Текст книги "Петербург на границе цивилизаций"

Автор книги: Александр Тюрин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 31 страниц)

Константин Леонтьев, кстати, врач по образованию, внес в цивилизационную теорию Данилевского концепцию трех стадий развития цивилизации. Первичной простоты, цветущей сложности и угасания, ведущего к смерти (называемого также «вторичным смесительным упрощением». Он на полвека на полвека опередил идеи О. Шпенглера о кризисе европейской цивилизации, и в статье «Грамотность и народность» написал о том, что она вступила на путь органического разложения и смерти; «цветущая сложность» для нее в прошлом, в эпохе Возрождения. И хотя тогда европейская цивилизация находилась в фазе колониальной экспансии, дальнейшее подтвердило слова русского философа – фашизм и либерализм передали власть в Европе в руки тупых исполнителей воли англосаксонского «глубинного государства». Ложь, привычка к эксплуатации Третьего мира, моральное уродство, русофобия, «культура отмены», экономический упадок разъедают европейское общество. О России Леонтьев писал, что она всегда развивалась как «цветущая сложность», как государство, стремившееся учитывать национальную, религиозную особенность тех или иных территорий, сочетая многообразие в единстве, как цивилизация, скреплённая русским народом, русским языком, русской культурой, русской православной церковью и другими традиционными религиями России.[168]168
  «Цветущая сложность» Константина Леонтьева. Журнал «Международная жизнь» https://interaffairs.ru/news/show/14539


[Закрыть]

И, конечно, надо упомянуть Д. Менделеева, педагога по образованию (отделение естественных наук физико-математического факультета Главного педагогического института в Санкт-Петербурге), осмыслившего не только основы мироздания и создавшего Периодическую систему химических элементов, но и сделавший большой вклад в индустриализацию страны и определивший оптимальные пути развития русской цивилизации.

Как считал К. Леонтьев, николаевское царствование дало крепкую основу для развития русской мысли: «Все они (русские мыслители) роптали на этот строй, все они более или менее пламенно прилагали руки к его уничтожению; но как они, так и лучшие поэты наши и романисты обязаны этому сословному строю в значительной мере своим развитием».[169]169
  Владимир Соловьев против Данилевского. В кн. Леонтьев К. Н. Восток, Россия и Славянство, М., 1996.


[Закрыть]

Феномен петербургской интеллигенции. Одержимость Западом

При Николае I фактически началось массовое производство специалистов в области гуманитарного знания. Император делал расчет на то, что они будут возрождать русскую национальную культуру – во время от Петра Великого до начала XIX в. та потерпела столь огромный ущерб, что еще немного и возрождать было бы нечего.

Сегодня трудно это представить, но спасать приходилось даже русский язык. Живой русский язык протопопа Аввакума и замечательный русский язык Пушкина и Гоголя были разделены более чем вековым языковым обмороком, когда для образованного класса родная речь стала практически чужой, применялась лишь для отдания приказаний «туземцам» (унеси-принеси), была замусорена иноязычными лексическими и грамматическими формами. И вот этот обморок наконец закончился. Волшебные перья Пушкина и Гоголя вернули яркость российской словесности, а вместе с тем язык ожил и заиграл, вернулся в обиход образованного класса и был очищен от иноязычного сора. Ученые вспомнили о традиционной русской культуре, из задавленного состояния вышла церковь.

Но гуманитарную среду стали поражать «идейные эпидемии», одна за другой приходящие с Запада, как ранее приходила оттуда чума. Словно в чашке Петри, достаточно было одного-двух «микроорганизмов» и вот уже вся поверхность питательного бульона покрыта свежей зеленой плесенью. Идеи масонства и французского просвещения сменялись идеями католического консерватизма и английского либерализма, вслед за тем идеями французского утопического социализма, а потом концепциями гегельянства, позитивизма, «научного коммунизма» и социал-дарвинизма.

