Текст книги "Тайная библиотека. Рыцарь Дальней стороны."

Автор книги: Александр Гир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

Парнишка, наверное со страха, называл приказчиком рыжего горбуна с кривым носом и маленькими бойкими зелёными глазками.

– Куртку! – гаркнул горбун. – Вы только посмотрите на эту куртку, люди добрые!

Он выставил напоказ какую-то замшелую, побитую молью и временем рвань.

Смех и гомон огласили переулок.

– Да не эта! Что ж ты врешь! – Выкрикнул парнишка смелее. – Я тебе дал хорошую.

– Да она не стоит и половины буханки, которую ты сожрал, паршивец. Надо было деньги уплатить, а не совать моему помощнику всякую рвань.

– Да у меня деньги украли. А куртка эта не моя. Мою он куда-то спрятал.

– Вы слышали!? Мало того, что он вор, он ещё и клеветник.

– По нашим законам пусть заплатит штраф за клевету и воровство или придется ему проститься с ухом, – раздался чей-то бодрый голос в толпе.

– А то и с двумя…

От таких слов парнишка явно занервничал.

– Вы не имеете права! Я служу принцессе Аделине. Меня послал король Магнус. Вы не имеете права меня задерживать!

– Смотрите-ка, это королевский посланник!

– И как это мы сразу не разглядели благородного рыцаря!

– Ну и ну! Чего только не услышишь в Оймене, но такого…

– И с чем это, интересно знать, послал тебя к нам король Магнус? – ухмыляясь, спросил лавочник.

– Ну он, конечно, не то, чтобы послал, но дело-то серьезное, а может быть, и секретное.

– Вы только послушайте, парень имеет серьезное, а то и секретное дело, которое король Магнус ему даже не поручал.

Толпа снова загудела.

– Ну и заврался!

– Да не вру я! – похоже, юноша, наконец, разозлился. – Принцессу Аделину похитили!

– Прямо саму принцессу Аделину? – Давясь от смеха, с притворным участием поинтересовался горбун.

Толпа весело загомонила в ответ. Только два человека отреагировали на эти слова вполне серьезно. Первым был рыцарь Орс, он, прищурившись, всматривался в мальчугана. Второй – как это ни странно, сам горбун. Притворная улыбка быстро сползла с его лица, глаза сделались злыми и холодными. Потихонечку, не привлекая к себе внимания, он ретировался к стене лавки, медленно прокравшись вдоль нее, выбрался из толпы и, прихрамывая на левую ногу, засеменил в ближайший проулок. Это не укрылось от глаз рыцаря. Но Орс в этот момент интересовался пареньком.

– Так ты будешь, шельмец, платить за клевету и за убытки? – отсмеявшись, серьезно осведомился лавочник.

– Я уже все уплатил, – ерепенился малый, – отдал свою единственную куртку, а денег у меня нет. Я же говорил – украли.

Лавочнику, видимо, надоело это развлечение, и он решил с ним покончить.

– Поднимите-ка этому пареньку рубашку. Я распишусь на его спине об уплате долга.

– Эй, Гунал! – крикнул он, обернувшись к дверям лавки. – Куда подевался этот рыжий дармоед? Опять удрал?

Лавочник вздохнул и в два тяжелых шага очутился на пороге лавки, пошарил рукой внутри на стене и вытащил на свет блестящую коричневой кожей длинную плеть. Дюжие горожане, державшие парнишку, недобро ухмыльнулись и потянули с него рубаху.

– Эй, вы чего?! Вы не смеете! – Заверещал парнишка. – Я свободный гражданин Баргореля.

– А тут тебе не Баргорель, дружок, – жутким голосом прохрипел один горожанин. – Тут тебе Оймен.

– Я, между прочим, оруженосец! Да! И рыцарь, которому я служу, задаст вам!

Орсу понравилась находчивость юноши, и он решил, что вмешаться. Он спешился, протиснулся через толпу и, встав между пареньком и лавочником, устремил на последнего пристальный взгляд.

– Этот парнишка – мой оруженосец. Сколько с него?

В переулке сразу повисла тишина. Многие горожане считали себя независимыми от власти Баргореля, но далеко не многие решались объявить себя независимыми от Благословенного Края.

