поспешным возвращением из кипящей жизнью Франции в места постоянной дислокации, где-нибудь в недавнем Диком поле, Василькове или Ахтырке. Однако первые сведения о заговорщиках относятся не к Дикому полю, а к гвардейцам, расквартированным в блестящем Петербурге, причем генштабистам, которым совсем не надлежало заниматься муштровкой на плацу.

Офицеры генерального штаба основали в 1816 в Петербурге тайное общество, имеющее два названия: «Союз спасения» и «Союз истинных и верных сынов отечества». Возглавляли его Никита Муравьев, отец которого был одним из учителей великого князя Александра Павловича, и князь Сергей Трубецкой. Цель общества выглядела достаточно неопределенной, хотя и несла масонский отпечаток: «Содействовать в благих начинаниях правительству в искоренении всякого зла в управлении и в обществе».

Как считал видный декабристовед М. Цейтлин, в уставе Союза Спасения «явственно видны масонские черты, и в последствии можно проследить в политическом движение тех лет подземные струи масонства».

В 1818 году это тайное общество было переименовано в «Союз благоденствия», на базе которого возникли две новые организации. Северным обществом руководил вышеупомянутый генштабист Муравьев и статский советник Николай Тургенев (кстати, автор таможенного тарифа, настежь открывающего российский рынок западным товарам). В 1823 г. в него вступил Кондратий Рылеев, поэт и управляющий делами (топ-менеджер) Российско-американской торговой компании. Последнее обстоятельство сыграло роль в том, что новичок сразу пополнил руководство общества.

Южное общество состояло из офицеров 2-ой армии, штаб-квартира которой находилась в Тульчине (Подольская губерния). Здесь лидером был командир Вятского пехотного полка Пестель, сын бывшего сибирского генерал-губернатора, известного своим самодурством и злоупотреблениями.

Северное общество было расположено к конституционно-монархической форме правления, Пестель являлся страстным республиканцем. Ещё более, чем во взглядах на форму верховной власти, различались северные и южные вожди в своих планах по социальному и хозяйственному переустройству России.

Общее впечатление от декабристских программ – их составители более всего верили в либеральную фразу. Красивые слова заменяли им знания о родине.

Маленькая иллюстрация. Никита Муравьев (автор конституционного проекта, принятого Северным обществом) в 1812 заплатил крестьянам золотой за кусок хлеба и кружку молока, потому что просто был не в курсе, какие цены в России. Мужики приняли его за французского шпиона.[101]101
  Румянцев В. Б. И вышли на площадь... // «РЖ», 24.12.2001.


[Закрыть]

Коммерческие интересы

Может показаться удивительным, но в среде свободолюбивых мечтателей действовала и группа твердых дельцов.

С крупнейшей российской торговой компанией того времени прямо или косвенно (через ценные бумаги, родственные или служебные отношения с основными пайщиками) были связаны многие декабристы: Рылеев, Ростовцев, С. Трубецкой, Н.Бестужев, Завалишин, Перетц, Штейнгель (последний служил вдобавок в канцелярии генерал-губернатора Милорадовича). Дом Российско-Американской компании, в котором находилась квартира Рылеева, и дом адмирала Мордвинова были двумя штабами заговорщиков.[102]102
  Выскочков Л.В. Николай I. М. 2006, с. 89.


[Закрыть]

Крупный бизнес, как считается некоторыми, несет респектабельность. Это ошибочное мнение. К примеру, английская и нидерландская Ост-индские компании торговали людьми как товаром, грабила казну завоеванных ими стран, в огромных масштабах использовали принудительный труд, разоряли и доводили до голодной смерти миллионы людей. Если бы дело дошло до извлечения огромных прибылей, то российские акционеры вряд ли бы отнеслись к русскому народу намного лучше, чем английские и нидерландские к народам южных морей.

Но дельцы прекрасно умели считать и знали, что крепостные отношения становятся всё более нерентабельными для крупных землевладельцев. В неурожайные годы законодательство обязывало их обеспечивать крестьян продовольствием. Крестьянские наделы и выпасы занимали землю, стоимость которой во многих регионах была высока. «Освободить» крестьян с минимальным количеством земли означало для землевладельцев освободиться от каких-либо обязанностей перед крестьянами. Те превращались в батраков и кабальных арендаторов, вынужденных отдавать последние гроши, чтобы арендовать у землевладельца землю, без которой не выжить. Собственно, так и произошло в остзейских губерниях, из латышских батраков веком позже выйдут упорнейшие из революционеров – латышские стрелки.