Почти все они рядились в одежды «теории всего» и говорили об освобождении личности. Русские доверчиво впитывали то, что им несли западные учителя, не замечая отличия формы и содержания. Не понимая, чьей свободе служат эти доктрины, и за чей счет эта свобода будет осуществляться. Не осмысливая, что это исходит от западной цивилизации, которая колонизовала уже почти весь мир, превращая десятки стран в колонии и полуколонии, разрушая страны и культуры, истребляя и порабощая племена и народности.[170]170
  Тюрин А. В. Запад, западный капитализм и рабство.
  https://zavtra.ru/blogs/zapad_zapadnij_kapitalizm_i_rabstvo


[Закрыть] Не ощущая, что все эти учения и доктрины служили идеологическим обеспечением для накопления западного капитала и разложения государств, которые ему мешали.

Возбудитель эпидемии все время менялся, постоянным оставалось лихорадочное возбуждение, которое он вызывал во многих российских умах. Идеи, созданные на Западе из прагматических нужд, у нас обретали фанатический оттенок, превращались в суррогат религиозной веры и вызывали острое желание немедленно смести якобы установленные государством препоны, дабы присоединиться к передовой Европе.

Специалисты в области гуманитарного знания обернулись интеллигенцией, которая в психологическом и организационном плане многое унаследовала от масонства и других тайных дворянских организаций. «Масоны и декабристы подготавливают появление русской интеллигенции XIX века, которую на западе плохо понимают, смешивая с тем, что там называют intellectuels», – определяет Бердяев.

«Мы мечтали о том, как начать новый союз по образцу декабристов», – свидетельствует Герцен об университетской атмосфере 1830-х, а уж его можно смело назвать идеологом интеллектуального предательства. Кстати, парижские ротшильды помогли ему реализовать на Западе билеты московской сохранной кассы, которые вообще не имели там хождения и обзавестись капиталом на новом месте жительства. Париж в июне 1848 встретил его массовыми расстрелами рабочих, жертвами которых стало 11 тыс. человек, но это нисколько не помешало «другу народа» заняться единственно только тем, что приносило доход – борьбой против русского государства.

У интеллигенции была та же психологическая зависимость от западных абстрактных идей, как у масонов, такая же отдаленность от «темной массы», которую нужно просвещать и которую нужно вести железной рукой к счастью, но с которой не нужно сливаться.

Именно тогда у российской и прежде всего петербургской интеллигенции возникает образ святого светлого Запада, приобщиться к которому мешает темное самодержавие и преданное ему простонародье. От реального Запада в этом мифе не было ничего.

Каждый российский либерал безусловно знал о Magna Charta (которая на самом была лишь актом, дарующим новые привилегии крупным английским феодалам). Хотя стоило бы ему, для расширения кругозора, ознакомиться с килькенийским статутом короля Эдуарда III, согласно которому колесовались живьем все англичане, которые носят ирландскую одежду, женятся на ирландках и дают своим детям ирландские имена.[171]171
  Афанасьев, с. 76.


[Закрыть] Или с масштабами ограбления крестьянства, трансатлантической работорговли и ограбления колоний в той самой «цитадели свободы».

Российская образованная публика на самом деле была свежевыпеченной образованщиной, совершенно некритично впитывающей потоки красивых слов, идущих с Запада. По сути, идеологической жертвой западного капитализма – жестко экспансионистской системы.

Экспансия во имя повышения нормы прибыли постоянно требует новых ресурсов. Захваты требуют идеологического обоснования.

Зарождение концепции западного превосходства/исключительности относится ко времени крестовых походов. Происходил не только грабеж, вроде знаменитого разграбления Константинополя и Восточно-​Римской империи, но также увеличение дальности и интенсивности торговых связей и связанное с этим развитие торгово-​финансового капитала. А попутно близкое знакомство с талмудизмом, фарисейством, манихейством и прочими «прелестями» Ближнего Востока. Грубый франк или сакс, чей статус ранее держался только на умении быстро расколоть топором череп ближнему своему, обрел ближневосточное хитроумие, лицемерие, коварство, за которыми стояли совсем другие боги, не Иисус и его проповедь. И это быстро распространилось по всему Западу вплоть до польской шляхты.

