Текст книги "Петербург на границе цивилизаций"
Автор книги: Александр Тюрин
Жанр:
История
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 31 страниц)
После эпохи дворяновластия только монарх мог ограничить или отменить дворянские привилегии, и дворянство это чувствовало прекрасно. За внезапно возникшее чувство неустойчивости своего положения оно заплатило верховной власти отчуждением; теперь почти в каждой усадьбе сидело по «лишнему человеку».
Можно было бы ожидать, что прогресс образования, рост активности недворянских сословий, появление разночинной интеллигенции принесет правильный взгляд на противостояние Николая и декабристов. Ведь перед прогрессивно мыслящим разночинцем представала ясная картина: столетие социального регресса увенчалось восстанием паразитов-землевладельцев, почувствовавших неблагоприятные для них социально-экономические изменения, и попытавшихся оседлать верховную власть, чтобы политически узаконить свое господство.
Легко мог ознакомиться прогрессивный разночинец и со взглядами замечательных русских умов на декабристский путч.
Достоевский назвал декабристов бунтующими барами и через персонажа «Бесов» написал: «…Бьюсь об заклад, что декабристы непременно освободили бы тотчас народ, но непременно без земли, за что им тотчас русский народ непременно свернул бы голову». И Тютчев дал свой приговор: «…Народ, чуждаясь вероломства, Забудет ваши имена…».
Народ-то забыл на второй день после подавления восстания, тем не менее дворянство, пользуясь своим господством в «пространстве смыслов» сумело навязать остальному обществу миф о декабристах, страдальцах за общее благо.
И как Курбский с Мазепой, представители реакционной феодальной знати, разбудили декабристов, так и декабристы, представители реакционной земельной аристократии, разбудили якобы прогрессивную российскую интеллигенцию. И хотя представителей этой разночинной образованщины господа декабристы и в переднюю бы не пустили, но преемственность идеологическая оформилась очень быстро.
Вот уже почти два века российская интеллигенция с упорством, достойным лучшего применения, обсасывает солярный миф о светлых мучениках свободы, умученных и растерзанных темным самодержавием. Почти два века не прекращаются интеллигентные стенания об изощренно-жестокой расправе самодержавия над высокими умами, которые могли бы такое счастье учинить всей стране. И любители западного колониализма при слове «декабристы» мгновенно поднимали свои шелковы бородушки масляны головушки и начинали кукарекать про свободу, раздавленную царизмом.
Все мнения и факты, не укладывающиеся в миф, будут «интеллигентно» вытаптываться гуманитарным стадом. Попробовал бы кто-нибудь усомниться в том, что декабристы боролись за всеобщее счастье. При Николае I ему бы не подали руки, при Александре II не дали бы печататься, при Троцком поставили бы к стенке. Об истлевших костях сторонников самодержавия вряд ли вспомнит хоть один представитель «общественной совести».
Парадоксальным образом, российская гуманитарная голова навсегда стала обиталищем реакционно-романтической мысли, возносящей носителей социального регресса, будь то баре-декабристы начала XIX в. или Курбский с боярами середины XVI в.
Петербург поворачивается к стране
Время правления Николая I принято у нас стараниями либеральных мыслителей очернять и охаивать. Однако оно было весьма созидательным и для Петербурга, и для империи.
Реформа государственного крестьянстваВ класс государственного крестьянства в XVIII в. влились три основные категории свободного сельского населения – черносошные крестьяне, населявшие государевы «черные земли», «экономические» крестьяне, сидевшие на монастырских землях, секуляризованных при Екатерине II, а также однодворцы. Последние являлись потомками мелкого служилого люда, который с XVI в. заселял южную границу Русского государства, однако в благородное сословие в ходе Петровских преобразований не попал. В отличие от других категорий государственных крестьян, однодворцы владели землями не на общинной основе, а на индивидуальном поместном праве.[113]113
Платонов, с. 345.
[Закрыть] В некоторых губерниях, например Воронежской, Тамбовской, Орловской и Курской, однодворцы долгое время составляли большинство населения.
К началу Николаевского царствования государственных крестьян было порядка 17 млн. К ним были близки по своему статусу крестьяне удельные – бывшие дворцовые, сидящие на землях императорского дома (численность их превышала полтора миллиона человек), а также военные поселенцы и, до известной степени, казаки.