А как с «освобождением крестьян» в Европах, кои были образцом для декабристов?

Начиная с XVI в. фактически весь мир оказался полем действия западных торгово-пиратских сообществ. Сутью этого действия был захват чужой собственности, а по выражению Р.Люксембург, насильственное похищение средств производства и рабочих сил. Без ограбления мелких и общинных собственников, без работорговли и плантационного рабства не обходился не один “очаг свободы”.

Приход буржуазии в сферу земельных отношений начинался с того, что она захватывала средства производства крестьянских общин, сгоняя людей с их земли (evictions). Ограбленный люд обязан был, по сути, не продать, а принудительно отдать свой труд первому же хозяину-нанимателю по самой минимальной цене – на это были направлены и законы. Быстрое освобождение крестьян от крепостной зависимости происходило с быстрой их пролетаризацией, и с невиданным со времен античности размахом работорговли и рабства – в рамках первоначального накопления капитала.

Пролетаризация трудящихся тоже фактически являлось формой рабства, и в пролетариат принуждением и насилием загнана была большая часть населения в самых передовых европейских государствах. Совокупность английских законодательных актов на протяжении трех столетий сводилась к тому, что пролетаризированный труженик, по сути, является рабом, который не имеет права выбора и обязан наняться на любых условиях в кратчайшие сроки. В случае, если трудящиеся пытались искать более подходящего нанимателя, им угрожали обвинения в бродяжничестве с наказаниями в виде различных истязаний, длительное бичевание («пока тело его не будет все покрыто кровью»), заключение в исправительный дом (house of correction), где их ожидали плети и рабский труд от зари до зари, каторга и даже виселица. Согласно английскому закону «о поселении» от 1662 г. (действовавшему до начала XIX в.), любой представитель простонародья – а это 90% населения – мог быть подвергнут аресту, наказанию и изгнанию из любого прихода, кроме того, где он родился.[103]103
  Тревельян, с. 300.


[Закрыть]

Положение согнанного с земли английского крестьянина, было хуже, чем у русского крепостного. Русский крепостной имел свое хозяйство, свой надел и свой дом. Английский пролетарий жил вповалку с такими же как он, и работал в тесном «трудовом коллективе». Право выбора? «Свободные» трудящиеся Великобритании могли выбрать межу поркой, виселицей и работой по 16 часов на жадного дядю.

Английские дети уже во времена Даниэля Дефо начинали работать с четырехлетнего возраста.[104]104
  Там же, с. 349.


[Закрыть] В период промышленной революции десятилетние трудились на шахтах по 14 часов в день, таская по низким штрекам, где взрослому не разогнуться, вагонетки с углем. (Первые законы по ограничению времени работы детей до 10 лет появятся только в 1850-х гг.)

Принудительно вербовали в английский флот (где пороли плетьми-кошками и килевали, так что добровольцев было мало) – это был практически тот же захват рабов.

Работные дома, куда бесправная и бездомная рабочая сила направлялась принудительно, создаются королевским указами еще в начале XVI в. и превращаются парламентским актом в настоящую систему трудовых лагерей в 1834. Для малолетних они были настоящими морильнями.

Продавались и покупались подмастерья и сироты из приютов.

12 млн. негров были доставлены в трюмах «слейверов» на американские плантации. И на одного раба, доставленного на плантации живым, приходилось 4 – 5 погибших при захвате и транспортировке, сухопутной и морской.[105]105
  Абрамова С.Ю. Африка: четыре столетия работорговли. М., 1992


[Закрыть] Рабство будет существовать в Британии до 1834, во Франции до 1848, в США до 1865 года, в некоторых латиноамериканских странах, являющихся экономическими колониями Запада, до конца XIX в. Затем произошел колониальный дележ Африки, для сотен миллионов новых подданных колониальных империй был установлен режим принудительного труда. До половины населения бельгийского и французского Конго, около 10 млн. чел., погибло, став жертвой большого каучукового бизнеса и тяжелых повинностей вроде переноски грузов – самая крупная страна Африки была превращена в огромный концлагерь с жесточайшими наказаниями для тех, кто не приносил достаточного дохода колонизаторам.