Все западные теории прогресса говорят о том, что передовое либерально-​капиталистическое общество приходит на смену отсталому, традиционному. А любое незападное общество объявляется традиционным и отсталым. Ему приписывают всё дурное, разные негативные свойства, которых якобы нет у западного. В первую очередь, авторитаризм и неспособность к развитию. А западному, напротив, способность к развитию, демократию, свободу и т.д. Притом умалчивается, что как раз капиталистическое общество – тоталитарнее некуда, это общество диктатуры капитала. Что западными обществами правит финансовая олигархия, для которой путь агрессии, принуждения и обмана был основным. И развитие западного капиталистического общества всегда начиналось с поглощения традиционного общества. Вначале в собственной метрополии, а потом и по всему миру. Без средств, полученных от пиратства, работорговли, захвата торговых монополий и трудовых ресурсов, наркоторговли, плантационного рабства – и развития бы не было никакого. Пример европейских колониальных держав характерен – 1% населения заставляет работать на себя 90% населения в своей стране, а потом 90% населения во всем мире – несогласных отправляют к праотцам.

Западный капитал, пересекая моря океаны, вторгается в традиционные социумы, ведущее натуральное и мелкотоварное хозяйство, разрушает их внутренний рынок, привычную систему хозяйства и товарообмен, истребляет племена и народности, которые снижают стоимость новых активов. Что немаловажно, за туземным населением не признавалось никакой субъектности, никаких прав на землю; их обитатели фактически считались частью животного мира. Если на этих землях находились какие-то государства, то все туземцы объявлялись собственностью местного «тирана»-правителя. Затем «тиран» уничтожался, а его собственность становилась собственностью колонизаторов.

Жадность из порицаемого душевного свойства стала в «передовом обществе» главным мотором и была окультурена при помощи так называемой протестантской этики. Принцип «свободы совести» уничтожил саму совесть, и зудящее это слово исчезло из этического словаря на Западе, оставшись лишь мерилом самоощущений.

Новая этика отобразилась в принципы хозяйствования: максимизация прибыли и снижение издержек, к которым были отнесены остатки прежней морали и духовности. Делец, человек новой капиталистической формации, получил свыше право на бестрепетную утилизацию всего живого и неживого, всего обладающего душой. Развитые торгово-денежные отношения превратили «слабых» и «отсталых» просто в ресурс, оцениваемый с точки зрения прибыльности, что включало и полный отжим жизненных сил и простую ликвидацию ввиду хозяйственной бесполезности, чему свидетельствуют примеры Ирландии, обеих Америк, Австралии, Индии, Африки.

Развитие за счет других – это альфа и омега западнизма. Начиная от разграбления Константинополя и рейдов «Золотой Лани» пирата Френсиса Дрейка, чья добыча погасила все долги короны и создала устойчивую британскую валюту. «Передовое» западное общество освежёвывало континент за континентом. Коренные жители обеих Америк – коих до Колумба имелось почти столько же, сколько и европейцев, порядка 75 млн. – были сокращены в численности до 9 млн., потому что не были нужны в качестве трудового ресурса и снижали стоимость активов.[172]172
  Zeiten und Menschen. Paderborn: Schoeningh, 2011.