От времен старого Русского государства государственные крестьяне сохраняли не только личную свободу; пресс дворяновластия не смог полностью раздавить у них самоуправления. Государственный суд не имел права налагать на них телесные наказания, а общественному суду такого не позволяло обычное право.[114]114
Алексеев С.Г. Местное самоуправление русских крестьян XVIII–XIX. СПб – М., 1902, с. 51.
[Закрыть]
Безосновательны мнения некоторых историков, что государственные крестьяне находились преимущественно за пределами Великороссии. На самом деле даже в центре России к этой категории крестьянства относилось в процентном отношении больше людей, чем в западных губерниях, которые пришли из Речи Посполитой. Ко времени составления основного Свода законов в 1830-х, государственное крестьянство было преобладающим или исключительным в 36 губерниях Европейской России и в Сибири.[115]115
Там же, с.47.
[Закрыть] По 10-й ревизии к нему относилось 45,2 % земледельческого населения Европейской части России, не считая других категорий свободных селян – оно было самым многочисленным классом российского общества. В 1857 – государственных и удельных уже 56 % от всего крестьянства.
Государственные крестьяне могли свободно переходить из волости в волость, из уезда в уезд, из губернии в губернию. Переселение на новые места нередко поощрялось государством. Указ от 12 декабря 1801 г. давал право государственным крестьянам приобретать земли в частную собственность – наряду с купечеством и мещанством.
Пока дворянство было чересчур закрепощено военной службой, а затем чересчур эмансипировано вольностями, государственные крестьяне пополняли «третье сословие», класс купцов и промышленников. Записывались в купеческие гильдии и торговые разряды, открывали фабрики, торговые предприятия, промышленные и ремесленные заведения.[116]116
Там же, с.49.
[Закрыть]
Однако на момент воцарения Николая государственное крестьянство находилось в кризисе. Ими заведовал департамент министерства финансов. Министерство с таким названием естественно преследовало только фискальные цели и старалось выжать из государственных крестьян те подати, которые не могло получить от помещичьих. Дворянская администрация всегда покрывала произвол крупных землевладельцев, норовящих поживиться за счет общинных земель. Хозяйственное положение государственных крестьян постоянно ухудшалось. С каждым неурожаем правительство выделяло огромные суммы на их пропитание и на обсеменение их полей.
В правление Николая положение государственных крестьян стало определяться не административными актами, а общегражданским законодательством – это было связано с огромной работой, проведенной М. Сперанским по упорядочению законов Российской империи, многие из которых впервые появились в публичном виде.
Историк права К. Кавелин писал, что при Николае I государственные крестьяне получили юридически установленный быт и признанные законодательством права. «Сельские общины образуют особые общины, под управлением выборных; множество натуральных повинностей по владению казенной землей отменяется и заменяется денежными».[117]117
Кавелин , с.166.
[Закрыть]
В девятом томе Свода законов («Законы о состояниях», раздел «О сельских обывателях»), изданном в 1832 году, содержалось несколько статей, касающихся прав и обязанностей сельских обществ.
Статья 406 была посвящена основам местного (земского) управления: «Каждое отдельное селение сельских обывателей составляет свое сельское мирское общество и имеет свой мирской сход. Соединением сельских обывателей, к одной волости принадлежащих, составляется волостное мирское общество».[118]118
Пушкарев С. Г. Очерк крестьянского самоуправления в России. – В кн: История и историография России. Из научного наследия русского зарубежья. М. 2006. С. 135.
[Закрыть]
Многочисленные однодворцы, согласно Постановлению об однодворцах в Своде Законов, были отнесены к сельским обывателям, водворенным на собственных землях, потому что «хотя некоторые однодворцы поселены на землях казенных, но в правах состояния своего не различаются от однодворцев, жительствующих на собственных землях». Ту часть земель, которая имеет казенное происхождение, однодворцы могли продавать только однодворцам, а собственную землю, приобретенную на основании указа 1801 г., – людям любого звания.
Но главные преобразования самого многочисленного класса России были еще впереди.
В 1836 возникло пятое отделение Собственной Его Величества канцелярии для лучшего устройства управления государственными имуществами и для улучшения быта казенных крестьян. Годом позже оно было преобразовано в Министерство государственных имуществ, которому и вверено было попечительство над государственными крестьянами. Возглавил его генерал Павел Киселев, человек патриотических убеждений, близкий по своему мировоззрению к императору.