Прямое порабощение, а затем принудительный труд, что практиковалось во всех колониях европейских стран, от Африки до Индокитая и нидерландской Ост-Индии (Индонезия), дополнялись конфискациями земель и скота, разорением и доведением до нищеты, чтобы работа за гроши от зари до зари на колонизатора оказалась единственным способом спастись от голодной смерти.

«Свободная контрактация», на которую шли миллионы китайцев, индусов, малайцев, жителей южной Африки, чтобы спасти себя и свои семьи от голодной смерти, оказывалась, по сути, тем же рабским трудом, от зари до зари, с телесными наказаниями и цепями, когда «контракт», как правило, заканчивался вместе со смертью работника-кули. В течение XIX-го и первой половины XX века по всему колониальному миру текли потоки китайских, индийских, африканских, малайских кули, заменявших прежних рабов там, где прямое рабство было отменено, нередко подвергаясь погромам и насилиям со стороны местного населения.

Собственно, такой Запад был образцом для подражания у декабристских идеологов.

Западничество плюс абстракционизм. Проекты переделки России

Но вернемся к декабристам. Если даже поверить словам заговорщиков о том, что они являются «истинными сынами отечества», то это «отечество» явно находилась для них не в настоящем и не в прошлом, а в гипотетической новой России. И уж не сынами, а скорее отцами-основателями должны были они стать для него.

Насколько специфически дворянские революционеры понимали историю России видно по творениям декабристского пиита Рылеева, любимым жанром которого была историческая поэма.

Впечатление такое, что Рылеев нарочито выбирал в качестве героев для своих поэм знаменитых предателей, боровшихся против русского государства с помощью коварства и подлости.

Среди его героев был князь Курбский. Неважно, что «герой» вместе с поляками лил потоком русскую кровь и терзал русскую землю ради сохранения привилегий феодальной знати. Топ-менеджер зрит в этом борьбу за свободу.

Другим героем стал Войнаровский, приспешник и племянник гетмана Мазепы – после прочтения Рылеевым антироссийской поделки «История русов».

«Так мы свои разрушив цепи, На глас свободы и вождей, Ниспровергая все препоны, Помчались защищать законы Среди отеческих степей. Я жизни юной не щадил, Я степи кровью обагрил И свой булат в войне кровавой О кости русских притупил».

Реальный Войнаровский «многократно ездил к хану крымскому и султану турецкому, чтобы побудить их к войне с Россией», как сообщает энциклопедия Брокгауз, отнюдь не страдающая ненавистью к либерально настроенным господам. Суесловные декабристоведы конечно же скажут, что рылеевский Войнаровский это вовсе не тот реальный Войнаровский, что Рылеев совсем не имел в виду конкретного человека, а только взял его имя, фамилию, отчество, время и место проживания для создания виртуального образа пламенного демократа. Но хочется спросить у декабристоведов, а в своих планах преобразования России Рылеев разве был меньшим абстракционистом?

Давайте заглянем в составленные декабристы проекты конституционного устройства новой России.

Проекты С. Волконского и Н. Муравьева внешне были весьма недурны, они предполагали конституционную монархию и «освобождение» крестьян.

Однако, если приглядеться к предлагаемому «освобождению», то сквозь него явно проглядывают уши мордвиновского проекта «освобождения крестьянства» (согласно которому земля должна была вся остаться во владении помещиков; но крестьяне получали право выкупить личную свободу за очень приличные деньги) и прибалтийской реформы Александра I, где эстляндские и лифляндские крестьяне были «освобождены» без земли, и для большинства из них единственным вариантом выживания было стать батраком у помещика-немца.

«Патриот» Никита Муравьев оказался несколько щедрее адмирала Мордвинова. Личную свободу он давал за так, бесплатно предоставлял и немного земли – менее 2 десятин на семью. Это было примерно в два раза меньше того среднего земельного надела, что крестьянин имел при крепостничестве. (Получалось, что помещик безвозмездно приватизировал, а по сути крал, половину естественного достояния земледельца.) И этот муравьевский надел было ниже железного минимума в 2,5 дес., который обеспечивал убогие 1700-1800 ккал в день на человека. Любимец либеральной публики, по сути, планировал голод. И даже эти две несчастные десятины давались мужику вовсе не на правах личной собственности. Продать их, прежде чем уйти, голодный крестьянин не мог.