[Закрыть] Коренные жители Африки, наоборот, нужны в качестве трудового ресурса – и он был практически даровой. Общие объемы ограбления Индии – порядка 45 трлн. долл. в современных ценах – даны в работе исследовательницы Утсы Патнаик.[173]173
  https://www.livemint.com/Companies/HNZA71LNVNNVXQ1eaIKu6M/British-Raj-siphoned-out-45-trillion-from-India-Utsa-Patna.html


[Закрыть]

Постоянная экспансия означает соответственную настройку общественной психологии при помощи идеологических конструкций – все внутренние дискуссии, по сути, касаются только способов экспансии. Что сопровождается истреблением фундаментального инакомыслия, начиная с сожжения «ведьм» и еретиков, и заканчивая выявлением «агентов Путина». Конечно, мировой экспансии Запада способствовали удачные начальные условия, в первую очередь географические – в Англии ни одного населенного пункта, отдаленного более чем на 70 миль от побережья никогда не замерзающего моря. Однако и малайцы, и полинезийцы, и китайцы Чжэн Хэ плавали далеко, но колоний не создавали. Китай опережал, например, в эпоху Сун, в технологическом отношении Запад, включая Англию, на сотни лет (включая технологии кораблестроения и металлургии), но у него не было философии экспансии, как у Запада. Поэтому он сам стал жертвой западной экспансии.

Нет никакой привязки западнизма к настоящей демократии; первое, что начал делать западный капитализм – уничтожать общину и прямую демократию вместе с ней. Реальная власть принадлежит денежным мешкам и их обслуге (глубинное государство) – тем, кого никто не выбирал. Выборы – политический спектакль, где на арене несколько артистов и клоунов, нанятых разными финансовыми кланами, а в зале – невежественный, легко манипулируемый охлос. И в связи с красивыми словами «свобода и демократия» надо вспоминать не менее красивые слова «манипуляция», «имитация», «цензы» (которые существовали до самого недавнего времени, а кое-​где и сейчас), «промывание мозгов», «подкуп электората», ибо капитал, действуя глобально, локально может обеспечить электорату достаточный уровень комфорта, чтобы им было легко манипулировать.

Партийно-​представительская система (буржуазная демократия), которая так некритически воспринималась русским образованным обществом – порождение западного капитализма, родилась вместе с ним и уйдет с ним. Она создается, оплачивается и поддерживается крупными (по размерам капитала) игроками и представляет рынок политических услуг. В сущности, это означает «голосование» по принципу: 1 доллар (или подставим сюда любую другую крепкую валюту) = 1 голос.

Процент «электората», охваченного процедурами голосования в первые несколько веков существования этой системы, был ничтожен. В венецианской, голландской и других торговых республиках голосующие сводились к узкому кругу торговой знати в несколько сот человек, который пополнялся собственными отпрысками или кооптацией. (В русских Земских соборах того времени даже формально демократии было в сто раз больше.) В Англии лендлорд мог посылать в парламент – от принадлежащего ему мало обитаемого «гнилого местечка» – пару депутатов; достаточно было 5–7 «избирателей», соответствующих всем цензам. Или же продать депутатские места другому лендлорду. (На картине Джона Констебля 1829 года изображен пустой холм Старый Сарум, который тоже «посылал» депутатов в палату общин.) Увеличение процента голосующих в какой-​нибудь капиталистической метрополии происходило в строгом соответствии с увеличением количества ограбляемых в её колониях и полуколониях. Покупка голосов (и обеспечение некоторого благосостояния голосующих) должны же кем-то оплачиваться. К концу XIX в. на 40 млн. жителей метрополии Британской империи приходилось 400 млн. жителей колоний и примерно столько же жителей полуколоний и зависимых стран (примерно половина тогдашнего населения Земли).

Согласно меткому изречению Василия Розанова: «Демократия – это способ, с помощью которого хорошо организованное меньшинство управляет неорганизованным большинством». И периоды формирования буржуазной демократии сопровождались преступлениями против человечности в огромных масштабах. Конфискации земли и голод для «неэффективных собственников» в Ирландии[174]174
  Тюрин А. В. Первая колония Англии. https://zavtra.ru/blogs/pervaya_koloniya_anglii


[Закрыть] – там и сегодня населения намного меньше, чем 200 лет назад.[175]175
  Fitzgerald G. Towards a New Ireland. Dublin, 1973. P.67.