30 апреля 1838 г. было высочайше утверждено «Учреждение об управлении государственными имуществами в губерниях».
В губерниях создавались Палаты государственных имуществ во главе с окружными начальниками, обязанными следить, чтобы помещики и местные дворянские власти не оказывали давления на органы крестьянского самоуправления. Окружные начальники не имели права заниматься непосредственным управлением крестьянскими делами.
Государственное крестьянство образовало около 6 тыс. сельских обществ. Общество учреждалось в каждом большом селении или в нем соединялись несколько деревень. Из нескольких сельских обществ составлялась волость, с примерным населением в 6 тыс. ревизских душ мужского пола.
Все местные вопросы теперь решались самими обществами. Для этого, «сообразно с коренными народными обычаями», должны были проводиться мирские сходы и создаваться сельские управления из выборных (за исключением писаря) властей.
Расширенный сельский сход, на котором присутствовали все домохозяева, собирался раз в три года и занимался избранием уполномоченных («выборных»). Для обыкновенного сельского схода один уполномоченный избирался от каждых пяти дворов, для волостного – один от двадцати дворов. Кроме того, расширенный сход решал вопросы о переделе общественных полей.
Для разбирательства текущих дел собирался обыкновенный сельский сход. В его ведении находились следующие вопросы: прием и увольнение членов общества, раздел земель, раскладка податей, назначение денежного сбора на мирские нужды, распределение рекрутской повинности, назначение опекунов к малолетним и контроль за ними, выдача доверенностей на хождение по делам общества, выбор сельских должностных лиц.
Во главе сельского управления стоял избираемый на три года сельский старшина, в помощь ему были выборные старосты.
Низшим судебным местом для крестьян была сельская расправа, состоявшая из сельского старшины и двух «добросовестных» крестьян, «отличных хорошим поведением и доброй нравственностью». Лица, недовольные решением сельской расправы, могли обжаловать ее приговор в волостной расправе. Для деятельности крестьянских судов был составлен специальный «Сельский судебный устав».
Уровнем выше сельского схода действовал волостной сход, заведовавший соответственно делами всей волости.
Раз в три года этот сход выбирал волостное правление и членов волостного суда (расправы), которых утверждала Палата государственных имуществ по представлению окружного начальника.
Волостное правление состояло из волостного головы и двух заседателей. Оно обязано было обращать внимание «на все предметы сельского устройства и управления».[119]119
Там же, с. 137.
[Закрыть]
Усилением хозяйственных возможностей крестьянства ведомство Киселева занималось всерьез и упорно, как, пожалуй, ни одна другая инстанция за всю историю петербургской монархии.
Во время царствование Николая государственная подушная и оброчная подати, взимаемые с казенных крестьян, не повышались ни разу. Граф Киселев твердо стоял на том, что «каждый сверх меры исторгнутый от плательщиков рубль удаляет на год развитие экономических сил государства». Слабым хозяйствам предоставлялись долговременные податные льготы.[120]120
Платонов , 346.
[Закрыть]
Проведенное Министерством госимуществ межевание государственных земель позволило выявить малоземельных и безземельных крестьян и определить свободную землю, которая могла быть передана им в распоряжение. Только за первые шесть лет межевания было проверено 11,5 млн. дес. земли (за 18 лет – более 53 млн.). Более 200 тыс. безземельных крестьян получили надел и денежную помощь на обустройство. Малоземельным было передано 3,4 млн. дес. земли. Из губерний, страдавших аграрным перенаселением, в губернии, располагавшие свободными землями, переселено 230 тыс. крестьянских семейств, там они получили 2,5 млн. дес.
В степной полосе переселенцы получали обычно 15 дес. на душу, в нестепных районах – 8. Министерство госимуществ должно было заботиться, «чтобы переселенцы не были, сколько возможно подвержены дальним и затруднительным переходам, чтобы климат тех мест, куда они должны переселиться, по возможности менее отличался от климата, к которому они привыкли на родине». Земельные участки для переселенцев готовились заранее, в том числе заготовлялся хлеб, сено, рабочий скот и земледельческие орудия. Местные Палаты госимуществ снабжали переселенцев, находящихся в пути, продовольствием, заботились о больных, предоставляли ночлег. На месте нового жительства переселенческим семьям отпускался бесплатно лес и выдавалось пособие до 60 руб. Переселенцы на три набора освобождались от рекрутской повинности, им давалась шестилетняя льгота от воинского постоя, четырехлетняя полная и четырехлетняя половинная льгота от податей, с них списывались все недоимки.