– За булку, что он украл у меня, да ещё штраф за клевету и воровство… – лавочник принялся загибать пальцы. В полной тишине его голос казался грозным только ему самому. – Правильно я говорю? – Обратился он за поддержкой к толпе.

Толпа безмолвствовала.

Рыцарь Орс бросил под ноги лавочнику две серебряные монеты.

– Это тебе за хлеб, толстый Лай. Остальное получишь у своего горбуна.

Глаза лавочника округлились, едва он услышал свое старое прозвище. Он побледнел и отступил на шаг назад.

Орс обернулся к мальчугану и сурово посмотрел на него.

– Иди за мной, – приказал он и направился к лошади.

Паренька тотчас отпустили. И он, совершенно сбитый с толку, ещё до конца не веря в свое чудесное спасение, поспешил за рыцарем. В толпе начали тихонько переговариваться и расходиться. Потеха окончилась.

Вылазка Витольда не дала ровно никаких результатов. Проскакав ещё пять миль и расспрашивая всех встречных, он сумел выяснить, что никаких особенных всадников никто не видел. Здесь хранителя настиг Фьют и принёс весть, что ни к северу, ни к югу, ни за большой рекой похитителей нет. Хранитель рассердился на своего пернатого друга.

– Я, конечно, понимаю: на пустой желудок много не налетаешь, но всё-таки можно было не убивать на охоту половину дня! Ты их не заметил! Даже хвоста их последней кобылы не заметил на ровной, как стол, террасе! Да что там! Даже пыль, поднятая ими на дороге, успела улечься прежде, чем ты бросил терзать бедных полёвок. Зачем я тебя только взял с собой! Сидел бы в клетке всё это время, и старый Голль приносил бы тебе дохлых мышей. Ты, сокол? Ты, Фьют? Может, тебя ночью в лесу подменили, пока я спал? Может, тебя заколдовал отшельник?

Сокол заклёкотал и захлопал крыльями.

– Ладно, ладно! Нечего оправдываться. Возвращаемся в город. Нужно переправиться как можно скорее.

В «Бойком прилавке» стоял неописуемый гул. Здесь ничто не напоминало степенную атмосферу баргорельского заведения трактирщика Хэмма. Вместо весёлого смеха слышался хохот, а то и гогот. Вместо степенной мирной, приглушённой беседы, стоял разухабистый резкий гвалт. Трактир вполне оправдывал своё название. Здесь, конечно, тоже останавливались торговцы, но то были не степенные купцы, как в «Звезде негоцианта», а рыночный бойкий, бесстыжий и крикливый люд.

Принц Корфул начал скучать. Он уже четверть часа дожидался спутников. Первым появился Витольд. Фьют, изрядно обиженный за выволочку, остался на седле лошади, изумляя младших конюхов и внося трепет в их сердца.

– Ну, наконец-то! – воскликнул принц.

– О, ваше высочество, – присаживаясь, ответил хранитель, – час – понятие весьма условное.

Хранитель выглядел как всегда бодро, но некоторая озабоченность в глубине его глаз не ускользнула от принца. Когда Витольд докричался до трактирщика и, потребовав кружку зареченского пива, ещё никогда им не пробованного, отпил добрый глоток, принц Корфул заговорил:

– Я ничего не узнал. Отряд Генхора стоит на переправе с ночи и никого не видел. А что у тебя? –

Витольд пожал плечами.

– Тоже ничего. Похоже, что они не продвинулись южнее города, и тогда есть два варианта: либо они свернули раньше, что мало вероятно, либо они в городе. А я было думал…

Принц посмотрел на друга.

– Что?

– Видите ли, ваше высочество, я было подумал, что Эльза в своём узелковом послании имеет в виду, что похитители хотят переправиться южнее города. Полдень –это синоним юга.

– А какое там конкретно слово?

– Да в том-то и дело, что это узелок, ваше высочество, всего лишь узелок.

Витольд извлек из кармана узелковое послание.

– Река, город, полдень или юг. На оба слова узелок один. Узелковое письмо очень древнее, в те далёкие времена не употребляли слова «юг», а скорее полдень.

– Так, стало быть, ты неверно прочёл письмо?

– Стало быть, так.

– Ну так прочти теперь верно.

– Надо подумать.

– А что если тут всё просто: «через реку в городе в полдень»?

– Здесь же полно охраны.

Принц усмехнулся.