[Закрыть] Выжимание соков из Индии[176]176
  Тюрин А. В. Почему и как Англия грабила Индию. https://aftershock.news/?q=node/1343222


[Закрыть], где 26 млн. погибших от голода только за последнюю четверть XIX в.[177]177
  Снесарев А.Е. Индия как главный фактор в среднеазиатском вопросе. СПб.,1906.


[Закрыть] Выселения индейских племен в места вымирания, в т.ч. согласно Indian Removal Act конгресса США, и полное уничтожение их пищевой базы – бизонов. Отстрел австралийских аборигенов, словно они были вредными животными. Нарковойны для Китая с последующим вымиранием десятков миллионов его жителей. Британская верхушка на рубеже XIX и XX вв. к методам очистки продуктивных земель от туземцев придумает еще и концлагеря. Около полумиллиона уничтоженных крестьян Вандеи во время буржуазно-демократической французской революции – они были слишком «отсталые».[178]178
  https://dic.academic.ru/dic.nsf/sie/2872/ВАНДЕЙСКИЕ


[Закрыть] Картечь, пулеметы и убивающий принудительный труд для народов Африки, который уничтожил половину населения такой большой колонии как Конго[179]179
  Тюрин А. В. Как западный бизнес построил ад в сердце Африки. https://aftershock.news/?q=node/983493


[Закрыть] с 20 млн. жителей.[180]180
  Daniel Vangroenweghe. Du Sang sur les lianes. Bruxelles, 1986. P.10.


[Закрыть] (На фото – в бельгийской колонии, именуемой Свободным государством Конго, детям отрубали руки за неисполнение трудовой повинности их родителями.)

В XX в. буржуазная демократия ещё развязала две мировые войны, с общим числом жертв за 70 млн., и сейчас активно готовит третью, это не считая сотен интервенций в интересах корпораций.

Как всё многообразие химических элементов вырастает из роста атомной массы, так и все аспекты западной цивилизации, начиная от работорговли, грабежа колоний, уничтожения сотен племен и народностей, которые снижали прибыльность активов, и, кончая корпоратократией, новомодными ЛГБТ и трансгендерством, вырастают из потребностей роста капитала. Капитал является источником власти и подчинения, смыслов, целеполагания.

Либерализм является ничем иным как идеологией диктатуры капитала, снимающей все препоны на пути его накопления.

Вот такой «свободный и демократический» Запад любили и ставили в пример наши демократы и либералы – Запад, в котором не было ни свободы, ни демократии для огромного большинства людей. А, по сути, наши демократы и либералы были идейные компрадоры, желавшие сделать Россию набором ресурсов, то ли для просвещенного западного капитала, то ли для «мировой социалистической революции», а в итоге для того же западного капитала.

Вне зависимости от того, ориентировалась ли интеллигенция на либеральные или социалистические проекты, сидела ли она сама в высших властных эшелонах или преимущественно со стопкой водки по трактирам, для нее все мерзости жизни объяснялось зловредностью «самодержавия», то есть государства российского, препятствующего воцарению правильных идей. И если государство (самодержавие) слито с русской церковью и русской нацией – они и создавались вместе – интеллигенция была готова разрушить государство вместе с церковью и нацией.

Для западного intellectuel, работающего в государственных инстанциях, исповедание антигосударственных взглядов – это в XIX в. нонсенс, для наших интеллигентов (среди которых 99 % получали жалование от правительства) – это норма.

Как выразился В. Розанов: «Русская печать и общество, не стой у них поперёк горла «правительство», разорвали бы на клоки Россию, и раздали бы эти клоки соседям даже и не за деньги, а просто за «рюмочку» похвалы. И вот отчего без решительности и колебания нужно прямо становиться на сторону «бездарного правительства», которое все-таки одно только все охраняет и оберегает».[181]181
  Розанов В. В. Опавшие листья. СПб., 2024.