Основными районами нового поселения были Воронежская, Харьковская, Тамбовская, Саратовская, Оренбургская, Астраханская губернии и Северный Кавказ. С 1845 г. пошел поток переселенцев в западную Сибирь. В подавляющем большинстве случаев места для водворения были выбраны удачно, и поселки переселенцев вскоре достигли устойчивого благополучия. Киселевские переселения, которые не сопровождались «разорением переселенцев и безплодным исканием новых мест», будут вспоминаться с ностальгией после реформ 1860-х гг. – тогда попечение Министерства госимуществ над миграцией крестьян было снято.
Усилиями ведомства Киселева средний размер индивидуального надела государственного крестьянина был доведен до 5,5 дес.[121]121
Крестьяне //Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона; Кауфман А.А. Переселение и колонизация. СПб, 1905, с.13.
[Закрыть]
В Новороссии были созданы образцовые фермы травосеяния, луговодства, виноделия, шелководства, овцеводства – для ознакомления переселенцев с новыми технологиями.[122]122
Янковский, с. 35.
[Закрыть]
Сельским обществам было передано почти 3 млн. дес. леса, происходил и бесплатный отпуск казенной древесины на нужды крестьян – на 2–3 млн. руб. каждый год.
Была организована выдача пособий и ссуд нуждающимся семьям. В целях обеспечения хозяйств дешевым кредитом создано более тысячи сельских кредитных товариществ и сберегательных касс. Введено страхование от огня – пожары тогда являлись страшным бичом сельских деревянных построек. Министерство госимуществ построило для крестьянских нужд 600 кирпичных заводов. С его участием для крестьян было построено 97,5 тыс. кирпичных домов и домов на кирпичном фундаменте.
Если в 1838 в сельских обществах насчитывалось 60 школ с 1800 учащимися, то через 16 лет школ уже было 2550. В них училось 110 тыс. детей, в том числе 18,5 тыс. девочек.
Учреждение сословно-податной категории торгующих крестьян коснулось в первую очередь государственных крестьян. Торгующие крестьяне 1 и 2 разрядов допускались к оптовому торгу, могли совершать биржевые торговые сделки.
Менялось к лучшему и положение удельных крестьян. Подушный сбор для них был заменен на поземельный, в целом налоговое бремя снизилось вдвое. С 1836 г. удельным крестьянам было разрешено приобретать землю в полную собственность. Для них учреждались сельские удельные банки с низким ссудным процентом, производилось страхование недвижимости, закупались семена высокоурожайных культур.
С начала 1840-х гг. у крестьян этой категории исчезли недоимки. Увеличение их благосостояния проявилось в быстром росте на их землях числа крестьянских заводов, фабрик, сбытовых артелей.
В 1841 г. для удельных крестьян был учрежден пенсионный капитал, в 1853 капитал для выдачи пособий обедневшим семьям.[123]123
Горланов Л. И. Сельскохозяйственное рационализаторство в удельных и государственных имениях России в первой половине XIX века. – В кн: Аграрный рынок в его историческом развитии. М. 1991.
[Закрыть]
Именно Николай изменил сложившийся частно-правовой характер крепостничества, существенно ограничив личную зависимость крестьянина от землевладельца, которая сложилась в послепетровскую эпоху дворяновластия в подражание порядкам, существовавшим в центральной Европе и Речи Посполитой.
Западные пропагандисты во времена Николая I дудели во все трубы о «русском рабстве», забывая о том, что крепостничество в Европе было более долгим и ничуть не менее тяжелым, чем в России, умалчивая о том, что европейский пролетарий, вкалывающий по 15–16 часов на хозяина – а иначе бич и виселица, положенные бродягам, – был вовсе не свободнее и не сытее крепостного русского крестьянина. Как широко использовался принудительный труд в колониях европейских держав – вообще оставалось у де-кюстинов за скобками. Забывали они и о колоссальном использовании в «цивилизованных государствах» детского труда. Работные дома, где принудительно трудились малолетние, были самыми настоящими фабриками смерти. За несколько лет там вымирало до 80 % трудового контингента.