– Военная хитрость изобретательна.

Принц увидел идущего через зал рыцаря Орса, за которым, озираясь по сторонам, шествовал долговязый паренёк.

– Ну и ну! – воскликнул принц. – Орс, ради всего святого, где ты подобрал этого мальца?

– Заступился на свою голову, – недовольно проговорил Орс, усаживаясь за стол. – Теперь прилип и говорит без умолку…

Удивление, которое Орс увидел на лицах своих спутников, заставило его на время забыть о досаде. Принц и Витольд во все глаза смотрели на парнишку, а тот, в свою очередь, почему-то виновато улыбаясь, попеременно смотрел то на одного, то на другого.

– Так, – едва сдерживая улыбку, проговорил хранитель, – и как это ты, отпрыск достойного баргорельского оружейника, оказался в Оймене? Без куртки, оборванный, грязный…

Принц от души рассмеялся.

– Так вы знакомы? – не без досады скорее отметил, чем спросил Орс.

– Да я, – зачастил от волнения Филипп, – как увёл у щучьевского трактирщика коня, так он при мне и остался. Я как вышел из замка, так на него сразу, на коня, то есть, и в Оймен. А что? Я уже не маленький…

– Тебе же, насколько я помню, – весело проговорил принц, – было велено сидеть дома, да и велено было самим королём.

– Да как же дома! – забеспокоился юноша. – Когда принцессу похитили! Да я и прежде ещё решил из дома уйти. Я оруженосцем решил стать. Меня и Адель, то есть, принцесса, своим пажом временно назначила. А теперь вот господин рыцарь сказал, что я его оруженосец.

Принц Корфул удивлённо посмотрел на Орса. Тот лишь вздохнул, пожал плечами и занялся лежащим перед ним куском барашка.

– Меня побить хотели, – пояснял тем временем паж и оруженосец в одном лице, с блеском в глазах глядя на своего спасителя и часто сглатывая слюну. – Но господин рыцарь назвал меня своим оруженосцем, и эти дурни испугались. Деньги-то у меня того, свистнули, я и обменял куртку на хлеб и мясо, но тот, горбатый, мясо зажал, да ещё сказал, чтобы я проваливал…

Витольду не нравилось, что в чужом городе, в незнакомом трактире Филипп своим громким голосом привлекает слишком много внимания. Он встал, взял парня за плечи и усадил за стол.

– Не надо так кричать, дружок.

Через мгновение перед сыном оружейника Шеробуса красовался изрядный кусок баранины, ломоть хлеба и полкружки пива.

– Вот, – нарочито спокойно, словно имеет дело с маленьким ребёнком, говорил хранитель, – поешь, успокойся, а потом тихо, без крика, всё расскажешь.

Маневр Витольда был предпринят своевременно, поскольку за соседними столами уже давно стихли разговоры, и люди прислушивались и присматривались к компании принца Корфула.

Филипп не заставил себя упрашивать. Он набросился на еду, как голодный волчонок. Рыцарь и Витольд довольно усмехнулись, глядя на него. Вся компания продолжила обед в тишине. Когда же все насытились, а слегка помутневший взгляд Филиппа всё ещё рыскал по столу, хранитель вернулся к прерванному рассказу юноши.

– Ну а теперь расскажи, что с тобой произошло, только не кричи и не части.

– Да чего, – прожёвывая последний кусок, действительно спокойно заговорил Филипп, – я уж всё рассказал. К Оймену я подъехал уже ночью. Пришлось в овраге у самой городской стены заночевать…

Филипп наконец оторвал взгляд от стола.

– Утром я в город и к переправе, а там уже отряд из Баргореля, чуть не попался… То есть, как-то не хотелось к их главному, к капитану Генхору, подходить. Начнёт расспрашивать, что да как. Поехал я по городу и вот у этого трактира лошадь оставил. Тут хорошая конюшня, я знаю, мы с отцом тут останавливались однажды. Пошёл на рынок купить себе чего-нибудь, думал, подешевле будет, чем здесь в трактире. И вот глядь, кошелька нет. Какая-то гадина срезала. Ну я и отдал в хлебной лавке этому горбуну куртку. Вот господин рыцарь видел этого гада. Я, главное, говорю ему: «где мясо-то? да и вторая буханка?» он ведь только одну вынес. А он говорит: «проваливай, а то и это отберу». Бандит просто какой-то. Я давай требовать своё, а с голодухи на хлеб набросился. Только вижу, в переулке лошадь под уздцы ведёт этот, рыжий, ну оруженосец у того, черного рыцаря…

– Освальд, – проговорил хранитель.