[Закрыть]

Способствовало переходу нашей гуманитарной интеллигенции в разряд манихейской религиозной секты (русское – тьма, западное – свет) и то, что она создавалась как бы на вырост. Она количественно не соответствовала уровню развития производительных сил, размерам производимого в стране прибавочного продукта. Отсюда такое количество «лишних людей», объясняющих свою неполную занятость (или полное безделие) несогласием с режимом. К примеру, суперактивный В. Белинский был занят работой в журнале не более 5–7 дней в месяц, остальное время проводя в дружеских беседах и застольях.

Как бы компенсируя свою неполную занятость, интеллигенция присваивает себе функции морального судьи, «общественной совести», назначающей вину и меру ответственности царям, чиновникам, народу. Но при этом саму себя освобождая от каких-либо моральных норм.

Нашими либеральными мыслителями был создан миф о «позорном» поражении России в Крымской войне, свидетельствующем о превосходстве «свободного Запада» над «отсталой Россией». Как-то забывали они, что Россия воевала против ведущих колониальных империй того времени, обладающих огромными средствами от эксплуатации колоний и полуколоний. Британская империя была абсолютным мировым гегемоном, в ее владениях «никогда не заходило солнце», она контролировала все мировые морские коммуникации, обладала половиной мировой индустрии и неисчерпаемыми финансовыми ресурсами.[182]182
  Тюрин А. В. Англия – история большого грабежа, порабощения и массовых убийств.
  https://zavtra.ru/blogs/angliya_-_istoriya_bol_shogo_grabezha_porabosheniya_i_massovih_ubijstv


[Закрыть]

Британия напала на Россию, едва только получила техническое превосходство в некоторых военных областях, например, в нарезном оружии – а до этого на протяжении более ста лет на вооружении английской армии состоял один и тот же мушкет – и в транспортных средствах снабжения войск. (С появлением винтовых пароходов путь из Марселя и Лондона в Крым занимал на порядок меньше времени, чем путь туда из Москвы и Петербурга.) Численность населения вражеской коалиции, с жителями колоний, превышала российскую в 5,5 раз; без учета жителей колоний, в 1,8 раза.

Но нас не сломали, в отличие от Китайской империи и Индии – противник взял южную сторону Севастополя и еще несколько крымских прибрежных пунктов, воспользовавшись проблемами нашей военной логистики. Однако даже Британская империя не имела еще железнодорожных магистралей такой большой протяженности, каковая понадобилась бы России для снабжения своих войск в Крыму. Воспользовался враг и тем, что мы держали большую часть армии и гвардию на западной границе, ожидая нападения враждебных Австрии, Пруссии и Швеции. Мы же завершили войну в главном городе азиатской части Турции, Арзеруме. В отличие от Цинской империи, где потери китайцев в Опиумные войны были на два порядка больше, чем у британцев, в Крымскую войну враг потерял больше людей, чем мы.[183]183
  «Россия потеряла убитыми, умершими от ран и от болезней 129477 человек, вражеская коалиция 166646». Мерников А. Г., Спектор А. А. Всемирная история войн. Мн., 2005.


[Закрыть]

На Балтике врага постигла полная неудача – мины Якоби и Нобеля, построенные скоростным методом паровые канонерки Путилова остановили вражеский флот, не добился он ничего и на Белом море, где безуспешно бомбардировал Соловецкую обитель. А на российском Дальнем Востоке был наголову разгромлен англо-французский десант, пытавшийся захватить Петропавловск. Вторжение на западной границе также не состоялось, а ведь там находились главные русские силы, включая всю гвардию. Фактически Россия показала, что она неодолима на суше. Мечты лорда Палмерстона и британского истеблишмента об отторжении от России Крыма, Черкессии, Закавказья, Финляндии так и остались мечтами.[184]184
  Gueddella Ph. Palmerston. London, 1950, p. 315.