А русский крепостной крестьянин, в том числе посессионный (прикрепленный к фабрике), непременно имел собственное жилье и индивидуальный земельный надел. Крестьянин был законодательно защищен от голода, а посессионный работник и от чрезмерной эксплуатации.
И даже у профессионального русофоба де Кюстина прорывается: «Деревни производят на меня впечатления достатка и даже некоторой зажиточности».
Основатель географической школы в социологии и знаток горного дела Фредерик Ле-Пле, который производил поиски каменноугольных залежей в России, оставил мнения о состоянии крепостных крестьян, сильно отличающиеся от предвзятых суждений де Кюстина. «Мои первые впечатления, при виде крепостного состояния, – читаем у него, – противоречили моим предвзятым мыслям, и потому я долго не доверял самому себе… Изобилие самородных произведений давало достаточные средства к существованию. Как и в Испании, взаимная короткость отношений соединяла помещика с крестьянами. С этого первого своего путешествия я заметил, что главная сила России заключалась во взаимной зависимости помещика и крестьян…»
Ле-Пле встретился во время своей экспедиции с императором.
«Уже в то время рассуждали об освобождении крестьян. Его Величеству угодно было спросить мое мнение об этом вопросе. Тогда я еще слишком мало знал Россию, чтобы высказаться, и я отвечал в таких выражениях, что Императору угодно было пригласить меня приехать вновь, чтобы осмотреть Север России и Сибирь и продолжать изучение городских поселений и пастушеских племен, только что мною посещенных на берегах Черного и Каспийского морей. Я приезжал в Россию в 1844 и 1853 гг. По приказанию Императора, ген. Чевкин, начальник штаба Горного Корпуса, приставил ко мне капитанов Переца и Влангали; при их содействии я изучил городские поселения и пастушеские племена, живущие по сю и по ту сторону Уральских гор. Я не скрывал того от Императора, что освобождение (эмансипация), которое правительство хотело совершить по своему почину, казалось мне преждевременным; события, затем последовавшие, быть может, оправдали это мнение».[124]124
Русский Архив. СПб., 1900. Т. 1.
[Закрыть]
С самого начала своего правления Николай занимался вопросом отмены крепостного права. Для его рассмотрения было создано несколько специальных комитетов.
Не тиранические наклонности императора, а условия, в которых находилось русское сельское хозяйство, препятствовали решительным мерам по освобождения крепостного крестьянства.
Николай Павлович прекрасно понимал то, что не доходило до разного сорта обличителей: крепостное право в значительной степени уходило корнем в природные особенности русского земледелия, вынужденного при малой производительности обеспечивать потребности государства, и, в первую очередь, оборонные. Прикрепление рабочей силы на селе было ответом на внешнее давление.
Низкий уровень накоплений капитала в городском хозяйстве и торговой сфере (что, во многом, было определено географическими факторами) способствовал консервации крепостных отношений. Долгое время городское хозяйство не пыталось вытянуть рабочую силу из сельскохозяйственного сектора, а экстенсивное сельское хозяйство спокойно усваивало весь прирост рабочей силы.
К примеру, такой «фактор интенсивности», как увеличение глубины вспашки, требовал сложных пахотных орудий и мощного тяглового скота. Необходимых для этого накоплений не было как у крестьян, так и у основной массы помещиков. Но и крупные землевладельцы не ставили на кон свое благополучие и не рисковали вкладывать деньги в интенсивные методы хозяйствования. Капиталоемкий урожай легко мог быть погублен, при коротком сельскохозяйственном периоде, заморозками или засухой, а породистый скот убит эпизоотией. Почти все, что было реально сделано в области внедрения новых сельскохозяйственных культур (картофеля, кукурузы), относилось к области правительственных усилий.
С XVIII в. огромную роль в отягощении крепостного права, выведении его из сферы государственных потребностей, играли эгоистические интересы дворянства – класса полноправных граждан, полностью господствующего в военной, экономической, бюрократической, политической сферах.
Попросту говоря, не учесть в полной мере интересы дворянского сословия, означало верную гибель для любого правителя России. За воспоминаниями далеко ходить не надо, крепкими дворянскими руками был убит отец Николая I – император Павел.
В основной своей массе дворяне не хотели лишаться крепостных рабочих рук, справедливо предчувствуя, что это станет концом их благополучия. Тем более, не могло быть речи об отказе от земельной собственности. Как и любой уездный Собакевич, просвещенный масон Карамзин выступал против освобождения русских крестьян, чтобы не претендовали они на землю, «которая (в чем не может быть спора) есть собственность дворянская».