– Ну. Я за ним кинулся. «Вон, говорю, похитители». А горбун как заорёт: «Держи вора!» Тут меня и схватили. Я и не понял, в какой переулок тот рыжий делся, вроде сразу за хлебной лавкой, а вроде и нет. Но только я за хлеб заплатил и за мясо, которое он зажал, а сам, гад, какую-то рвань вместо куртки показал. Мать бы меня убила за эту куртку, почти новая была…

– Заткнись, – вдруг тихо прорычал рыцарь Орс.

– Значит, они в городе, – мрачно заметил принц и пристально посмотрел на Орса, который задумчиво катал в пальцах хлебный шарик.

– Странный горбун, – проговорил Витольд.

– Да сволочь просто! – решительно поправил его Филипп.

Орс закинул шарик в рот и, медленно прожевав, сказал:

– И я так подумал. То-то он быстро удрал, когда малец заговорил о похищенной принцессе.

– Надо наведаться в хлебную лавку, – сказал принц Корфул, вставая из-за стола.

Все без рассуждений последовали за ним. Коней решили не седлать, хлебная лавка была на другой стороне Рыночной площади.

– Держите кошельки покрепче, господа рыцари, здесь столько ворья, – предупредил своих новых спутников Филипп. Он ужасно хотел быть полезным этим красивым сильным людям и страшно боялся, что его прогонят. А между тем, самым желанным для него сейчас было стать спутником принца Корфула – победителя Турнира Короны, Витольда – ученика самого короля Магнуса Мудрого, и сурового рыцаря, который назвал его своим оруженосцем. Думая об этом, он был первым, кто потерял всякую бдительность на рынке. Но поскольку красть у него было уже нечего, такая задумчивость ему ничем не грозила.

Толстый Лай бранился с какой-то старушкой. Лицо его было красным, глаза навыкате. Однако, увидев вошедших рыцарей, среди которых был и «тот самый», лавочник переменился в лице: глаза сделались бусинками, а со щёк мгновенно сошла краска. Эта резкая перемена по-настоящему перепугала старушку, она застыла на мгновение, глядя на Лая, затем повернулась к вошедшим, съёжилась как-то, согнулась и серой мышкой выскользнула из лавки.

– Где твой горбун? – обратился к лавочнику Орс.

Лай перевёл дух. Поскольку речь зашла о горбуне, ему стало поспокойней. Только смущал всё время высовывающийся из-за спины Орса Филипп.

– Да кто ж его знает, господин рыцарь. Ушёл куда-то, мошенник, и до сих пор нет.

– И ты не знаешь куда? – заметно сдерживаясь, поинтересовался принц.

– Разрази меня гром, не знаю!

– Хорошо бы, – сквозь зубы процедил рыцарь Орс.

– А что касается вашего паренька, то и впрямь ошибочка вышла.

Он кинулся к двери, ведущей внутрь лавки, и если бы имел намерение улизнуть, ему бы это удалось: Орс только спустя мгновение перемахнул через прилавок. Но Лай, похоже, не собирался бежать. Он скрылся в подсобке лишь наполовину и тут же вынырнул оттуда с курткой в руке.

– Вот курточка твоя, мальчик, – он протянул куртку Филиппу. – Этот чёртов Гонюс, наверное, хотел тебя облапошить. А я-то наивный…

– А ты-то ни сном ни духом, – заметил Орс.

– Это уж как небеса высоки, господин рыцарь. Мошенник он, плут, ну что тут скажешь.

– А чего же ты держишь у себя мошенника? – поинтересовался принц.

Лай, как всякий опытный торговец, сразу почувствовал, что перед ним не простой рыцарь.

– А я его выгоню, ваша светлость. Вот пусть только явится. Сразу вышвырну вон.

– Послушайте, милейший, – вступил в разговор Витольд, – рыжий такой малый, с большими залысинами не появлялся здесь?

– Ох, ваша милость, знали б вы, сколько тут их бродит…

– Чужак, – подсказал Витольд.