[Закрыть]

Более того, Россия существенно расширила свою территорию, закрепившись в Приамурском и Приморском краях на Дальнем Востоке, и практически завершив покорение Кавказа. Этот факт обесценил положение Парижского мирного договора о запрете русским военным кораблям находится на Черном море. Русские войска теперь полностью контролировали побережье Кавказа, и англичане с турками уже не пробовали снабжать немирных горцев оружием с моря, как в 1830-е. Передача кусочка южной Бессарабии в состав автономного Молдавского княжества (получившего автономию благодаря предыдущим русско-турецким войнам) практически не значило для России.

Россия не заплатила ни одного рубля контрибуции – для сравнения, Китай отдал поcле поражения в Первой опиумной войне 15 млн. серебряных лян (21 млн. долл.), Франция, по результатам франко-прусской войны, заплатила победителю 5 млрд. золотых франков.

Единственная область, в которой Россия потерпела серьезное поражение, была идеология. После Крымской войны российские элиты, стараниями петербургской интеллигенции, взяли курс на полное подражание западным "образцам", игнорируя фундаментальные отличия России от западных колониальных держав. Что приведет лишь к увеличивающемуся техническому отставанию России от ведущих западных стран и неразрешимым социальным конфликтам.

А вскоре интеллигенция начинает выносить приговоры и приводить их в исполнение – взрывчатка и револьвер идут в ход уже в царствование Александра II. И тон задавали – нет, не пролетарии, они были только шестерками – а представители дворянства, с заметной ролью польской шляхты и дам-истеричек. С. Перовская, В. Засулич, В. Фигнер, Н. Чайковский – последний, дожив до гражданской войны, возглавил, кстати, марионеточное проанглийское правительство в Архангельске.

У Ключевского читаем, что русскому интеллигенту даже не приходило в голову, что обстановку, которая так ему не нравится, «он может улучшить упорным трудом, чтобы приблизить ее к любимым идеям».

Фёдор Тютчев пишет:

Напрасный труд – нет, их не вразумишь, —

Чем либеральней, тем они пошлее,

Цивилизация – для них фетиш,

Но недоступна им ее идея.

Как перед ней ни гнитесь, господа,

Вам не снискать признанья от Европы:

В ее глазах вы будете всегда

Не слуги просвещенья, а холопы.

Достоевский видит фундаментальную неспособность людей, одержимых Западом, послужить своей стране: «Тут главное, давнишний, старинный, старческий и исторический уже испуг наш перед дерзкой мыслью о возможности русской самостоятельности… если разобрать все воззрения нашей европействующей интеллигенции, то ничего более враждебного здоровому, правильному и самостоятельному развитию русского народа нельзя и придумать».

«Освобожденцы» (а именно так надо перевести название «либерал») разных мастей, представляя себя истинными европейцами в азиатской стране, продавали за красивые абстракции возможность самостоятельного, независимого развития своего народа и государства, представляющую на самом деле уникальную цивилизацию со своими особыми природно-климатическими, геополитическими, конфессиональными условиями.

Западоцентризм, неверие в самобытность своей страны и самостоятельность ее пути, какие бы формы он не приобретал, какие бы изощренные социальные техники он не использовал, никогда не будет служить свободе и независимости нашего государства и нашего народа, всегда будет средством для обогащения и усиления врагов нашей цивилизации.

Не будет пользы ни от какой идеологии, если она не признаёт уникальность нашей страны, важность ее многовекового исторического пути и ее достижений, если нет оберегает ее земли, язык, традиции, культурную идентичность.

Фанатический ум «истинного интеллигента» утверждал неправильность русской жизни не только в настоящем, но и на всем ее протяжении, называя ее неисторической, выпадающей из мирового прогресса, и противопоставляя ее западной жизни, исторической и прогрессивной.

Для Чаадаева русские не живут жизнью прогрессивного человечества, потому что держатся за свою религию, отделяющую их от цивилизованного Запада. «С первой минуты нашего общественного существования мы ничего не сделали для общего блага людей; ни одна полезная мысль не родилась на бесплодной почве нашей родины; ни одна великая истина не вышла из нашей среды, – стенанает он. – Мы, во всяком случае, составляем пробел в нравственном миропорядке». Как тут не вспомнить фразу одного известного генерала, что глупость – это особая форма ума.