Даже после принятия закона о «вольных хлебопашцах», тысячи дворянских свободолюбцев предпочитали мечтать о парламентах и либеральных конституциях, вместо того, чтобы заключать соглашения со своими крестьянами и отпускать их на волю вместе с землей.
Противники отмены крепостного права, как например князь П. Гагарин, говорили, что крупные поместья, использующие крепостной труд, являются главными поставщиками хлеба на рынок, в том числе и внешний. И это, в общем, было верно. Идейных крепостников поддерживали фритредеры, сторонники свободной торговли. Они также усматривали, что с отменой крепостного права, у страны просто не будет достаточно хлеба для внешней торговли.
Николай был хорошо знаком с декабристскими проектами «освобождения крестьян» и имел их даже в типографски напечатанном виде. За исключением экстремистского проекта Пестеля, в них предусматривалось освобождение крестьян с недостаточными для прокормления наделами. Декабристы явно преследовали цель лишить крестьян собственных средств производства. «Освобождение» оборачивалось батрачеством и пролетаризацией. Настоящей, а не идеологической свободой тут и не пахло. Неразвитый русский город не смог бы принять «освобожденную» крестьянскую массу. Обезземеленное крестьянство превращалось в социальное взрывчатое вещество, пострашнее любой вражеской армии.
Не прибавляли оптимизма в отношении освобождения крестьян и регулярные неурожаи. С 1830-х гг. наступило особенно неустойчивое в климатическом отношении время; типичным погодным экстремумом стала засуха.
В Российской империи «отсталое самодержавие» обязано было заботиться о выживании простонародья, а в самом развитом государстве того времени, в Британской империи, миллионы людей «свободно» умирали от голода.
Вменяя в обязанность помещиков продовольствовать крестьян в неурожайные годы, государство все больше брало на себя продовольственную помощь. «Накормить и помогать должно, сколько можно», – писал император о необходимом отношении к мужикам в письме к Паскевичу. В 1834 г. указом императора велено повсеместно устроить запасные магазины (хлебохранилища) и наполнять их за казенный счет, исходя из нормы – 1,5 четверти (12 пудов) хлеба плюс 1 руб. 60 коп. деньгами на одну ревизскую душу. Сбор хлеба для магазинов распределялся на 16 лет. Согласно Положению по обеспечению продовольствием крестьян от 1843 г. (последовавшего за неурожаем 1839–1840) срок сбора был сокращен до 8 лет. Дополнительно было принято решение об устройстве крупных центральных магазинов.
В 1833–1834 на воспомоществование неурожайным районам было выделено 24 млн. руб. государственных средств, а с учетом общественных фондов (т. н. продовольственного капитала) – 34 млн. руб.
При радикальном изменении отношений между помещиками и владельческими крестьянами, государственные обязанности по обеспечению крестьян увеличились бы еще больше.
Ситуация в российском сельском хозяйстве была основной причиной того, что император сделал ставку на постепенное освобождение владельческого крестьянства.
Правительство поощряло выход из крепостной зависимости по соглашениям между крестьянами и помещиками согласно закону от 1803 г. Законодательство определяло в год не более сорока дней на барщине, разрешило крестьянам посылать вместо себя на эти работы наемных рабочих, запрещало помещикам утруждать крестьян вредными и тяжелыми работами, несоразмерными с их силами, не соответствующим их полу.
Были отменены ранее распространенные натуральные поборы с крестьян – в виде мелкого рогатого скота, птицы, яйца, масла, ягод, грибов, пряжи, холста, сукна. Упразднялись и такие феодальные повинности, как караулы при господских усадьбах, лесах, полях, сенокосах, уход за господским скотом, сгонные дни и т. д.[125]125
Алексеев, с.66.
[Закрыть]
Согласно императорскому указу от 1827 г. беглых крестьян, прибывших в Новороссию, власти не должны были возвращать бывшим владельцам, за них выплачивалась компенсация из казны. Получалось уже теперь, что с Новороссии выдачи нет, благодаря государю императору.
Закон 1827 г. определял переход в казенное заведование имений, в которых оставалось, за продажей или залогом земли, менее 4,5 дес. на крестьянскую душу. Соответственно и крестьяне таких имений переходили в статус государственных. Впервые закон установил минимум крестьянского надела, за который нес ответственность помещик.