– Дак то ж Оймен, ваша милость, здесь почитай чужаков больше, чем местных.

Было ясно, что толку от лавочника не добьёшься, уж больно тёртый калач.

– Вам, вероятно, стоит осмотреть окрестности, – обратился Витольд к принцу и рыцарю. – Пусть Филипп покажет, где видел Освальда, а я тут горбуна подожду. Не мог же он сквозь землю провалиться.

Рыцари с сыном оружейника покинули лавку. Толстый Лай тут же приободрился, стал словоохотливей, может быть, даже увидел свою выгоду в добрых отношениях с такими важными людьми.

– По правде сказать, этот горбун появился в Оймене всего-то с год назад. Сначала торговал на рынке всяким никудышным барахлом, потом, как проторговался, я его в лавку взял. У меня тогда приказчик сгинул, поехал на охоту за реку и не вернулся. Может, и Гонюс этот тоже больше не объявится. Не везёт мне на прислугу. С тех самых пор, как Эйна ушла за реку.

Витольд облокотился на прилавок и, усмехнувшись, спросил:

– Тоже на охоту?

Лай вздохнул как-то уж очень искренне.

– Напрасно вы смеётесь, молодой человек. Я ведь на ней жениться хотел. А ушла она к своему отцу. Что ей оставалось делать, когда этот… молодчик обрюхатил её. Вскружил голову… вояка! петух со шпорами! А какая девушка была! Тихая, работящая, сильная и красивая. Очень.

Лай немного помолчал и, видимо, чувствуя в Витольде искренний интерес к себе, ободрился.

– Между нами говоря, дня три назад приходил к горбуну какой-то рыжий приятель. Зашёл, кликнул его, и оба куда-то усвистали, а я в лавке один. Ну уж потом я на него наорался вволю, чуть не выгнал. А этот гадёныш, представляете, говорит: «я, может, сам от тебя скоро уйду». Каков, а! Так вот я думаю, может, опять этот рыжий объявился и сманил его. Да я, между нами, плакать не буду, шельма он был редкостная. Толку мало, а форсу…

Лавочник наклонился поближе к Витольду и прошептал.

– Правду ли говорят, что неспокойно за рекой? Слухи ходят, что война скоро будет.

Витольд прищурился.

– Я что, – тотчас отреагировал Лай, – Оймен – это ж проходной двор. Приходят издалека и на хвосте, точно сорока, слухи несут. Чего только тут не наслушаешься.

В лавку постоянно заходили покупатели, так что разговор то и дело прерывался. Витольд давно заметил, что у лавочника есть какой-то вопрос, любопытство, распирающее его. И он всё примеряется, как бы задать свой вопрос, может, для этого и в откровенность пустился. Наконец любопытство созрело, как яблоко, готовое упасть на землю. Лай покашлял и, видя, что в лавке никого нет, спросил:

– Рыцарь с вами, тот что помоложе, видать, знатная особа?

Витольд усмехнулся в ответ и пристально посмотрел на лавочника, тот принял это за знак одобрения.

– Уж не принц ли это Корфул, тот, что на Турнире Короны победил?

Витольд удивился.

– К вам в Оймен новости приходят быстро…

Лай был вне себя от радости. Шутка ли, получить подтверждение такой сплетне! Он решил отблагодарить Витольда.

– Уж не знаю, что вас, молодых людей, связывает с Орсом Озенгорнским, но я хочу вам сказать, держите ухо востро.

Рыцарей Витольд нашёл в ближайшем переулке. На его вопросительный взгляд принц Корфул сказал:

– Ничего.

– Я так и думал. Лавочник всё-таки кое-что мне порассказал. Предлагаю вернуться в трактир и всё обсудить.

Первым делом друзья свели воедино всё, что удалось узнать к этому времени, и пришли к выводу, что чёрный рыцарь с пленницами был сегодняшним утром в Оймене, и теперь предстоит решить главный вопрос: остаётся ли он ещё в городе или покинул его?

– Городской страже у всех ворот приказано обращать внимание на подозрительных всадников, так что выехать из Оймена им будет трудно, – сказал принц Корфул.

– Квалдур мастер морочить голову. Так что я не поручусь за надёжность охраны ворот, – возразил Витольд. – Возможно, они уже покинули Оймен. Только куда они могут податься?