И для Белинского русские люди до начала вестернизации были «народ, не живший жизнию человечества». Читая автора XVII в., Котошихина, Белинский поражается, как русские власти порют князя и боярина, как отнимают у них поместья и вотчины всего лишь за преступление, совершенное против мужиков. Поражается темноте и дикости России! Хотя надо было поражаться справедливости русского государства, поскольку в большинстве европейских стран того времени за грабеж и убийство мужиков никаких наказаний людям высшего сословия не полагалось. Для Белинского телесное наказание – вообще какое-то специфически русское явление. Ему как будто ничего неизвестно об унизительных телесных наказаниях, которые прекрасно существуют даже в современном ему западном мире, не говоря уже о Европе XVII в. Не «ложится» это в концепцию. И как же надо было в московском университете преподавать и изучать мировую историю?

А историю «передовых» стран студентам преподавали в парадном отутюженном виде, не вскрывая то, что находится за фасадом технических и социальных достижений. Популярнейший профессор истории Т. Грановский, к примеру, полностью находился под влиянием гегельянской философии, которая утверждала историчность только западных романо-германских наций, через которые проявляется мировой дух. Грановский говорил московским студентам о том, «какой необъятный долг благодарности лежит на нас по отношению к Европе, от которой мы даром получили блага цивилизации».[185]185
  Коялович М.О. История русского самосознания по историческим памятникам и научным сочинениям. СПб, 1901. С.216.


[Закрыть]

Возможно, Белинский и слышал о том, как работает гильотина во Франции, бич и виселица в Англии, однако забывает это по одной уж причине, что французы и англичане – исторические народы и всё, что у них происходит, служит всемирному прогрессу.

При всем сочувствии к обиженным московским боярам, Белинский мог сообщить в июне 1841 г. своему приятелю Боткину: «Увы, друг мой, я теперь забился в одну идею, которая поглотила и пожрала меня всего… Во мне развилась какая-то дикая, бешенная фанатическая любовь к свободе и независимости человеческой личности, которые возможны только при обществе, основанном на правде и доблести… Я понял… кровавую любовь Марата к свободе, его кровавую ненависть ко всему, что хотело отделяться от братства с человечеством хоть коляскою с гербом… Я начинаю любить человечество по-маратовски: чтобы сделать счастливою малейшую часть его, я кажется, огнем и мечом истребил бы остальную».

В этом месте своей переписки с другом Белинскому следовало бы остановиться и принюхаться, не пахнет ли серой, не слышны ли из подпола слова: «Добро пожаловать в ад». В душе Белинского уже сидят бесы, которые в итоге разрушат одну из самых устойчивых социальных систем в мире, выживавшую, возобновлявшуюся и расширявшуюся на протяжении многих веков в самых неблагоприятных условиях.

Белинский испытывает художественную ненависть к Гоголю за то, что тот не разделяет интеллигентских взглядов на Европу и Россию.

«Невежество абсолютное. Что наблевал о Париже-то», – пишет Белинский, никогда не бывавший за границей, о парижских заметках Гоголя. Насколько это в стилистике нашей интеллигенции – фанатическое желание уничтожить любое мнение, противоречащее догматам ее веры, веры в Запад.

Рациональная часть писем Белинского к Гоголю показывает лишь ограниченного защитника догмы, что «Запад лучше России» и в полной красе демонстрирует агрессивно-послушное состояние сознания. Послушное по отношению к умозрительной картине Европы, агрессивное по отношению к своим мыслящим соотечественникам.

Белинский называет гоголевские «Выбранные места из переписки с друзьями» «артистически рассчитанной подлостью», «плодом умственного расстройства», потому что усматривает в них «гимн властям предержащим». Но, по существу, об умственном расстройстве стоило бы задуматься самому неистовому Виссариону, который без всяких затей признавался: «Люди так глупы, что их насильно надо вести к счастью».