Конечно же, Н.Муравьеву виделось в мечтах, как по всей России возникают крупные помещичьи высокотоварные хозяйства (типа прибалтийской мызы), на которых рвется работать толпа батраков. В этих мечтах вместо низкорентабельного зернового хозяйства в Нечерноземье приходит высокорентабельное животноводство, выращивание кормовых и технических культур. Однако рабочих рук в таком интенсивированном сельском хозяйстве нужно в десять раз меньше, чем в традиционном. И скажет тогда просвещенный землевладелец батраку и арендатору: придется тебе, деревенщина, бросить дом, семью и уйти в городскую трущобу. Ведь ты теперь воистину свободен.

Образцом, конечно, служила Британии. Там крестьян принудительно лишали их средств производства, сгоняли с земли, разрушая их дома, вешали как бродяг, собирали как пролетариев в города, где на средства, полученные от пиратства, работорговли и ограбления колоний создавались мануфактуры и фабрики. Но в России не было таких источников роста городского хозяйства. Поскольку обезземеливание крестьян предлагалось провести на всех огромных просторах нашей страны, то не было никакой надежды, что город поглотит высвободившуюся крестьянскую массу. В британской Ирландии процесс раскрестьянивания и перевод сельского хозяйства на интенсивные капиталистические рельсы завершилось гибелью и бегством за океан большей части населения. Наше многомиллионное крестьянство не имело возможности эмигрировать. Так что «освободительный проект», имей он успех, закончился бы колоссальной социальной трагедией.

Правда крестьянин, согласно муравьевскому проекту, мог выразить свое недовольство на выборах. Но возможности такого выражения были предусмотрительно ограничены. Первый вариант конституции предоставлял крестьянам-общинникам – «общим владельцам», по терминологии Муравьева,– весьма своеобразное избирательное право. «Все общество на сходке имеет право назначить одного избирателя с каждых 500 душ мужского пола, и сии избиратели, назначенные общими владельцами, подают голоса наравне с гражданами как уполномоченные целого общества, лишь только они предъявят поверительные грамоты своего общества, засвидетельствованные волостными старшинами». Во втором варианте конституции Муравьев расщедрился и к участию в выборах волостного старшины допустил всех граждан "без изъятия и различия". Великое достижение, крестьянина без ограничения подпустили к выбору самого низшего начальника – волостного старшины. А, кстати, в столь ненавидимое декабристами время Ивана Грозного крестьяне избирали всё волостное правление.

Захотел Муравьев в своем проекте подвергнуть страну беспощадной федерализации, порезав ее на полтора десятка «Держав», обладающими почти всеми атрибутами суверенной власти. Причем делить на почти что независимые государства предстояло и коренную Великороссию.

Вот список придуманных Держав, с указанием их столиц:

1. Ботническая – Гельсингфорс

2. Волховская—Город Святого Петра (Петербург),

3. Балтийская – Рига

4. Западная – Вильна (Литва)

5. Днепровская – Смоленск

6. Черноморская – Киев

7. Кавказская – Тифлис

8. Украинская – Харьков

9. Заволжская – Ярославль

10. Камская – Казань

11. Низовская – Саратов

12. Обийская – Тобольск

13. Сибирская – Иркутск

14. Московская область – Москва

15. Донская область – Черкасск.

Столицей федеративной России предстояло стать Нижнему Новгороду. Здесь должна была заседать Дума. В неё избиралось бы по три гражданина от каждой Державы, два гражданина от Московской области и один – от Донской области. И эта веселая компания, в которой Обийская Держава имела больше представителей, чем Московская область, давала бы стране законы, формировала правительство и командование вооруженных сил.

Наводит на грустные мысли отсутствие в списке Держав многих областей Российской империи. Гродненские и минские земли то ли отдали Литве, присутствующей в виде Западной Державы, то ли подарили Польше, отсутствующей в списке Держав, то есть полностью независимой. Тот же вопрос насчет Волыни, Подолии – они, что тоже переданы Польше? А кому подарили Кубань и Ставрополье? Черноморской киевской державе? Или сразу туркам? Вообще, где Урал, вся Северная Россия до Белого и Баренцева морей? Что случилось с русскими землями между Окой и Доном – их, что, сплавили в Украинскую Державу? Похоже, политическая муза прожектера витала далёко от грешной земли.