– Никуда, – спокойно сказал Орс Молчун.

– Что ты имеешь в виду? – встрепенулся принц.

– Он в городе. Он ждёт.

– Чего? – спросил принц.

Орс только пожал плечами.

– Подождите, подождите, – взволнованно заговорил хранитель. – Какая задача стоит перед Квалдуром? Перебраться через Лиммрун. И можно это сделать только в Оймене.

– Переправа охраняется! – несколько раздражённо возразил принц.

– Но она не будет охраняться вечно. Нам теперь совершенно ясно, что у барона Квалдура здесь есть сообщники, хотя бы этот горбун. Если похищение было продумано заранее, а в этом нет сомнений, то здесь, в Оймене, возможно, приготовлено место, где можно отсидеться. Чего он ждёт? Того, что мы, убедившись, что его нет в городе, очертя голову кинемся искать его дальше по Лиммруну. Через день, два, три охрана будет уменьшена, а то и вовсе снята. Квалдуру нежелательно встречаться с теми, кто знает его в лицо, все прочие его нисколько не смущают. Как только мы покинем Оймен, как только вернётся в Баргорелль капитан Генхор, в городе не останется никого, кто бы мог узнать в Квалдуре Чёрного рыцаря, участника турнира Короны.

Некоторое время все молчали, переваривая сказанное Витольдом. Затем принц Корфул поднял голову и оглядел своё воинство.

– Не будем терять времени. Разделимся на две пары и перевернём этот город вверх дном. Мы не можем больше сидеть сложа руки и гадать. Мы с Витольдом возьмём северную часть города, а ты, Орс, с Филиппом – южную.

Рыцарь Орс нахмурился, но ничего не сказал, только посмотрел на сына оружейника, который сиял от счастья.

– Мы зайдем к начальнику городской стражи и потребуем усилить охрану ворот, – сказал принц и, покачав головой, добавил сквозь зубы: – Лучше их совсем закрыть.

Он поднялся. Встали из-за стола и остальные. Принц сурово посмотрел на Орса.

– Расспрашивайте всех, если надо, без стеснения входите в дома. Мы должны их найти.

– Одно меня смущает, – задумчиво проговорил Витольд, – что всё-таки означает узелковое письмо Эльзы?

Глава двадцать четвёртая

Пленницы

В комнате становилось душно. Время явно приближалось к полудню. И чем ближе был полдень, тем тяжелее становилось на душе у Эльзы. Ставни на окне были заперты, другое дело, что ставни эти были старыми и щелястыми. Но в щель много не разглядишь: краешек узенького переулка, по которому почти никто не ходит.

«Не кричать же, в самом деле, – думала Эльза, – а то заколдуют чего доброго, и что тогда? Вон принцесса какая».

Эльза посмотрела на Аделину. Та сидела прямо, глядя прямо перед собой, ничего не видя своим затуманенным взглядом и ни на что не реагируя.

Первое время при каждом удобном случае Эльза обращалась к принцессе, надеялась пробудить её. Теперь, вымотанная бешеной скачкой, она временами даже забывала, что принцесса здесь. Самое страшное было прошлой ночью в лесу, когда барон Квалдур со своими рыцарями заблудился. Они как очумелые, кидались то на одну лесную дорогу, то на другую, пока наконец не решили заночевать прямо на обочине. Им с принцессой наломали зелёных веток. Адель сидела прямо и не мигая смотрела на костёр.

– Ваше высочество, – уже механически, едва сдерживая отчаянье, говорила Эльза, – ну пожалуйста, скажите хоть словечко, ну хоть голову поверните, хоть моргните, чтобы я знала, что вы слышите меня.

Но никакого ответа Эльза не получила.

– Адель, милая, вы же такая умница, такая бесстрашная, такая добрая. Я же знаю, вы могли тогда с постоялого двора ускакать и только из-за меня остались, ну и из-за Филиппа ещё. Да только, видно, напрасно. Без вас мы этим бандитам даром не нужны. Жаль, Филиппа с нами нет, может, он чего придумал бы. Он ведь очень хороший. Это я на него так ругаюсь, потому что дура. А он… Никогда меня в обиду не давал. Всегда заступался. Даже если кто из взрослых мальчишек обижал меня, он всегда заступался. Тощий, долговязый, а набрасывался как… не знаю кто. Сколько раз его били. Сам боится, бледный как полотно, а всё равно в драку лезет. Не то что я – дура и трусиха.