Самой крупной мерой в отношении крепостного права был разработанный Павлом Киселевым закон 1842 г. об «обязанных крестьянах». По этому закону помещик получал право освобождать крестьян от крепостной зависимости, предоставляя им земельный надел в наследственное пользование.
Получая землю и свободу, крестьяне обязаны были (отсюда название «обязанных») временно нести определенные повинности, денежные или трудовые, в пользу землевладельца – для компенсации понесенного помещичьим хозяйством ущерба.[126]126
Николай I: личность и эпоха, с.18.
[Закрыть] Крестьяне должны были заключать договора об отбывании повинностей и получали возможность вести судебные процессы против помещиков.
«На почве закона 1842 года, – пишет Ключевский, – только и стало возможно положение 19 февраля (1861), первая статья которого гласит, что крестьяне получают личную свободу без выкупа».
В 1847 император Николай пригласил депутатов смоленских и витебских дворян и посоветовал им задуматься о переводе крепостных на положение свободных потомственных арендаторов согласно закону 1842 г., о существовании которого благородное сословие старалось забыть.
«…Время требует изменений, – сказал император, – …надо избегать насильственных переворотов благоразумным предупреждением и уступками».[127]127
Колюпанов Н. Биография А. И. Кошелева. М. 1889. Т. II, стр. 123.
[Закрыть]
Как писал В. Ключевский, не испытывавший особой приязни к императору Николаю Павловичу: «Право владеть крепостными душами, эти законы переносили с почвы гражданского права на почву государственного; во всех них заявлена мысль, что крепостной человек не простая собственность частного лица, а прежде всего подданный государства. Это важный результат, который сам по себе мог бы оправдать все усилия затраченные Николаем на разрешение крестьянского вопроса».
Для ограждения крестьян Западного края от произвола помещиков, в 1846 г. распоряжением министра внутренних дел Д. Бибикова были введены т. н. инвентари, согласно которым упорядочивались крестьянские повинности и ограждались крестьянские права.[128]128
Батюшков П.Н. Белоруссия и Литва. Исторические судьбы Северо-западного края. СПб, 1889, с.360–362.
[Закрыть] Введение инвентарей также подготавливало освобождение крестьян с землей.
При императоре Николае I произошло лишение помещиков права уголовного взыскания с крестьян.[129]129
Янковский, с.33.
[Закрыть] Более того, сами помещики попали под государственный надзор. Губернским прокурорам поручилось вести «наблюдение, дабы с народа не были взымаемы сборы, законом не установленные». Им вменялось предотвращение самоуправства помещиков в отношении крестьян, возбуждение уголовных дел, по которым нет истца. О существенных злоупотреблениях прокуроры должны были докладывать губернатору и министру юстиции.
И прокуроры возбуждали каждый год сотни дел против помещиков, злоупотреблявших своим положением.
Крестьяне могли жаловаться на помещичий произвол не только губернскому прокурору, но также министру внутренних дел и даже самому императору, который напрямую предписывал помещикам «христианское законное обращение со своими крестьянами».[130]130
Алексеев, с.67.
[Закрыть]
В 1838 было наложено на помещиков 140 опек за несправедливое обращение с крестьянами. В 1840 – 159. В этом году князь А. Дадиани за самодурство был лишен всех владений и сослан в Вятку.
В 1841 целый дворянский род Чулковых был лишен имений за недопустимое поведение в отношении крестьян. В 1846 был предан суду калужский предводитель за попущения помещику Хитрово, занимавшемуся насилиями над крестьянками. В том же году по делу тульского помещика Трубецкого предводителю местного дворянства сделан выговор, два уездных предводителя отданы под суд. Оба упомянутых помещика были арестованы и лишились имений. В 1847 г. три предводителя дворянства были отданы под суд. В 1853 г., за помещичьи злоупотребления под опеку было передано 193 имения.
«Вы должны для собственного своего интереса заботиться о благосостоянии вверенных вам людей и стараться всеми силами снискать их любовь и уважение. Ежели окажется среди вас помещик безнравственный или жестокий, вы обязаны предать его силе закона», – сказал император в 1848 г. избранным депутатам Санкт-Петербургского дворянства.[131]131
Антонов М.Ф. Экономическое учение славянофилов. М., 2008, с. 19.
[Закрыть]