Очевидно, при победе такого проекта было достаточно одного мановения перстом, чтобы Россия превратилась бы не в федерацию, а в кровавое болото. Зажигательного материала оказалось бы предостаточно – Державы, делящие между собой земли, и крестьяне, «освобожденные» без земли и фактически без еды. Скорый крестьянский бунт, равный по мощи десятку пугачевских, разнес бы федеративную декабристскую Россию на сто тысяч деревень. Во главе каждой деревни встал бы батька-атаман, а во главе каждой Державы кучка дворянских революционеров. И каждая революционная кучка имела бы свои взгляды на развитие либерализма и демократии. И каждый батька-атаман посылал бы кучку либеральных руководителей, куда подальше. И жёг бы ближайшие дворянские усадьбы, откуда приходили бы претенденты на деревенскую землю.

Павел Пестель, как и полагалось сыну губернатора, прославившегося своим самодурством, продвигал республиканский проект, которого боялись даже члены радикального Южного общества. Хотя, как пишет декабристоведка Нечкина о Пестеле, «он высоко ценил личную свободу», однако хотел передать власть в России на 10-15 лет временному правительству с диктаторскими полномочиями. Способ формирования правительства был покрыт тайной.

Вся землю России, согласно Пестелю, предстояло поделить на две части. «Одна половина получит наименование земли общественной, другая земли частной. Земля общественная будет всему волостному обществу совокупно принадлежать и неприкосновенную его собственность составлять. Она ни продана, ни заложена быть не может. Она будет предназначена для доставления необходимого всем гражданам без изъятия и будет подлежать обладанию всех и каждого. Земли частные будут принадлежать казне или частным лицам, обладающим оными с полною свободою и право имеющим делать из оной, что им угодно. Сии земли, будучи предназначены для образования частной собственности, служить будут к доставлению изобилия».

Чем больше было у помещика земли, тем больше её должно было конфисковаться безвозмездно. «Если у помещика имеется 10 тыс. десятин земли или более, тогда отбирается у него половина земли без всякого возмездия». Речь здесь идет об огромной латифундии. Но кто должен возмещать конфискации меньшего размера, пестелевский проект предусмотрительно не сообщает.

Несмотря на внешнюю демократичность, здесь заложен взрывной материал не меньше, чем в конституции Н. Муравьева.

Крестьянин, имеющий вдоволь земли (ведь его доля увеличится от трети до половины всех российских земель) будет, тем не менее, жить натуральным хозяйством. На значительной части территории России у него не найдется ни времени, ни денег, ни технических средств, чтобы обработать намного больше земли, чем он обрабатывал до этого. Учтём очень короткий сельскохозяйственный период в холодной России. Землю, которую он имеет в распоряжении, он не сможет ни заложить, ни продать. Такой крестьянин будет худо-бедно кормиться сам, но не даст товарного хлеба для нужд города, армии и государства, и никогда не пойдет в батраки к крупному землевладельцу, ведущему товарное хозяйство.

Помещик, который ранее давал товарное зерно, теперь лишится рабочей силы – ни крепостных, как раньше, ни батраков у него не будет. Последнее, что помещику осталось бы, это продавать оставшиеся земли за бесценок. Но государство с пустой казной вряд ли стало бы покупать эту землю. И будет зарастать быльем вторая половина России.

В районах с благоприятными условиями для земледелия, где помещичья земля будет что-то стоить, местным помещикам вряд ли понравятся земельные конфискации – жди вооруженного сопротивления. Не будем забывать, что помещики тогда представляли собой единственный образованный и способный к войне класс. Произошло бы возмущение воинской касты, помещиков, равное по силе нескольким смутам начала XVII в.

Жди вооруженного сопротивления и от крестьян, у которых государство будет заниматься реквизицией хлеба для нужд города и армии.

Пока диктатор рубил бы головы фрондирующих землевладельцев и добывал хлеб из мужиков, «личная свобода» должна была сохраняться где-то в идеально законсервированном виде.

Кардинально решал Пестель и национальный вопрос. Им предлагалось переселение кавказских народов вглубь России и выселение евреев в Малую Азию.