Эльза внимательно посмотрела на Аделину. В лице той ничего не изменилось.

– Ну пожалуйста, ваше высочество, ну хоть какой знак дайте…

– Напрасно стараешься, красотка!

Эльза вздрогнула. Пред ней стоял рыжий Освальд и ухмылялся.

– Наш хозяин дело своё туго знает.

Эльза смотрела на оруженосца барона Квалдура и удивлялась тому, что совсем не боится. То ли от крайней усталости, то ли ещё по какой причине, но страха не было и в помине.

– А, значит ваш господин – колдун, – проговорила она бесцветным голосом.

– Барон Квалдур – великий воин! – почему-то рассердился Освальд. – Я толкую о нашем хозяине, о великом короле Эрсепе, о владетеле Даркулона и всего Темнолесья, а в скором будущем и всего мира.

Говоря это, Освальд присел на корточки и таращил на Эльзу круглые безумные глаза. Но Эльзе было даже забавно, что она ни капельки не боится.

– Но зачем такому могущественному колдуну простая принцесса из Норриндола?

– Чтобы сделать её королевой, детка. Неужели ты ещё так мала, что не понимаешь этого? Аделина Норриндольская станет владычицей мира! Каково? А тебе, детка, разве не догадываешься, уготован титул первой фрейлины. Тут веселиться надо, а ты, дурочка, мрачная сидишь.

Этот монолог не напугал Эльзу, скорее разозлил. Она какое-то время смотрела на ухмыляющуюся рожу оруженосца, потом спросила:

– Но ведь говорят, что король Эрсеп бессмертен?

– Так что ж?

По наглой роже Освальда было понятно, что он доволен вопросом.

– А как же Аделина? Она-то ведь не бессмертна.

Освальд осклабился и беззвучно засмеялся.

– Ну, конечно, детка, ей выпала честь стать первой королевой Великого Даркулона! Ха-ха-ха!

И оруженосец злобно захохотал. Услышав этот хохот, Квалдур окликнул слугу, и тот, мгновенно замолчав, поспешил к хозяину.

Да, Освальд не был страшен, его грубая, пошлая манера говорить не задела Эльзу, но содержание его слов было поистине чудовищным.

– Ваше высочество, – зашептала Эльза, едва оруженосец отошёл, – вы слышали, что он говорил. Это ужасно. Надо как-то выбираться из этой передряги, надо что-то придумать…

Но принцесса была по-прежнему безучастна.

«Лишь бы только они нашли моё послание, – думала Эльза, глядя на одеревеневшую принцессу. – Но как найти пояс, брошенный на обочине дороги? Куда он упал, я даже не знаю…»

Отчаяние вдруг захлестнуло девушку.

«С чего это я решила, что тот сокол, что кружил вчера над нами, был Фьют? Почему нас должны искать? Мы ведь так ловко всех обманули…»

На душе у Эльзы сделалось так черно, как никакая ночь на земле не могла вычернить.

От горестных воспоминаний девушку пробудил резкий сигнал трубы. Отзвучав, он повторился снова, а потом ещё раз. Эльза встала и подошла к окну. Припала глазами к щели в ставне. Но узенький проулок за каменной изгородью был пуст.

«Если бы точно знать, что они придумали. Правильно ли я поняла, когда ночью барон Квалдур говорил Освальду о том, что их друзья готовят переправу в городе в полдень? Откуда у них тут друзья? Ах, если бы кто-нибудь нашёл мои письма! Хотя кто их сможет прочесть, кроме Витольда…»

Внезапно у Эльзы замерло сердце, потом бешено заколотилось в горле, в ушах, в висках… За каменной изгородью, рассеянно озираясь, шёл черноволосый долговязый парень. Мгновение – и он скрылся из виду.

– Филипп, – сдавленно прошептала девушка. – Филипп! – крикнула она негромко, будто боясь своего голоса. – Филипп!!! – закричала она в полный голос и забарабанила в ставни.

В комнату тотчас влетел Освальд. Дернув девушку за волосы, он опрокинул её на пол. В руке оруженосца сверкнул кинжал. Холодное остриё коснулась шеи Эльзы.

– Заткнись! – сквозь зубы процедил он.

Эльза ещё трижды выкрикнула имя друга, каждый раз всё тише и смолкла. Из-за головы Освальда показалось лицо барона Квалдура.

– Ты её не прирезал сгоряча, рыжий? – усмехнувшись, поинтересовался черный рыцарь. – Ладно, оставь. Пойди глянь, что там на улице. Нам пора уходить.

При последних словах Эльза дёрнулась, но тут же снова почувствовала прикосновение стали к шее.

– Тихо, детка. Ещё дёрнешься, и твою госпожу придётся переодевать мне. Понимаешь?

Эльза побледнела от ужаса. Она осторожно покачала, головой.

– То-то. А теперь собирай принцессу и пошли. Да поживей!

Глава двадцать пятая

Первый ученик короля

Собственный приказ – обойти каждый дом – принц Корфул вознамерился исполнить буквально. Они с Витольдом заглядывали в каждый двор, в каждую лавку, то вместе, то по одному, расспрашивали действительно каждого встречного. И, поскольку на каждой улице приходилось останавливать по меньшей мере человек по пять, вскоре по городу поползли слухи один другого нелепее. Одни говорили, будто бы в городе снова объявился Симурский вор, обчистивший в прошлом году самого богатого менялу в Оймене. Другие утверждали, что тыштыронцы заслали в город целую шайку шпионов, а это верный признак того, что скоро и впрямь будет война. Последний слух многим казался более достоверным, потому что был более страшным.

В поисках наступил такой момент, когда, войдя в очередной переулок, принц и хранитель встречали любопытные, чуть ли не подмигивающие взгляды, а за спиной слышали тревожный шепот, а иные ойменцы доходили до того, что останавливались и во все глаза глядели на друзей. В другое время это, вероятно, привело бы принца в замешательство, но сейчас дело было уж очень серьёзным.

«Если Адель в городе, – думал принц, – я найду её, чего бы мне это не стоило»!

Выйдя из очередной лавки, Витольд сказал:

– Эдак мы и до захода солнца и полгорода не обойдём.

– Значит, будем продолжать и после захода, – сквозь зубы процедил принц.

Он и сам понимал, что ищут они иголку в стоге сена, но другого варианта пока не было, а сидеть сложа руки он не мог.

– Не дают мне покоя письма Эльзы, – вздохнул хранитель. – Река, город, полдень…

Он снова вынул из-за пояса узелковые письма. Бормоча себе под нос, он принялся их перебирать. Принц тем временем подходил к каждому встречному с вопросом: «Вы не видели?..». В одном переулке словоохотливая старуха попыталась рассказать принцу историю своей жизни. Ей, наверное бы, это удалось, если бы не событие, взбудоражившее весь город. Со стороны рыночной площади, а точнее, из ратуши, послышался тревожный сигнал трубы. Он повторился трижды. Это могло означать только одно: город в опасности. По такому сигналу немедленно закрывались все ворота, а мужскому населению города надлежало вооружиться и собраться в своих цехах для формирования ополчения. Все же находящиеся в городе Стражи Пятиречья обязаны были собраться в ратуше и, если и впрямь была угроза нападения, возглавить ополчение.

Витольд и принц переглянулись.

– Нужно спешить к ратуше.

– Возможно, Квалдур собирается вырваться из города!

У ратуши уже собралось семь рыцарей. Некоторые были с оруженосцами. Бургомистр обрисовывал Стражам Пятиречья ситуацию: к городу с юга приближался отряд с сотню всадников, судя по всему, тыштыронцы. Принц Корфул посуровел от такой вести, а хранитель задумался. Вскоре подошёл рыцарь Орс.

– А где Филипп? – поинтересовался Витольд.

– Мы разделились, – хмуро ответил рыцарь.

– Не попал бы он снова в историю. Парнишка, похоже, везучий.

Вскоре набрался отряд из дюжины рыцарей и оруженосцев, включая людей капитана Генхора. Решено было отправиться на разведку и, если надо, принять бой. Принцу Корфулу предложили командование. Но он согласился на это только на время вылазки.

– У меня особая миссия, друзья, – сказал он. – Если причина нападения не связана с моим делом, я с рыцарем Орсом отправлюсь дальше, а командира лучше Генхора вам не найти.